Рыжая катастрофа для босса · Лирика Альтер

1

План был такой: добраться до пентхауса босса; молча, без лишнего шума передать ему документы; не разговаривать с ним; ничего ни в коем случае не трогать и уйти восвояси, тем более меня ждала подруга.

Да, изначально план был такой.

Но что-то пошло не по плану.

Максим Горецкий — молодой, успешный, богатый мужчина, возглавляет списки самых влиятельных бизнесменов в нашем городе. Красавец и завидный жених — об этом трезвонят все женщины в нашем офисе.

Пусть трезвонят, мне некогда с ними сплетничать. Я простая сотрудница, занимаю маленькую должность в компании Горецкого. Устроилась неделю назад и только один раз видела его, и то издалека. Коллеги предупредили, что генеральный — птица высокого полёта, и ему не по статусу общаться с такими, как я, сотрудниками из разряда «подай-принеси».

Сегодня босс отсутствовал, говорят, срочно улетел по личным делам и вернётся домой только вечером.

Сотрудникам раздолье, кот из дома — мыши в пляс, но расслабляются далеко не все.

Наши юристы весь день готовят документы для важной сделки и завершают работу только под вечер.

Только я собираюсь уйти, меня перехватывает один из них, вручает папку и высокомерно заявляет:

— Эти бумаги нужно срочно отвезти генеральному.

И кому выпала такая честь?

Конечно же мне. Если отдуваться, то новенькой. Кто ещё захочет тратить пятничный вечер на работу?

А мне эта поездка так некстати. Я жутко опаздываю на концерт любимой группы. Мы с моей лучшей подружкой Марго купили билеты ещё полгода назад, всю неделю жили в предвкушении, а тут бац - вези документы на другой конец города и не возмущайся.

Пришлось смириться и... ускориться.

И вот я стою у двери двухэтажной квартиры босса и жутко нервничаю.

Жму на звонок, слышу быстрые и тяжёлые шаги, всё время смотрю на часы.

Как только босс открывает дверь, замираю.

— Пришла?

— Пришла, здравствуйте, — говорю, не в силах оторвать от него глаз.

Впервые вижу генерального так близко. Вблизи он вообще невероятный красавец. Как кинозвезда. Высокий, широкоплечий, светлая рубашка прекрасно подчёркивает рельеф его мышц.

Его серо-голубые глаза сканируют меня, будто оценивают.

Очень странный взгляд. И это, учитывая, что я всего лишь подчинённая.

— Проходи, — слетает с его губ приказ.

Осторожно переступаю порог квартиры и оглядываюсь. Всё так дорого и со вкусом обставлено, лучшие дизайнеры трудились над созданием атмосферы богатства и роскоши.

Прижимаю папку с документами к груди, переминаюсь с ноги на ногу и продолжаю глазеть по сторонам. Много красного цвета. Очень много. Странный выбор цветовой гаммы для мужчины.

— А ты хорошенькая, — прилетает сомнительный комплимент.

Горецкий скользит взглядом по моему телу. В неловкости приглаживаю волосы, чувствуя, как краснею.

— Рыжая, — смакует, глядя на меня. — Люблю рыжих.

Спасибо, конечно, получить похвалу от такого искушённого женским вниманием мужчины — приятно, но сказано это было в такой манере, будто он выбирает себе девушку на ночь.

Меня окутывает липкий страх, ничего не понимаю. Ему скучно что ли? Так босс развлекается пятничными вечерами?

Дело пахнет керосином, поэтому надо быстрее делать ноги.

— Я тут приехала... — протягиваю боссу папку, но он её игнорирует.

— Знаю, — перебивает и плотоядно смотрит на меня. — Меня предупредили.

Хорошо, что коллеги ему заранее сообщили о моём визите. Быстро отдам документы и уйду. До начала концерта меньше часа, я никак не могу опоздать.

Горецкий тянет время. Для человека, который очень ждёт бумаги по сделке, он очень медлит.

— Ну что? Приступим? — спрашивает низким бархатным голосом, от которого у меня мурашки по телу.

— К чему? — хмурюсь непонимающе.

Босс хмыкает, качает головой.

— А ты забавная. Мне это нравится.

Господи, да что с ним такое? Мы на разных языках разговариваем что ли? Вот бумаги, вот босс, который ждёт бумаги, вот я! И я пошла.

Мне некогда выслушивать его странные намёки.

Ещё раз пытаюсь всучить ему документы, но в ужасе отшатываюсь.

— Простите, а зачем вы расстёгиваете свою рубашку?

— Разве непонятно? — усмехается и властно приказывает. — Раздевайся.

Что?!

Часто моргаю, может, мне это послышалось? Мотаю головой. Да, точно послышалось.

Не может Горецкий мне такое предложить. Глупость какая-то!

— Я долго буду ждать?

— Вы, наверное, что-то путаете... — мнусь.

— Лисичка, давай шустрей, ладно? Знаешь, сколько стоит минута моего времени?

Намного больше, чем твоя.

Оно и понятно. Где босс и где я.

Или...

А о чём он?

Макс Горецкий подходит ко мне так близко, что чувствую на коже его горячее дыхание.

Да что с ним такое? Что он о себе думает? Прижимается, по-хозяйски хватает за талию.

Что-то крупное и твёрдое упирается мне в живот.

Пожалуйста, хоть бы это был телефон!

Распахиваю глаза и почти задыхаюсь от страха и возмущения.

— Вы что?! — визжу. — Сума сошли?

— Недотрогу из себя строишь, лисичка?

— И ничего я не строю! Отпустите меня!

Упираюсь ладонями в каменную грудь генерального, пытаюсь оттолкнуть, но не успеваю. Босс прижимает меня к стене и впивается в губы жадным поцелуем.

Глаза стали ещё больше. Надавливаю руками, как могу. Но разве я в состоянии сдвинуть эту гору?

Что происходит? Он офонарел? Или это какое-то тайное собеседование лично с боссом, где он проверяет меня на «профпригодность»?

Нет уж, я на такое не подписывалась! Пошёл бы он на хрен!

Мычу, пытаюсь высвободиться из цепких лап. Он целует меня так жадно, голодно, да он меня сейчас съест.

Наглые мужские руки развязывают пояс моего лёгкого осеннего плаща, подбираются к платью и сминают. Ткань предательски задирается, оголяя бёдра.

Нет! Не надо! Не хочу! Не могу я потерять девственность вот так вот — в плену босса-извращенца.

Каким-то чудом удаётся оттолкнуть маньяка. Горецкий недовольно хмурится. Не нравится? Не привык, что девушки ему отказывают?

— Сума сошли? Что вы себе позволяете?

— В смысле, что я себе позволяю? — выпаливает раздражённо, будто ничего такого не сделал, будто это норма.

Не норма! Для меня ни разу не норма.

Я не одна из его доступных девиц, которые спят и видят, как бы запрыгнуть в постель к

Горецкому!

— Я ваша подчинённая! — кричу оскорблённо. — Разве это нормально?

Услышав это, он только дерзко вскидывает бровь и, проведя большим пальцем по нижней губе, лукаво улыбается.

— Босс и подчинённая, говоришь? Любишь ролевые игры?

Всё. Приплыли. Вызывайте санитаров.

Это уже не смешно.

Пока этот хищник снова на меня не набросился, быстро-быстро вынимаюламинированный пропуск на работу и показываю ему.

— Вот! Смотрите! Козырева Полина! Название фирмы на бейдже видно?

Босс меняется в лице. Хлопает ресницами, снова и снова изучает надписи на куске пластика.

— Фандинвест.. — читает вслух название собственной фирмы. — Полина Козырева...

Отходит. В шоке. Я тоже. Всё ещё рвано дышу, будто пробежала кросс. Запахиваю плащ, во взгляде Горецкого не осталось и тени похоти. Одно недоумение.

— Я документы привезла. Всего лишь документы.

Шевелит челюстью, злится.

— Положи на стол.

Кладу, куда он велел, и быстро-быстро убегаю, пока ему в голову ещё что-нибудь не взбрело. Такие, как Горецкий, не привыкли слышать отказы. Сейчас догонит ещё и всё. Уже ничего меня не спасёт.

Ноги дрожат, руки дрожат, бегу, чуть ли не падаю. Врезаюсь в какую-то тумбу, она шатается и.

— Нет! — вспыхивает мой босс.

Тумба устояла, а вот небольшая фарфоровая статуэтка в виде красного дракона стремительно летит вниз и разбивается на мелкие осколки.

Босс застывает на месте, смотрит на эти осколки, а лицо его наливается яростью.

— Что ты наделала?! — рычит и двигается на меня.

Резко открывается второе дыхание, стремглав мчусь подальше от этого маньяка.

Подальше от его квартиры, дурацкой статуэтки. Лифт подъезжает очень вовремя, влетаю в него, жму кнопку первого этажа, и двери закрываются прямо перед лицом моего разгневанного босса.

Статуэтку он какую-то пожалел! Меня чуть не изнасиловал, это ладно. Это ничего.

Вещи дороже людей!

Жуткий тип! Сумасшедший! Вот в понедельник приду на работу и первым делом напишу заявление на увольнение.

Лифт спускается на первый этаж, выбегаю из него и врезаюсь в высокую женщину с ярко-красными волосами. Вызывающий макияж, духи такие, что глаза начинают слезиться.

Похожа на путану.

— Аккуратнее! — манерно выплёвывает она и, взмахнув красными волосами, заходит в лифт.

— Дурдом какой-то! — ругаюсь и выбегаю из подъезда.

Оглядываюсь, вроде нет никого. Запрыгиваю в автобус, еду до ближайшей станции метро.

Подруга прибьёт меня за то, что опоздала на концерт.

Но, прежде чем умереть смертью храбрых, воспользуюсь правом последнего слова.

И этими словами будут:

— Мой босс — маньяк!

2

Макс

— Теперь ты моя, детка, — держу в руке редкую статуэтку красного дракона династии Мин и всё ещё не могу поверить, что теперь она у меня.

Сколько я за ней гонялся? Годы. Отслеживал все известные мировые аукционы, такую уникальную вещь просто так не купить.

Редкий красный китайский фарфор шестнадцатого века, эта статуэтка успела побывать в самых дорогих домах мира, с неё пылинки сдували, и вот теперь она моя.

Утром летал в Лондон, где расположен известный аукционный дом, верил, что дракон будет моим. Знал, кто бы не озвучил свою ставку, я предложу больше.

За эту редкость пришлось побороться, но она того стоит. Прекрасное дополнение к моей коллекции.

Звонит телефон, определяется номер моего лучшего друга - Егора.

— Привет, — беру трубку, всё ещё любуюсь на подарок, который сам себе сделал.

— Ну, привет, счастливчик! Всё же заполучил своего дракона?

Улыбаюсь во все тридцать два. Не привык проигрывать. Уступать тоже не привык.

— А могло быть иначе, Егорка? — хищно отзываюсь.

— Говоришь так, будто заполучил лучшую в мире женщину.

— Женщин в мире много, а моя статуэтка одна такая.

— Эх, не понимаю я этого, — выдыхает друг. — У каждого свои тараканы.

— Вот именно. Ты увлекаешься гонками, я — коллекционер.

— Ты, кстати, гонками тоже увлекаешься, — поправляет Егор. — Так что не надо тут.

— Но я не ношусь по всему миру, чтобы побывать на «Формуле-1».

Мы с Егором дружим с детства, и у каждого из нас свои интересы. В чём-то совпадаем, в чём-то нет, но это не мешает нашей дружбе.

— Я чего звоню-то. Решил тебя поздравить с редкой покупкой.

— Ну так поздравляй! — снова улыбаюсь и нежно провожу пальцем по красному фарфору.

— Я не словами. У меня для тебя... подарок.

— Неужели? И что это за презент?

— Красивый и очень сексуальный. И этот подарок уже едет к тебе. Будет с минуты на минуту.

Цокаю языком, понимая, о чём он.

Вернее, о ком.

— Егор, ты же знаешь, я за секс не плачу. Это не моя тема.

— Платить ничего не надо, я уже рассчитался. Говорю же — это подарок от меня.

— Нет, дружище, разворачивай такси с подарком. Я не любитель таких связей. Или…делаю паузу. — А, знаешь, что? Забери подарок себе. А то что же девушка зря готовилась, собиралась, губы красила?

Откровенно стебусь, зная, что друг очень падок на женщин. Но не так разборчив, как я.

— Макс, — продолжает настаивать на своём. — Она рыжая.

Перестаю ухмыляться. Сглатываю. Ну, Егор, знает, зараза, что рыжие девушки — моя слабость.

— Рыжая-я-я.. — тянет он, а моя фантазия уже вырисовывает огненную фурию в красивом нижнем белье. — В твоём вкусе, друг.

По телу проносится приятная дрожь предвкушения.

— К тому же подарки не возвращают. Не хочешь трахать её, так хоть в Плейстейшен поиграйте. Говорят, она и в этом деле профессионалка.

Ржёт, как конь. Я шумно выдыхаю. Нет у меня никакого Плейстейшена и не было никогда. Вырос я уже из этого возраста, что не скажешь о друге. У него до сих пор детство в одном месте играет.

— В общем, девушка скоро будет. А что тебе с ней делать — сам решай, — подводит итог Егор и отбивает звонок.

За всё время я пользовался услугами профессионалок всего пару раз, и то это было во времена бурной молодости. Но если рыженькая окажется очень хорошенькой, то почему бы и нет?

В конце концов, я свободный мужчина. С Виталиной расстался два месяца назад и всё это время провёл на сухом пайке. Можно один раз оторваться и в обществе рыжей бестии отпраздновать настоящее памятное событие.

Кстати, о событии. Бережно глажу фарфоровую статуэтку, какой же кайф держать в руках такую ценность.

На ней даже трещинок нет, прежние хозяева с трепетом к ней относились, берегли, зная, сколько веков она простояла и сколько веков ещё простоит на чьей-нибудь полке и будет ‘радовать глаз владельцев и подчёркивать статус.

Звонят в дверь. Мой подарок уже прибыл?

Ставлю статуэтку на тумбу, потом найду ей более подходящее место, и иду встречать жрицу любви.

Открываю дверь и замираю. Ожидал увидеть кого угодно, но только не эту скромницу.

Стоит, потупив взор, обхватывает пальчиками какую-то папку. А в этих эскорт-агентствах работают люди с выдумкой! Профессионалка прикидывается недотрогой — оригинально.

— Здравствуйте, — шепчет, будто пришла на ковёр.

НУ, на ковре, милая, ты ещё постоишь. Это я гарантирую.

Заходит в квартиру, осматривается, будто впервые видит такую роскошь. Хорошо играет.

Наверное, в театральный поступала с такими задатками, да вот не поступила.

Такие, как она, бывали в подобных пентхаусах и в домах загородных тоже бывали. Егорне стал бы мне подсовывать дешёвку.

— Ну что, приступим?

Миловидная лисичка хлопает длинными ресничками, делает вид, что не понимает.

От того и интереснее. Поиграть захотела, милашка?

Знавал я таких. С виду скромница, в постели даст фору любой развратной коллеге по цеху. Классная она! Заводит! Чертовски заводит. Глаза большие, зелёные. Хороша, чертовка.

Облизываю губы, чувствую, как кровь становится горячей.

— К чему? — пищит малышка.

Ох. умеет эта девочка заводить. Играет так, что даже сложно поверить, что она шлюха.

Губки у неё нежные, розовые, пухлые. Чёрт, хочется целовать их, кусать, втягивать и снова целовать. Не целую я проституток, брезгую, а тут тянет. Какая-то невероятная девочка.

Сладкая.

Красивая.

Рыжая.

Накрывает меня, в штанах уже тесно, не могу больше вестись на её игры. Вжимаю «недотрогу» в стену, впиваюсь в её рот поцелуем, она вырывается. Вырывайся, вырывайся, девочка, меня это только заводит. Хорошо ты справляешься со своей работой, после секса накину ещё деньжат.

Вот только вырывается правдоподобно. Даже слишком.

Может хватит уже? Я подыграл, теперь всё! К делу!

Отпихивает меня, паршивка, кричит, маньяком называет. Это уже перебор...

Или биополярочка.

ЕЙ бы для начала в себе разобраться! Она сюда вообще зачем приехала? Клиента ублажать? Вот пусть ублажает!

Но вместо этого достаёт бейдж и суёт его мне в лицо.

— Вот! Смотрите! Козырева Полина! Название фирмы на бейдже видно? — кидает мне оскорблённо.

Читаю и впадаю в ступор.

Поднимаю на неё глаза. Ничего не понимаю...

— Я документы привезла. Всего лишь документы... — говорит, чуть не плача.

А я всё ещё в шоке.

Документы по сделке... Да, это они. Сам давал команду юристам их подготовить, но был уверен, что они предоставят мне всё в понедельник.

На выходных-то они мне на фига?!

— Положи на стол, — говорю сипло и сглатываю.

Жесть. я чуть не трахнул свою же сотрудницу. Вот только я знать не знал, что она у меня работает! Новенькая что ли?

Хочу подойти и извиниться, всё же неприятно получилось.

Делаю шаг, но бедняжка шарахается от меня, как чёрт от ладана.

Бежит, даже под ноги не смотрит. По сторонам тоже не смотрит. Уносится и...

— Нет! — сердце чуть не останавливается.

Рыжая врезается в тумбу, на которой стоит статуэтка шестнадцатого века!

Она столько лет простояла и не разбилась!

А сейчас летит на пол и от неё остаются только осколки.

Шок... просто шок. Я успел насладиться этой редкостью всего несколько часов.

Годы беготни, охоты за ценностью, но одна, мать вашу, рыжая катастрофа берёт и уничтожает вещь, которая стоит целое состояние!

Свирепею. Ярость затмевает разум. Убью паршивку! Догоню, поймаю и придушу собственными руками!

3

Макс

Добегаю до лифта, двери закрываются прямо перед моим носом. Но даже в эту узкую щёлку я успеваю разглядеть безумный взгляд рыжей.

Со всей злости бью ладонями по металлическим дверям, чертыхаюсь и плетусь обратно в квартиру.

— Козырева Полина, — рычу сквозь зубы, а у самого руки в кулаки сжимаются.

Смотрю на осколки моей статуэтки, кручу головой и скриплю зубами. У меня всё опустилось.

В прямом и переносном смысле.

НУ как так?! ЕЩЁ с утра я чувствовал себя победителем по жизни. Девиз у меня такой —если чего-то сильно хочешь, разбейся в лепёшку, но получи это!

Таков мой принцип. Не умею сдаваться. Если бы не мой характер, хрен бы я сколотил свою собственную компанию, хрен бы купил такую шикарную квартиру, собрал бы собственный парк автомобилей, где представлены модели: от Еепай до эксклюзивной ярко-красной МсГагеп. Да, красный цвет — мой пунктик. Наверное, поэтому и люблю рыжих.

Но не таких, как Козырева!

— Тук-тук-тук, — слышу елейный голосок за своей спиной.

Оборачиваюсь, вижу высокую модельной внешности девушку с огненной копной волос.

Вот и мой подарочек прибыл.

— Привет, — бросаю небрежно.

— У вас тут открыто, — проводит рукой по двери. — Не боитесь грабителей?

После рыжего вандала мне уже никакие грабители не страшны. Вообще уже ничего не пугает: ни потоп, ни землетрясение.

— Меня позвали скрасить ваш скучный вечерок, — томно тянет путана и, виляя бёдрами, подходит ко мне.

— Почему же скучный? — окидываю пренебрежительным взглядом её стройное тело. —Мне очень даже было весело.

Кривлю губы, не в состоянии сдержать сарказм, хотя самому выть хочется, схватиться за голову и орать во всё горло.

Мерзавка Козырева! Она даже не представляет, что натворила! Все мысли о ней и о драконе, о драконе и о ней.

И путану это, кажется, не устраивает.

— Я могу разбавить ваш вечер очень откровенными играми.

Она кладёт руку мне на плечо, перебирает красными ноготками складки на рубашке.

Завлекающе смотрит в глаза, вот только я не реагирую. Никак. Совсем. Ничего даже не шелохнулось.

— Нет уж, на сегодня игр достаточно.

— Ладно, — подарочек смирился с тем, что я не в духе. — Просто займёмся сексом. Где спальня?

— У тебя дома, — бросаю ей. — Извини моего друга-болвана за ложный вызов, я в твоих услугах не нуждаюсь.

Пропало желание. Спасибо госпоже Козыревой!

— Как? — округляет глаза девица.

— А вот так.

— Но мне уже заплатили.

— Деньги оставь себе. Тебе — пора.

Беру её за локоток и выпроваживаю. Не хочу ничего объяснять, сейчас, главное, не сорваться и не психануть.

Хотя чувствую, что уже на взводе. Девица оскорблённо поправляет волосы, сверлит меня недовольным взглядом.

— Жаль. Вы симпатичный. Только подумала, как хорошо, с клиентом повезло.

Тяжко вздыхает и удаляется.

Возвращаюсь в холл квартиры, сверлю взглядом осколки.

Провожу рукой по лицу, стирая ярость. Не проходит. Ни капельки. Единственное желание — получить возмездие. Стрясти с Козыревой денег в качестве ущерба? Заведомо провальная идея. Она вовек со мной не расплатится. В жизни не поверю, что Полина хранит под подушкой десять миллионов долларов.

Значит, нужно устроить Козыревой такое, чтобы навсегда запомнила этот день.

Полина

Я пропала! Я точно пропала! Даже боюсь представить, что устроит Горецкий, когда отойдёт от шока.

Что делать? Не представляю. И хочется сказать — он сам во всём виноват, сам на меня набросился, чего теперь злится? Если бы вёл себя нормально, все вещи были бы целы.

Подбегаю к клубу, где уже вовсю гремит музыка, концерт в самом разгаре. У входа —никого.

Никого, кроме надувшейся и испепеляющей меня взглядом Марго.

— Маргош.. — произношу извиняющимся голосом. — Прости, пожалуйста!

— Концерт идёт уже полчаса, — пугающе спокойно говорит она, чем вызывает во мне ещё большее чувство вины. — Я всё это время пыталась задобрить охранника.

Ловлю на себе её колючий взгляд.

— Сначала строила глазки, — цокает языком Марго. — Но он не реагировал. Наверное, кудряшки мои не нравятся.

— Хорошие у тебя кудряшки, — раскаянно тяну руку, чтобы погладить её по золотистым волосам. — Просто замечательные.

Но подруга снова злобно смотрит на меня, и я понимаю, что лучше её не трогать.

— Бог с ними, с кудряшками, — глубоко вздыхает. — Начала рассказывать ему анекдоты.

Сжимаюсь, чувствуя неладное.

— Но у этого двухметрового шкафа нет чувства юмора. В итоге, когда концерт начался, он вышвырнул меня за шкирку. Хотя у меня был билет...

Гневно сужает глаза, из которых вот-вот посыпятся искры.

— А всё почему? Потому что я ждала тебя! И просила его сжалиться и впустить нас, когда ты соизволишь приехать!

— Маргоша, я же извинилась! Ты даже не представляешь, что со мной приключилось!

— Нет, Поля, не представляю! Я вообще не представляю, что может быть важнее нашей любимой группы! Мы же так ждали этого выступления!

Стыдливо смотрю на неё, щёки наливаются краской.

— Я сделала всё, что было в моих силах, — говорит так, будто готовится обрушить на меня весь свой гнев.

А ведь могла бы наплевать и войти в клуб, оторваться на концерте наших любимчиков, я бы её даже не осудила. Она не виновата, что мне пришлось ехать к боссу, отбиваться от него и вскоре уносить ноги.

Но она ждала меня. Подруга. Настоящая. Вот за это я её и люблю.

— Со мной случились непредвиденные обстоятельства.

Марго выгибает бровь. Вижу по её выражению лица: что бы я не сказала, ничего из этого не послужит уважительной причиной.

— Какие?! — раскидывает руки в разные стороны. — Что с тобой случилось?

Инопланетяне прилетели? Стая волков за тобой бежала? Что?

— Мой босс, — судорожно выдыхаю. — Он меня чуть не изнасиловал.

Брови подруги взлетают, она тут же замолкает и перестаёт ёрничать.

— Но это не всё, — нервно кусаю губы.

Марго громко сглатывает, тут же берёт меня под руку и ведёт в сторону кафе.

— Хрен с ним, с концертом! Рассказывай!

— Мой босс разозлился на меня. Очень разозлился. Подруга, кажется, я влипла...

4

Полина

Мы с Маргошей уже полчаса сидим в кафе неподалёку от клуба и все эти полчаса я в красках рассказываю о своём приключении.

— Представляешь? — чуть ли не плачу, завершив рассказ.

Марго сидит с открытым ртом, вылупившись на меня.

— Скажи что-нибудь, — шепчу, так нуждаясь в поддержке или мудром совете.

— Чтоб мне подавиться.. — говорит она и кладёт в рот кусочек своего любимого медовика.

— Марго-о-о... — трагично тяну я.

— Официант — кричит подруга, и юноша тут как тут. — Ещё медовик!

Разочарованно фыркаю. Ей лишь бы поесть. Маргоша замечает моё негодование и объясняет:

— У меня от этих новостей глюкоза упала. Видишь, как руки трясутся?

Учёба на медицинском сказывается. Вечно находит у себя те или иные диагнозы. Мне, как студентке экономического факультета, этого не понять.

Подруга сдувает со лба кудряшку, перестаёт на меня пялиться и решительно заявляет:

— Значит так!

От такого громкого голоса я вытягиваюсь по струнке.

— Твой босс сам во всё виноват! Нечего было на свою сотрудницу нападать.

И говорит она вроде бы правильные вещи, вот только у меня есть весомый аргумент.

— Он не знал, что я работаю в его фирме.

— Значит, он — плохой босс! Должен знать сотрудников в лицо. Даже новеньких.

— Маргош, нас в фирме шестьсот человек, и Горецкий не привык общаться с персоналом нижнего звена. Он ведёт переговоры только с начальниками отделов. У них это называется вертикальная организационная структура.

— Ладно, — соглашается подруга. — Думаем дальше.

— Думаем, — киваю и делаю глоток остывшего какао.

Марго забавно морщит нос, уводит взгляд к потолку. Прямо вижу, как в голове у неё запустились шестерёнки.

— Фигурка-то эта... — косится на меня. — Дорогая?

— Понятия не имею. Ноу него всё дорогое: костюм, часы, мебель.

— Надо выяснить, насколько дорогая. Ещё раз напомни, что за фигурка?

— Статуэтка какая-то. Красная. То ли дракон, то ли ящерица — я не запомнила.

Марго утыкается в свой смартфон. Быстро-быстро стучит пальцем по экрану, я смотрю на неё и не дышу.

— Может быть поищем что-нибудь похоже на Алиэкспресс? Чтобы у Горецкого отпало желание меня убивать, — предлагаю с надеждой.

Подруга молчит.

— НУ или где-нибудь ещё?

У подруги волосы на голове начинают шевелиться, а глаза становятся огромными, как озёра.

Сглатывает.

Громко сглатывает.

Слишком громко и безнадёжно. Не к добру.

Поднимает голову, смотрит на меня так жалостливо, сочувственно и обречённо. Будто прощается. У меня всё внутри сжимается в тугой узел.

— Это она? — протягивает мне смартфон.

Вижу новостную колонку международного аукционного дома, листаю пальцем, узнаю статуэтку дракона, быстро читаю что-то про торги и древнюю династию Мин. А следом —имя моего босса, как счастливого обладателя этой реликвии.

И стоимость, за которую посчастливилось её приобрести.

— Нет, подруга, — выносит вердикт Марго. — Такую мы точно на Алиэксрпесс не купим.

— Маргош.. — произношу неживым голосом. — А тут нет опечатки? Больно много нулей после единицы.

Теперь уже нервно сглатываю я.

— Нет, Полюшка. Онлайн-переводчик может слова переврать, но цифры — вряд ли.

— Десять. — читаю и замираю. — Миллионов. — хватаюсь руками за стул, чтобы не упасть. — Долларов.

Кажется, всё-таки падаю.

В глазах темно, воздуха катастрофически не хватает. Бросает то в жар, то в холод.

— Дыши, Полина, дыши! — слышу команду и с трудом усиживаю на месте.

Марго хватает бумажную салфетку, расправляет её и обмахивает мне лицо.

— Десять миллионов долларов. — повторяю, как в бреду. — Десять миллионов.

Господи, помоги мне. Помоги хотя бы с ума не сойти. Догадывалась я, что этот дракон дорогой, но чтобы настолько...

Да за эти деньги живого можно купить!

Поднимаю дикие глаза на подругу, сжимаюсь, скукоживаюсь, сейчас зареву.

— отставить панику!

— Поздно! — скулю.

— Мы обязательно что-нибудь придумаем!

— Что? — теперь уже у меня трясутся руки, и глюкоза тут ни при чём.

