Эпилог

Пока Габриэль расчищал нам путь наверх, Саманта делала то, что умела лучше всего, то есть безбожно врала и играла на публику. Врала прибывшим репортерам, врала городской страже и вообще всем желающим ее послушать (а таких собралась приличная толпа). Действуя строго по плану Тони, Мошенница преподнесла все так, словно Костиган и Хрон сговорились ради тайного аукциона, но Дэвид предал своего партнера и попытался ограбить организатора. Какой такой последний маг земли? Прибывший на место взрыва и обрушения здания (Бигсби все же перестарался с количеством взрывов) Рэй Комад, Алый маг из Элиты, едва не сплясал от счастья, когда из-под завалов вынесли украденную из галереи картину. Да-да, именно картину. Тони позаботился о том, чтобы слух о продаже последнего живого мага земли остался только слухом. Видели бы вы, как нежно прощался Взломщик со своим трофеем в главном ограблении года, как нежно гладил свернутую картину и обливал ее горькими слезами. Алесандро Костиган и Дэвид Хрон все отрицали. Естественно! Но тут крайне удачно всплыл тот самый конверт с деньгами, что вручил Тони якобы в качестве отступных при обмене Кая на медальон. Деньги, которые с такой охотой принял помощник Хрона, были украдены Нердом со счетов Костигана. — Что за бред? — брызгал слюной Дэвид Хрон. — Вот, спросите у миссис Джонсон! Это ведь она пленила и привела на аукцион мага земли. Стражи послушно копнули чуть глубже под завал и вытащили припыленную миссис Джонсон. Старушка подтвердила, что долгое время была ловцом беглых магов, но ушла в категорический отказ при словах «маг земли». — Меня попросили поймать и привести юношу, который украл картину в галерее, чтобы подтвердить ее ценность. Короче, к концу вечера Дэвид Хрон был полностью лишен доверия со стороны своих покровителей, утратил статус Хранителя и, по слухам, надежно спрятан в одном из подземелий Элиты. Нет человека — нет слухов о тайном хранилище артефактов. Алесандро Костигану тоже не удалось выйти сухим из воды. Помните про наше предусмотрительное Всевидящее Око? Алик записал момент подкупа участников, отследил переводы и провел аналогию с победой на других торгах, в том числе о реконструкции улицы Великих Домов. Финансовая комиссия, анонимно получившая все материалы и по чистой случайности оказавшаяся на месте обрушения здания, крайне заинтересовалась текущим положением дел. Костиган был задержан, а его состояние перешло к падчерице, которая тотчас собралась и укатила в столицу, оставив Золоград в прошлом, как грустное воспоминание. Ах да! Еще под завалами скончался самый завидный холостяк — Габриэль Блан. Трагедия! Такая трагедия! Если не знать, что Дрейк заблаговременно выкрал подходящее тело какого-то неизвестного из морга, а Мастер Масок слепил достоверную личину, сделав его копией Габриэля. Такой крайне побитой копией с пробитым черепом. Всем вместе нам удалось собраться лишь глубокой ночью. Пока Бигсби ссорился с Аликом за право заварить чай, Саманта напевала в душе, обессиленный Габриэль спал без задних ног, а Дрейк бодро отжимался в уголке, радуя сестричек Кая до состояния эйфории, я схватила деда и попыталась допросить. Наивная! Проще сокрушить крепостную стену глаголами в повелительном наклонении, чем добиться вразумительных ответов от самого скрытного на моей памяти мужчины. Уверена, что дед и дальше отпирался бы: мол, это мне послышалось, и слово «дочь» вырвалось в совершенно ином контексте, но тут крайне вовремя в наш тет-а-тет влез Тони. — Детка, если Дрогорад и дальше будет упрямиться, как старый осел с поклажей, то приходи ко мне. Я с превеликим удовольствием перескажу тебе эту историю, — вызвался пройдоха, поигрывая бровями. Мы с дедом в красках представили, что, как и с какими интонациями способен рассказать Тони, переглянулись, и дед проиграл эту партию игры в молчанку. Для начала он поведал о том, как познакомился с моей мамой, но сперва достал из верхнего ящика шкатулку с фотографиями, потому что во многое случившееся с ним было крайне затруднительно поверить. — Я не знал, к каким силам взываю, пока не пришел мой час расплаты, — покаялся он. Будучи молодым да зеленым пацаном, отец получил в наследство от троюродного дяди печатку (кстати, надо отобрать ее у Тони, а то сам он и вовсе не планирует возвращать артефакт обратно). Печатка позволяла немагу творить чудеса, чем отец активно пользовался какое-то время. Беря выгодные заказы, он