Теперь то понятно, почему босс сегодня отсутствовал в офисе; понятно, почему взбесился, когда я разбила статуэтку; и понятно, почему обещал прибить меня, когда гнался за мной до самого лифта.

— Ты ему пригрозишь! — выдаёт «гениальную» идею Марго.

Выгибаю бровь и уже сомневаюсь. Пригрозить самому Горецкому? Я себе такое даже представить не могу.

— Дала, — уверенно стучит вилкой по тарелке. — Скажешь, что написала на него заявление, и ему светит срок за попытку изнасилования.

Склоняю голову набок.

— А потом предложишь компромисс: он отстаёт от тебя с этой статуэткой, а ты забираешь заявление, которого нет!

Подруга гордо задирает подбородок и ждёт оваций.

— Десять миллионов долларов, — изрекаю вместо восторженных криков. — Босс потерял из-за меня кучу денег! Поверь, ни на какой компромисс он не пойдёт.

Хмурится, цокает языком и закатывает глаза.

— Ладно. Ты пишешь заявление на увольнение и втихую сваливаешь, а он остаётся с носом. Тем более, сама говорила, что твой босс не общается с сотрудниками низших должностей. А! Ещё! Горецкий ведь не знает твою фамилию, а, значит, даже не отследит.

— Знает, — говорю и чувствую, как лечу в пропасть.

— Да блин! — недовольно бурчит Марго и кладёт в рот ещё один кусочек медовика.

Долго жуёт, задумчиво щурится и так же, сощурившись, интересуется: — Надеяться на милосердие, благородство и сострадание с его стороны - глупо?

— Очень глупо. Я бы даже сказала — тупо.

Горецкий прославился властным характером, непоколебимостью и умением добиваться своего. Сказал, что прибьёт — значит, прибьёт. Уж в этом я не сомневаюсь.

Эх, дни мои сочтены. А так пожить хочется...

— Раз мы все варианты перебрали, — доедает тортик подруга и отодвигает тарелку. —Остаётся только одно.

— Что?

Марго глубоко вздыхает, разводит руки в разные стороны и выдаёт:

— Что-что? Бежать.

5

Полина

План с побегом, конечно, хорош.

Вот только невыполним.

Горецкий со своими связями и деньгами найдёт меня даже на краю света, а до этого края ещё как-то надо добраться.

Я, знаете ли, не Горецкий. У меня нет лишних десяти миллионов долларов.

Не лишних, кстати, тоже нет.

У меня вообще каждая копейка на счету.

Учёба на заочном позволяет устроиться на работу, что я и сделала. На себя я трачу мало, мы с Марго на двоих оплачиваем съёмную комнату в старенькой двушке. В другой комнате живёт сосед по квартире — наш ровесник, девятнадцатилетний Гера. На самом деле, он Герасим, и нет, я не знаю, кто именно из его родителей был поклонником Тургенева.

Гера — парень неплохой, только странноватый. Обожает компьютерные игры, работает на дому, выполняя заказы по созданию сайтов, особо нам не мешает, если не считать еды, которую он у нас по ночам подворовывает.

Полноватый, с сальными волосами, неуклюжий, с виду чуть глуповатый, но в душе хороший.

И вот мы на троих снимаем квартирку у одной замечательной бабушки. Квартирка на окраине города, до неё на метро и на автобусе добираться, долго, зато недорого.

И всё бы ничего, живи себе и радуйся. Да вот не радуется.

Совсем.

всю ночь мне снятся кошмарные сны, и в каждом из них присутствует мой босс.

То я вижу его с бензопилой, то слышу его демонический хохот, то чувствую на своём теле его грязные лапищи.

— Ты мне за всё ответишь, Полина Козырева! И за дракона! И за то, что обломала меня с сексом! — рычит босс в самое ухо.

Просыпаюсь, вздрогнув, кручу головой. Замечаю спящую на соседнем раскладном кресле Маргошу и понимаю, что это сон.

Проваливаюсь в Царствие Морфея и снова вздрагиваю.

И так всю ночь.

В субботу мы едем в приют для бездомных животных. Уже год мы помогаем неравнодушной семейной паре ухаживать за братьями нашими меньшими: убираемся, играем с животными, привозим корм и предметы первой необходимости.

В приюте сейчас дела хуже некуда, денег на корм хватит только до конца месяца, ещё двум собачкам пришлось делать срочную операцию, ветеринар согласился отсрочить платёж, но как ни крути, деньги отдавать придётся.

Мы с Марго сердобольные. Гера любит добавить к этому эпитету ещё одно слово —дуры. Но мы любим животных, хотим помогать и нам это нравится.

В воскресенье весь день сидим дома. Марго продолжает генерировать гениальные идеи по спасению моей шкуры, и все они одна нелепее другой.

— Даже если мы продадим каждая по почке. кстати, а ты не знаешь, сколько сейчас стоят почки? — выдаёт подруга, расхаживая по нашей с ней комнате, а я отрицательно кручу головой. — Этого всё равно не хватит.

— Не хватит.

— Даже если ты продашь свою девственность... — берёт паузу, глубоко и трагично вздыхает. — Ладно, мы же подруги с детства. Даже если и я продам свою девственность, этого не хватит.

Перспектива остаться без девственности и без почки — такая себе, поэтому нам нужен новый план.

— Даже если Гера продаст свою девственность.. — услышав басовитый кашель за стеной, Марго переходит на шёпот. — Допустим, это ещё плюс пять баксов.

Кашель за стеной уже не басовитый, а возмущённый.

— Ладно, десять! — кричит Марго, оценивая нашего соседа по достоинству, а потом обращается ко мне: — Даже с учётом всех этих жертв, где мы найдём остальные деньги?

— Нигде, — отвечаю безнадёжно. — Надо думать ещё.

Подхожу, обнимаю подругу и с благодарностью и любовью говорю.

— Маргоша, ты самая-самая лучшая! Почку готова продать ради меня!

— Готова, — уверенно говорит она и обнимает в ответ. — Но хотелось бы, чтобы до этого не дошло.

Иду на работу, как на эшафот.

В прямом смысле слова.

Захожу в офис и мчусь на своё рабочее место — в правое крыло опен-спейса, в самый дальний уголок, где трудятся представители низших каст или, проще говоря, младший персонал.

Нас специально сюда посадили, чтобы ютились на отшибе и не маячили перед глазами небожителей — генерального, его заместителей и начальников отделов. Верхушек, одним словом.

Из всего того, что мы продумывали с Марго накануне, идея с увольнением показалась самой разумной. Тем более, у меня есть причина. Босс домогался. Чем не повод?

Написав заявление по собственному желанию, крадусь в отдел кадров. Ладошки потеют, сердце стучит, как ненормальное. Страшно... Очень страшно..

Только поворачиваю за угол, вижу разгневанного босса.

В две секунды отпрыгиваю обратно, вжимаюсь в стену и молюсь, чтобы он меня не заметил. Замираю, не шевелюсь и не дышу. Удаётся навострить ушки и услышать грубый, ‘решительный и убийственный, как смертный привогор, вопрос:

— Где сидит Полина Козырева?

— Новенькая? — спрашивает кто-то из кадров.

— и добавляет ненавистно:

— Да! Рыжая такая катастрофа.

Моего босса вводят в курс дела, сообщая номер ячейки, где находится моё рабочее место. Снова слышу тяжёлые шаги, в панике кручу головой, понимая, что опоздала я со своим заявлением!

Нащупываю за спиной ручку, надавливаю на неё и вваливаюсь в какой-то кабинет.

Не в какой-то, а судя по недовольным лицам и обилию бумаг, — в бухгалтерию.

— Здрасти... — глупо улыбаюсь и киваю, прижимая к груди заявление.

Одна из женщин спускает очки на нос. Я не знаю её, я тут вообще мало кого знаю, столько людей работает, нужно время, чтобы со всеми познакомиться.

Меня сканируют четыре пары глаз, где-то у окна выглядывает ещё одна.

Шаги удаляются, босс проходит мимо.

— До свидания, — снова глупо улыбаюсь, выныриваю из кабинета и мчусь в другое крыло опен-спейса.

Не готова я пока принять свою участь.

Тем более, не знаю ещё, что меня ждёт.

От этого вдвойне не готова!

Отсиживаюсь в офисной кухонке полчаса, набираюсь сил, делаю глубокий вдох и выхожу. Крадусь, как заправский шпион, озаряюсь по сторонам, прикрывая заявлением рыжую шевелюру, по которой босс меня сто процентов вычислит.

Обегаю столы, ловлю на себе удивлённые взгляды сотрудников и, как назло, опять слышу шаги босса!

Они такие узнаваемые приметные, как он сам.

Что делать?!

Бежать?

Куда?!

Впереди столы сотрудников, позади кухня. Где мне спрятаться?

Решаюсь на первое, что приходит в голову.

Не думая о последствиях, ныряю под стол к одному из мужчин, он только успевает ахнуть. Отьезжает на офисном стуле, пялится на меня, я прикладываю палец к губам и умоляюще шепчу:

— Те-с-с!

Мужик в шоке. Я бы тоже была в шоке. Но я не в шоке.

Я в панике!

— Николай! — раздаётся надо мной властный голос босса. — Ты Козыреву не видел? Всё утро её ищу.

— А это кто? — спрашивает, как выяснилось, Николай.

— Рыжая такая, новенькая.

Николай догадливо опускает глаза, я повторяю жест с пальцем, смотрю на него глазами, полными ужаса, и глаза эти кричат: «Николай! Не выдавай.

— Нет, — крутит головой, и я выдыхаю.

— Точно? — слышу подозрение в голосе Горецкого.

Николай сглатывает, я же складываю руки в молитвенной позе.

— Угу.

— Ну... хорошо.

Уходит, я на секунду расслабляюсь и выдыхаю.

— Спасибо, — выбираюсь из-под стола, вводя в недоумение не только Николая, но и работающих по соседству коллег.

Иду, усмиряю бешеное сердцебиение, как вдруг сильная рука хватает меня за локоть. Тут же оказываюсь прижатой к стене, а глаза округляются в панике.

Надо мной скалой нависает босс, расставляет руки по обе стороны от моей головы и гневно цедит:

— И долго я буду за тобой бегать, Полина Козырева?!

6

Полина

— И долго я буду за тобой бегать, Полина Козырева?!

У меня земля из-под ног уходит. Свирепый взгляд Горецкого прожигает во мне дыру. Не остыл босс, вот ни капельки, ни капелюшечки, скорее всего, за выходные ещё больше на меня обозлился.

Говорят, время лечит.

Но точно не в его случае.

— Добрый день, Максим Викторович... — пищу, не зная, что ещё сказать. — А я тут ходила…

Но договорить, куда именно я ходила, не удаётся.

Босс заталкивает меня в ближайший кабинет и, как назло, он оказывается пустым.

Убьёт или доведёт начатое до конца — жестоко мною воспользуется, а потом пустит на органы. Должен же он, помимо морального и сексуального удовлетворения, получить ещё материальную компенсацию.

Права была Маргоша... Не жить мне с двумя почками...

Осматриваю кабинет, никаких скрытых операционных и хирургов не обнаруживаю.

Медицинским спиртом тоже не пахнет. Уже хорошо.

Хорошо.

Да не очень.

Босс сверлит взглядом, его челюсть становится квадратной, желваки играют.

Наклоняется к моему лицу так близко, что чувствую его свирепое дыхание.

И парфюм... Приятный такой, терпкий, с древесными нотками...

Тьфу! Какой парфюм? О чём я вообще думаю?!

— Что это? — замечает в моих руках лист бумаги и вырывает.

Бегло читает моё заявление на увольнение, становится ещё злее и опаснее. Стискивает челюсти и на глазах рвёт заявление на мелкие клочки.

— Улизнуть решила? — рычит в лицо. — Не выйдет!

— Я по собственному желанию, — пищу.

— Не позволю!

Ишь какой! Не позволит!

Но произносит с такой уверенностью, что веришь ему. Действительно. Не позволит.

На свой страх жмурюсь, сжимаюсь и выдаю:

— Не имеете права.

Ох, зря я это сказала... зря...

Босс упирает руки в стену, вжимает меня своим мускулистым телом в неё же, полностью обездвиживает. Глаза автоматически распахиваются.

Его близко расположенное лицо лишает меня возможности даже пискнуть. Пытаюсь высвободиться из его лап и по-тихому (или как получится) ретироваться.

Сползаю вниз по стене в надежде поднырнуть под его руку и сбежать, но рывком меня возвращают в исходное положение.

— Нам с тобой, Полина Козырева, надо кое-что трясти.

— Что?

Босс горячо выдыхает мне в губы:

— Ты разбила редкую, коллекционную статуэтку, — цедит злобно.

Опять чувствую его парфюм. Да что же это такое? Почему он мне так сильно нравится?

Не босс.

Парфюм.

С досадой кусаю нижнюю губу и ловлю на себе взгляд Горецкого: уже не такой гневный, а оценивающий, и есть в этом взгляде что-то похотливое, первобытное, что очень сложно скрыть даже такому большому человеку, как мой босс.

Перестаю жевать губы, вытягиваюсь по струнке.

— Ты знаешь, сколько стоил мой дракон? Знаешь, сколько я за ним гонялся?

На первый вопрос ответ знаю, на второй - нет, но умалчиваю оба раза.

— И ты решила, что я так легко отпущу девушку, которая принесла мне такой ущерб?

Ну да, естественно, во всём виновата бедная девушка, которую мало того, что чуть не изнасиловали, теперь ещё и в углу зажимают.

Злюсь. Очень злюсь на этого напыщенного индюка! До этого тряслась, как осиновый лист, а сейчас во мне проснулась ярость.

— Вы сами во всём виноваты! — повышаю голос на Горецкого. — Нечего было ко мне приставать. Я говорила вам, а вы! А вы!

— Что я?! — рявкает.

Вздрагиваю.

— После того, как ты сказала, что моя сотрудница - я тебя хоть пальцем тронул?! —бросает мне, отрезвляя.

Замолкаю.

А ведь правда...

Когда я показала ему свой бейдж и всё объяснила, он остановился. Попросил положить документы на стол, а я — бежать. Его правда. Тут даже не поспоришь.

Хотя очень хочется.

— Всё равно вам никто не даёт право нападать на девушек, даже если не знали, что они ваши подчинённые!

Босс раздражённо проводит рукой по лицу. Кажется, я его утомила. Ничего-ничего, потерпишь! Я из-за тебя вон, две ночи уже не сплю, дёргаюсь, как ненормальная!

— Вышло недоразумение, — неожиданно спокойно говорит он.

Вроде хочет что-то объяснить, возможно, покаяться, но меня уже завели. Да так, что не остановить.

Набираю в лёгкие побольше воздуха и...

И тут Остапа понесло.

— Да, действительно! Попытаться изнасиловать незнакомую вам девушку — всего лишь недоразумение! Для вас всё так просто? Мелочь какая то? Да тут единственное недоразумение — это вы! — несёт меня ещё хлеще.

Разозлил, зараза!

Босс снова сжимает челюсти, в глазах темнеет. ОЙ, договорюсь сейчас, ой, договорюсь..

— А у тебя очень острый язычок, — говорит низким голосом и щурится. — Я бы его укоротил.

Презрительно щурюсь в ответ, и вот такая перестрелка глазами у нас продолжается минуты три.

— Я требую компенсацию за мою уничтоженную вещь, — озвучивает то, чего я больше всего боялась услышать.

— Десять миллионов долларов.

Вся моя прыть улетучивается. Смотрю на него, не моргая, жду приговор.

От этой суммы мне опять становится плохо.

— Такова цена моей статуэтки.

Кровь тут же схлынула куда-то к ногам или ещё ниже.

— У меня нет таких денег...

— Тогда придётся расплачиваться по-другому.

— К…как? — произношу, заикаясь.

Опускает глаза на мои губы, вижу, как в предвкушении дёргается его кадык. Боязно и завораживающе..

— Читала сказку «О рыбаке и рыбке»?

Окидывает взглядом мои рыжие волосы, сам сильнее прижимается ко мне всем телом.

Через ткань моего офисного платья и его рубашки чувствую, как учащённо бьётся его сердце. Будто возбуждён.

Или.

Опускаю глаза вниз.

Нет, не будто.

Сжимаюсь, тихонечко скулю.

— Три желания, — произносит приглушённо мне на ушко и с каким-то животным наслаждением вдыхает аромат моих волос. — Ты исполнишь три моих желания.

Отходит на шаг назад, накручивает на палец мой рыжий локон, до чего же у него пугающий, хищный и голодный взгляд.

Зверь.

— И тогда я всё тебе прощу, Полина.

Мне даже страшно подумать, что он там себе нафантазировал. Какие ещё три желания?!

— О первом узнаешь сегодня же вечером.

Скользит взглядом по моему лицу, облизывает губы и смакует.

— И попробуй только сбежать.

Оставляет на мне свой цепкий взгляд, парализующий всё живое взгляд и через несколько секунд покидает кабинет.

Медленно сползаю по стене. Обхватываю колени руками и утыкаюсь в них носом.

Ну кто меня за язык тянул?! Он же хотел всё нормально объяснить, а я, дура, взбесилась!

Конечно, я могу себя оправдать, конечно, во мне накипело, но я ещё больше разозлила босса!

Правильно Маргоша говорит: катастрофа — моё второе имя. Всё всегда порчу. И статуэтка — не исключение.

Три желания... Задумчиво сверлю стену взглядом.

Что он задумал?

Рыбак и рыбка? Ну-ну.

Смотри, Горецкий, как бы тебе у разбитого корыта не остаться.

Скот!

Выхожу из кабинета с гордо поднятой головой.

Скот, Горецкий! Скот! Скот! Скот!

Но парфюм хороший.

7

Полина

Весь день меня потряхивает, никак не могу успокоиться. Перед глазами стоит бешеный взгляд босса, его хищный оскал и ручищи на моей талии.

Что же он задумал? Глупо надеяться, что что-то простое. Скорее всего, отыграется на мне по полной.

Эх, зачем я на него сорвалась? Зачем? Может, промолчала бы, выслушала его рассказ про недоразумение, авось подобрел бы.

Простил бы?

Это вряд ли.

Но точно бы не разозлился.

Это всё мой дурацкий язык. Когда я уже научусь его прикусывать?

Вокруг снуют сотрудники, с опаской поднимаю голову, боюсь увидеть среди них Горецкого. Пусть ещё не вечер, но вдруг ему так не терпится приступить к делу?

Знать бы ещё, к какому..

— Козырева! — зовёт коллега из отдела канцелярии Светлана. Передаёт мне в руки кипу документов и даёт команду: — Полина, эти письма и служебки нужно разнести по сотрудникам. Смотри внимательно, кому они адресованы.

— Хорошо, — киваю и бегу выполнять.

Бегло смотрю, что написано, бумажная волокита кого угодно с ума сведёт.

Систематизирую, сверяю со списком коллеги номерами ячеек или кабинетов, в которых они сидят.

Нужно будет обежать три этажа, ещё застать каждого на рабочем месте.

Беру в руки последний документ и вижу, что он адресован Горецкому.

— я к нему не пойду! — скулю и по-детски топаю ножкой.

— Что? — слышит вездесущая Светлана.

Да блин! Я это сказала сама себе! В сердцах! Кто бы мог подумать, что она стоит за спиной?

— Что значит «не пойду»? — складывает руки на груди и сверлит меня надменным взглядом.

— Меня туда всё равно не пустят, — нахожу причину. — Это же сам.. — поднимаю палец вверх и делаю умный вид.

— Передаешь его помощнику.

— Да? Тогда ладно.

Хоть не придётся маячить перед глазами босса и ловить на себе его похотливый взгляд.

Горецкий! Зараза! Вызови себе уже проститутку, в чём проблема? А то взгляд такой голодный-голодный, будто давно тебя не кормили!

Вообще с трудом верится, что Макс Горецкий на диете. Ему стоит только пальцем щёлкнуть, и любая прыгнет к нему в кровать.

Поправочка! Любая, но не я.

«Люблю рыжих», — вспоминается вдруг его реплика в тот самый день, когда я привезла ему документы.

Замедляю шаг.

Это что же получается... Фразочка «Я что, рыжая?» сейчас как никогда актуальна?

И как самая рыжая, я попала?

И не просто попала?

А по-крупному?

Обежала все три этажа, раздала документы коллегам. Ноги гудят от каблуков, надо будет завтра принести на работу балетки, а лучше беговые кроссовки, раз в список моих обязанностей входит бег на дальние дистанции.

Близится конец рабочего дня, иду с последним письмом в приёмную к боссу. Коленки трясутся, но я гордо расправляю плечи и делаю невозмутимый вид.

Просто отдам его помощнику и тут же уйду. Да, так и сделаю.

В кармане платья раздаётся звонок, беру телефон и вижу мою неугомонную Марго.

Переживает подруга, волнуется, уже тринадцать сообщений написала, но у меня с этой работой не было времени ответить.

Беру трубку, не успеваю даже произнести: «Алло?» и тут же слышу:

— Ты в больнице? Он убил тебя? Искалечил?

— Нет, я на работе.

— Фух.. - выдыхает подруга. — А чего на сообщения не отвечаешь? Мы тут с Герой уже МЧС собрались вызывать, вызволять тебя.

— Ты уже и Гере разболтала?

— Они так вчера всё слышал. Разве не знаешь, какие тонкие стены в нашей квартирке?

— Знаю-знаю...

— Ну что там? Что босс с тобой сделал?

— Пока ещё ничего, но он хочет, чтобы я кое-что выполнила. А, вернее, исполнила.

— Что?

— Не признаётся. Сказал, позже узнаю.

— Мда, Поля. Твой босс не извращенец! Он — садист!

— И не говори, Маргоша. И не говори.

Дохожу до конца крыла и отбиваю звонок, открываю дверь в приёмную и тут же отпрыгиваю назад, замечая в комнате Горецкого.

— А ну-ка стой! — громко заявляет босс.

Вот и чего он вылез из своего кабинета? Стоит в приёмной, даёт распоряжение помощнику, тот что-то быстро записывает в ежедневник, и тут я нарисовываюсь.

— Вернись.

Захожу и протягиваю ему письмо.

Горецкий даже не читает его, возвращается в свой кабинет, садится за стол и пальцем манит меня.

Пальцем?

Меня?

Ну уж нет!

— Зайди.

Тяжело выдыхаю и медленно плетусь в его кабинет.

— Дверь закрой.

Закрываю. Стою поодаль, сцепив пальцы в замок.

Горецкий опять окидывает меня нездоровым взглядом, а после начинает изучать письмо. Читает, хмурится, чем-то очень недоволен. Берёт ручку и что-то черкает на бумаге.

— Не по адресу, — рычит, но я понимаю, что не на меня, а на того, кто ему письмо отписал. Ставит свою подпись и отдаёт: — Передай финансовому директору, это его зона ответственности.

Забираю письмо, чувствую себя каким-то почтовым голубем: туда-сюда, туда-сюда, и это в эпоху электронного документооборота? Он тоже есть в фирме, но такие вот бумажонки будут жить вечно.

— Могу идти?

— Нет.

Встаёт, медленно надвигается на меня. Что, опять к стенке прижмёт? Любит он это дело.

Ходит вокруг меня, как кот вокруг миски со сметаной, мучает молчанием. Слежу за ним взглядом и пытаюсь унять дрожь в коленках.

И опять этот парфюм... Из чего его делают? Из афродизиаков? Этот запах кружит голову.

Или... дело вовсе не в запахе?

Бррр! Мотаю головой, пытаясь отбросить эти странные мысли.

Приди в себя, Полюшка, этот человек хочет тобой отужинать, а ты от его запаха улетаешь.

— я готов озвучить первое желание.

Наверное, стоит сказать: «Чего тебе надобно, старче?», но вместо этого я молча хлопаю ресницами.

— Ты побудешь горничной, проведёшь завтра вечером уборку у меня дома.

Что?

Убраться?

Фу-у-у-у-х, выдыхаю. Отлегло. Всего-то убраться. Что может быть проще?

— Но только убираться ты будешь в одном нижнем белье.

Бам!

Нет, этот человек определённо себе не изменяет.

— В белье? — непонимающе моргаю. — Я буду убираться в одном нижнем белье, а вы будете смотреть?

— Ты в сексуальном нижнем белье будешь сексуально убираться. А я буду за этим наблюдать.

Случай — запущенный. Такое даже не лечится.

Моя расшатанная нервная система снова даёт о себе знать. Только недавно была паника, а теперь опять возмущаюсь.

— Вы больной? — вырывается, и я не успеваю себя заткнуть.

Точно, язык мой — враг мой.

Босс снова злобно сощуривается, приближается и опять прожигает во мне дыру.

— А ты думала, я загадаю, чтобы ты бегала три круга вокруг офиса? Или петухом три раза прокричала: «Петька — дурак»? Серьёзно, Козырева? Ты думала, я с тобой за десять миллионов баксов буду в фанты играть?

Скажем так, не думала.

Но надеялась.

Глупо. Наивно. И очень опрометчиво.

8

Полина

В моём словарном запасе уже нет подходящих эпитетов, чтобы охарактеризовать своего босса. Извращенец был, маньяк был, зверь тоже был.

Да он... Да он... Ух, злюсь!

Выхожу из офисного здания, вижу встречающую меня Марго. Подруга так спешила узнать последние подробности, что приехала ко мне.

— Ну что? — схватив меня под руку, тут же интересуется. — Что он загадал?

В её огромных глазах вижу интерес и волнение. Но интереса больше.

— Мой босс — козлина!

Нашла слово! Коротко и ясно.

— Это понятно, — соглашается Марго. — Загадал-то он что?

— Чтобы я разделась до белья и убралась в квартире.

Марго протяжно тянет:

— 0-00... А квартира-то у него, небось, огромная?

— То есть тебя не смущает, что я буду щеголять перед ним в одном белье?

— В белье же. А мог бы загадать голышом.

И чего это она его защищает? Она вообще моя подруга или нет?

— Или вообще потребовал бы то самое, — играет бровками. — Поняла?

Так и хочется сказать — ещё не вечер. У него в запасе ещё два желания, и чувствует моё сердечко, без того самого не обойдётся.

Но не унываем и решаем проблемы по мере их поступления.

— Маргош, я не хочу перед ним раздеваться! — хнычу.

Я даже ни разу перед докторами-мужчинами не раздевалась, всегда везло и попадала на женщин. А тут этот самец с его голодным взглядом.

Очень голодным. Но почему-то цепляющим...

Тьфу! Вон, дурные мысли, вон! Жмурюсь, списываю это на помутнение рассудка на фоне стресса и перестаю думать о Горецком.

НО он, зараза, так и лезет в голову...

Идём с подругой к метро, я никак не могу побороть стеснение. Ещё не приступила к эротической уборке, а щёки уже горят.

— Тебе надо отбить у него желание! — выдаёт Марго.

Прислушиваюсь к её совету.

А ведь правда. Если мужчина теряет влечение к женщине, она автоматически становится ему неинтересна. Если я отобью желание, он, возможно, и на будущие два желания забьёт.

НУ или ради чувства морального удовлетворения, чисто ради галочки, заставит пробежать вокруг офиса.

Но с этим-то я справлюсь без проблем! Хоть в дождь, хоть в гололёд!

— Маргоша! — восторженно пищу. — Ты - гений!

— Не благодари, — наигранно задрав голову, хвалится она.

— Вот только как мне отбить у Горецкого желание? Он любит рыжих. Они для него что-то вроде пунктика.

— Может быть тебе перекраситься?

Только от одной мысли о смене цвета волос и их испорченного состояния у меня леденеют руки. Мои волосы всегда были моей гордостью, я с таким трепетом и любовью за ними ухаживаю.

— Нет! — яростно кручу головой. — Даже не предлагай мне этого.

Марго включает генерацию идей, я же смотрю по сторонам. Вдруг, случайно увижу знак или подсказку?

И тут мне на глаза попадается магазин нижнего белья.

Резко останавливаюсь, хитро смотрю на вывеску и, сменив маршрут, тяну Марго за собой.

Заходим, идём между рядов, кругом сплошь красивые и сексуальные комплекты.

Естественно, их всегда вывешивают первыми, чтобы покупатель сразу обратил на них внимание.

— Ты вроде как хотела отбить желание у Горецкого, а не сделать так, чтобы он пускал на тебя слюни, — берёт в руки красные кружевные трусики.

Не слушаю Марго, иду к своей цели.

— Нам туда! — указываю в самый конец зала.

Нахожу то, что надо. У Марго глаза на лоб лезут.

— Ну как? — прикладываю к себе оригинальный и совершенно неподходящий моему возрасту и запросам босса комплект нижнего белья.

Серьёзно, это нижнее бельё. Так даже на бирке написано.

— 0-чу-меть, — произносит по слогам Маргоша. — Босс будет в шоке!

— Ещё в каком шоке! — звонко смеюсь.