собрал достаточно денег и выкупил этот книжный магазин на улице Великих домов, женился, обзавелся потомством и… — Однажды я возвращался домой и по дороге почувствовал дикую усталость. По пути артефакт выпил из меня больше сорока лет жизни. Когда твоя мать открыла дверь, она посмотрела в лицо старика и не узнала в нем своего молодого мужа, — вздыхал Дрогорад. — Я попытался объяснить ей, но… Но моя мама не смогла принять случившееся и предпочла просто вычеркнуть этот неудобный факт из своей жизни. Из моей жизни. Из жизни нашей семьи. Все фотографии отца были сожжены, воспоминания стерты, а отец стал дедом. Чуток пришибленная семейной историей, я завернулась в одеяло и вышла на балкон. Но личное пространство и пара минут для грусти — это непозволительная роскошь, если в твоем доме поселились беспринципные аферисты. — Эй, детка. Ты чего приуныла? Тони дружески пихнул меня в бок, уже по традиции вручил кактус и пристроился рядом. — Печатку верни, — тут же потребовала я, протягивая руку. — Не будь занудой, я верну ее, когда… — Ты вернешь ее сейчас же! — перебила я, выразительно постукивая по горшку. — Иначе мой зеленый друг таки опустится на твою светлую голову. Ворча что-то про мою безжалостность и полное отсутствие благодарности за его неоценимую помощь, Тони с трудом стянул с пальца печатку и с видом «на, подавись своей цацкой» вернул мне. Мы постояли, вдыхая холодный воздух ночи, слушая отголоски спора двух непримиримых друзей, хихиканье сестер и тихое ворчание Дрогорада по поводу учиненного нами беспорядка. А потом я совершенно случайно всхлипнула, перепугав одинокого голубя и Тони. — Эй, детка, все же хорошо! Плохие парни получили по заслугам. С имеющимися документами Дрогорад отвоюет свою улицу, сохранив книжный магазинчик. Габриэль Блан погиб смертью храбрых, и даже некромант не потревожит его ради свадьбы со столичной красавицей. Сестрицы Кая отомстили за поруганный хвост и теперь делят Дрейка… Смотри, даже твой ненаглядный кактус выкарабкался и готов зацвести! Я растерянно глянула на товарища по приключениям. Закопченный, присыпанный пылью, с отколотым кусочком на глиняном ободке горшка, кактус торжественно топорщил колючки, в окружении которых, аки красавица за забором родственников, стремился зацвести бутон. Смотри-ка! Действительно настроился зацвести вопреки всем случившимся с ним неприятностям. Может, моя выдумка о благотворности прогулок и социальных контактов для кактуса — не такой уж и бред? — Детка, ну же! Выдохни! — настаивал Тони. — Будь мы в книге, дальше шли бы огромные буквы КОНЕЦ. Но я что-то не горела желанием прослезиться или завизжать от радости. А все потому, что… — Для счастливого конца не хватает пышной свадьбы. Тони нахмурился, словно его мозг попытался переварить непонятное слово «свадьба», но подавился этой крайне невкусной гадостью. — Точно! — он резко хлопнул себя по лбу. — Как же я мог забыть про «…и жили они долго и счастливо». Тони полез во внутренний карман пиджака, что-то долго и крайне интригующе там искал, а едва я исчерпала лимит своего ожидания, вытащил руку и победно сунул ее мне. — Та-дам! На раскрытой ладони поблескивал трижды похищенный медальон Дэвида Хрона. Всемилостивые Предки! Он снова своровал этот проклятый медальон! — Ты так и не спросила, где был Бигсби во время вечеринки, — укорил Мастер Масок. — Я все ждал, когда ты спросишь, чтобы рассказать о том, что попросил Бигсби заскочить к Дэвиду Хрону и вернуть кое-что крайне полезное. Демонстрируя просто запредельную ловкость рук, Тони подкинул медальон в воздух, поймал, как-то так хитро, с подвывертом всех суставов перевернул, и в руке оказались две половинки артефакта. Их-то он и протянул мне. — Алик чуток поколдовал на твоей кухне и сделал два артефакта, меняющих личины. Саманта шепнула пару ласковых слов кому следует и сделала для вас новые личности. Бигсби попросил передать ключи, а Дрейк пообещал проводить вас до места. — Тони… Подожди… Это же… — я не находила слов. — Ой, да просто хватай своего Габриэля, уезжайте, ведите себя потише, радуйтесь и умрите в один день… Ну, или чем там заканчиваются твои счастливые книжонки? Я сжала кулоны во вспотевшей от счастья ладони и с визгом бросилась обнимать Тони. Тот сделал моську недовольного мопса, еще и засопел, а потом выдохнул, расслабился и обнял в ответ. — Просто будь счастлива, детка, — попросил он… и стащил из моего кармана печатку.