Мы с подругой ударяем по рукам, я бегу в примерочною и, переодевшись, зову её заглянуть.

— Во! — поднимает она большой палец вверх. — Высший класс!

— Маргош, ответь: сексуально? — кручусь перед зеркалом.

Подруга давит в себе смешок. Закатываю глаза и поворачиваюсь к ней.

— Мне для успокоения совести. Босс велел, чтобы было сексуально, а мне нужно авторитетное мнение.

— Тогда — да! Очень сексуально!

Злобно улыбаюсь и хитро ей подмигиваю.

— Что? На кассу?

— На кассу. Уверена, продавцы тебя расцелуют. Ты — единственная, кто позарился на этот комплект.

Весь следующий день я хожу по офису и пританцовываю. В это сложно поверить, но я жду встречи с боссом. Ещё вчера мечтала бежать от него, сверкая пятками, а сейчас хочу посмотреть, как вытянется его лицо, когда буду исполнять желание.

Один раз мы даже пересекаемся в коридоре, смотрю на Горецкого многообещающе, вижу грешный огонёк в его глазах.

Жди-жди, козлина, я тебе такое устрою! После встречи со мной тебе придётся табун ночных бабочек вызвать, чтобы излечить психологическую травму, которую я тебе нанесу.

Извращуга!

Наступает вечер, адрес я запомнила. Еду в пентхаус Горецкого, прихватив с собой реквизит: тряпки, моющие средства и Щётку для пыли, которая, как выяснилось в магазине, называется пипидастр.

Отличное название. Как раз для моего босса, которому я повожу этим пипидастром по носу!

Звоню в дверь, Горецкий тут же открывает и в предвкушении облизывает губы.

Аппетит разыгрался? Отлично! Ваш персональный шеф-повар прибыл!

— Проходи, — произносит томно.

Я медленно иду в его квартиру, неприлично виляю бёдрами. Чувствую на себе взгляд босса. А вернее не на себе, а на том месте, что ниже поясницы.

— Уборку заказывали? — произношу низким эротичным голосом и делаю сексуальный взгляд.

— Заказывал, — подыгрывает мне и подходит. — Я хочу, чтобы всё прошло по высшему разряду.

— 0, поверьте, всё именно так и будет.

Ставлю на пол ведро с реквизитом, отхожу на пару шагов назад и начинаю медленно, мучительно медленно развязывать пояс своего плаща.

Вижу, как у Горецкого вздуваются вены на шее, как он в предвкушении сглатывает.

А я всё медлю, позволяю его фантазии посильней разыграться.

— Чертовка, — слетает с его губ.

— Искусительница, — вхожу в роль и смотрю на него из-под опущенных ресниц.

— Что же у тебя там?.. Под плащом?

Глаза его горят адским пламенем. Ещё чуть-чуть и всё вокруг воспламенится.

— Вот это! — выдаю с издёвкой и сбрасываю плащ на пол.

Босс впадает в оцепенение.

Я никогда ещё не видела таких огромных глаз. Да они сейчас из орбит вылезут.

— Это... — давится босс возмущением и указывает на мой наряд. — Это что такое?!

— Это? — с наслаждением провожу ладонями по старомодным панталонам грязно-серого цвета и нижней рубашке, которая велика мне минимум на два размера. — Нижнее бельё.

Закашливается. Лицо становится красным. У него что, инсульт?

И чтобы этого ненормального точно хватил удар, добиваю:

— А знающие люди сказали, что оно очень даже сексуальное!

Достаю из ведра половую тряпку, хлопаю ею о раскрытую ладонь и скверным голосом школьной уборщицы Марь Иванны заявляю:

— И чтобы по помытому мне тут не ходили!

9

Полина

У босса аж пар из ушей повалил. Делаю лицо невозмутимым, а самой в голос смеяться хочется.

Не думала я, что всё окажется так просто. Если и дальше так пойдёт, все три желания выполню, и он от меня отстанет.

Уже заранее праздную свой триумф, но босс с этим решением, кажется, не согласен.

— Незачёт, — хлёстко бросает.

Какой ещё незачёт? Почему незачёт? Мы что, на экзамене?

— Вы... — заикаюсь от возмущения. — Вы не говорили, что будете оценивать!

— Да, не говорил. Так же, как и ты умолчала, что собираешься меня кинуть. Незачёт, Козырева.

Да я готова взорваться! Не может мой гениальный план вот так с треском провалиться!

Горецкий подходит ко мне, даже страшно глаза на него поднимать.

— Решила из меня дурака сделать? Не выйдет. Я всегда получаю то, что хочу! — делает акцент на слове «всегда». — Никогда не проигрываю!

— Так нечестно! — протестую.

Босс издевательски выгибает бровь.

— Здесь условия ставлю я.

Вот он... он. прав.

Он ставит условия, а я выполняю. В конце концов, сама дров наломала, отчего босс и взбесился.

— Но это бельё…

— продолжаю настаивать на своём. — Кому-то оно даже кажется сексуальным.

Макс вынимает из кармана смартфон, что-то вбивает в поисковик и разворачивает экраном ко мне, показывая фото девушек в очень откровенных нарядах.

Вот!

— Вот сексуальное бельё! — рычит.

— Какой срам! — теряю инстинкт самосохранения, притворившись дурочкой. — Оно же ничего не прикрывает!

— В этом и смысле!

Белки его глаз покрываются мелкой сеточкой лопнувших сосудов. Интересно, что его больше всего задело: облом со стриптизом или то, что какая-то девчонка обвела вокруг пальца?

Думаю, и то и другое.

Но всё же надо убедиться.

— Вы не уточняли, — фыркаю и вздёргиваю подбородок, уперев руки в боки. — А я поняла по-своему.

Всё. Теперь у него глаз дёргается.

Ещё набросится на меня, придушит, надо срочно чем-то защититься. Вынимаю из ведра пипидастр, вооружаюсь им, как мечом, у босса теперь уже второй глаз дёргается.

И чего он так нервничает? Отдыхать надо больше, а кофе пить — меньше. И нелишнем будет заглянуть к неврологу.

— Ты сейчас издеваешься надо мной?

Аллилуйя! Дошло наконец!

Но вместо праздного ликования я, как ни в чём не бывало, заявляю:

— Нет.

— И что это за штука такая? — хлопает ладонью по щётке для пыли.

— Пипидастр.

Горецкий оскорблённо щурится.

— Как ты меня назвала?

Давлю в себе смешок, но под гнётом его тяжёлого взгляда становится совсем не смешно. Медленно от него отхожу, пячусь, пока не упираюсь поясницей в стол.

— Согласна, — делаю умный вид. — Название вызывает вопросы, но эта штука, действительно, так называется. Пипидастр.

Босс со всей злости выбивает щётку из моих рук.

— Это полный пипидастр!

Убьёт. Ой, убьёт, не помилует. Сигаю вниз, поднимаю щётку, так как это моё единственное оружие против огромного хищника. Держу крепко обеими руками, босс опять на меня надвигается.

Обхожу стол, Горецкий не прерывает зрительного контакта. Касаюсь столешницы, провожу по ней рукой и случайно задеваю перечницу.

Она тут же падает на пол и вмиг разбивается.

Мамочки, у меня дежавю...

— Козырева! — орёт босс во всё горло, у меня даже волосы на голове зашевелились.

Сейчас узнаю, что эта перечница была создана в единственном экземпляре самим фараоном Рамзесом каким-то там, и стоит как пятнадцать разбитых мною драконов.

Готовлюсь, что меня сейчас растерзают.

— Я всё уберу! Всё почищу! — лепечу и бросаюсь убирать осколки вместе с молотым перцем.

Орудую своей щёткой, пытаюсь хоть как-то загладить вину, но босс рывком заставляет меня выпрямиться. Глаза — краснючие. Всё, довела мужика.

Никогда мне не получить от него зачёт! Только зря старалась, выдумывала, покупала эти дурацкие панталоны!

— Ну всё, Козырева! Ты меня достала! Ты даже не представляешь, что я сейчас с тобой сделаю!

Почему же не представляю? Очень даже представляю. И первое, и второе, и третье желание буду выполнять до самого утра, пока Горецкому не надоест.

— Да я тебя.. — тянет свои загребущие руки.

Нет, не надейся! Не сдамся без боя!

Со всей дури тыкаю ему в лицо щёткой — и бежать.

Он бежит за мной.

Но вдруг.. останавливается...

Выглядываю из-за холодильника, где успела спрятаться, и с трудом сдерживаю смех.

Босс весь кривится, скукоживается, лицо искажается так, будто из него все демоны разом выходят.

И как...

— АПЧХАО!

Чихает, а меня ударной волной к стенке прибивает.

Глаза его стали ещё больше, чем в тот момент, когда увидел меня в панталонах.

Чихание повторяется. И опять. И снова. И так по кругу:

— Апчхао!

Зажимаю ручки в кулачки и подпрыгиваю, наблюдая за этим шоу.

— Ещё! — подкалываю. — Заряжай! Пли!

— Апчхао!

— Артилле-е-ерия, огонь.

— Апчхао!

Горецкий в ужасе распахивает глаза, а я машу рукой и задорно смеюсь.

— А, нет, показалось.

Смех смехом, но пора и честь знать. Что-то я в гостях засиделась.

Направляю на босса ядовитый пипидастр, двигаюсь на него, смотрю исподлобья.

— Поля. — поднимает руки вверх. — Поля, убери это!

— произношу угрожающе.

Вижу, не хочет засчитывать желание, до последнего будет упираться, пока все внутренности не вычихает.

— Зачёт. — сдаётся босс и, впервые после этой перцовой атаки глубоко дышит. — Иди.

— То-то же, — произношу, выгнув бровь.

Есть! Победа осталась за мной. Минус одно желание. Преисполненная уверенности, что и с остальными двумя без проблем справлюсь, я надеваю плащ и, гордо взмахнув рыжей шевелюрой, покидаю квартиру.

Спускаюсь на лифте на первый этаж, чувствую себя непобедимой воительницей.

Макс Горецкий никогда не проигрывает.

Ха! А вот я бы с этим поспорила.

Нос немного щекочет после перцовой атаки, не подумав, чешу его пальцем.

И меня тут же бросает в дрожь.

Всё тело вибрирует, внутри разрывается атомная бомба.

Смотрю на руку.. Блин! Я же ею трогала щётку!

— Нет.

— пищу жалобно.

Но поздно.

— Псьхи!

10

Макс

— Одуреть! — выдаю, взглянув на себя в зеркало.

Монстр с красными глазами и носом размером с булыжник.

— Вот это видок.

Чудовище! Красавицы только не хватает. Ушла довольная, виляя задницей в панталонах.

Слёзы продолжают течь из глаз, как долбанная Ниагара, сжёг нахрен всю слизистую.

За всю жизнь рыдал только два раза: в пять лет, когда родители запретили заводить собаку, и в девять — на похоронах у любимого деда.

Умываюсь прохладной водой и на миг мне становится легче.

Но только на миг.

Вскоре резь в носу и в глазах повторяется.

Звонит телефон, вот не удивлюсь, если это рыжая паршивка решила напоследок добить меня очередным «Будьте здоровы»

— Алло! — рычу в трубку.

— Привет, Макс!

— А, Егор. Здорово.

— Что с голосом? Вирус подхватил?

— Ага. Рыжий такой, очень опасный, ни одна таблетка его не берёт!

— э— тянет друг, не понимая, что за бред я несу.

— Да, расслабься, Егорка, — успокаиваю.

— Ты там в порядке? — начинает что-то подозревать.

Вытираю лицо полотенцем, снова смотрю на своё отражение.

— Ни хрена не в порядке!

НУ, Козырева! Зараза!

— Нужна помощь? Ты только скажи.

— Поможешь спрятать тело?

—э-э.. — повторяется.

— Да шучу я.

Хотя какая-то часть меня очень даже не шутит.

Выхожу из ванной комнаты, иду в холл и падаю на белоснежный кожаный диван.

Прикрываю глаза рукой, чтобы лишний раз не раздражать слизистую ярким освещением.

— Егор, вот скажи, у тебя такое бывало? Есть девушка, и ты не знаешь, чего больше хочешь: убить её или трахнуть.

— К чему вопрос? Ностальгия по Виталине?

— Нет. После её обмана меня перестало к ней тянуть.

Упоминание о бывшей девушке никак во мне не отозвалось: ни желанием, ни тоской.

Будто и не любил её никогда, но, вроде, любил. Впрочем, что я понимаю в этом чувстве?

— НУ? И кто она? — другу не терпится услышать подробности. — Твоя новая пассия?

— Хренасия! — грубо выдаю.

— ЕЩё интереснее стало! — ржёт, идиот.

— Егорыч, давай потом, ладно? А то башка, как купол, по которому нещадно били кувалдой.

— Да что это за девушка?! — не унимается друг.

— Катастрофа она, а не девушка.

— Катастрофа, которую ты хочешь трахнуть?

Теперь даже сильнее, чем раньше. Намного... намного. сильнее.

Но об этом умалчиваю и, сославшись на усталость, завершаю разговор.

Свет режет глаза, беру пульт от системы «Умный дом» и делаю освещение слабым, погружаюсь в полумрак.

Так-то лучше.. Намного лучше.

Эх, Полина Козырева, ты даже не представляешь, как меня разозлила!

Разбудила ты во мне зверя, ой, разбудила! Не жалуйся потом.

Рыжая чертовка! Даже в долбанных панталонах хороша!

Я что, ненормальный? Извращенец? Меня на ретро потянуло? Заводит стерва!

Что в ней такого, отчего крышу сносит? Или это просто соревновательный дух проснулся: кто кого уделает?

Пока счёт 1:0. И не в мою пользу!! Целое желание - в трубу!

А ведь могли бы хорошо провести время... Походила бы Поля в красивом белье, пару раз взмахнула тряпочкой, убираться у меня всё равно не надо — я вчера клининговую службу вызывал.

Тут важно другое — фантазия...

Но вместо эстетического удовольствия я получил ожог слизистой.

Вот тебе и фантазия!

Ладно, Козырева, пока ты ведёшь. Но не долго будешь праздновать победу.

Следующий шаг — за мной.

Полина

— Всё плохо! — огорчает меня Марго, вытряхивая из кошелька мелочь.

Я тоже положила в нашу копилку последние кровные, а зарплата ещё не скоро.

— Этого не хватит для приюта.

— Не хватит, — соглашаюсь, а самой плакать хочется.

Это что получается, наши собаки останутся без еды? И ветеринару заплатить мы не сможем? Олег и Инна — семейная пара, что держат приют, уже потеряли надежду. Они сами отдают все свои деньги, из кожи вон лезут, чтобы наскрести лишнюю копеечку.

Даже Гера помог, создал сайт приюта, чтобы собирать деньги, но накапало столько, что стыдно признаться.

— Слушай, а давай я на работе банку поставлю и приклею записку, что нужны средства для приюта? — предлагаю подруге. — С миру по нитке, да соберём.

— Поля, это заведомо провальная идея.

— Почему?

— Потому что с тобой работают снобы и заносчивые богачи, типа твоего босса! А есть закономерность: чем богаче человек, тем он скупее. Ты ни рубля не соберёшь, да ещё и проблем на свою голову заработаешь.

После вчерашнего вечера проблемы можно не считать. Одна огромная под названием

Макс Горецкий все их перевесит.

— Я всё же попробую.

Марго тяжко вздыхает.

— Зайду сегодня в агентство, может, есть срочный заказ на детский праздник или утренник. Возьмусь за любую работу.

Маргоша подрабатывает детским аниматором. Облачается в костюм кенгуру, берёт напарника - плюшевого кенгурёнка Алёшу, которого носит в сумке, как положено самке этого животного, и так развлекает малышню.

Как может, старается совмещать работу и учёбу, ещё и приюту вместе со мной помогает.

— Эх... что же делать? — теряет подруга присущий ей оптимизм.

— Не унывать! — встряхиваю её за плечи.

Беру пластиковую банку из-под печенья, которое втихаря слопал Гера, и иду на работу.

Верю, что мир не без добрых людей, хоть сколько-нибудь, да соберу.

Главное, на глаза боссу не попадаться. Уж этот ценитель коллекционных вещей точно заставит спрятать банку куда подальше.

Захожу в офис, тут же попадаюсь девочкам-администраторам на глаза. Они сидят за стойкой ресепшена, встречают коллег, посетителей, помогают гостям.

Стеша и Люба, хорошие они, добрые. Мы с ними уже успели познакомиться, девочки меня даже на чай на перерыве приглашали.

— Привет! Можно я это тут оставлю? — размещаю на стойке свою пока ещё пустую банку и вкратце рассказываю девочкам, для чего нужны деньги.

Они трогательно улыбаются и обещают посодействовать, сами будут рассказывать коллегам о приюте, помогут собраться деньги.

Радуюсь, я же говорила — мир не без добрых люде!

Только собираюсь пройти на своё рабочее место, как Люба меня останавливает.

— Поля, тебя босс искал.

— Был очень недовольный, — пугливо дополняет Стеша.

Ещё вчера бы у меня заледенели руки от этой новости, а сейчас я спокойно на неё реагирую.

Тем более я не одна. Со мной пакетик с молотым перцем.

Специально взяла как оберег от нечисти, злых духов и Макса Горецкого.

11

Полина

— Поля, быстрее! — подлетает ко мне Люба и снимает пальто. — Босс ждёт!

Я и сама могу раздеться, но девочки так переживают, что торопят меня изо всех сил.

— Беги! Мы сами повесим твоё пальто в гардероб.

Что же Горецкому от меня надо, раз с утра уже администраторов на уши поднял? Я вчера получила зачёт, пусть и не совсем честным образом, зато поставила этого нахала на место.

Иду прямо по коридору и вовремя вспоминаю, что оберег-то я оставила в кармане.

Резко оборачиваюсь назад, Люба уже скрывается за дверью гардеробной комнаты.

Блин! Засада! Ладно, справлюсь как-нибудь сама. В конце концов, где наша не пропадала?

В приёмной помощник что-то упорно печатает, меня не замечает. Так даже лучше.

Стучусь в дверь генерального, слышу громкое разрешение и осторожно вхожу.

Босс сверлит меня взглядом.

Если честно, я думала, он будет выглядеть хуже, разве что покрасневший кончик носа напоминает о вчерашнем событии.

— Здравствуйте, — произношу, изображая уверенность. Она была. Честное слово была.

Но почему-то рядом с боссом всё время куда-то испаряется. — Вызывали?

— Вызывал, — дерзко улыбается.

Дерзко и недобро. ОЙ, как недобро.

Наливает себе стакан воды, делает небольшой глоток, я залипаю.

..и вот почему мне нравится на него смотреть?

..он даже пьёт завораживающе..

«Дура! Приди в себя» — ругаю себя мысленно.

— Есть поручение.

Фу-х, отпустило, он по работе.

Подходит ко мне, держа в руке стакан, ухмыляется, в глазах - азарт.

Кажется, не наигрался ещё мой босс. Хочет продолжения?

— Через неделю я еду в Питер на важную встречу, — начинает Горецкий.

— Так, — киваю.

— Мне нужен будет человек, чтобы помогал по мелочи.

— Так.

— И со мной. — устремляет на меня свой дьявольский взгляд. — Поедешь ты.

— Я?! — чуть не подпрыгиваю от неожиданности, взмахнув руками.

Случайно бью ладонью о стакан, и холодная вода выливается прямиком на моё офисное платье.

На нём тут же образовывается мокрое пятно от груди до колен, будто меня из шланга облили.

— Блин горелый! — пищу, суматошно пытаясь стряхнуть капли воды. — Блин! Блин! Блин!

Горецкий только разводит руками, скорее всего, про себя уже трижды назвал меня катастрофой.

— Мне нужна салфетка! — осматриваю его кабинет в поисках чего-то подходящего.

От холода живот прилипает к позвоночнику, а сердце заходится в бешеном стуке.

Горецкий делает глубокий вдох, усмиряя своё раздражение.

— Поля, сразу за приёмной туалетная комната. Там сушилка. Салфетка тут не поможет.

— Что? — задираю голову.

— Поля, иди. Там моя персональная уборная, сушилка мощная, платье будет как новое.

— А туда никто не войдёт?

Не верю ему! Ой, не верю!

— Там замок. Заходи и закройся изнутри, какие проблемы? — и легонько надавив мне на плечо, торопит: — Иди уже!

Пулей вылетаю из кабинета, радуясь, что помощник всё ещё погружён в работу и не видит моего позора.

Прячусь в туалете, закрываю дверь на замок и быстро-быстро снимаю платье. Сушилка, и правда, очень мощная, горячий воздух обжигает руки. Подставляю платье, пятно медленно, но всё же высушивается.

А мой босс оказался не таким уж мерзким. Не посмеялся надо мной, лишь глаза закатил, но это ладно.

Даже предложил зайти в свой персональный туалет, чтобы не шла по коридору до общей уборной и не красовалась в таком виде перед всем офисом.

Неужели чудовище стало принцем?

И неужели это перец всемогущий поспособствовал? Прочистил нос, мозги, а, заодно, и совесть?

Не ожидала, что за столько дней работы на новом месте впервые похвалю своего босса.

Есть в нём что-то хорошее, что он так глубоко прячет.

Есть.

Среди шума гудящей сушилки слышу подозрительный звук и щелчок.

Есть.

Или всё-таки нет?

Дверь открывается. Я в одном нижнем белье.

И сердце уходит в пятки.

— Забыл сказать. У меня есть ключ от этой комнаты.

Громко сглатываю и медленно оборачиваюсь, встречаясь с горящим взглядом босса.

Осматривает меня с головы до ног, заострив внимание на кружевном комплекте цвета морской волны. Пошло присвистнув, выгибает бровь и саркастично спрашивает:

— Поля, а где панталоны?

Резко прижимаю к себе платье, немею от шока. Как он посмел?! Только я поверила, что в Горецком есть хоть капля человечности, но нет! Нет в нём ничего хорошо!

Довольный собой он подходит ко мне, взгляд, на удивление, не плотоядный, а скорее победный.

— А вот теперь — зачёт. Я хотел увидеть тебя в сексуальном белье и увидел. Козырева, я предупреждал, что никогда не проигрываю. Теперь десять раз подумай, прежде чем захочешь снова обвести меня вокруг пальца.

Поднимает пальцами мой подбородок, заставляя взглянуть в глаза, и напоминает:

— Через неделю поездка в Питер. Не забудь.

Голос пропадает, даже пискнуть ничего в ответ не могу.

— И во время этой поездки ты исполнишь моё второе желание.

— К…какое? — заикаюсь от неожиданности.

— А Вот там... и узнаешь.

В его глазах сверкнул хищный блеск, интерес и предвкушение триумфальной победы.

Убирает свои пальцы, ещё раз оглядывает меня с головы до ног, одобрительно выгибая бровь.

— Рыжая чертовка... — шепчет в губы и уходит, оставляя меня одну.

Макс

Победа! Победа! Да, здравствует, Победа!

Думала, уделала меня?

Выкуси, Козырева!

До сих пор вижу её огромные глаза перепуганной косули.

Но фигурка... м-м-м, это что-то. Фу-х, сложно было держать себя в руках, когда тело тут же отреагировало на эту пышную грудь, узкую талию и стройные ноги.

Кожа белая, как мрамор, удивительно, но я думал, она будет усеяна веснушками.

Нет, их не было. Даже банальных родинок не было.

Идеальная.

Два часа прошло после неожиданного конфуза, который я подстроил, выставив вовремя руку со стаканом, по которому Полина шлёпнула ладонью.

Глупышка даже не поняла, что попалась в мою ловушку.

Иду на обед, добираюсь до ресепшена и вижу какую-то подозрительную суету.

— Что ты там прячешь? — грозно спрашиваю одну из девочек-администраторов.

Стеша заливается краской и вынимает из-под стойки ресепшена большую, прозрачную, пластиковую банку.

— Что это? — беру банку в руки.

— Это деньги для приюта, — мямлит испуганно.

— Для приюта?

Девчонки одновременно кивают.

— Приют для бездомных животных, а деньги нужны на корм. Собачкам скоро будет нечего есть.

— Собакам?..

Какое-то странное детское чувство царапнуло сердце, окуная в воспоминания.

Помню, мне было пять лет, я еду с отцом в автобусе и прячу за пазухой маленького щенка, которого накануне нашёл на улице.

Слёзы градом, знаю, куда мы едем.

В приют.

Потому что родители не разрешили оставить щенка дома.

Жили бедно, самим есть было нечего, а ещё и собака. А если погрызёт всю мебель, обои на какие средства делать ремонт?

Этот маленький мальчик с щенком сейчас будто вышел наружу и смотрит на меня грустными глазами.

Мотаю головой, заставляя его испариться.

Смотрю внутрь банки и вынимаю две купюры по пятьсот рублей.

— Тысячу? За всё это время удалость собрать только тысячу рублей?

— Это наши.

— опускают голову девчонки. — Остальные проходили мимо, даже не отреагировали.

— Вы в этом приюте работаете? — спрашиваю, а у самого горло першит от волнения.

Волнуюсь. Вот только почему? Эта новость меня тронула.

— Нет, там работает другая сотрудница. Это она собирает деньги, а мы просто помогаем.

— Кто?

Девочки мнутся.

— Быстро отвечайте - кто! — и, поумерив пыл, успокаивающе добавляю: — Не уволю, не бойтесь.

— Полина Козырева, — хором отвечают.

Полина?..

12

Макс

Через полчаса возвращаюсь в офис. Не люблю тратить на обед много времени. Стеша и Люба сидят за стойкой ресепшена, как обычно. Банка всё так же стоит, и в ней не прибавилось ни рубля.

— Стеша, иди сюда, — заговорщически шепчу. — Банку бери.

Увожу администратора в гардеробную комнату, подальше от глаз коллег. Стефания пугливо бледнеет.

— открывай, — даю команду, и девчонка откручивает крышку.

Вижу в её глазах очень много вопросов, и все их она боится озвучить.

Запускаю обе руки в карманы и вынимаю пятитысячные купюры. Кладу их в банку, набивая доверху. Ещё кладу, и ещё, долго же банкомат жужжал, выдавая мне наличные.

— Отнеси это Полине, — даю новую команду, заканчивая с наличкой.

— Максим Викторович... — задыхается от эмоций Стефания.

В её лице и восторг, и недоумение и, конечно же, неожиданность.

— Вы... вы... Спасибо! Вы такой добрый! Внимательный!

Грозно смотрю на неё, и девчонка поджимает губы.

Ни шиша я не добрый и не внимательный.

Просто…просто собак стало жалко.

— А теперь слушай сюда, — кладу руку Стеше на плечо и крепко сжимаю. — Не говори Полине, что это я. Поняла?

— Но почему? — огорчается.

В её представлении добрый волшебник обязательно должен быть на слуху, чтобы народ, так сказать, знал героя в лицо.

Но мне это не нужно.

Хочу остаться инкогнито.

— Стефания! Не задавай лишних вопросов.

— А если Поля спросит, что сказать? Она не поверит, что сотрудники раскошелились. Да ещё столько дали. Тут.. — опускает глаза в банку. — Тут не на месяц. Тут на год хватит!

А ведь Стеша права. Полдня банка стояла пустая и тут неожиданно наполнилась доверху. Полина — девушка непредсказуемая, ещё устроит собственное расследование.

— Скажи, что пришёл один из наших инвесторов. — придумываю версию на ходу.

И, прислушиваясь к собственным чувствам, продолжаю:

— В детстве мечтал о собаке, но мечта так и осталась мечтой. Скажи, захотел помочь.

И абсолютно искренне добавляю:

— от чистого сердца.

Стеша сводит брови, пытаясь прочитать меня. Хмурюсь, осекаю её одним только взглядом.

— Смотри не проболтайся! Поняла? — произношу угрожающе.

Администратор кивает, прижимая банку к груди.

— Хорошо. Иди.

Легонько подталкиваю, чтобы очнулась и начала шевелиться, как вдруг вспоминаю ещё кое-что важное.

— Хотя нет, стой. Стеш, а есть адрес этого приюта?

— Есть, Максим Викторович, — радостно улыбается. — Поля нам дала адрес сайта.

Сказала, друг для неё сделал.

— Какой ещё друг?! — чуть не зверею.

Стоп.

Стопэ!

Это что сейчас было?!

Я что, белены объелся?!

Какого ляда рычу и пугаю девчонку?

— Не знаю.

— мямлит Стеша. — Сказала, что друг. Ничего не уточняла.

— Ясно, — прочищаю горло. — И извини, что нарычал.

Стеша, не веря, округляет глаза.

Да, не часто перед ней извиняется сам генеральный директор.

— Иди к Полине.

Кивает и, покинув гардеробную, мы расходимся в разные стороны.

Полина

— Маргоша, ты была права...

Не хочется признавать, но подруга заранее предвидела исход.

Выдалась свободная минутка, я решила ей позвонить и рассказать, что моя идея с банкой с треском провалилась.

Вожу ручкой по стикеру, вырисовывая образ Горецкого. Круглая голова, на ней рога, клыки, как бивни мамонта, и огромные глаза.

— Я даже не удивлена, — отвечает подруга.

Ставлю кончик ручки в центр одного глаза «Горецкого». Сейчас нарисую зрачки, чтобы завершить своё художеств.

Так злюсь на него! Ненавижу! Так хочется его проучить, что веду линию к внутреннему уголку, изображая косоглазие.

Повторяю тоже самое со вторым глазом и тихонько смеюсь.

Огромная башка, рога, клыки, как бивни, и косоглазие — настоящее чудовище!

Вот его истинный портрет! Если угодно — профайл, отображающий всю сущность!

И неважно, что он красив, как кинозвезда.

Неважно, что тело усеяно мышцами, будто он не вылезает из тренажёрного зала.

Неважно, что парфюм такой, что кружится голова, а голос запускает по телу мурашки.

Даже когда рычит.

— На! — грозно втыкаю кончик ручки в центр головы нарисованного чудовища.

— Чего? — спрашивает подруга.

— Да так, ничего.

Завершаем звонок, я снова тыкаю ручкой, но только рядом с тем местом, куда уже ткнула.

— На тебе! На!

Две точки смутно напоминают кое-что важное, что я забыла нарисовать.

— Точно! Нос!

Злобно хихикаю и дорисовываю овал, в котором прячутся эти две точки. Получился замечательный такой пятачок.

— Красавец! Глаз не отвести! — любуюсь произведением искусства.

Даже отпустило немного. Портреты всегда нужно подписывать, но я, пожалуй, останусь художником-инкогнито. Укажу лишь обладателя такой нетривиальной внешности. В правом верхнем углу оставляю инициалы «М.Г» и довольно улыбаюсь.

— Поля, — слышу тихий голосок Стеши и суматошно прячу рисунок под клавиатуру.

— Да? — нервно поправляю волосы и поднимаюсь с офисного кресла.

— Поля, — подходит ко мне, держа банку. — Вот.

У меня глаза на лоб лезут.

Банка битком набита купюрами.

Поднимаю глаза на Стешу, та белее стены. Наверное, тоже в шоке. Как и я.

— Стеша.. — улыбаюсь, готовая разрыдаться от счастья. — Стеша!

В порыве чувств обнимаю её.

— Неужели это всё вы помогли собрать?

— Нет, — крутит головой и бледнеет ещё больше. — Это один из инвесторов. Он заезжал… по делам...

Она заикается, нервничает. Точно в шоке. Ещё бы! Я и сама ещё долго не отойду.

— У этого человека доброе сердце, — выдыхаю, принимая банку с деньгами. — Очень-очень доброе.

Стеша уводит взгляд, почему-то ведёт себя очень странно.

— Спасибо!

— Не мне. Доброму человеку, — тут же поправляет.

— Да. Спасибо ему.

Уходит, а я бросаюсь к телефону.

— Маргоша! — с трудом сдерживаю себя, чтобы не завизжать от радости. — Маргоша! Я говорила! Я говорила! Мир не без добрых людей!

13

Полина

— До сих пор не верится! — приложив руки к щекам, смотрю на битком набитую деньгами банку из-под печенья.

Маргоша потирает глаза, распахивает их и снова потирает.

Кто бы знал, как я боялась ехать с этими деньгами в метро. Пришлось упаковать банку в коробку, наклеить распечатанную из интернета картинку «Осторожно! Стекло», подумав, что посуду вряд ли кто-то решится вырвать у меня из рук.

И вот я дома, мы с Марго на кухне, смотрим на эти огромные деньжищи, которых сроду не видали, и пытаемся прийти в себя.

— О-ду-реть! — тянет по слогам подруга, а потом хлопает себя по бедру: — Надо было взять банку побольше!

Смеюсь.

— Маргош, эта банка и так чуть меньше трёхлитровой!

— Да, в ней было много печенья...

Косится на вошедшего на кухню Геру. Сосед наливает чай, кидает туда кусочек нашего сахара, ломтик нашего лимона, мы с Маргошей пыхтим.

— Герасим! Я скоро замок на холодильник и шкафы повешу! — рычит подруга.

Гера хмыкает, пропуская угрозу мимо ушей, и присаживается за стол.

Громко и некультурно отхлёбывает чаёк и, поднимая на нас глаза, сообщает:

— Кстати, я сегодня зашёл на наш мёртвый сайт.

— А чего это он мёртвый? — возмущается Марго, уперев руки в боки.

— А то, что за два месяца было зафиксировано только три посещения, и все три — мои.

Марго кривит губы и уже не ворчит. Удручённо соглашается с правдой. Сайт приюта, действительно, мёртвый.

— Но! — поднимает пухлый палец Гера, привлекая наше внимание. — Сегодня был зафиксирован посетитель.

— Да ладно! — обалдевает подруга.

— Не может быть! — присоединяюсь к ней.

Одновременно присаживаемся за стол, окружив Геру, и так же одновременно догадливо выдаём:

— Это он!

— Кто? — хмурится сосед.

Я с восторгом смотрю на собранные деньги и с благодарностью говорю:

— Наш добрый волшебник с большим сердцем.

На мой трогательный ответ Гера абсолютно равнодушно отхлёбывает из кружки.

— Гера! — хватают его за руку. — Можешь узнать, кто это?

— Зачем?

— Пожалуйста! Мне очень нужно! Хочу найти этого человека, поблагодарить его!

Меня настолько захлёстывают эмоции, что перестаю себя контролировать.

— Если я его увижу, я. я... обниму его! Расцелую!

— Что-то тебя понесло, — подозрительно хмурится Гера.

— Ты не понимаешь, — поддерживает меня Марго. — Мы для этого приюта столько сделали, а помочь было некому. Олег и Инна уже руки опустили, только мы у них в помощниках остались.

— Да. К тому же не часто встретишь добрых людей, готовых безвозмездно помочь.

Гера тяжко вздыхает. Уходит в свою комнату и возвращается к нам с ноутбуком.

— У меня для вас две новости. Первая: есть 1Р-адрес вашего волшебника.

— А вторая новость? — нетерпеливо подпрыгиваю на табуретке.

— Он зарегистрирован в Норвегии.

Вся радость вмиг испарилась. Мы с Марго переглядываемся, печально кривим губы.

— В Норвегии?

— Угу, снова отхлёбывает Гера.

И с каждым новым глотком всё громче и громче.

— Тут три варианта. Первый: это кто-то случайно забрёл на наш сайт. Второй: этот волшебник каким-то чудом успел побывать сегодня у вас в офисе, а потом оказался в Норвегии. Либо телепорт, либо сверхбыстрый Суперджет — что реальнее, выбирайте сами.

— А какой третий вариант?

— Он шифруется. Использует УРМ или другие способы скрыть свой настоящий Р-адрес.

— Но зачем? — спрашиваем мы с Марго.

— Чтобы его не вычислили.

Гера допивает чаёк, забирает ноут и уходит к себе. А мы с Марго так и сидим на кухне, пытаясь понять, зачем нашему волшебнику шифроваться?

Этот человек не сделал ничего противозаконного.

Может быть, он очень скромный и не привык хвастаться хорошим поступками?

0х, одни вопросы.

— Кто же это может быть?

— Кто угодно, — парирует Марго. — Но зато я могу сказать, кто этого точно не делал!

— И кто же? — поднимаю на подругу глаза.

Маргоша морщит нос, становится похожа на недовольного бурундука.

— Твой босс!

Почему-то я даже не сомневалась, что она так скажет.

И уж совершенно точно у меня нет оснований с ней не согласиться.

Ему в пору по миру мотаться и покупать безумно дорогие вещи, которыми обставлена его не менее дорогая квартира.

Таким, как он, и в голову не придёт помочь приюту.

Такой человек не хочет сделать мир лучше, его интересует только собственная жизнь.

Права была Марго. Богачи все такие. Скупые, эгоистичные, циничные. Что им до других?

Но всё же есть среди этих толстосумов один замечательный скромный волшебник, который сегодня не прошёл мимо чужой беды, протянул руку помощи.

ЕСТЬ один такой.

И я должна его найти! Посмотреть в глаза, поблагодарить, сказать, что он — лучше всех!

Что сердце у него огромное!

А душа - чистая, добрая.

Что он... один такой.

— Аллё! Приём-приём! — щёлкает пальцами перед моими глазами Марго. — Ты куда там улетела?

Моргаю и возвращаюсь на землю. Что-то я и вправду размечалась.

— У тебя на губах такая глупая улыбка, что я даже не знаю: радоваться за тебя или переживать?

— И ничего не глупая, — улыбаюсь ещё шире, пряча глаза.

Поступок волшебника меня вдохновил, покорил, вселил веру в людей. Это очень много для меня значит.

Снова смотрю на банку, провожу по ней рукою.

— Тут и на корм, и на оплату услуг ветеринара, и даже на игрушки хватит.

— Ага! — радуется вместе со мной Марго.

— Куплю Ласке новый мячик, а то старый она уже сгрызла.

— Да-а-а, — улыбаясь, тянет подруга. — И другим хвостикам тоже что-нибудь купим.

Может быть, даже отложим часть денег на ремонт приюта.

Вспомнив про свою любимицу — брошенную хозяевами собаку, которую привели к нам нашедшие её неравнодушные люди, на душе становится тепло.

Я люблю всех хвостиков в нашем приюте. Каждая собака со своей болью и историей, со своим характером, но Ласка — особенная. Порода — золотистый ретривер, но на самом деле её шерсть медного цвета. Рыжая...

Я до сих пор не могу понять, как её могли бросить, оставив на улице?

Ласка — замечательная девочка. Умная, добрая, очень общительная и безумно ласковая.

Поэтому мы и назвали её Лаской.

Я мечтаю забрать её, но не могу. Бабуля, у которой мы втроём снимаем квартиру, очень хорошая, не лезет в нашу жизнь, не приезжает с проверками, вообще не напрягает, и единственным её условием проживания было отсутствие животных.

К слову, такие же условия выкатили все хозяева квартир, когда мы с Марго искали где жить.

Поэтому с Лаской я общаюсь только по выходным, когда мы приезжаем в приют.

А теперь ещё придем с подарками и деньгами. Представляю лица Олега и Инны. Скорее бы выходные!

Скорее бы!

14

Макс

Наступает обеденный перерыв, я выхожу из кабинета и обращаюсь к помощнику:

— Еду на важную встречу, меня сегодня уже не будет.

— Хорошо.

Иду к лифтам и, столкнувшись в предбаннике с Козыревой, загадочно улыбаюсь.

— Привет.

— Здрасти, — бурчит себе под нос и косо на меня смотрит.

А потом упирает взгляд в дверь, наверное, надеется, что кто-нибудь из коллег выйдет и присоединится к нам.

Что, не хочет оставаться со мной наедине? Забавно-забавно.

Металлические двери лифта открываются, и он оказывается пустым.

Заходим, я нажимаю кнопку первого этажа и встаю вплотную к Полине.

Она задирает голову, я упорно смотрю на табло.

— Максим Викторович, — бормочет, пытаясь сделать шаг назад.

Да вот некуда.

Я её зажал.

— Места полно! Необязательно так сильно ко мне прижиматься!

— А? — делаю вид, что не замечаю, и отхожу.

Держу на губах улыбку, Полина заливается краской.

— На обед? — перевожу тему.

Кивает и поправляет свои длинные рыжие волосы.

Как же этот жест меня заводит. Как же хочется прикоснуться к этим упругим локонам.

Дрянная девчонка! Почему я на тебя так реагирую? Как ты это делаешь?

Точно ведьма. Нет другого объяснения.

Выходим, я специально иду помедленнее, даю Поле вырваться вперёд. Слежу за ней.

Интересно, куда пойдёт?

На улице рядом с бизнес-центром масса кафе и ресторанов на любой карман. Я хожу в премиальный, где все блюда готовят из-под ножа, а не пичкают полуфабрикатами.

А она? Куда пойдёт она, имея на руках несколько сотен тысяч рублей, подаренных приюту?

Сомневаюсь, что Поля их себе прикарманит. Совсем не хочу так думать, но побаловать себя она всё-таки может.

Специально держусь на расстоянии, продолжаю наблюдение. Переходит дорогу, ускоряет шаг и оказывается у эконом-столовой, куда никто из наших сотрудников не ходит.

На улице стоит такой запах, будто тут готовят из просрочки, и ничто не может перебить эту вонь.

Поражаюсь. Малышка имеет на руках кучу денег, но ни копейки не тратит на себя.

Охренеть. Вообще не меркантильная. Даже в платье том же пришла, которое вчера сушила в моём туалете. А могла бы купить новое, дорогое.

Шок. Она точно современная девушка? Такие вообще существуют?

Или Поля прилетела с другой планеты и маскируется, выдавая себя за землянина?

Шутки-шутками, но было в ней что-то неземное, что очень цепляло. И с каждым днём всё сильнее.

И нет, дело не в рыжих волосах. Вернее, не только в них. А в чём-то ещё.

В чём?

Если бы я только знал...

Останавливаю машину у неухоженного участка. Выхожу, вижу решётчатый забор, а за ним пару десятков клеток. По лаю и специфическому запаху понимаю, что я на месте.

Немного волнуюсь, будто окунаюсь в детские ощущения, когда единственной мечтой была собака.

Захожу, оглядываюсь и замечаю мужчину и женщину. Оба одеты в старые вещи, обоим лет по тридцать пять.

— Добрый день! — обращаюсь к ним.

Одновременно на меня оборачиваются. Мужчина поправляет шапку, снимает рабочие перчатки.

Замечаю, как он держит в руках несколько металлических прутов, пытаясь самостоятельно приварить их к клетке. Зачем? Чтобы укрепить ветхое сооружение? Надо всё разузнать.

— Здравствуйте, — здороваются со мной, но не спешат подходить.

— Вы, наверное, Олег? — смотрю на мужчину. — Я видел ваше имя на сайте.

Кивает и отходит от клетки.

Собаки вокруг меня реагируют по-разному: кто-то дружелюбно виляет хвостом, кто-то с лаем бросается на клетку, завидев чужака.

Не боюсь, смело прохожу мимо них.

— Вы тут работаете, да? Вдвоём содержите приют? — интересуюсь, чем ещё больше смущаю хозяев.

Олег с женщиной переглядываются.

— Вы с проверкой? Так на прошлой неделе ваши коллеги приезжали! Жизни нам не даёте! — огрызается Олег, приняв меня за другого.

— Вы не волнуйтесь, я не с проверкой, — снижаю градус напряжения.

— А зачем приехали?

Оглядываюсь, картина, конечно, удручающая. Тут не просто ремонт нужен, по-хорошему счёту надо всё снести и заново отстроить.

Клетки хлипкие, прутья погнуты, какие-то уже проржавели. Прямо за спинами хозяев находится маленькая каморка, похожая на сторожку.

— Это что-то типа вашего офиса? — указываю рукой на зданьице.

— Можно итак сказать.

— Мы можем туда пройти и поговорить?

— Да, давайте. Кстати, это Инна. Моя жена, — Олег представляет супругу, и я вежливо улыбаюсь.

— А вы кто? — спрашивает она.

Только собираюсь открыть рот, чтобы представиться, но.. не спешу.

Эти люди тесно общаются с Полиной.

А я всё ещё придерживаюсь плану сохранять инкогнито.

— Пойдёмте, поговорим. И буду признателен, если напоите меня чаем. Холодно тут у вас.

В каморке стоял такой же дубак, как и на улице. Я потрогал радиатор — холодный.

— У вас проблемы с отоплением?

— Да, есть проблемы с трассой, с трубами. Тут надо полностью демонтировать всю инженерку, по новой подводить тепло и воду. Всё давно устарело или вышло из строя.

— А как же вы согреваетесь? Зима скоро.

— Вот, — показывает на печку-буржуйку хозяин приюта.

— М-да

— Скажите, — всё ещё сомневаясь, произносит Инна. — А вы точно не с проверкой?

— Точно. А почему вы так опасаетесь?

— Потому что последний раз к нам приходили и грозились закрыть приют.

Вот это новости. Олег включает чайник, достает пакетик дешёвого чая. Для меня, видимо.

Металлическую кружку и кидает в неё.

— И как можно этого избежать?

— Привести приют в порядок. Сделать ремонт, найти финансирование. А с этим у нас проблемы.

— А у вас есть какая-нибудь смета? Могу я на неё взглянуть?

— Да, конечно.

Олег заваривает мне чай, а Инна вынимает из шкафа папку с документацией. Передаёт мне расчёты, я пробегаюсь по ним глазами. Сумма немаленькая, но даже в ней не учтен ремонт каморки.

Эту смету нужно доработать.

— Могу я её взять?

— Зачем? — интересуется Олег.

— Я не хочу, чтобы ваш приют закрывали.

Складываю смету, убираю во внутренний карман своей лёгкой кожаной куртки.

— Уже завтра вам начнут завозить материалы, а совсем скоро приедут рабочие. Они тут всё переделают. Так же на ваш счёт ежемесячно будут поступать средства на содержание.

У супругов отпадает челюсть. Понимаю их смятение и, улыбаясь, успокаиваю.

— Это не шутка, я серьёзно. Мне хочется вам помочь.

Переглядываются, не верят.

— Кто вы? — задаёт вопрос Инна.

— Я - тот, кто не хочет, чтобы собаки снова оказались на улице.

— Как вас зовут?

Принимаю из рук Олега чай, делаю обжигающий глоток, и тепло начинает растекаться по замёрэшему телу.

— Это неважно.

Мы недолго сидим в каморке, Олег вызывается проводить меня до машины, по дороге сообщает ещё некоторые важные детали. Слушаю его, не перебиваю и вдруг замечаю... её.

Она сидит в клетке, смотрит на меня своими большими ореховыми глазами. Почему-то не сомневаюсь, что это девочка.

Рыжий ретривер, глаза умные-умные, добрые-добрые. Не могу пройти мимо.

Протягиваю ладонь, собака начинает лизать мои пальцы. Улыбаюсь, как в детстве.

— Хорошая, хорошая, — хвалю четвероного друга. — Олег, можно зайти в клетку?

— Конечно.

Он открывает замок, пропуская меня. Собака виляет хвостом и подбегает ко мне.

Присаживаюсь на корточки, глажу это невероятно милое создание. Она вылизывает моё лицо, наполняя каким-то неописуемым восторгом.

— Я в детстве мечтал о собаке, — сообщаю Олегу. — Но мы жили бедно, почти впроголодь.

Хозяин приюта тепло улыбается, а я невольно задумываюсь. А сейчас? О чём я мечтаю сейчас? У меня есть всё и даже больше. Лучшая квартира, лучшая одежда, парк машин и куча коллекционных вещей, способных подчеркнуть мой статус.

Но всё равно, имея всё это, частенько чувствую пустоту в душе. Почему? Чего мне в жизни не хватает?

— АЙ, хорошая, хорошая! — не могу насмотреться на рыжую красавицу. — Какая ласковая девочка.

— Это её имя, — присаживается рядом со мной на корточки Олег. — Ласка. Но, знаете, несмотря на то что она добрая, общительная, Ласочка идёт далеко не к каждому человеку. А к вам пошла. Даже удивительно.

Улыбаюсь, как кашалот, не в силах сдержать эмоций.

— И ещё.. Говорят, у мечты нет срока годности.

Я замираю, перевожу взгляд на Олега, продолжая чесать Ласку за ухом.

— Может быть прямо сейчас настало её время?..

15

Полина

— Как думаешь, Ласке понравится? — демонстрирую Марго мячик, который купила накануне.

— Ещё бы! Даже я бы с ним играла!

Мы заходим в электричку, садимся и размещаем у ног огромные сумки с кормом и подарками. Выглядим, конечно, как челноки.

Представляем, как обрадуются Инна и Олег, и как впадут в ступор, когда я передам им собранные деньги.

Едем полчаса, я вся в нетерпении. Марго обменивается недовольными взглядами с сидящим напротив мужчиной, уж больно подозрительно он косится на наши сумки.

Знаю вспыльчивый характер подруги и молю только об одном — добраться до приюта без приключений!

Настроение больно хорошее, не хочу его портить склоками.

С электрички пересаживаемся в маршрутку, и там ещё трясёмся минут двадцать, и вот мы на месте. Добираемся до забора, открываем калитку. От тяжести сумок уже болят руки, но не жалуемся.

— Ого... — поправляет съехавшую на глаза шапку Марго. — А это что?

Смотрю на место, куда она указывает пальцем, и в немом шоке открываю рот.

Под плотным брезентом лежит гора строительных материалов, но откуда они тут?

Это первый вопрос.

А второй - на какие средства их приобрели, если мы только сейчас привезли деньги?

— Инна! Оле! — зовёт хозяев подруга.

Супруги выбегают из сторожки и встречают нас улыбками и объятиями. Олег принимает наши сумки, удивляется, как две хрупкие девушки допёрли такую тяжесть, а Инна тут же приглашает выпить чаю и поболтать.

ЕЙ столько всего нужно нам поведать.

А нам - им.

Супруги начинают рассказ про необыкновенного гостя, который навестил их пару дней назад, и который уже выполняет своё обещание.

Материалы — его работа, вчера приезжал прораб, который будет курировать ремонт.

Пошло дело.

Как только я достала деньги и вручила их хозяевам приюта, сомнений не осталось – нам помогает один и тот же человек.

Скромный волшебник, по непонятной причине решивший остаться в тени.

Мы не скрываем радости, Марго уже пять минут танцует румбу, а у меня глаза огромные, как озёра.

Инна с Олегом тоже под впечатлением, считают деньги, пересчитывают, обнимают нас, и каждый готов восхвалять нашего волшебника.

Выхожу на улицу, вынимаю из кармана купленный мячик, хочу, наконец-то, увидеться со своей любимицей. Соскучилась очень.

Подхожу к её домику, но вижу, что клетка пуста.

— Ласка? — зову, испугавшись, вдруг моя рыжая красавицы убежала. — Ласка!

Сердце пропускает удар. Обхожу другие клетки, но возвращаясь к пустой.

— Где Ласка? — почти кричу, а голос дрожит.

Внутри всё клокочет.

— Полина, — слышу за спиной мягкий голос Инны. — Ласочку позавчера забрали.

— Как забрали? — поднимаю на неё глаза, полные боли.

— Её забрал очень хороший человек.

Инна подходит, обнимает меня за плечо.

— Здорово, правда? Наша красотка нашла хозяина.

Мячик выпадает из рук. Отворачиваюсь, сильно зажмуриваюсь, чтобы не показывать Инне своих слёз.

— Поля... - пытается меня успокоить.

Но поздно. Убираю её руку, забегаю за сторожку и присаживаюсь на обшарпанную лавку.

Прячу лицо в ладонях, в голос рыдаю, ничего не могу с собой сделать. Ругаю себя, ведь Ласка теперь будет счастлива, в новом доме, с любящими хозяевами — мне бы радоваться за неё, но разлука с любимицей разрывает мне сердце.

— Поль, ты чего? — находит меня Маргоша.

Провожу рукой по носу, прячу взгляд.

— Ты из-за Ласки, да?

Киваю, грусть искажает лицо.

Реву, как маленькая девочка, у которой отняли друга, не могу остановиться.

— Поля, Полюшка, ну что ты? — Маргоша садится рядом со мной, обнимает, гладит по спине. — Поля, не надо, не плачь. Ласке так лучше, она, наконец-то, попала в добрые руки. — Я за неё рада, судорожно выдыхаю. — Честное слово, рада, но мне очень грустно.

— Ещё бы... — с пониманием тянет подруга. — Всегда тяжело расставаться с друзьями.

Макс

Застёгиваю молнию спортивной куртки, разминаю голеностоп и вперёд! Ночью прошёл дождь, и сейчас воздух свеж и прохладен.

Ничто так не бодрит с утра, как хорошая, активная пробежка. Уже много лет именно с пробежки начинается мой день, приобщился к здоровому образу жизни, о чём не жалею.

В здоровом теле — здоровый дух!

Но теперь по утрам я бегаю не один...

— Ласка! — кричу и подзываю семенящую позади лентяйку. — Догоняй, девочка!

Догоняй!

Сидела барышня в клетке, ждала своего принца, теперь пора и в форму приходить.

— Ласка! Ко мне!

Но мадмуазель не шибко спешит шевелить лапами.

— Ласка! А если наперегонки?

И тут в ореховых глазах блеснул азарт. Рыкнув, моя краса ускоряется и обгоняет меня.

—э — тяну руку вперёд и набираю скорость. — Ласка!

Ретривер уносится далеко-далеко, собака спокойная, на людей и четвероногих не

кидается, но, вдруг, убежит незнамо куда, а я потом ищи.

— Ласка! — разгоняюсь, несусь за ней как спринтер.

Высоко поднимаю колени, отталкиваюсь мысками об асфальт, стискиваю зубы.

Не сдаюсь!

Догоняю и вижу, как моя собака с щенячьим восторгом сигает в лужу.

Огромную.

И грязную.

— Ласка, ну ё моё!

Собаченция довольна, открывает пасть и, кажется, даже улыбается. Беру её за ошейник и вытаскиваю из болота.

— Ласка! А ты действительно собака? По-моему, ты рыжий поросёнок.

Моя строптивая рыжуля останавливается и...

— Ласка, нет.. Нет! Не надо! — ретируюсь подальше от неё, но поздно.

Ласка начинает отряхиваться, а меня с ног до головы окатывает грязной водой, стекающей с её длинной шерсти.

— Ласка, ну ёп.. — проглатываю дальнейшую нецензурную брань вместе с дождевой водой, залетевшей мне в рот.

Побегал, называется.

А она лает себе и рада. Подбегает ко мне, запрыгивает на грудь, оставляя на куртке за две тысячи баксов следы от лап.

Ещё одна ходячая катастрофа!

Рыжие! Все вы такие! Невыносимые! Но и без вас жизнь теряет краски, становясь серой и тусклой.

— Идём домой, — пристёгиваю поводок и веду свою красу мыться.

И самому душ и стирка точно не помешают.

Заходим в квартиру, Ласка уже набирает обороты, чтобы начать носиться по конуре в четыреста квадратов, которую она уже за два дня облюбовала.

— стоять! — панически восклицаю. — Вернись на коврик.

Собака послушно включает задний ход.

Грязная, чумазая, мокрая, она оставит после себя уйму следов, а этого я допустить не могу.

— Иди сюда.

Наклоняюсь, беру её на руки и тащу в ванную комнату. Мадам кокетливо порыкивает.

— Да-да, гордись, дорогая. Ты — первая представительница женского пола, которую я ношу на руках.

16

Полина

— Не реви, — произносит голосом Карлсона Марго. — Кому говорят? Не реви.

Мы уже подходим к нашему дому, а я всё ещё не могу прийти в себя.

— Ласке так лучше!

— Да знаю я! — выпаливаю раздражённо.

За сегодняшний день мне эту фразу сказали раз сто! И все сто раз они были правы.

Но что делать, если я очень полюбила мою рыжую красавицу? Не надо меня лечить, дайте мне попереживать, погоревать.

Отстаньте от меня!

Но вместо этого я опять слышу:

— Не реви.

Нос опух и не дышит, глаза красные, настроение хуже некуда. Заходим в квартиру, Гера, как обычно, сидит в своей комнате, в наушниках и, конечно же, ничего не слышит.

— Тебе сейчас не о Ласке думать надо, — напоминает о важном Марго. — А о твоей завтрашней поездке с боссом. Нам нужно придумать, как раз и навсегда отвадить этого извращенца! Чтоб у него на тебя хрен не стоял, слюна не текла, глаз не горел!

Вот знает подруга, как испортить и без того поганое настроение.

Гера проходит мимо нас, неся в руках банку из-под газировки.

— Здороваться не учили? — рычит на него Маргоша.

— А вы чего, уходили куда?

Мы с подругой переглядываемся. Кажется, Гере надо почаще выбираться из своего виртуального мира в мир реальный.

— Вообще-то нас весь день дома не было!

— Да? — сомневаясь, сосед выгибает бровь и сминает пустую банку в руке.

Пытается бросить этот комок в мусорное ведро, промахивается и.. Идёт себе преспокойненько обратно в свою берлогу.

— Так Гера! — голосом строгой воспиталки начинает Марго. — Немедленно убери за собой!

Хренак - и дверь перед её носом закрывается.

— Гера! — лупит рукой по дереву подруга. — Гера! Герасим, блин, я тебе не Му-Му, терпеть не буду, а ещё и такую затрещину влеплю, что улетишь обратно в свой.

Марго оборачивается ко мне и, прервав ругань, спрашивает:

— Кстати, а откуда он?

В ответ я пожимаю плечами.

Живём уже год втроём, а так и не узнали, откуда родом наш Герасим. Когда мы заехали, он уже снимал свою комнату.

— Свинота! — пнув дверь ногой, Марго злится пуще прежнего. — Устрою я тебе!

Но в ответ мы слышим только громкую отрыжку от газировки.

— Фу, Гера!! — разом морщимся.

Отлетаем от двери, как от чего-то требующего немедленной дезинфекции, и тут подругу осенило.

— А это идея! — радостно взвизгнув, подпрыгивает она.

— Ты о чём?

— Идём!

Марго хватает меня за локоток и тащит на кухню.

— Вот скажи мне, какие женщины больше всего раздражают мужчин?

— А?

— Поля! Соберись! Тебе хочется, чтобы твой босс добился своего? — предостерегающе играет бровками.

— Нет!

— Тогда думай!

Ия задумываюсь. Какие женщины раздражают мужчин? Всех, без исключения. Хм..

— Меркантильные?

— Мимо.

— Глупые?

— Дважды мимо!

— Некрасивые?

— У всех свои представления о красоте, так что — мимо!

— Толстые?

— Мимо.

— Худые?

— Мимо!

— Да какие же?! — хнычу от безысходности.

— Неряшливые, Поля! Невежды! Быдло! Ты должна стать такой! Горецкому должно быть за тебя стыдно! У тебя есть все шансы сделать так, чтобы по дороге в Питер босс остановил машину, высадил тебя и больше никогда на тебя не посмотрел.

— Э, не! Я никогда не буду вести себя как Гера!

— Балда! — ругает меня подруга. — Это ж для дела!

Марго усаживает меня за стол и начинает посвящать в свой коварный план по отбивания желания у босса.

План оказывается очень коварным.

0-о-очень коварным.

Но и очень действенным.

А крепкие ли нервы у моего босса, это я завтра узнаю.

Не могу уснуть. Ворочаюсь с боку на бок. Всё время думаю о Ласке. Как там моя девочка? Хорошо ли ей с новым хозяином? Не обижает ли он её.

Вспоминаю, как мы гуляли, играли, как я мыла её, расчёсывала красивую рыжую шерсть. Как она ластилась ко мне, а я ей рассказывала всё-всё и верила, что она меня понимает.

А что, если её забрал наш добрый волшебник? Я так расстроилась, что даже не спросила у Олега и Инны, у кого теперь живёт моя любимица...

От мысли о волшебнике на губах появляется улыбка. Прикладываю ладонь к щеке, она горит.

Странно это...

Очень странно.

— Маргоша, ты спишь?

— А? — поднимается с подушки кудрявая макушка.

Обнимаю свою подушку, перекатываюсь на живот и, болтая ногами, мечтательно спрашиваю:

— Маргош, как думаешь, какой он?

— Кто? — зевает подруга.

— Волшебник. Как ты думаешь, сколько ему лет? Кто он?

— Да какая разница? — закрывает глаза подруга.

— А вот мне интересно.

Задумчиво смотрю в окно на ночной город, представляю, что где-то далеко он сейчас спит. А, может, не спит. А, может, спит и рядом с ним сопит Ласка.

— Поля.

— тянет напряжённо подруга.

— Что?

— Поля, Полюшка, Полина! Не пугай меня.

— В каком смысле? — резко перевожу на неё взгляд.

Марго взъерошивает волосы, садится в постели и смотрит на меня, не скрывая тревоги.

— Поля... Только не говори, что ты умудрилась влюбиться в нашего волшебника.

Хлопаю ресницами, пытаюсь всё перевести в шутку но получается лишь оправдывающаяся усмешка. Глупая такая, нервная, выдающая меня со всеми потрохами.

— ОЙ, беда... — изрекает подруга.

— Да не! — суечусь. — Глупости это! Мы даже не виделись ни разу. Как можно влюбиться в человека, которого не знаешь? Нет! Фигня! Тебе просто показалось.

— Всё. Капец, — констатирует Марго. — Поля, ты точно влюбилась!

17

Полина

— Ну что, готова? — подбадривает меня Марго.

— Да.

— Покажи ему там!

Держит за меня кулачки, и я сжимаю свои в ответ.

У меня час до встречи с боссом, беру дорожную сумку, а на плечи накидываю старый рюкзак Геры. Ох, давненько я не носила рюкзаки, со школы, наверное.

Но он идеально подходит к моему образу: джинсы в дырках, измазанные в грязи кеды и толстовка с какой-то неприличной надписью на английском.

— Красотка! — смеётся подруга.

Смотрю на себя в зеркало — шпана дворовая!

— Но волосы всё равно привлекают внимание, — отмечает Марго.

Беру резинку, делаю безобразную и неряшливую гульку прямо на макушке.

— Так лучше?

— Определённо!

Целую подругу в щёку, выбегаю из квартиры. Мне ещё надо кое куда заскочить, закупиться провизией в дорогу.

Горецкий подъезжает к десяти, я уже сижу на лавке, подперев голову руками. Выходит из своего шикарного двухместного авто, я даже марку такую не знаю.

Машина, кстати, красная. Трындец, товарищи, у него реально помешательство на красном и рыжем цвете. Показать бы его психиатру, вдруг это уже что-то маниакальное?

— Ну, наконец-то! А то я задолбалась ждать! — выпаливаю сходу.

Босс замедляет шаг и спускает солнцезащитные очки на нос.

— Козырева? — с трудом узнаёт.

Я, чавкая, жую жвачку, надуваю огромный пузырь, он лопается и покрывает половину моего лица.

Скатываю эту массу в маленький комок, прицепляю жвачку прямо под лавку. Никогда так не делала! Даже в школе под парты жвачки не приклеивала. Стыдно, но я даю себе обещание отодрать эту дрянь, как только вернусь домой.

Ох, сложно выдавать себя за другого человека... Но что не сделаешь ради того, чтобы похотливый кобель от меня отстал.

Поднимаюсь, беру рюкзак и дорожную сумку, прохожу мимо босса и плюхаюсь на пассажирское сиденье.

— Чего стоим? — выкрикиваю из окна. — Погнали!

Горецкий хлопает глазами, думая, чудится ему это или нет?

Не чудится.

Терпи, милый. Шоу только начинается.

Мы только выехали из Москвы, а у босса уже глаз дёргается.

Сначала я ёрзала, как егоза, чем жутко его раздражала. После закидывала ноги на приборную панель, потом попросила поставить мою музыку, он согласился и минут сорок терпел шансон и лютый блатняк, который мы с Марго нашли на просторах интернета.

Босс всё время косился, пытался сопоставить два образа: Поля в офисе и Полинка-оторва сейчас.

Глаза его становились всё больше и больше, а губы сжимались всё плотнее и плотнее.

А уж как он молчал... Очень выразительно.

Я его выбешиваю. Вижу это, чувствую. Хорошо, значит, дело пошло.

— Чё то я хавать хочу.

— Что? — оборачивается на меня Горецкий.

— Жрать.

Достаю из рюкзака огромный пакет с чипсами. Раскрываю и будто бы случайно рву.

Чипсы разлетаются по всей машине.

— Можно поаккуратнее?

— Да я не специально! Оно само!

А сама с трудом сдерживаю смех.

Кладу в рот одну чипсинку, стону от удовольствия и громко-громко хрумкаю. Чипсы, как и положено, масляные. Вытираю рот рукавом, у босса глаза из орбит повылазили.

— Козырева... ты. что делаешь?

Непонимающе пожимаю плечами и ем дальше.

Не нравится, да? Не любишь, когда девушка так себя ведёт?

Ха! Вот терпи теперь.

Виват тебе, Марго! Как всегда, оказалась права!

— Как ты сказала?!

— Шавуха, — хлопаю глазами, будто бы удивляюсь, что он не знает такого элементарного слова.

Кстати, я сама его только недавно узнала. От Геры.

Достаю шаурму, с удовольствием вгрызаюсь в неё зубами. Специально попросила добавить два соуса и побольше. Соус течёт по подбородку, брызжет на стекло, я опять же исправляю ситуацию рукавом своей толстовки.

— А фефо мы на поевфе не поэфали?

— Прожуй сначала! — рычит босс.

Громко глотаю и повторяю свой вопрос:

— А чего мы на поезде не поехали?

— Не люблю поезда.

Босс раздражённо выдыхает, прижимает к виску два пальца и расправляет ладонь.

Пытается не смотреть на меня, таким забавным способом ограждается.

Откусываю ещё кусок шаурмы, и по салону начинает распространяться зловонный запах чеснока.

Чеснока было много...

0-о-очень много.

Продавец три раза меня переспросил, действительно ли я хочу столько, и все три раза я кивала ему утвердительно.

Рот обжигает, но я терплю. Рот очень сильно горит, никогда я за раз столько чеснока не ела. Не страшны мне теперь ни вампиры, ни вирусы, ни Макс Горецкий.

Вряд ли после такого он захочет стоять рядом с такой «ароматной» девушкой.

И уж точно не захочет заниматься с ней сексом.

Разве что в противогазе.

— Козырева, я от тебя такого не ожидал...

ВИЖУ, как крепко сжимает руль. Костяшки пальцев белеют, белеет и сам босс.

Хочу добить его, протягиваю откусанную шаурму и спрашиваю:

— Хотите?

— Убери от меня это! — чуть не орёт на меня.

Бьёт ладонью по шаурме, пачкается в соусе и жире, сокрушённо стонет и тянется к бардачку за салфеткой.

— Я помогу! — налетаю на его руку, измазывая соусом по самый локоть.

— Козырева!

— Да я не специально!

— Да ты. Да ты.. Да после тебя полную химчистку делать придётся!

Сосуды его глаз полопались. Что-то рановато, я ещё не всё козыри из рукава достала.

Следующим средством пытки стал огромный бургер со свежим луком, который стал прекрасным дополнением к парфюмерной композиции из чеснока.

Потом бутылка газировки, которую я предварительно потрясла и, открыв, устроила фонтан.

Теперь мы оба липкие, сладкие, я — тихонько хихикаю, боссу — плохо.

— Я и подумать не мог, что ты такая голодная...

И проглатывает ещё несколько нелицеприятных слов.

— 0, да-а-а.. — произношу довольная собой. — Я была очень-очень голодная.

Вот только последний бургер был лишнем. Шаурма, кстати, тоже была лишней, но ещё терпимо.

— Да? — бросает на меня гневный взгляд.

В ответ улыбаюсь ему во все тридцать два.

Босс резко сворачивает и останавливает машину у придорожного кафе.

— Идём, — командует.

— Куда? — почему-то вжимаюсь в кресло.

Обходит тачку, дёргает мою дверь.

— Козырева! За мной‚ — приказывает.

Горецкий заходит в кафе, садится за пустой столик и жестом руки указывает мне на соседний стул.

К нам подходит официант, я в ожидании заламываю пальцы.

Неужели не прокатило? Неужели своим откровенно ужасным поведением я только разбудила аппетиту Горецкого?

Он точно ненормальный!

— Принесите, пожалуйста, борщ. Только добавьте побольше сметанки. И чесночка.

Отлично, мой чеснок его не отпугнул, а только раззадорил.

— И салат. «Цезарь» есть?

— С курицей или с креветками? — уточняет официант.

Горецкий смотрит на меня с вызовом и отвечает:

— А, знаете, принести и тот, и тот.

В немом шоке округляю глаза. Офигеть, сколько он ест..

— Что есть на горячее? — не глядя в меню, задаёт вопрос босс.

— Могу предложить плов, курицу, а ещё есть домашние пельмени.

— Отлично! — Горецкий смотрит на меня так, что страшно становится. — Пельмени. И не забудьте ещё шаурму. Самого большого размера.

Его желудок — бездонная яма. Если бы я столько ела, померла бы от обжорства.

Официант тоже удивляется, окидывает взглядом атлетичную фигуру босса, пытаясь сопоставить внешний вид и заказ.

И тут до меня доходит.

У Горецкого булимия!

Мало ему недостатков! Ещё и расстройство пищевого поведения вдогонку!

Тихонько хихикаю своей догадке, пытаюсь увести взгляд, чтобы, глядя на этого проглота, не рассмеяться в голос. Официант заканчивает записывать заказ и обращается ко мне:

— А что будет девушка?

— я.

Только хочу сказать, что спасибо, я не голодна, как мой босс опережает с ответом:

— А вот это всё и будет.

Две пары очумелых глаз впиваются в Горецкого.

Если шок официанта он игнорирует, то на меня смотрит пристально, цепко и с предвкушением.

Две пары очумелых глаз впиваются в Горецкого.

Улыбается уголком губ, дерзко и победно, а я начинаю от неожиданности заикаться.

— Н-нет, я.. нет! Не могу. Я не хочу. Я уже наелась. Я...

— Ты всё это съешь, — ставит ультиматум.

— Нет!

— Да.

— Нет!

— Ты всё это за премилую душу съешь. И это, Козырева, моё второе желание.

Приплыли..

Кажется, я переборщила.

Хотела его отвадить, в итоге, сама себя переиграла.

Это ж надо было так достать босса, что он потратил своё желание на ЭТО! И ведь это спонтанное решение, уверена, изначально задумал он что-то другое.

— А можно другое желание? — спрашиваю, чувствуя, как бургер с шаурмой просятся наружу.

А впереди ещё столько всего!

— Да, без проблем.

С облегчение выдыхаю, радуюсь.

— Ты займёшься со мной сексом.

Рано радовалась.

ОЙ, рано.

— Выбирай, Полина. Либо плотный обед, либо секс.

Босс дерзко выгибает бровь, припечатывает своим наглым взглядом.

Мысленно желаю себе сил, терпения, пытаюсь смириться.

Поднимаю голову и с прискорбием говорю официанту:

— Несите.

18

Макс

— ик

Сидит. Давится. Но ест.

— 0й.

Ну, Козырева! Ну, характер! Знал, что девчонка не лыком шита, но чтобы настолько.

— ик

— Приятного аппетита, — не без удовольствия подкалываю.

Смотрит на меня волком. Но не голодным, как принято говорить, а сытым. Я бы даже казал — обожравшимся.

Борщ залетел, два «Цезаря» вошли с трудом, а вот пельмешки и шаурма размером ХХL вызывает у Козыревой ужас и рвотный рефлекс.

У меня, кстати, тоже.

Я заказал себе куриную грудку на гриле и на гарнир овощи, но мне, глядя на бедолагу Полину, кусок в горло не лезет.

Кажется, пора предпринять меры. Поставить зачёт просто так не могу, я из-за её выходки профукал целое желание, на которое возложил очень большие надежды.

Но и ждать, пока хрупкая, худенькая Поля лопнет, не хочу.

Дам ей шанс «облапошить» меня. Это она любит. Вот только на этот раз она это сделает с моего позволения.

Пусть сама об этом и не узнает.

Жалко её. Слишком уж достала, вот и разозлился. А теперь пыл поумерил и осознал, что переборщил.

— Пойду позвоню, — сообщаю ей и выхожу на улицу.

Специально оставляю её одну с недоеденным обедом.

НУ что, Полюшка, тебе выпал шанс как можно быстрее избавиться от еды: подговорить официанта, чтобы забрал; отдать оголодавшим дальнобойщикам; на крайний случай вынести пельмени и, как она выразилась, шавуху через чёрный вход на улицу, бродячие собаки с удовольствием её слопают.

Давай, Поля! Не упусти шанс!

Сажусь на лавочку у двери, где, судя по запаху, курят посетители кафе. Достаю телефон и набираю Егора.

— Здорово! — слышу голос друга.

— Привет, — кошусь в окошко, наблюдаю за Козыревой. — Как вы там?

Я попросил друга приехать ко мне и побыть с Лаской. Сколько мы проторчим в Питере —пока трудно сказать. Если повезёт, вернёмся сегодня в ночь, а если сразу дела решить не удастся, придётся задержаться ещё на пару дней.

А собака ждать не будет. Её кормить надо, поить, выгуливать, любить, холить и лелеять.

Вот друг и сгодился.

— Нормально, — сообщает Егор. — Собака сыта, выгуляна, вымыта и вполне довольна жизнью.

— Молодчик, Егорка.

Смотрю на Козыреву безотрывно.

— Ну же! — подгоняю, чтобы включила голову и прибегла к уловке.

— Чего? — спрашивает друг.

— Я не тебе.

Чуть приподнимаюсь, но так, чтобы оставаться незамеченным.

Сидит, жуёт через силу, давится. Уже зелёная.

Раньше как-то она не строила из себя гордую и честную, а без зазрения совести хреначила в меня перцем!

А сейчас что с ней?

— Поля, давай же!

— Ты там стой рыжей что ли? Так её Поля зовут?

Опять забываю, что на другом конце провода висит Егорыч.

— Да. Взял с собой.

— Ого! — тянет воодушевлённо. — Ого-го-гошечки! Что-то интересное намечается!

Прям представляю, как он ручки потирает.

— Ага. Полная химчистка салона моего авто.

— В смысле?

— На коромысле. Давай, Егорка, отключаюсь. Ласке привет и почеши её от меня за ушком.

— Погоди, ты объясни...

Но поздно. Отбиваю звонок и как бесстыжий продолжаю подглядывать. Вот мимо Козыревой проходит официант и бросает на неё сочувственный взгляд. На Поле лица нет.

Клянусь, в этот миг она ненавидит ни то, что меня, она ненавидит весь мир.

— Ик! — даже до улицы долетает.

— Ну же, девочка. Такой шанс! Не будь дурёхой.

Отодвигает пустую тарелку из-под пельменей и, смахнув слезу отчаяния, берётся за шаурму размером с одну из припаркованных фур.

Откусывает, жуёт через силу, скукоживается. На лице страдания.

— Да блин!

Слышу, как звонит телефон. Неужто ль Егор никак не успокоится?

— Да!

— Здравствуй, Макс.

Медленно оседаю на лавку. Нет. Это не Егор.

— Чего тебе, Виталина?

Никак не ожидал получить звонок от бывшей. И это после того, как два месяца назад я сказал, что между нами всё кончено.

— Мне нужно с тобой поговорить.

— Да что ты? — огрызаюсь. — А мне не нужно.

— Макс, послушай, я была не права и признаю это! Давай встретимся, спокойно пообщаемся, уверена, ты уже остыл. Мы можем начать всё сначала.

— То есть ты думаешь, что я просто психанул и мне нужно время? Нет, Вита, я не психанул. Я порвал с тобой. Чувствуешь разницу?

— Макс, я верю, что чувства ещё остались, давай попробуем? Неужели два года отношений для тебя ничего не значат?

— Значили. Когда-то, — бросаю ей резко. — А сейчас они всего лишь неприятный фрагмент моей биографии.

— Макс!

— Прощай, Вита.

Отбиваю звонок, раздражённо сжимаю телефон в руке. Он пищит, оповещая о сообщении. Открываю. Егор. Никак не уймётся!

«Такты трахнешь эту Полю?» — читаю.

«А ты как думаешь?» — сохраняю имидж.

«Думаю, что очень скоро эта строптивая Полина сама прыгнет тебе в кровать! Нужно только подход найти».

А мне нравится ход его мысли.

Телефон снова пиликает.

«Макс, я же извинилась! Дай мне шанс», — а это уже Виталина никак не успокоится.

Не собираюсь ей ничего писать, обойдётся. Сам осторожно продолжаю подглядывать за чрезмерно честной Козыревой.

— Поля, бесишь уже! Да выкинь ты эту поганую шаурму! А я сделаю вид, что ничего не заметил, — рычу, уже не знаю, как до неё достучаться.

Друг продолжает долбить смсками. Надо как можно быстрее ему ответить, чтобы отстал и не начал названивать в самый неподходящий момент, когда мы с Козыревой будем ехать в машине.

«У нас с Полей будет секс. Ты же знаешь, я никогда не проигрываю», — строчу.

И тут же отправляю.

Вот только не сразу замечаю, кому я отправляю это сообщение.

И как же потом мне это аукнется.

19

Макс

Вот коза! Упрямая, принципиальная, рыжая коза!

Всё сделал, чтобы облегчить её муки, но нет, сидит давится, жуёт назло всем врагам.

Мол, посмотрите на неё! Не сдаётся? Ну-ну. Не с тем человеком соревнуешься в принципиальности и упрямстве, Поля. ой, не с тем.

Бесит!

Влетаю в кафе, быстро иду к нашему столику и на ходу говорю:

— Козырева, зачёт!

— Я ещё не доела. Ик!

— Зачёт! Не слышишь что ли?! — пытаюсь вырвать у неё тарелку с шаурмой.

— Куда вы её?

— Выброшу!

— Э-э-э!

Не отдаёт. У неё есть ещё силы сопротивляться? Я был уверен, что все силы ушли в желудок, чтобы переваривать недельный запас пищи.

— Еду выбрасывать - грех! Столько людей в мире голодают!

— Грех — давиться едой, когда в мире столько голодающих! — вставляю свои пять копеек. — Всё, идём. Мы уже опаздываем.

Нахалка глумливо улыбается и победно выгибает бровь.

— Спасибо за обед, — гладит себя по надутому животу. — Надеюсь, за счёт фирмы?

Ещё силы на подколы остались. А я её недооценивал...

— Сейчас дошутишься. Быстро в машину!

— Быстро не могу. Ик! Меня сейчас вообще надо как хрустальную вазу перемещать —бережно и осторожно. А иначе случится... ик!

— Что случится? — смотрю на неё, свожу брови.

Зеленеет, по вискам стекает пот, прижимает ладошку ко рту и мычит:

— Вот это! — и стремглав несётся в уборную.

Дальнейшее рассказывать, думаю, не стоит.

Скажу только, что стоял я у двери, слушая далеко не ласкающие слух звуки и думал. Вот угораздило же её свалиться на мою голову? Пришла в мой дом, разбила статуэтку за десять лямов, и с тех пор...

..и с тех пор застряла в башке как ржавый гвоздь. И никаким гвоздодёром её оттуда не вытащить.

А ведь могло бы быть всё по-другому.

Могли же общаться как нормальные люди, хотел ей объяснить про недоразумение с путаной, но в ответ посыпалось хамство и дерзость.

А это всё — труба. Тушите свет. Я на подобные вещи, как бык на красную тряпку реагирую.

И вот по цепочке косяк за косяком, одна катастрофа за другой, то перец в рожу, то панталоны, то провокации в машине.

Ну и я в сторонке стоять не привык. И уж тем более глотать подобные выходки.

— Простите, — находит меня официант, и я заканчиваю с рефлексией.

— Что?

— Я хотел уточнить. Вы десерт будете? Мы всем нашим посетителям предлагаем.

Да он издевается.

— Слушай, от греха подальше лучше иди отсюда!

— Понял, — сглатывает и удаляется.

И вот что за ментальная связь? Объелась Полина, а хреново мне.

— Ты там как? — стучу в дверь.

— 0-0-0-ой..

— Ясно. Буду в машине.

Ухожу, чтобы не смущать. Запускаю руку в волосы, задерживаюсь в метре от авто.

Ни фига мы не успеем сегодня же вернуться домой, придётся отель искать и бронировать номера.

Но это мелочь.

Надо друга предупредить, что ему придётся ещё день-два поработать собачей нянькой.

Открываю нашу переписку, начинаю писать сообщение и замечаю, что моего последнего смс про нескромные планы на Полю нет.

Где оно?

Неужели случайно удалил?

Я точно помню, как отвечал Егору.

Быстро возвращаюсь в список чатов и...

— Твою мать..

«У нас с Полей будет секс. Ты же знаешь, я никогда не проигрываю».

И получатель: Виталина.

— Твою ж мать!

Быстро удаляю, вот только перед удалением замечаю две голубые галочки.

Прочитала бывшая. Видимо, поэтому и молчит.

С одной стороны - хрен с ней. Пусть знает.

Но с другой стороны.

— Максим Викторович, я готова! — выходит Полина, и я тут же убираю смартфон в карман.

— Хорошо, едем.

— Только вы это... Потише за рулём. Сильно не трясите.

Как гласит народная мудрость: «После сытного обеда, по закону Архимеда, полагается поспать».

Вот Козырева и спит, свернувшись калачиком. Поджала ножки, обняла себя руками и так сладко посапывает, что я невольно любуюсь.

Всё-таки красивая, чертовка.

Даже слишком.

И пусть одета, как шпана, пусть регулярно пытается меня выбесить, нравится она мне.

ЕСТЬ в ней задор, жизнь, огонь. Не огонь. Огнище! Пожар, который пятью бригадами МЧС хрен потушишь.

А ещё она совершенно не похожа на тех девушек, с которыми у меня были отношения.

Это больше всего поражает.

То ли карма, то ли проклятье, но все девушки, с которыми начинались отношения, были милы, скромны, а потом показывали свои истинные лица.

Удивляло ли, что помимо меня им нужны были мои деньги? Я реалист, поэтому нет, не удивляло.

В какой-то момент я просто смирился. Быть миллиардером и верить, что тебя полюбят за упорство, характер, на крайний случай за внешность - утопия.

Но должно же быть в этих девицах ещё что-то помимо меркантильности?

Больше всех добила Виталина.

После неё вера в нормальных женщин угасла окончательно.

Это случилось два месяца назад, когда на двухлетнюю годовщину наших отношений она преподнесла мне подарочек — положительный тест на беременность. Сказать, что я был в шоке — ничего не сказать.

Я, простите, был в ах**е.

Она уверяла, что пьёт таблетки, но призналась, что пару раз забыла, а я, пардон, не гинеколог, чтобы знать тонкости и поверил на слово.

Дурак.

Что я сделал? Правильно. Я в этот же вечер сделал Вите предложение. Мне казалось, что я любил её, хотя сейчас не уверен. Но больше всего меня заботило другое. Я не мог оставить своего ребёнка без отца, без семьи, поэтому сразу же принял решение жениться.

В принципе, меня мой будущий статус не страшил, но смущало другое.

Моя беременная девушка продолжала зависать со своими силиконовыми подружками в ночных клубах.

И вот однажды я за ней проследил и заметил у вип-комнаты с бокалом шампанского в одной руке и электронной сигаретой в другой.

Моя беременная девушка пьёт и курит?

Реально?!

Это был первый звоночек.

А второй - разговор с подружкой, который я, оставшись незамеченным, подслушал.

— Твой-то поверил в фальшивую беременность?

— Поверил. Даже предложение сделал! — хвастается кольцом.

— Наконец-то!

— ЕГо иначе никак не женить. А мне уже надоело в вечных невестах ходить! Хочу быть в его доме хозяйкой! Я ещё и половину его фирмы отхвачу!

Бам!

Приплыли.

Вот тебе и любовь до гроба.

В тот же вечер я с ней и порвал. Не жалею. И ловлю себя на мысли, что совсем не тоскую несмотря на два года отношений. А теперь…

А теперь я задумчиво смотрю на Полю.

А ведь она сразу же показала своё истинное лицо.

Вздорная, дерзкая, наглая. Не даёт себя в обиду. В постель ко мне не прыгает, чем безумно привлекает.

А ещё и приют этот.. У самой за душой ни гроша, а она последнее готова отдать.

Вижу, как немного ёжится. Замёрзла что ли? Делаю температуру в салоне потеплее, сам останавливаюсь, включаю аварийку. Снимаю свою куртку, сам остаюсь в тонком кашемировом джемпере, а курткой укрываю вредную, упрямую, но настоящую Полину.

Смотрю и не верю..

Неужели всё-таки остались нормальные девушки?

Или это просто искусная игра?..

20

Полина

Просыпаюсь и замечаю, что всю дорогу спала укрытая курткой босса. Так вот почему он мне снился! И даже не он, а его запах.

Этот парфюм определённо действует на меня очень странно. Будто прямо в мозг пробирается, вытесняя все мысли, кроме одной...

Мысли о Максе Горецком.

— Проснулась? — обращается ко мне предмет моих грёз.

— Угу.

— Как самочувствие?

— Как у человека, который ещё неделю не сможет смотреть на еду.

Прыснув, босс выгибает бровь.

Ему смешно, а мне теперь с «Мезимом» в обнимку ходить.

— Нам ещё долго?

— Через сорок минут будем на месте.

Сорок минут? Хорошо. А то уже устала в машине трястись. Пусть и в такой дорогой и шикарной, но несколько часов в дороге меня утомили.

А впереди ещё важная встреча...

Кстати, о ней.

— Максим Викторович, а почему вы не позвали на встречу своего помощника?

Тупой вопрос. Знаю. Он позвал меня, чтобы я исполнила второе желание. Вот только что это было бы за желание - теперь остаётся только догадываться.

— У него в офисе куча работы.

— У меня, между прочим, тоже.

Макс кривится.

— Поля, давай честно? Твою работу может выполнить масса людей, на тебе нет индивидуальных задач.

— Однако же это не значит, что она не важна.

— Я про другое, — тут же останавливает меня, чтобы не завелась.

А я уже во всеоружии.

— Я про то, что помощника лучше не отрывать от персональных задач, которые я ему поручил. А вместе с тобой на подхвате ещё полдюжины сотрудников, плюс девочки-администраторы.

Если это отмазка, чтобы не признаваться, что он всего лишь хотел затащить меня в постель, то делаю вид, что верю.

Пусть и звучит убедительно.

Даже очень.

— А теперь по делу, — серьёзным тоном меняет тему. — На встрече ты будешь вести протокол, если нужно будет распечатать какие-то бумаги, графики – оперативно выполняешь.

— А что за встреча? — пытаюсь докопаться до главного.

Горецкий поворачивает ко мне своё удивлённое лицо.

— Встреча с моими будущими партнёрами. Ты разве не слышала о слиянии? Весь офис только об этом и говорит.

— Весь офис - это топ-менеджеры? — язвлю.

Макс строго на меня смотрит, и я, поджав губы, замолкаю.

— Весь офис - это весь офис.

— То есть вы теперь с кем-то объединитесь?

— Да. Много новых общих проектов, рост капитала и другие классные бонусы.

Вот как. А я и не знала.

Ладно, слияние, значит, слияние. Мне, по сути, всё равно. Ну, будет ещё пара шишек в нашем штате, мне от этого ни горячо, ни холодно.

— В принципе, у нас почти всё готово. Осталось ударить по рукам и подписать документы.

— А почему почти?

— Потому что у моих партнёров сменился главный акционер. Вот с ним-то я и еду знакомиться.

Питер встречает нас ветренной погодой. Заезжаем в отель, расходимся по номерам, быстро принимаем душ и переодеваемся. Это в машине я пугала босса своим внешним видом, но встреча — часть моей работы, и тут я перегибать не должна.

Взяла с собой брюки, блузку и ботильоны на высоком каблуке, всё это надеваю и жду босса в лобби.

Мы едем на встречу в офис партнёров. Если честно, волнуюсь. Макс, кажется, тоже немного нервничает, вот только виду не подаёт.

— Как думаете, этот акционер не откажет в слиянии?

— Не должен. Он человек бизнеса и понимает важность нашего объединения.

— Хорошо, если так.

Некомфортно. Я впервые иду на встречу с первыми лицами компании. Хорошо поняла свои задачи и отлично усвоила главную из них - не зевать и помалкивать.

И, конечно же, не устроить очередную катастрофу.

Нас встречают у ресепшена, провожают, как дорогих гостей, в переговорную. Чем ближемы к ней подходим, тем сильнее трясутся коленки.

Страшно. Очень страшно. А если я случайно разолью воду? Или ручка укатится под стол и мне при всех придётся под него лезть?

Или, не дай Бог, чихну.

Кто знает, что может случиться.

Я же непредсказуемая личность. Порой сама себя боюсь.

Заходим в кабинет, Макс улыбается высокому мужчине, жмёт руку и представляет меня.

В кабинете находятся ещё двое, и с каждым Горецкий общается как со старым другом.

— Да ты присядь, — говорит ему один из партнёров.

— Да ладно, пока постою. А где ваш новый акционер? Не терпится с ним познакомиться.

Дверь открывается, и в кабинет заходит последний мужчина.

— А ОТ, кстати, и он...

Я бросаю на мужчину робкий взгляд, а Макс, обернувшись, застывает на месте.

Приветливая улыбка исчезает.

А в его лице вижу шок и ощущение полного провала.

21

Полина

Я ещё никогда не видела, чтобы люди устраивали дуэли.

Именно этим сейчас занимается мой босс и акционер.

В кабинете повисла такая пугающая тишина, что боюсь дышать.

Остальные мужчины — тоже.

— Максим, позволь тебе представить, нашего главного акционера, — осмелился один из них.

— Не стоит, мы с Максимом очень хорошо знакомы, — прерывает его этот тип.

— Да уж, — не тушуется мой босс.

Остальные сильно удивляются. Я в том числе.

Рассаживаемся за стол, я достаю рабочий ноутбук, как было велено, и начинаю вести протокол рабочей встречи.

Мой босс быстро, чётко озвучивает последние данные, демонстрирует графики, партнёры между собой обсуждают перспективы слияния.

Даже я, дилетант в этом деле, понимаю, что перспективы ого-го! Сужу по суммам, показателям финансовой модели, которые были озвучены.

В конце концов, я учусь на экономиста и должна вникать, пока есть такая возможность.

Чем не практика?

— Поля, — говорит босс.

— А? — выныриваю из размышлений.

— Покажи последнюю выписку, пожалуйста.

Открываю файл, на проектор выводится его содержимое, партнёры удовлетворённо кивают.

— Максим, я не вижу повода не объединяться. Вместе мы столько новых проектов реализуем, выйдем совершенно на другой уровень, — радостно говорит один из партнёров, но почему-то косо смотрит на главного акционера.

Теперь на него косо смотрят все.

Лишь у Макса взгляд напряжённый.

У меня потеют ладошки, переживаю так, будто это судьба моего детища решается.

Или я не за фирму переживаю?

Неосознанно впиваюсь взглядом в босса, карандаш выскальзывает из руки.

— Простите, — пищу и тянусь за ним.

Но босс опережает. В две секунды он возвращает карандаш на стол и ждёт вердикта.

— Мне надо подумать, — сообщает главный акционер и, поднявшись со стула, прощается с коллегами. — Ответ дам на следующей неделе.

Уходит, партнёры глубоко вздыхают и смотрят друг на друга, ничего не понимая.

— Максим Викторович. — шепчу, не зная, что сказать.

Мне безумно хочется его поддержать. Вижу, что подавлен.

— Уходим, Поля.

Прощаемся и покидаем офис.

Босс идёт к машине быстрой походкой, вид такой, что лучше не трогать. Внутри него вот-вот взорвётся бомба.

Подходим к машине, я с волнением за ним наблюдаю.

Макс садится за руль, злой взгляд устремлён вперёд. Я совсем ничего не понимаю.

Сжимает оплётку с такой силы, что вены на ладонях вздуваются.

— Максим Викторович...

Резко поднимает ладонь, призывая к тишине.

Поджимаю губы.

Он сдерживает себя, как может, я не должна его трогать. Не должна нарываться. Всё, что я могу для него сделать, — это молча сидеть и слушать, как тревожно и шумно он дышит.

Отворачиваюсь к окну, и мы отъезжаем.

Только спустя десять минут, он прерывает молчание:

— Сейчас в отель, там переночуем. Не готов я в таком состоянии ехать в Москву. Завтра сутра отправимся.

— Хорошо, — боязливо оборачиваюсь к нему.

Он смотрит на дорогу, но всё ещё зол.

— Максим Викторович, можно спросить?

Кивает.

— А кто этот мужчина?

Макс делает глубокий вдох и отвечает:

— Это Вячеслав Макаров. Крупный бизнесмен, влиятельный человек и.. отец моей бывшей девушки.

Дальше вопросов я не задавала.

В своём номере я сижу в кресле и смотрю в стену. Даже не знаю, что мне делать. Ждать каких-то поручений? А, может, зайти поговорить с Максом? Быть может, он уже остыл?

Не знаю, оттого и тревожно.

Очень тревожно.

За окном уже поздний вечер, гости отеля отправляются на ужин в ресторан, что расположен на первом этаже. Возможно, Макс там. Пройтись что ли, посмотреть?

Выхожу из номера и, стоило мне закрыть за собой дверь, слышу громкий треск, а далее — грохот.

И этот грохот из моего номера!

Резко вбегаю назад и в страхе отпрыгиваю.

— Мама! — пищу, а потом кричу: — Мамочка!

На кресле и кровати обломки бетона. Смотрю на потолок, там дыра.

Как так? В таком шикарном, дорогущем отеле был сделан некачественный ремонт?

— Полина! — слышу крик моего босса. — Ты кричала?

Вбегает в мой номер и, так же как я, застывает на месте, открыв рот.

— Потолок обвалился. — с трудом осознаю увиденное. — А ведь я только-только сидела в этом кресле.

У меня трясутся руки, ноги, уже всё тело трясёт, а к горлу подступает паника.

— Я там сидела! — почти кричу от ужаса и указываю пальцем на треклятое кресло. —Там!

— Поля, Поля!

— говорит со мной босс. — Полюшка, всё хорошо. Девочка, всё хорошо.

— Я там сидела!

Слёзы ужаса брызнули из глаз. Дышать становится трудно. Как представлю, что было бы, если бы один из обломков упал мне на голову.

— Мамочки, — в панике задыхаюсь.

— Поля! — пытается достучатся до меня босс. — Обошлось. Всё хорошо! Ты не пострадала!

— Мамочки!

Прижимаю ладошки к губам, вот-вот разревусь. Страшные, трагичные картинки так и мелькают перед глазами.

— Ма...

— Поля!

Босс рывком притягивает меня к себе, обнимает, кладёт ладонь за затылок. Крепко, даже больно сжимает, останавливая мою панику.

Меня трясёт не по-детски, сердце стучит как ненормальное. Впиваюсь пальчиками в лацканы его рубашки, как умалишённая тяну, не понимая, что делаю. Вот-вот послышится треск рвущейся ткани, но Макс осторожно перехватывает мои ладони, они ледяные.

Медленно, отводит меня подальше, пока мы не оказываемся в коридоре.

У меня новый приступ паники, я стону и до боли сжимаю зубы.

Макс крепко обнимает меня и тихо, успокаивающе шепчет:

— Чщащащ.. Всё хорошо, Поля... Всё хорошо... Не бойся.

22

Макс

— Что тут у вас происходит?! — кричу на администратора. — Человек мог пострадать!

Я в ярости. Администратор молчит, будто воды в рот набрала. Не верит, что в их отеле потолки обваливаются? Списывает всё на несчастный случай.

На Поле лица нет. Испугалась, бедняга. Она всё ещё в шоке, я даже не знаю, как ей помочь.

Собираем вещи, выезжаем, не хочу оставаться в этом аварийном здании. Мало ли в каком ещё номере конструкции окажутся хлипкими.

— Ты как? — волнуясь, спрашиваю помощницу.

— Нормально, — отвечает севшим голосом.

А вот ни хрена не нормально! Ни хрена! Вижу, девчонка вся дрожит.

Перебираемся в другой отель, свободных номеров нет. Класс! Впрочем, чему я удивляюсь, если сейчас проходит форум, на который съехалось полмира?

Едем в другой, картина та же.

Как в нашем предыдущем-то отеле получилось урвать два номера? Может, как раз по причине того, что там просто опасно жить?

Мы так всю ночь будет разъезжать и поисках ночлега. Я уже готов был залить в себя литр кофе и рвануть в ночь обратно в Москву, но Поля меня удерживает от этой не совсем правильной и совершенно небезопасной идеи.

— Я нашла отель, — радует новостью и протягивает свой смартфон.

В интернете пишут, что отель неплохой, не шик, конечно, но одну ночку перекантоваться мы можем.

— звони, — даю команду, а сам быстро-быстро вбиваю в навигаторе адрес.

Поля разговаривает по телефону, просит забронировать два номера, класс номера уже вообще не имеет значения, лишь бы кровать была и подушка, хочу как можно скорее принять горизонтальное положение. У меня от долгого вождения уже спина отваливается.

— ой, пищит Козырева.

— Что?

— Пока я звонила, один номер уже забронировали.

— Бронируй тот, что свободен! Быстрее!

— Но.

— Быстро! А иначе в машине спать будем.

Испугавшись, Поля тут же забирает последний номер.

К отелю подъезжаем минут через двадцать, нам сразу же выдают ключ, и мы поднимаемся на этаж.

Номер неплохой. Не президентский люкс, но вполне уютно.

Кровать одна, одновременно смотрим на неё.

— Кто будет спать на кровати? — мнётся Поля.

— Разве есть выбор? Ты.

Сам подхожу к креслу, что расположено напротив. Осматриваю его и понимаю, что оно не раскладывается.

Трындец, приплыли.

Прогибаюсь в спине, после руля она ноет ещё сильнее. Ладно, как-нибудь скрючусь, свернусь и попробую уснуть. Надеюсь, Полина поделится подушкой и покрывалом.

Идём по очереди в душ, спать хочется так сильно, что под горячими струями воды меня разморило.

Возвращаюсь в комнату, Поля уже переоделась в... прости, Господи... плюшевую пижаму.

И это не просто пижама, это медведь. Даже хвостик на попе имеется. Ей что, пять лет?

— Оригинально, — «хвалю» выбор одежды для сна.

— А это пижама моей подруги Маргоши. Она мне её дала на случай, если. кхм. —мнётся. — Если будет холодно.

— Тут вообще то батареи топят.

— А я мерзлячка.

— ты?

Смотрю на огненную фурию и не верю. Мне кажется, что таким, как она, наоборот всегда жарко.

Укладываюсь в кресло, Поля накрывается одеялом. Одеялом! Облачённая в медведя!

Точно мерзлячка.

Пытаюсь заснуть, но не получается. Мини-гризли ворочается с боку на бок и всё время елозит.

— Козырева! — рычу. — Может, хватит?!

— Неудобно! — хнычет.

— Это мне неудобно спать, свернувшись буквой «Зю»! Тебе же, наоборот, должно быть в кайф!

Что-то там недовольно бурчит, фыркает, как маленький рыжий мопс.

— Максим Викторович, а можно спросить?

Глубоко вздыхаю. Раз уснуть не получается, то чего уж там?

— Спрашивай.

— Неделю назад.. в офисе вы говорили, что я исполню ваше второе желание.

Я резко распахнул глаза.

Пам-пара-паааам!

— Ты его уже исполнила.

— Максим Викторович! — говорит с нажимом. — Я серьёзно! Неужели вы изначально хотели впихнуть в меня половину заготовок придорожного кафе?

Спину сводит, теперь ещё бок от неудобной позы затёк. Шиплю, пытаюсь сгруппироваться.

— Нет, не хотел.

— А что же было за желание? — кажется, у рыжей проснулся азарт выпытать у меня все секреты.

Не вовремя, надо сказать.

— Какая разница? Ты получила зачёт, спи.

— Ну, Макси-и-и-им Викторович.

— Массаж, — выпаливаю, чтоб отстала.

Тишина.

Странная тишина.

Очень странная тишина.

— Как массаж?!

— А вот так. Массаж.

— Что? — резко садится в кровати. — Просто массаж?

— Нет, не просто, — сладко причмокиваю и нахально улыбаюсь.

Рыжая даже ночник включила, чтобы лицезреть мою ухмылку.

— А как это не просто?

— Я планировал получить эротический массаж.

— Что? — в страхе прикладывает ладошки к груди, будто голая. — Это что значит? Опять ваша фантазия про бельё? Хотели, чтобы я делала вам массаж в трусах и лифчике?

— Нет.

Выдыхает.

— Ты была бы.. — самодовольно улыбаюсь и направляю на бледную Полю свой игривый взгляд. — Ты была бы без трусов и без лифчика. Полностью обнажённой.

Уже даже про боль в мышцах забываю, получаю огромное удовольствие, наблюдая, как У Поли из ушей валит пар.

Но веселье было недолгим. Уже через секунду ухмылку стёрла брошенная в меня подушка.

23

Макс

Подушка прилетает чётко в нос. Благо, снаряд мягкий, и моя физиономия не пострадала.

Но нервы уже на пределе.

— Я так понимаю, подушка тебе не нужна?! — парирую и забираю себе.

Буду спать на двух, а что? Козырева сама только что мне свою презентовала.

— Как? — пищит, не ожидав от меня такой подлянки.

— Сладких снов, Поля, — иронично выдаю и поворачиваюсь к ней спиной.

Насколько это возможно, конечно, учитывая, что я, скорчившись, впихнул своё бренное тело в кресло.

Уже подумываю, а не перебраться ли мне на пол? Да, ледяной, да, тут даже ковра нет, и завтра я проснусь с отказавшими почками, но и в кресле спать, знаете ли, не комильфо!

— Отдайте подушку, — жалобно стонет.

— Нет.

— Ну отдайте! У меня больше нет!

— Нет.

— Максим Викторович!

— Не отдам! — рычу. — Спи так.

Пусть подвернёт одеяло, и будет ей подушка. Или.. или пусть снимет с себя медведя, свернёт, получится идеально!

И мне будет на что взглянуть...

— АХ так! — разгоняется Поля.

— Да, так.

— Да вы! Да вы!

— Что я?! — резко вскакиваю на ноги.

Достала! Ей-богу, задушу паразитку! Возьму грех на душу! Не могу больше!

Спать, блин, хочу!

А вот слышать её стенания не хочу!

— На! — кидаю подушку рядом с Козыревой. — А теперь спи!

От резкого подъёма боль раскалённой кочергой проходится по спине, аж искры из глаз.

Вот вам и спорт. Вот вам и ежедневные пробежки. Восемь часов за рулём и сон в кресле убили во мне весь здоровый дух.

Мышцы сводят так, что дыхание перехватывает.

— Что? — пугается Поля.

— Ничего, — вытираю ледяной пот с виска.

— У вас спина больная?

— Здоровая! Но после такого она у любого станет больной.

Присаживаюсь, замираю, пытаюсь дождаться, пока боль отпустит. Дышу через раз, уперев взгляд в пол.

— Вам нужен массаж, — сочувственно лепечет Полина.

Кошусь на неё. Жду подвоха.

— Идите сюда, — стучит ладошкой по пустой половине кровати.

— Ты. — кручу пальцем, пытаюсь подобрать слова.

А заодно поверить, что не сплю.

— Идите сюда, у вас мышцы свело. Моя подруга аниматор, работает в костюме кенгуру.

Костюм, между прочим, тяжёлый. А ещё Алёша.

— Алёша? — прифигев, склоняю голову.

— Кенгурёнок. Это реквизит. Она его в своей сумке носит. Так вот, бывает за день намается, потом домой приходит и всё тело болит. Я ей массаж делаю, и ей становится легче.

Кенгуру, Алёша, Алёша, кенгуру — слышу странные слова, у меня, кажется, крыша едет.

— Козырева. Я только что рассказал, каким было бы второе желание. Думаешь, я поверю, что ты просто хочешь сделать мне массаж?

Вылупляет на меня свои огромные зелёные глаза.

— Признавайся, где она?

— Кто?

— Верёвка, который ты будешь меня душить!

Хлопает ресницами.

— Не собираюсь я вас душить.

Выгибаю бровь.

— Честно, — обнимает себя за коленки. — Ложитесь. Я помогу. Я умею.

Морщусь от очередного спазма, но решаю довериться. Ложусь на кровать, снимаю футболку и переворачиваюсь на живот. Кладу голову на руки. Жду.

Поля, оседлав мою пятую точку, аккуратно кладёт ладошки на затёкшие мышцы.

— Рельсы-рельсы, шпалы-шпалы.. — хихикает.

— Так! — поднимаюсь на локтях. — Я пошёл обратно в кресло!

Только издевательств мне сейчас не хватало!

Рельсы-рельсы!

Зараза!

Вот чувствовала моя душенька, что-то тут не чисто!

— Да ладно вам! Шучу я! — хохочет и рукой укладывает меня обратно. — Сейчас всё будет.

Слышу, как она хрустит пальцами. Сглатываю. Не вышел бы мне этот массаж боком... Да таким, что скорую вызывать придётся и блокаду славить.

Но только ручки Полины касаются моей спины, а на вид хрупкие, но сильные пальчики начинают массировать мышцы, я застываю.

Замираю.

Задерживаю дыхание.

И улетаю.

Через пять минут этого восхитительного массажа я уже стону похлеще, чем во время секса.

Давление, лёгкая боль и приятное облегчение. Чувствую, как мышцы встают на место, как они растягиваются, согреваются.

— Поля.

— на выдохе, а у самого чуть ли не слюна течёт от кайфа. — Это... это.. 0, боже.

Просто массаж.

Даже не эротический.

Что же было бы, займись мы сексом?

Сжимаю веки, чтобы не увлечься фантазией, а то придётся закинуть себя в ледяной душ.

И то вряд ли поможет.

— Хорошо? Приятно спине?

— Не то слово.

И не только спине. Волна удовольствия проносится по всему телу, заставляя волосы на голове шевелиться, а пальцы ног — поджиматься.

Просто массаж... Рыжая! Что ты творишь?

— Перевернитесь.

— Что? — сиплю и чуть не прикусываю высунутый от удовольствия язык.

Я что, у Ласки понабрался?

— Максим Викторович, перевернитесь.

Переворачиваюсь на спину, кончики её рыжих волос щекочут кожу, вызывая табун мурашек.

Поля скрупулёзно прорабатывает плечи, я смотрю на неё, как загипнотизированный. Её сосредоточенный взгляд направлен на руки, на умелые пальчики, она даже не замечает, как я залипаю.

А потом застывает.

— Максим Викторович.

— Что?

— Максим Викторович, а почему ваши руки у меня на бёдрах?

Медленно скольжу ладонями по плюшевой пижаме. Пофиг, что она совершенно несексуальна, но я-то знаю, что под ней.

— Максим Викторович...

Поля медленно отрывает руки, мои же крепко обхватывают её талию.

Рывком подминаю рыжую искусительницу под себя, нависаю и впиваюсь взглядом в её сочные пухлые губки.

— С огнём играешь, Полюшка.. — выдыхаю, опаляя возбуждённым дыханием.

Она не успевает пискнуть, как я накрываю её губы своими. Целую, шумно втягивая умопомрачительный аромат её кожи, волос.

Целую и не даю вырваться.

Целую и чувствую, как маленькие ладошки ложатся на мои плечи и крепко обнимают.

24

— выдыхает мне в губы босс. — Рыжая бестия! Несносная девчонка!

Всем телом вдавливает меня в кровать, целует так, что сердце замирает и хочется ещё.

И ещё и ещё..

— Ост. - пытаюсь сказать, но его наглые губы овладевают моими. — Максим Викторович. Остановитесь.

Мурашки по всему телу, и опять этот фантастический аромат.

Может, это и не парфюм вовсе? Может быть, это его собственный запах? Он сводит меня с ума.

— Остановитесь... — упираю ладошки ему в плечи и тут же впиваюсь ногтями.

Терзаюсь, мучаюсь, не понимаю, чего больше хочу: разум кричит, чтобы мы прекратили, тело и сердце категорически против.

Запускает пальцы в мои волосы, жадно, по-звериному шумно вдыхает аромат.

— Что ты со мной делаешь?..

Кусаю губы, его дыхание такое горячее, запускает волну удовольствия по всему телу.

— Чертовка! — рычит и снова находит мои губы.

Никогда меня ТАК не целовали.

Никогда на меня ТАК не смотрели.

В этом взгляде похоть, жажда и грех.

Парализующий взгляд, подчиняющий.

— Остановитесь! — последняя попытка.

Бессмысленная.

Этого зверя уже не остановить. Горячий язык нагло врывается в рот, пальцы обхватывают мои щёки.

Нависает сильнее, меняет наклон головы, я пытаюсь опустить стопу на пол, чтобы улизнуть, но Макс всё чувствует. В две секунды щиколоткой возвращает мою ногу на место, обхватывает мои бёдра своими, заковывая.

Приподнимается, берёт мою ладонь и прикладывает к своей рельефной обнажённой груди.

Кожа раскалённая, будто под ней течёт не кровь, а только что вырвавшаяся из жерла вулкана лава.

Скольжу ладонями по каждому идеально проработанному мускулу, Макс взглядом приковывает меня к себе.

Мои пальчики трогают пресс, каждый кубик, Макс издаёт гортанный стон, вижу, как в предвкушении дёргается его кадык.

Касаюсь пальцами резинки боксером, ткань натянута до предела.

Щёки заливаются краской, внушительных размеров бугор вот-вот порвёт треклятую ткань.

Облизываю пересохшие губы, сердце стучит как сумасшедшее.

Босс видит мою реакцию на него, хищно и довольно улыбается. Я дрожу.

Его пальцы медленно расстегивают пижаму, обнажая кожу, покрытую мурашками.

— Идеальная... — с сексуальной хрипотцой произносит, поедая моё тело глазами.

Последние капли рассудка заставляют меня поднести руки к груди, чтобы прикрыться, но мощные ладони босса одним резким движением заводят мне их за голову.

Наклоняется, упирается пахом в живот и опаляет губы своим огненным дыханием.

— Нет, — запрещает.

Издаю тихий стон.

Новый тут же вырывается из груди, когда горячие губы Горецкого начинают целовать мою шею. Это невероятно, незнакомые ощущения внизу живота, это уже не бабочки, это пожар.

Нам нельзя.

Мы босс и подчинённая.

Я для него лишь желанная добыча, на которую он охотится.

Просто игрушка.

Одной ладонью босс удерживает мои руки, другой продолжает расстёгивать молнию пижамы.

Уже нет сил сопротивляться, желание растёт с каждой секундой.

Перед таким мужчиной очень сложно устоять.

Как бы я не пыталась вызвать в нём отвращение к себе, как бы раздражала, я его только больше раззадорила.

— Ты даже не представляешь, как я тебя хочу..

У меня уже горит всё лицо. Я и подумать не могла, что такое животное, как Макс Горецкий, может меня так возбуждать.

Нас тянет друг к другу, можно до бесконечности делать вид, что это не так.

Уже не скрыть.

Тело не врёт.

Глаза не врут.

Ив этих глазах танцуют черти.

Тянусь к его губам, ловлю страстный поцелуй, забывая обо всём на свете.

И о том, что мой босс — редкостный козёл, и о том, что я всего лишь девочка «подай-принеси», у нас нет будущего.

Мы не подходим друг другу.

Такие, как он, не встречаются с такими, как я.

Но всё это меркнет, когда его руки проскальзывают под пижаму, сжимают грудь, а пальцы играют с предательски твёрдыми сосками.

Тихонечко хнычу, хочу ещё. Хочу больше. Теряю разум. Теряю голову. Теряю контроль.

Его ладонь скользит к животу, от каждого движения вздрагиваю. Проникает под трусики, я рефлекторно сжимаю бёдра.

— Пусти. — шепчет на ухо. — Поля, пусти меня.

Вскрикиваю, когда он начинает трогать меня там. Кажется, кожа плавится от этих прикосновений.

Почти задыхаюсь, выгибаюсь, невероятно приятно.

— Ты очень горячая.

Хочу сказать — вы тоже, но вместо слов вырывается очередной стон.

Макс медленно вводит в меня палец, жмурюсь от неприятных ощущений.

Вводит глубже, его тело бьёт мелкая дрожь, моё же, наоборот, всё сжимается.

Ещё глубже, и я болезненно вскрикиваю.

— Что? — резко убирает руку и нависает надо мной.

Отворачиваюсь, медленно отползаю на другую сторону кровати.

— Поля, что с тобой? Я сделал больно?

Понимаю, что у него шок. Он видел мою реакцию, я улетала с ним, но вдруг что-то пошло не так.

— Полина, посмотри на меня, — волнуется.

— Не могу.

— Не могу.

Теперь мои щёки горят не от желания, а от стыда.

И этот стыд отрезвляет.

— Полюшка.

— шепчет ласково. — Посмотри на меня, прошу.

Сам разворачивает меня лицом к себе.

В глазах страх.

— Тебе было больно?

Киваю.

Подозрительно хмурится...

— У тебя это впервые?

Безумно стыдно и глупо. Глупо, что сразу не сказала, до последнего надеялась, что сможем остановиться.

Стыдно, что позволила этому случиться.

Ужасно себя чувствую.

Мерзко.

Противно.

Накрываю лицо ладонями, не могу на него смотреть.

— Мне нужно в ванную.

Встаю и убегаю, включаю воду, ополаскиваю лицо. Пытаюсь отдышаться, пульс зашкаливает.

— Поля! — слышу стук в дверь. — Поля, давай поговорим?

Не могу ответить, горло сводит от нервов. Смотрю на бельё, боюсь увидеть капли крови.

Нет, всё чисто. Не успел.

— Почему ты не сказала?

Включаю воду сильнее, не хочу его слышать.

Сама во всём виновата. Не надо было поддаваться соблазну. Не надо было позволять себя целовать и доводить до такого.

Пусть сладко, пусть невероятно, пусть я никогда не испытывала ничего подобного, нужно уметь себя контролировать.

И плевать, что меня тянет к нему.

Выхожу из ванной, Макс стоит, скрестив руки, и испепеляет меня взглядом.

— Ты должна была мне всё сказать.

— Неужели вас бы это остановило?

— Да.

Неожиданный ответ. В удивлении смотрю на него, даже немного поражаюсь.

Неужели хищник вот так возьмёт и отпустит свою вожделенную жертву?

— Ложись спать.

Берёт одну подушку и кладёт на свою сторону кровати. — Нам завтра рано вставать.

Укладывается, отворачивается ко мне спиной. Злится.

Осторожно подхожу к своей половине, ложусь и накрываюсь одеялом.

До боли закусываю губу, почему на глазах слёзы?

Какая же я идиотка!

Смахиваю мокрую дорожки со щёк, сильно жмурюсь.

Но сразу же расслабленно выдыхаю, когда сильная рука босса обнимает меня за талию.

Прижимаюсь спиной к его горячей груди, в его руках я как маленький котёнок.

— Глупышка ты, Козырева, — шепчет, но уже без укора. Утыкается носом в мой затылок.

— Глупышка. Первый раз должен быть по любви. Ты же его на всю жизнь запомнишь..

Судорожно выдыхаю, ладонь босса находит мою руку, переплетаем пальцы, и я, успокоившись и согревшись, засыпаю в его объятиях.

25

Полина

Просыпаюсь и вижу босса уже одетым. Он надевает часы, из открытой двери ванной комнаты доносится приятный аромат освежающего мужского геля для душа.

Я даже не слышала, как он встал, так крепко спала.

— Доброе утро, — сонно здороваюсь.

— Доброе, — отвечает сдержанно.

Снова надел маску босса, будто ночью ничего не было.

— Иди умывайся и пойдём завтракать. Тут недалеко есть неплохой ресторан.

— Не-е-ет.. — тяну, издав нервный смешок.

От мысли о еде становится дурно. Я ещё шаурму и пельмени не переварила.

— Идите без меня, а я вас у машины подожду.

— Уверена?

— Более чем.

Через час мы садимся в машину и едем домой. По пути молчим, наверное, это правильно, учитывая, что каждый из нас в смятении.

Босс чуть не лишил меня девственности, я дала понять, что тоже хочу его. Просто порыв, но он мог закончится плохо.

Для меня плохо.

— А что теперь будет с вашей фирмой? — прерываю тишину отвлечённым вопросом.

— В каком смысле?

— Тот мужчина... Макаров. Если он откажет в слиянии, что будет?

Макс раздражённо выдыхает.

— Я всё же надеюсь, что он в первую очередь бизнесмен. А хорошие бизнесмены не мешают личное с работой. Он видел графики, знает, какие нас ждут перспективы.

Босс рассуждает здраво, как человек денег, бизнеса. Надеюсь, этот хмурый Макаров остынет и примет верное решение.

— Ты как? — спрашивает Макс уже мягче.

В собственных мыслях я потеряла счёт времени. Интересно, сколько молчала, уперев взгляд в окно?

— Я?.. Нормально, — и опускаю голову.

Заламываю пальцы, не хочу слышать новые наводящие вопросы по поводу нашей странной ночи.

— А вы? — переключаю внимание на него.

— Я? Супер.

Отвечает так, что совершенно точно слышится «Нет, вообще не супер».

С другой стороны, а зачем это обсуждать? Мы оба поддались эмоциям, желанию, в конце концов, мы — живые люди.

Но страсть между нами определённо животная...

Жмурюсь, отгоняю от себя эти мысли и молю только об одном — поскорее бы вернуться домой.

Дома меня уже ждала Маргоша с её характерным горящим любопытством взглядом.

— Ну…

— И тебе привет, — бурчу под нос.

Подруга пропускает это мимо ушей, хватает меня за руку и тащит в нашу с ней комнату.

Я даже не успеваю разуться и снять тёплую толстовку.

— Рассказывай! Как всё прошло? Что было за желание?

Сажусь на диван, а самой грустно-грустно. Не разделяю я Маргошиного энтузиазма.

— Макс загадал, чтобы я съела недельный запас блюд в придорожном кафе.

Подруга, опешив, хлопает глазами.

— А?

— Во-во. Я не шучу.

— То есть босс тебя ради этого потащил с собой?

— Нет, он потащил меня с собой, чтобы принудить к эротическому массажу.

— Вот это больше похоже на правду. Вернее, на твоего босса.

— Но наш с тобой план сработал, — продолжаю. — И я его так достала, что он потратил желание на обед.

Маргоша смотрит на меня пристально, пытливо, я увожу взгляд.

— А чего ты тогда грустная? Минус одно желание и плюс ещё один щелбан твоему похотливому Горецкому.

Неожиданно во мне просыпается острое желание его защитить.

С чего бы?

Разве он не зажимал меня в углу? Разве не хотел посмотреть на меня в белье? И без белья тоже?

Разве не он меня чуть не трахнул?

Так в чём же Марго не права?

Душа спорит с разумом.

— Мы чуть не переспали.. — признаюсь в главном.

— Что! — закашливается подруга. — Что ты сейчас сказала? Он чуть тебя не изнасиловал?

— Нет. Это было обоюдно. И у нас почти всё случилось.

Подруга прикладывает ладошку к своему лбу, будто проверяет температуру.

— Это как понять?

Вот и я не знаю, как это всё понимать. Симпатия, лёгкая интрижка, желание одержать победу надо мной? Что же движет Максом Горецким?

А, может, всё сразу?

Тогда почему он остановился?..

Делаю глубокий вдох, набираюсь мужества и выдаю подруге всё, как было.

На её лице отражаются все эмоции, которые только существуют. И гнев, и смущение, и любопытство, и даже умиление.

Но главной эмоцией было волнение за меня.

— И что же теперь будет? — спрашивает с огромными глазами.

— Думаю, что ничего не будет. Будем оба делать вид, что ничего не было. Он так точно. И спокойно работать дальше.

— Не уверена, — вскинув бровь, возражает Марго. — Хотя бы потому что у твоего босса в запасе ещё одно желание.

Почему-то меня эта новость смешит. Что мешало Максу озвучить его и воплотить в жизнь все фантазии?

Ничего.

Но он остановился...

А, значит, играм конец.

Мне бы радоваться... Я же сама этого добивалась...

Вот только нет радости. Наверное, это шок, который до сих пор не прошёл. Отпустит.

Обязательно отпустит. И тогда всё будет как прежде.

— Одно радует, — уже спокойнее добавляет подруга.

Я поворачиваю к ней голову, смотрю, выжидая.

— Если ты и влюбишься, то в своего босса.

— И чему тут радоваться? — чуть ли не вскрикиваю.

— А тому, что уж лучше в реального человека, чем в неизвестного волшебника, о котором ты только и говорила. А влюбиться в волшебника — тоже самое, что любить героя из сказки. Он вроде есть, но его как бы нет. Не человек. Только образ.

Волшебник... Наш добрый человек с большим сердцем. Я о волшебнике, действительно, забыла, хотя ещё недавно все мысли были только о нём.

0 нём и о Ласке.

Кто он?

Думая о нём, на душе становится тепло. А представив целующего меня босса, внутри разгорается пожар.

Они такие разные, и чувства к ним я испытываю разные.

Объединяет одно.

Что удививший меня босс, что добрый благотворитель - оба они недосягаемы.

26

Макс

— Егорыч! Сдавай вахту, — оповещаю друга, как только вхожу к свою квартиру. — Но если тебе понравилось работать собачей нянькой, я готов взять тебя на полставки.

— Очень смешно, — поднимает свою тушку с дивана. — Здорово, Макс.

— Привет, — оглядываюсь по сторонам. — А где моя рыжая красотка? Ласка!

Слышу бег, приветственный радостный лай, и собаченция с восторгом мчится ко мне.

— Кто моя девочка? Кто моя любимица? — наполняюсь счастьем при виде питомца.

Ласка носится вокруг меня, то и дело норовит запрыгнуть и по-собачьи поцеловать, безумно приятно, когда тебе так радуются.

Глажу её, обнимаю, эх, если бы все женщины были такими искренними, все умели бы любить так, как это четвероногое чудо.

— Как съездил? — интересуется друг.

Я тут же делаюсь хмурым.

— Не поверишь, кого я встретил в Питере.

По моему взгляду Егор понимает, что разговор будет серьёзным, и перестаёт улыбаться.

Идём на кухню, завариваем кофе и садимся за стол. Ласка ложится у моих ног, чувствуя неладное. Я глажу её за ушком и рассказываю другу о появлении отца Виталины.

— Вот это новости. — тянет он. — И что теперь будет?

— Что-то да будет. Если он адекватный, значит, будем вместе работать.

— А сработаетесь ли?

Поджимаю губы. Ласка тревожно скулит, будто солидарна с другом.

Даст ли Макаров мне спокойно работать или будет мстить за разрыв с его дочкой?

Он вроде мужик нормальный, насколько я помню. Видел его за всё время раза три.

Родители бывшей развелись, отец уехал в Питер, а Виталина с матерью остались в Москве.

Но пару раз Макаров приезжал на семейные праздники, мы даже неплохо пообщались, он произвёл на меня хорошее впечатление, как и я на него.

И вот тут встреча под девизом «Не ждали».

— Макаров принимает окончательное решение по поводу слияния? — произносит друг беспокойно.

В этом вопросе кроется вся правда.

— Да, — бесцветно отвечаю. — За ним последнее слово.

— Хреново..

— Да уж..

Молчим. А что тут ещё скажешь? Остаётся только ждать следующей недели, когда главный акционер озвучит свой вердикт. Каким он будет, даже гадать не хочу. Ожидание сведёт с ума.

— Ну а с рыжей что? — меняется в лице Егор.

Мне бы порадоваться, что друг сменил тему, вот только ситуация с Козыревой ничуть не лучше внезапного появления Макарова.

— Удалось завалить Полинку? — не унимается друг.

Услышав знакомое имя, Ласка встрепенулась. Обалдеть! То ли чутьё подсказывает ей, что речь идёт о близком человеке, то ли эта собака будет поумнее многих людей.

— Поля?.. — тяну и кошусь на Ласку.

Лай стоит такой, что будь у меня соседи, начали бы уже стучать по батареям. Но благо, мой пентхаус занимает последний этаж высотки и звукоизоляция на высшем уровне.

— Ласка! Потише! — ворчит Егор.

Но собака не унимается. Носится туда-сюда, лает и жалобно скулит. Скучает..

— Да как сказать.

Пытаюсь ответить, но поведение питомца сильно отвлекает.

— Как есть, так и говори.

Перевожу взгляд на друга.

— Мы оказались в одном номере...

— И? — лыбится извращенец, ожидая пикантных подробностей.

— Ругались. Много ругались.

— Лучшая прелюдия перед сексом!

Егор как любопытный подросток, ей-богу.

— Короче, ничего не было. — выпаливаю, чем дико разочаровываю друга. — Но мы целовались.

Егорка недовольно фыркает, а Ласка ложится на пол и прикрывает лапами глаза.

Чудные они. Оба.

— Не дала? — спрашивает в лоб.

Цокаю языком и заканчиваю разговор.

— Всё, Егор. Тебе пора. Спасибо, что побыл с Лаской.

Хотел выпалить — не взял! Но тогда бы на меня свалились новые вопросы, полные недоумения и неверия. Ведь моё кредо «Никогда не проигрываю» выучили наизусть все близкие. Друг в том числе.

А тут.. хм...

Вроде бы проиграл.

А проиграл ли?

И вообще, было ли это игрой?

Наша страсть была настоящей, незапланированной. Я готовился проспать всю ночь в кресле, никто и подумать не мог, что искусительница вызовется сделать мне массаж, чтобы облегчить боль в спине.

Просто я реагирую на неё куда сильнее, чем думал.

Совсем себя не контролирую.

Вот и сорвался. И она сорвалась.

Новость о том, что Поля девственница, загорелась перед глазами красной лампочкой

«Стоп», и я остановился.

Неправильно это. Я азартный человек, люблю побеждать, но я не подонок.

Есть вещи, которые даже у меня под запретом.

Друг ушёл час назад, я только-только выбрался из душа и лежу в кровати.

Ласка, соскучившись, забирается ко мне и кладёт голову на живот.

Смотрю в стену, глажу рыжулю.

Смотрю в стену.

Не моргаю.

Все мысли крутятся вокруг Козыревой.

Невыносимая. Взбалмошная. Девочка - катастрофа. Она бесит. Она цепляет.

Раздражает и восхищает.

Она выносит мне мозг!

Но все мои мысли только о ней.

Как так?

Даже Ласка, услышав имя подруги, радуется, скулит, а после тоскливо жмётся к ногам.

Потому что с Полиной по-другому быть не может. Она глубоко врезается в голову, остаётся там, заставляет кровь кипеть, порождает желание целовать.

Как дурной хотел её трахнуть, а потом всю ночь обнимал, вдыхая аромат её волос, и испытывал невероятное наслаждение. Просто от объятий.

Невероятная девушка.

Удивительная.

До жути проблемная.

Но, однозначно, неповторимая.

Редкая.

Полина — настоящая редкость.

Ценнее всех статуэток, драконов и коллекционных машин.

Их можно купить. Её - нет.

Что же я так залип на неё?

Почему не отпускает?

Застряла в мозгу и... кажется. в сердце.

Капец.

Попадос.

Ка-та-стро-фа.

27

Полина

— Да ты что? Так быстро? — говорю по телефону.

Настал обеденный перерыв, и я решила позвонить Инне в приют, узнать, как там дела.

— Да, клетки уже новые стоят. Наши питомцы просто счастливы!

— Ого! Я так рада! Надо будет заехать к вам, посмотреть.

— Ой, у нас тут грязи! Строительные работы ещё идут.

Слышу по голосу, Инна счастлива. Они с Олегом так старались сохранить свой приют, а сейчас силами нашего доброго волшебника их мечта осуществилась.

— Инна, — произношу негромко и иду к лифту, чтобы сходить в столовую. — Скажи... а тот неравнодушный человек.. он...

Почему мне так сложно задать этот вопрос? Будто я спрашиваю что-то неприличное.

— Он приезжал к вам?

— Нет. После того раза его не было. Но он переводит деньги, как обещал.

— Понятно... — тяну разочарованно.

— А что? Почему спрашиваешь?

Потому что хочу его увидеть... Но это вслух озвучить я не осмеливаюсь.

— Да так... Просто интересно, — вру и захожу в только что подъехавший лифт. — Инна, я влифте, сейчас связь пропадёт. Пока. Олегу привет.

— Пока, милая.

Только нажимаю кнопку первого этажа, двери начинают закрываться. Снова задумываюсь о волшебнике. Кто он? Как выглядит? Сколько ему лет? Вопросы сводят с ума.

Двери почти сомкнулись, как вдруг крупная мужская ладонь останавливает их и заставляет разъехаться.

— Успел!--слышу радостный голос.

А следом вижу его обладателя.

— Добрый день, Максим Викторович, — здороваюсь, опустив голову рядом со мной и просто стоит.

Ничего дурного не делает, ничего неприличного себе не позволяет. Он смотрит на часы и вместе со мной ждёт, пока спустимся на первый этаж.

Невольно поглядываю на него. Всё же какой он красивый, харизматичный и до безумия притягательный...

Заметив мой взгляд, оборачивается и мило улыбается. Увожу глаза.

То волшебник, то босс.

Не хочу думать, что я глупая или чрезмерно влюбчивая, но что делать, если они оба занимают мои мысли?

Выходим из лифта, босс обегает меня, куда-то спешит. Интересно, куда он торопится?

Впрочем, какое мне дело? Он человек занятой, наверное, на встречу поехал.

Смотрю на его удаляющуюся фигуру, а сама замедляю шаг.

Щёки тут же начинают пылать, стоит только вспомнить его без костюма.

Как я массировала его крепкие мышцы...

На идеальном теле. Такие тела вообще бывают? У него же нет недостатков.

Как он меня целовал, каким жарким было дыхание.

Господи, о чём я думаю?

Прячу лицо в ладонях, считаю до пяти и, шумно и быстро выдохнув, собираюсь.

Волшебник... босс.

Глупая, влюбчивая мечтательница!

За час до конца рабочего дня мне поступает звонок от помощника генерального.

— Полина, зайди к боссу.

— Зачем? — тушуюсь.

— Без понятия, но он сказал срочно.

Ладошки вмиг становятся мокрыми. Наша последняя встреча в его кабинете закончилась пролитой на платье водой и моим позором в уборной.

Надеюсь, больше подобного не повторится.

Но Горецкий мой босс, не идти по его приказу я не могу.

Быстрым шагом направляюсь в приёмную, помощник указывает карандашом на дверь.

— Ждёт.

— Бегу.

Стучу, захожу в кабинет, и Макс тут же встаёт и берёт в руки какую-то папку.

— Поля, сегодня вечером тебе придётся кое-куда съездить.

Никаких тебе «А можешь ли ты? А есть ли у тебя вечером срочные дела?»

Надо.

И всё тут.

Благо, у меня, действительно, никаких срочных дел на вечер не намечалось.

— Слушаю, — говорю ровно.

— Вот тут документы, — протягивает мне папку. — Их нужно к восьми вечера доставить по этому адресу.

Он приклеивает сверху стикер. Бегло читаю. Улица, номер дома, этаж, даже комната указана. Вроде бы ничего сложного.

— Только нужно обязательно доставить, поняла?

— Да. Не беспокойтесь. Я отвезу.

Стараюсь на смотреть на него, по пятому разу перечитываю адрес на стикере.

— Хорошо, можешь идти.

Киваю и выхожу из кабинета.

Быстрый разговор по делу, а ведь совсем недавно мы ненавидели друг друга, я его цепляла, он вёл себя, как озабоченный придурок.

Что изменилось?

Неужели после той ночи у него отпал интерес? Привык к профессионалкам, а не к неопытным глупышкам вроде меня?

У него отпал интерес.

Мне бы выдохнуть с облегчением.

Но вместо этого прижимаюсь спиной к его закрытой двери и упираю стеклянный взгляд в стену.

— Полина, ты чего? — удивляется помощник.

Моргаю. Отлипаю от стены.

— Ничего, — не глядя на него, скорбно отвечаю и ухожу.

Выбегаю из метро и, прижав папку к груди, иду по адресу.

Дохожу, сверяю со стикером и непонимающе кручу головой.

— Это ошибка?

Передо мной не офис, не жилой дом, я стою перед… кинотеатром.

Хмурюсь, обхожу его и ещё больше теряюсь в догадках. Время поджимает, захожу в кинотеатр и обращаюсь в сотруднице, которая дежурит у входа.

— Простите, — протягиваю ей стикер. — Я по этому адресу пришла?

Девушка внимательно читает название улицы, этаж, номер кабинета и радостно улыбается.

Что её так обрадовало? Не понимаю.

— Да, всё верно. Поднимайтесь по лестнице на второй этаж, а дальше — прямо и до конца.

— Там что у вас, офис?

Улыбается.

— Офис-офис, — говорит так, будто насмехается. — Поднимайтесь. Вас уже ждут. Ждут? Ну ладно.

Бегу вверх по лестницу, оказываюсь на втором этаже, но это не офис. Попадаю в коридор, по бокам которого расположены кинозалы. Где-то уже идёт показ фильма, судя по звуку, а где-то ещё только готовятся.

Дохожу до конца и вижу знакомую цифру над дверью. Это не номер кабинета, это номер кинозала!

А вокруг — никого, даже проверяющего билеты нет.

И зачем я тут? Неужели важный клиент босса ждёт меня в кинотеатре? Или он не смог отменить поход в кино, а бумаги ему нужны сегодня?

Ладно, нечего голову забивать всякими вопросами, которые меня не касаются.

Но как я среди кучи людей узнаю, кто именно меня ждёт?

Рискну. Войду. А дальше по ходу разберусь.

Открываю дверь, тишина.

Зал пуст.

Свет горит приглушённый, будто вот-вот начнётся показ.

— ЭЙ... — зову тихонечко.

Никто не отзывается.

Смотрю на кресла, все пустые. Ни единой души.

Может клиент стоит где, а я не вижу?

— Здравствуйте. Меня зовут Полина Козырева, я от Максима Горецкого. Он попросил меня...

Чуть не вздрагиваю, когда противоположная дверь открывается, и в зал входит мой босс. Что?.. Что он тут делает?

— Сюрприз.

Пытаюсь заглянуть ему за спину, вдруг следом идёт тот, кому адресованы документы.

— А где... — кручу пальцем, чтобы подобрать слова. — А где ваш клиент?

— Нигде, — отвечает и делает шаг в мою сторону.

— Как? — надуваю губы. — А кому же я должна передать документы?

— Какие документы? — делает удивлённое лицо.

Он издевается?

— Как какие? Эти, — протягиваю папку.

Макс улыбается своей фирменной белоснежной улыбкой, берёт в руки папку, открывает‚ и я вижу белые листы.

Просто листы.

Пустые.

— Вы меня разыграли?

— Нет. Я же сказал — сюрприз. Я арендовал этот зал, сейчас начнётся показ, и смотреть фильм мы будем вдвоём. Больше тут никого не будет.

Хлопаю ресницами, не верю.

Наверное, я сплю.

— Это что, шутка?

— Нет, Поля. Это не шутка, — приглушённо произносит, глядя мне в глаза. — Это свидание.

28

Макс

Лицо Поли надо видеть..

Сказать, что она в шоке - ничего не сказать.

А с чего же всё началось?..

А вот с чего.

С моих бессонных ночей. Да, из-за госпожи Козыревой я напрочь перестал спать. То она мне снилась в эротических снах, из-за чего я тут же просыпался, потому что даже во сне оставался... к-хм.. джентльменом.

Знаю, смешно звучит. Мой внутренний блок не дал мне насладиться рыжей чертовкой даже в фантазиях.

Одновременно с этим, пришло осознание, что секс, как бы это странно не звучало, стал вторичен.

Знаю, звучит куда более смешно и неправдоподобно.

Если с Виталиной наши отношения начались со случайного перепихона, а потом мы повторили, и ещё раз, в итоге, завязались отношения длинною в два года, то с Полей всё иначе.

Во мне проснулся другой Макс. И этому Максу захотелось сделать всё по-человечески.

Я не романтик, я в этом деле вообще не разбираюсь, но с Полиной поднапрягся.

Мне хочется ёе удивить.

Мне хочется дать понять, что та ночь стала началом чего-то большего.

Я влип, она теперь не покинет мою голову, как не гони.

И опять же, повторюсь, какой бы сексуальной и притягательной она ни была, дело не в сексе.

Она цепляет меня.

Даже сильнее, чем я думал.

Что делать? Постараться забыть, а потом всю жизнь кусать локти?

Это не про меня. Я сдаваться не привык.

И вот теперь я стою в полумраке кинозала и вижу огромные глаза Полины, устремлённые на меня.

Даже рот открыт, как у рыбки.

Золотой рыбки.

— Это свидание, — повторяю в надежде, что хоть сейчас услышит.

Она слышит, но, кажется, не до конца понимает.

Хлопает ресничками, умиляет меня.

Дверь в зал открывается, и заходит продавец киоска с двумя вёдрами попкорна.

— Прошу, — протягивает нам.

— Спасибо.

Забираю у него перекус, а сам обращаюсь к рыжуле.

— Я не знал, какой ты любишь: солёный или сладкий, поэтому заказал оба.

Реснички хлоп-хлоп.

— По-ля, — тяну и щёлкаю пальцами у неё перед глазами. — Попкорн. Бери. Скоро фильм начнётся.

Со «скоро» это я помедлил, из колонок загремела вступительная музыка, а на экране замелькали первые сцены.

Садимся с Полей на передний ряд, приятно осознавать, что будем единственными зрителями премьеры.

— А что за фильм? — наконец-то подаёт голос моя спутница.

— Мелодрама, — отвечаю, забыв название.

Мне реально было пофиг на фильм, я бы вообще пошёл на боевик или триллер. Но Поля — девочка, а девочки любят киношки, над которыми можно поплакать и мечтательно повздыхать.

Так и вышло.

Поля и смеялась над забавными моментами, и краснела, и, разумеется, рыдала. Хорошо, что я припас носовой платок для такого случая.

Сам же во время просмотра с трудом давлю в себе зевоту.

Но больше я смотрю не на экран, а на Полину..

На то, с каким вниманием она смотрит фильм, периодически косясь на меня. Но, заметив мой изучающий взгляд, тут же отворачивается и продолжает смотреть кино.

По классике я кладу руку на спинку её кресла. По той же классике она прильнула ко мне.

Кладёт голову на плечо, я запускаю руку в ведро с попкорном и достаю одну штучку, подношу к её ротику.

Сначала она хмурится, а потом берёт зубками воздушную кукурузу.

То ли специально, то ли неосознанно облизывает кончики моих пальцев.

с! — шиплю, будто от боли.

Но не от боли.

От удовольствия.

Меня сейчас реально ударило током, и разряд прошёлся по позвоночнику.

Чертовка смотрит на меня томным взглядом из-под опущенных ресниц.

Боже. что ты делаешь?

Никогда ещё просмотр слезливой девичей мелодрамы не был столь волнительным.

В тусклом свете кинотеатра, где экран пульсирует яркими цветами, наши взгляды встречаются, а в воздухе витает напряжение. Поля чуть тянется ко мне, ее волосы касаются плеча, создавая ощущение близости.

Я медленно поворачиваю голову, наши губы почти соприкасаются. В этот момент мир вокруг исчезает — звуки фильма становятся неважными, остаёмся только мы вдвоём.

Обнимаю ее за плечи, притягивая ближе. Полина закрывает глаза, чувствуя тепло моего дыхания.

Губы встречаются в нежном поцелуе, который быстро превращается в нечто большее.

Прижимаю ее к себе, а она отвечает на ласку, обвивая руками шею. Поцелуй становится глубоким и томным, как будто мы хотим запечатлеть этот момент навсегда.

Этот поцелуй только для нас двоих, он полон обещаний и страсти, которые ждут своего часа.

ЕЁ взгляд полон желания, Поля, не раздумывая, садится ко мне на колени, обнимает за шею. Теперь она сама меня целует, сначала осторожно, а потом с нарастающей страстью.

Обвивает руками мои плечи, прижимается сильнее, мои руки скользят по её спине, добираются до фантастических рыжих волос.

Запускаю в них пальцы, меняю наклон головы, врываюсь языком в её сладкий ротик, кайфую от каждой секунды.

Движения более требовательны, Поля в моих руках — податлива.

Наше дыхание становится ритмичным. Она закрывает глаза и прижимается лбом к моему плечу, я наслаждаюсь моментом близости. Наклоняю голову, губы касаются её ушка, шепчу что-то нежное, даже не помню, что именно. Её тело реагирует на мои слова, а у меня от этого мурашки по коже.

Она отстраняется чуть-чуть, чтобы встретиться с моим взглядом. В её глазах вижу отражение своих собственных чувств — желание, страсть и нежность.

Тихий стон слетает с её соблазнительных губ, притягиваю Полю для нового горячего поцелуя, а за её спиной под эпичную музыку идут титры фильма.

Нам так и не удалось его досмотреть.

29

Полина

— У меня уже губы болят от поцелуев, — шепчу Максу, а он всё ещё продолжает меня целовать.

Мы стоим у моего подъезда. После кинопоказа он предложил отвезти меня домой. Не к себе, не в мотель, а домой. Неужели это Макс Горецкий? Неужели он может быть таким?

Всё ещё не верится...

Его будто подменили. Или босс позволил себе выйти из образа, наплевал на имидж, и решил хотя бы один вечер побыть настоящим.

Очень хочется в это верить. очень

Обнимаю за шею, тянусь к его горячим губам, мои уже истерзаны жаркими поцелуями.

Он крепко обнимает меня за талию, ладонью скользит по спине, запуская мурашки.

— Не хочу тебя отпускать.

— выдыхает.

— Поздно уже, — с тоской говорю.

— Да, — поджимает губы. — Завтра на работу.

Ещё один невероятный поцелуй, и он нехотя меня отпускает. Захожу в подъезд, прячу идиотскую счастливую улыбку, медленно иду к лифту.

Мои щёки горят, губы красные и опухшие. Но как же мне хорошо. Чудесно, прекрасно, хочется летать.

Захожу в квартиру, прижимаюсь спиной к закрытой двери и всё ещё улыбаюсь, как влюблённая по уши дурочка.

Вижу, как из комнаты выглядывает кудрявая макушка.

— Я тебя уже потеряла, — негромко говорит Марго, чтобы не разбудить Геру. — Ты где была?

Моим ответом становится широкая улыбка и искрящийся взгляд.

— Поля? — выгибает бровь подруга.

Улыбаюсь всё шире, готова взвизгнуть и подпрыгнуть на месте. Так счастлива! Так хочется поделиться с Маргошей.

— Поль, ты чего?

— Идём в комнату, я всё тебе расскажу.

Сидим в полумраке на диване и молчим.

Я поделилась с подругой, изрядно, надо сказать, загрузила.

— То есть ты сходила на свидание со своим боссом, и он оказался нормальным человеком? — переспрашивает Маргоша.

— Угу.

— И теперь тебя мучает совесть из-за волшебника?

— Угу.

— Поля. — хлопает глазами Марго.

— Что?

— Ты больная.

Если бы это сказала не моя лучшая подруга, я бы обиделась.

— Поля, ты даже не знаешь, кто это! А босс — он живой, рядом, его даже пощупать можно!

— Да знаю я! — выпаливаю громко и тут же прикусываю язык, вспоминая про наши тонкие стены и спящего в соседней комнате Геру. — Знаю. Но что поделать, если я так чувствую?

— Выкинуть его из головы! В конце концов, если человек решил оставаться инкогнито,это его выбор.

— Ты права— сокрушённо опускаю голову.

— А босс-то? — подмигивает мне хитро. — Неужели даже в трусики не полез?

— Нет.

— И пошлостей всяких не говорил?

— Нет.

— Что? Даже про третье желание не вспомнил?

— Нет, не вспомнил.

— Чудеса.

Не веря, тянет.

Мы ещё недолго болтаем. Я готовилась услышать кучу нравоучений, чтобы держалась от Горецкого подальше, что такие, как я, не могут быть с таким, как он, но подруга, даже если 06 этом подумала, деликатно умолчала.

Ночь выдалась неспокойной, я спала всего ничего. Макс никак не выходил из головы.

Как мы будем общаться? Изменится ли в офисе его отношение ко мне?

И, главный вопрос: есть ли у нас с ним. будущее?

— И помни, я на связи! Если что-то случится — сразу звони! — говорит Маргоша и берётся за ручку чемодана.

— И что? Ты бросишь маму во время юбилея и приедешь меня спасать? — улыбаюсь и обнимаю.

— Я что-нибудь придумаю. Если нужно, приедем вместе с мамой!

— Не надо, Маргошик, всё будет хорошо!

— Надеюсь.

Подруга надевает шапку, кутается в широкий вязаный шарф и покидает квартиру. У неё скоро поезд, который отвезёт её в наш родной город, к маме на юбилей.

Я рада, что Марго наконец-то повидается с родными, к моим заскочит, если будет время.

Немного грустно, что целую неделю я буду одна (Гера не считается), с другой стороны, буду почаще ездить в приют, навещать любимых хвостиков.

Целую подругу в щёку, ещё раз крепко обнимаю и иду собираться на работу.

Волнительно. Но вместе с этим волнением появляется предвкушение. Хочу увидеть Макса... Безумно хочу! Обнять, поцеловать, прижаться к его широкой груди.

Я - простая девчонка, из маленького городка, и он — богатый, влиятельный, красивый, как Апполон.

Неужели мы можем быть вместе?

Сказочно. Даже трудно представить. Но иногда сказки становятся былью, кто знает, возможно этот как раз наш случай?

В офисе пересечься с боссом так и не удалось. Дел, наверное, по горло.

Даже в обеденное время мы не столкнулись у лифта, как это часто бывало. Я проходила мимо ресторана, где он обычно обедает, и не видела его, хотя машина стоит на парковке.

Весь день ищу повод, чтобы заглянуть к нему. Как назло, сегодня никто не принёс корреспонденцию, чтобы я её раздала.

День вообще тихий, оттого и тревожный.

Прохожу мимо девочек-администраторов, подумываю, а не спросить ли у них, где наш босс? Стеша и Люба всегда всё про всех знают.

— Привет, — улыбаюсь своим новым подружкам. — Как дела?

— Ой, Поля, не спрашивай...

Над ними будто грозовые тучи нависли, и тишина стоит в офисе такая глухая, пугающая.

— Что такое?

— Макаров приезжал к Горецкому, долго они с ним беседовали. Уехал, а босс как заперся в своём кабинете, так и не выходит, — с волнением в голосе говорит Стеша.

У меня сердце пропускает удар. Инстинктивно поворачиваю голову в сторону его кабинета, чуть не срываюсь с места, чтобы забежать к нему, поддержать.

Макаров? Сам? Из Питера? Не позвонил, не прислал человека, а сам приехал?

Не к добру это.

Маюсь, хожу по коридору туда-сюда, всё время смотрю в крыло, где кабинет Максима...

Надо зайти.

Просто помолчать вместе с ним.

Или позволить ему выговориться, кричать, чтобы пар выпустил.

Сердце неумолимо рвётся к нему, а интуиция безжалостно рубит — всё плохо.

Всё очень-очень плохо.

Не будет слияния...

Все труды, брошенные на объединение фирм, коту под хвост.

Все планы - туда же.

Это больно и неприятно.

Иду к своему рабочему месту, решаюсь прибегнуть к уловке босса и запихиваю в папку пустые листы. Мчусь с ними в кабинет Макса, натыкаюсь на помощника. Пройти мимо него — целая проблема, но я должна постараться.

— Привет, — здороваюсь с ним.

— Привет, Поль, — бросает взгляд на папку. — Подписать? Давай мне.

— Нет! — выпаливаю, прижимая папку к груди. — Это.. это... это от финансистов! Сказали передать боссу в руки.

Говорю уверенно, невозмутимо, чтобы у помощника и мысли не возникло, что я безбожно вру. Он легко может позвонить в финансовый отдел и уточнить, но я уповаю на его доверчивость.

— Так что я пройду? — делаю шаг в сторону закрытой двери.

— Его нет, Поль, — хлёстко режет. — Босс только что уехал.

Почему-то дрожат коленки, отчего-то пальцы сильно-сильно сжимают несчастную папку с пустыми листами, а глаза сверлят дверное полотно.

— Уехал? — переспрашиваю дрожащим голосом. — А.. куда?

Помощник поднимается со стула, не стесняясь меня, прогибается в спине, устав от сидячей работы, и очень по-свойски продолжает:

— К невесте своей поехал.

— Что? — шепчу, а голос предательски садится.

Медленно поворачиваю голову, уставившись на помощника. Он как ни в чём не бывало продолжает.

Добивая меня окончательно.

— Ты пока никому не говори, я сам только что узнал, — шепчет заговорщически. —Горецкий и Виталина Макарова сегодня объявят о помолвке.

Застываю на месте. Пальцы слабеют, и дурацкая папка выпадает из рук.

30

Два часа назад

Макс

День какой-то сумасшедший, давно я не помню, чтобы мой телефон трезвонил нон-стоп.

На этой неделе должен получить ответ от Макарова. Что он выберет? Что предпримет? От этих вопросов башка пухнет.

Надо отвлечься. Захожу в кабинет, ставлю телефон на беззвучный режим. Хотя бы пятнадцать минут посижу в тишине, иначе крыша поедет.

Память невольно возвращает меня во вчерашний вечер. Улыбка тут же озаряет лицо.

Давно мне не было так хорошо. Давно я не кайфовал от обычного свидания. Впрочем, оно было совсем не обычное.

И совсем с не обычной девушкой.

— Поля. — сладко выдыхаю её имя и с наслаждением прикрываю глаза, мысленно возвращаясь в полумрак кинозала.

До сих пор чувствую её запах, а на губах приятно зудит кожа от бесконечных поцелуев.

Да, давненько я столько и с упоением не целовался. И ведь было мало. Каждый раз мало.

Поднимаю глаза к потолку, в мозгу зашевелились шестерёнки. Чего бы ещё такого придумать? Нравится мне удивлять эту девчонку, нравится видеть её большие, сияющие и искренние глаза.

Ради такого можно и горы свернуть, не то, что кинозал арендовать.

Стук в дверь, заглядывает помощник и сообщает, что ко мне пришли.

— Кто? — напрягаюсь, ведь я никого не жду.

Но сильная широкая ладонь отодвигает хлипкого помощника, и в кабинет по-хозяйски входит сам Вячеслав Макаров.

Вот те новости. Сам приехал. Неожиданно.

Жестом ладони даю понять помощнику, чтобы скрылся, а сам привстаю, но не спешу бежать к акционеру.

Лебезить перед ним тоже не собираюсь.

Я ему не мальчик «подай-принеси», я — партнёр, и судьба нашего будущего партнёрстварешится прямо сейчас.

Макаров вальяжно проходит к моему широкому столу из красного дерева, откинув полы пиджака, присаживается на стул напротив меня, я опускаюсь в своё генеральское кресло.

— Здравствуй, Максим.

Слышу повелительные нотки, и это мне чертовски не нравится.

— Добрый день. Решили сами приехать? Я ждал звонка.

— Мимо проезжал, вот и заглянул.

Лишь на секунду он ухмыляется и тут же становится серьёзным.

— Я приехал на день рождения дочери, — положив ногу на ногу, вещает Макаров. —Надеюсь, ты про это помнишь?

— Помню, — не тушуюсь, но и не пресмыкаюсь.

— Уверен, ты поздравил Виталину с праздником, — не спрашивает. Утверждает.

— Нет, — отвечаю легко.

Макаров в удивлении вскидывает бровь.

— Что так?

— Мы разошлись окончательно и бесповоротно. Не вижу смысла оставаться друзьями.

Мой ответ Вячеслав расценивает как неразумный поступок.

— Это глупо, Макс.

— Нет, в нашей ситуации это вполне естественно.

Ох, чувствует моя печёнка, не к добру эти разговоры. И точно не просто так.

— Она всё ещё любит тебя.

Мне остаётся только разводить руками. Любила бы, не несла бы чушь в клубе, не хвасталась бы перед подружками, что скоро женит меня на себе, как миленького, да ещё и часть фирмы оттяпает.

Где ж тут любовь?

— Максим, я готов озвучить своё решение.

— Слушаю.

Макаров поднимает голову, смотрит мне прямо в глаза и так же прямо говорит:

— Через пару часов в ресторане состоится семейный ужин в честь дня рождения Виталины. Никого лишнего, только самые близкие. Если ты хочешь нашего слияния, ты приедешь на этот ужин и сделаешь моей дочери предложение.

Я даже онемел от такой наглости.

Давно меня так не пришибало.

— Вы сейчас серьёзно?

— Я всегда говорю серьёзно, Максим.

— Подождите, но где бизнес, а где брак — это совсем разные вещи. Они не связаны между собой.

— Ответ неопытного и недальновидного мальчишки, — прыснув, принижает меня Макаров. — Это бедняки женятся по любви, а потом всю жизнь из-за этого страдают. В мире больших денег и возможностей люди женятся по уму. Ты же серьёзный бизнесмен, Макс? Ты сможешь сделать правильный выбор? Или я в тебе ошибся и для слияния мне лучше подобрать другого, более подходящего кандидата?

— Который готов будет жениться на вашей дочке?

— Это одно из моих условий.

Кручу головой, не веря, что слышу это.

— Ты не понимаешь, в нашем деле достойная партия — это успех. Тебя никто не заставляет любить мою дочь, среди моих партнёров тоже много подобных браков, которые обеспечивают нашим семьям и нашему бизнесу процветание. При этом у всех есть любовницы... для души, так сказать.

Резко перевожу на него глаза.

— Заведи себе тоже, я даже тебе на это ничего не скажу. Например ту, рыженькую, с который приезжал в Питер. А что? Она смотрела на тебя как на кумира.

У меня нет слов...

Шок.

— Но! — поднимает палец вверх. — Женись на правильной девушке. И родить тебе должна правильная девушка. Из нашего круга. Моя дочь.

Наш разговор был недолгим.

Макаров поднимается, идёт к двери, но, задержавшись, говорит последнее слово:

— Через два часа. В ресторане. Не забудь купить кольцо. И тогда ты получишь самые лучшие перспективы, получишь такие деньги и власть, о которых даже мечтать не смел.

Если не хочешь проиграть в этой жизни, думаю, ты знаешь, что делать.

Уходит.

Я всё ещё в шоке от услышанного.

Неужели это всё?

Неужели будущее моей фирмы и моё будущее определит брак с нелюбимой женщиной?

Неужели по-другому никак?..

Запираюсь в кабинете. Проходит час. Я тупо смотрю в одну точку.

Ещё полчаса.

Всё так же смотрю.

Звонит телефон. Я бы не взял трубку, не готов к разговорам, но, увидев номер, понял, кто Же я есть на самом деле.

Понял, что для меня важно.

Всегда было важно!

Этот звонок окончательно обозначил мои планы на этот вечер и... на всё моё будущее.

Я встаю и иду собираться.

31

Полина

— Поля, ты чего застыла?

Вроде бы смотрю на помощника, но не замечаю его. Он как стекло, сквозь которое я не вижу ничего хорошего.

Только темнота. Непроглядная.

— Ты в порядке? Что-то побледнела.

— Помолвка? Это он так сказал? Горецкий? — хриплю.

Голос пропадает, в горле разбухает ком боли и отчаяния.

Как? Неужели всё, что было вчера, неправда?

Наши поцелуи, наши объятия, его слова — неужели всё ложь?

— Макаров сказал, — выдаёт помощник. — Они долго разговаривали, а потом Вячеслав вышел и сообщил, что его дочь и босс женятся.

— А Макс? — спрашиваю с надеждой. — То есть. Максим Викторович? Что он сказал?

— Ничего. Сидел взаперти, а потом собрался и сказал, что его уже не будет. Едет на важную встречу.

— На встречу?

— Вот и я засомневался. Какая встреча в конце рабочего дня? Точно в ресторан поехал.

Тем более, сама понимаешь, Горецкий сделает всё, чтобы добиться своего. А бывшая его. Ну разбежались, сойдутся снова. Старо как мир. Милые бранятся, только...

Не хочу его дослушивать. Прямо по валявшимся у моих ног листам шагаю на выход.

Не помню, как добралась до гардероба, не помню, как одевалась и забирала сумку. Всё было как в тумане.

Не хочу тут оставаться. Ни сейчас, ни потом. Не хочу иметь ничего общего с этой фирмой и её хозяином! А теперь уже. хозяевами.

— Поль, — тихонько зовут меня Люба и Стеша, стоило мне дойти до ресепшена. — На тебе лица нет. Что случилось?

Они переживают, а у меня только что сердце из груди вырвали.

Наживую, без наркоза! Они даже не представляют, какая это невыносимая боль!

— Ничего, — выдавливаю из себя, заставляю губы перестать дрожать.

Выбегаю из офиса, лечу к метро.

До чего же ты глупая, Полина Козырева!

Как ты могла влюбиться в такого человека, как Макс Горецкий? Почему позволила ему к себе прикоснуться, поцеловать, почему позволила себе довериться ему?

Неужели поверила, что люди могут быть другими?

Он просто играл со мной.

Три желания! Золотая рыбка! Да, вот такие забавы у богатых! Играть чужими чувствами, разбивать сердца!

Еду домой, там меня ждёт пустота, в которой я съем саму себя.

Позвонить Маргоше? Она только-только приехала к родителям, завтра у мамы юбилей, она же бросится ко мне. Не могу я так с ней поступить! Я не то солнце, вокруг которого вращаются все планеты, и она не должна вращаться, просто потому что мне плохо.

Нет, я хорошая подруга, я не буду её тревожить.

Захотелось обнять кого-то дорогого, любящего, порыдать у него на плече. Выговориться, пусть молчит.

Главное, чтобы выслушал.

— Хвостики... — приходит, как озарение.

Раньше я столько всего рассказывала Ласке, верила, что она меня понимает.

Но в приюте ещё пара десятков собак, и все они умные, добрые.

Хочется тепла.

Заботы.

В приют. Мне надо ехать в приют.

Перехожу на другую станцию метро и меняю маршрут.

Еду в электричке, прижавшись виском к холодному стеклу. Ловлю на себе сочувственный взгляд женщины, сидящей напротив. Только сейчас замечаю, что щёки мокрые. Даже не чувствую слёз.

— Деточка, что же ты так? Горе случилось, да? — волнуется неравнодушная дама.

Сжимаюсь, кручу головой и говорю, что всё хорошо.

Просто настроение дурацкое...

До приюта добираюсь на автомате.

Наверное, Олега с Инной увижу, а если они уже ушли, то нестрашно, у меня ключ есть.

Возникла спонтанная мысль, а не заночевать ли мне здесь?

Возвращаться домой в потёмках не самая хорошая идея, зато всю ночь могу провести с собаками.

Вхожу, смотрю по сторонам — никого, только хвостики весело тявкают, приветствуя меня.

— Привет-привет, — впервые за вечер улыбаюсь и задерживаюсь у одной из клеток.

Собачки просовывают свои носы, нежно щекочу их и глажу. Смотрю в умные глаза, подставляю ладони, четвероногие друзья тут же начинают их вылизывать.

— Олег? Инна? — зову.

Но никто не отзывается.

Рабочих тоже нет. Закончили смену, наверное.

Прохожу мимо лающих собак, улыбаюсь всем им, приятно, когда тебе так радуются.

С дороги устала, сейчас зайду в сторожку, заварю крепкий чай и буду всю ночь болтать со своими хвостатыми друзьями.

Уж они точно не предадут, точно разделят со мной мою боль и поднимут настроение.

Подхожу к домику, замечаю мелькнувшую в окне тень.

Проморгавшись, всматриваюсь внимательнее. Почудилось? Да, точно почудилось. Все же ушли.

Но заходить туда всё равно боязно.

Секунда - и тень бежит обратно.

Что? Вор в приюте? Или бомж забрёл, чтобы согреться?

Вот я сейчас этому бомжу..

Беру палку из кучи строительного мусора, вооружаюсь ею и крадущейся походкой подхожу к двери сторожки.

— НУ я тебе! — резко открываю дверь и, замахнувшись, намереваюсь уже жахнуть бомжа-вора по спине. — Иди отсюда!

Чужак, ловко увернувшись, перехватывает палку и вырывает из моих рук.

— Обалдела что ли?! — слышу до боли знакомый голос.

Голос человека, который разбил мне сердце. Но.. но что этот человек тут делает?

— Макс?.

Горецкий выходит из тени, и в свете горящей лампы вижу его недоуменное выражение лица.

— Макс. — выдыхаю, не представляя, что думать.

— Прибить меня захотела?

Я. я...

Он швыряет палку в угол и смотрит на меня с укором.

А у меня улыбка на всё лицо.

— Полина!

Улыбка уже такая, что мышцы болят, и глаза снова наполняются слезами. Слезами и... счастьем.

— Так это ты?..

— Я, — отвечает.

Но не понимает, про кого я говорю.

— Ты и есть. волшебник?

— Да не такой уж я и волшебник, приехал на помощь, а то проверка без предупреждения нагрянула, — говорит бегло, откладывая смету на стол. — Им нужно было подтвердить, что деньги на приют поступили законным образом. Вот я и подтвердил. А тут ещё с документами бардак, вот остался навести порядок.

Объяснив, смотрит на моё лицо и выгибает бровь.

— Поль, ты чего?

— Макс..

— снова выдыхаю. — Макс... Макс!

Не в силах себя контролировать, бросаюсь к нему, обнимаю за шею, впиваюсь в губы самым искренним поцелуем.

Он не поехал в ресторан.

Он не объявит о помолвке...

Он всё это время помогал приюту и примчался, чтобы снова помочь...

Макс Горецкий и мой Волшебник — один и тот же человек.

И я люблю его. Как несносного босса люблю и как неравнодушного человека с огромным сердцем.

Люблю. Люблю. Люблю!!

Целую так, что дыхание перехватывает. Впиваюсь пальчиками в его плечи, прижимаюсь так сильно, как только могу.

Люблю! До одури! До сумасшествия! Никого я так не любила. Никогда!

А его люблю.

32

Полина

— Ого! — опешив, тихо произносит Макс.

Смотрит на меня удивлённо.

— То чуть не прибила, то целуешь.

Снова тянусь к его губам, висну на шее, как влюблённая дурочка из мелодрамы, болтаю ногами.

— Ты не понимаешь. — выдыхаю и с нежностью провожу ладошками по его плечам.

Мой взгляд скользит по его всё ещё удивлённому лицу.

— Видимо, не очень, — улыбается.

— Волшебник!

Любимый так ничего и не понял, я со всей силы обнимаю его, как самого дорогого человека на свете.

— Поль-Поль, Поля! — сквозь смех пытается докопаться до правды. — Объясни.

Беру его за руку, завожу глубже в сторожку. Только сейчас замечаю, что и тут всё изменилось. Сделали ремонт, вместо старой печки-буржуйки стоит новая система отопления, современные радиаторы, и теперь это место уже не напоминает ветхую коморку, больше похоже на маленький кабинет.

Новые шкафы, даже компьютер обновили. Тут всё совсем иначе, приятно находиться.

— Ничего себе. — тяну восторженно.

Макс подумал не только о хвостиках, он и о хозяевах приюта позаботился, чтобы было тепло, чтобы было уютно, чтобы в приятной обстановке можно было отдохнуть, попить чай, перекусить.

Инна и Олег на всём экономили, даже нормальный холодильник не покупали, приносили с собой бутерброды и ели всухомятку.

Сейчас же тут хорошая микроволновка, мини-холодильник, чайник и целый чайный набор.

Обалдеть! Слов нет!

Слов нет.

Только эмоции...

— Это всё ты? — оборачиваюсь.

Макс без тени бахвальства пожимает плечами, мол, что тут такого?

Не понимает! Совсем не понимает! Это для него — мелочь, а такие люди, как Инна и Олег, Маргоша и я это оценим, запомним, увидим в этом жесте куда больше, чем просто возможность выделить деньги.

Это не просто дать деньги и забыть!

Это вовлечение в сам процесс, внимание, желание помочь. Это умение думать о ком-то ещё, а не только о себе и своих дурацких коллекционных статуэтках.

Это умение быть настоящим человеком...

— Ты невероятный!

Впиваюсь с благодарностью в его губы, Макс, ухмыльнувшись, отвечает на поцелуй.

— Почему молчал? Почему не сказал, что ты и есть волшебник?

Макс, задумавшись, уводит взгляд.

— А зачем? Я сделал это по зову сердца, но. — возвращает взгляд и с нежностью смотрит мне в глаза, с невероятной заботой проводит рукой по рыжим волосам. — Только благодаря тебе я узнал об этом приюте.

— Скорее уж благодаря девочкам-администраторам. Когда Стефания принесла мне банку с деньгами, была бледная как стена.

Макс тихонько смеётся.

— Получается, что Стеша не сдала. Умничка. Надо будет ей премию выписать.

— Тебя сдашь! Так запугал девчонку, что на ней лица не было!

— Не так уж и запугал.

Смотрит пристально, но вдруг меняется в лице: становится подозрительным и даже хмурым.

— Почему у тебя глаза красные?

Улыбка пропадает, я, шмыгнув носом, опускаю голову.

— Полина! — говорит строго и обхватывает пальцами мой подбородок. — Что случилось?

— Твой помощник... — шепчу несмело. — Он сказал...

Даже не знаю, как сейчас преподнести Максу информацию о его несостоявшейся помолвке.

— Он сказал, что ты...

— Да скажи ты уже! Что я?

— Что ты женишься! — выпаливаю, зажмурившись. — Что Макаров уговорил тебя на брак с его дочкой, и тогда он даст согласие на слияние.

Медленно открываю один глаз, боюсь смотреть в каменное лицо Макса. Сейчас он готов был рвать и метать.

— Урод! — рычит.

— Твой помощник?!

— Макаров урод! Он специально это сказал, чтобы пустить волну слухов!

— Макс! — бросаюсь успокаивать. — Не сердись, пожалуйста! Может, быть твой помощник неправильно понял?

Дурная привычка защищать снова взял верх. Макс пронзил меня гневным взглядом.

— Поля, не надо заступаться за этого идиота! Он получит по полной!

Ощущение, что я подставляю человека, не покидает. Он же просил не распространяться, а я..

Блин, неловко вышло.

— Кому ещё он успел наболтать? — выпытывает босс.

— Сказал только мне, а потом... не знаю.

— Это его не оправдывает!

— Макс, — подхожу ближе, вижу, как нервно и часто дышит. — То есть... это правда?

— Что именно?

— Что Макаров поставил такое условие?

— Да, — честно признаётся.

А потом отходит от меня, уместив руки на боках, вскидывает голову и делает глубокий тяжёлый вздох.

— Да, Поля, он так сказал. А если я откажусь — слияния не будет.

Смотрю на него, не моргая.

Снова тяжко вздыхает.

— Так что всё остаётся как прежде.

Мои ресницы дрогнули, а напряжение, сковавшее моё тело, вмиг спало.

— То есть ты ему отказал?

— Да. Позвонил по дороге в приют и послал вместе с дочкой далеко и надолго.

Я счастлива и озадачена одновременно. Он не женится на своей бывшей. Прошлое остаётся окончательно в прошлом.

Но как же его планы на будущее? Перспективы, которые принесло бы объединение компаний?

Тяжело ему сейчас, Макс шёл к этому очень долго.

— Жалко, что так вышло, — говорю искренне.

— А мне — нет, — заявляет твёрдо. — Ненавижу, когда мне ставят условия, что-то навязывают. Я не собираюсь быть чьей-то собачкой, я выбираю другую жизнь. Делать, что нравится МНЕ; работать так, как нравится МНЕ; встречаться с девушкой, которая нравится МНЕ! К которой тянет! И это не Виталина.

Судорожно выдыхаю, его лицо близко, губы так близко, что чувствую их тепло.

— Это ты, Поля.

Ноги становятся ватными, ещё чуть-чуть, и упаду. Макс крепко обнимает меня за талию, притягивает к себе и целует так, что голова кружится.

— Ты.

Уже темно, мы проводим время с собачками. Олег и Инна заранее позаботились о них, оставив корм и воду, а мы же дарим им наше тепло и внимание. Я и подумать не могла, что Макс Горецкий любит собак. Рядом с ними он становится совершенно другим человеком, что-то задорное, мальчишеское появляется в его лице.

Добравшись до последней пустой клетки, начинаю часто моргать, высушивая слёзы, которыми наполняются глаза от воспоминаний о моей любимице.

После того, как Ласку забрали, я так и не нашла в себе силы приехать в приют. Было слишком грустно и больно.

Провожу рукой по металлическим прутьям, с тоской улыбаюсь.

— Ты грустная, — замечает Макс.

Киваю, поджав губы.

— В этом домике жила одна замечательная собачка.

Говорю, а сама смотрю в пустоту. Даже не замечаю, как босс медленно подходит ко мне, с заботой обнимает за плечо, притягивая к себе.

— ЕЁ зовут Ласка. Она такая умная девочка, просто замечательная. Моя рыжая подружка.

Макс молчит.

— Е недавно забрали. Знаю, так для неё лучше, но мне всё равно очень грустно.

Молчание любимого затягивается. Поднимаю на него глаза.

— А я тут голову ломал, как тебя можно удивить, — произносит загадочно.

— Ты меня уже удивил.

Его лукавая сияющая улыбка наводит на подозрение.

— Макс?..

— Поехали!

Берёт меня за руку и ведёт к машине.

— Макс!

— Поехали, Поля!

— Куда?

Оборачивается и, тепло взглянув мне в глаза, отвечает:

— Скоро сама всё увидишь. Поехали.

33

Полина

— Макс! — канючу, пока он ведёт меня к автомобилю. — Что за сюрприз? Скажи!

Молчит и хитро улыбается.

— Макс!

— Садись, — открывает передо мной дверь своей спортивной машины. — Едем.

Этот путь незнамо куда оказался самым томительным и мучительным в моей жизни, хотя ехали мы чуть больше часа.

Но когда моему взору предстал знакомый район и ещё более знакомая элитная высотка (куда я когда-то зареклась возвращаться), я невольно хмурюсь.

— Это же твой дом?

— да.

— И что за сюрприз меня ждёт у тебя дома?

— Терпение, рыжая бестия, скоро всё узнаешь.

ЕЙ-богу, чувствую себя маленькой девочкой лет пяти, которая в нетерпении прыгает у двери в ожидании Деда Мороза. Её сердечко колотится, ладошки прижаты друг к другу, а огромные глаза наполнены искрящимся предвкушением и веры в чудо.

Забегаем в подъезд, в лифте я начинаю нервно стучать каблуками своих осенних сапожек, Макса это забавляет.

Как только поднимаемся на последний этаж, меня слегка передёргивает от не самых радужных воспоминаний.

Первый и последний раз я тут была, когда привозила боссу документы, а он... в общем, ладно. Что было, то прошло.

Открывает дверь, заходим, и тут по негласной и незримой команде во всей квартире зажигается свет. Технологии, однако.

Тихо. Очень тихо.

Кручу головой.

Где сюрприз?

— Макс? — перевожу на него любопытный взгляд.

Он улыбается ещё шире и, положив руку мне на плечо, легонько подталкивает вперёд,чтобы не стояла в проходе.

— Ласка!

Услышав до боли любимую кличку, начинаю дрожать. Внутри всё надрывный крик поднимается к горлу.

— Ко мне, девочка!

— Ласка?.. — с трудом шевелю непослушными губами.

Со второго этажа пентхауса раздаётся весёлый, приветственный лай. Я всегда узнаю этот лай!

— Ласочка.. — произношу дрожащим голосом, а у самой слёзы на глазах.

— Ко мне!

Шум от тяжёлых лап несущейся к нам собаки заставляет меня податься вперёд.

— Ласка.

Рыжая красотуля перепрыгивает через ступеньки лестницы, мчится в холл и, заметив меня, ускоряется.

— Ласка!! — мой визг, наверное, слышен на Юпитере. — Ласочка!

Падаю на колени, обнимаю подлетевшую ко мне собачку, целую, глажу. Как же я по ней соскучилась! Как же я её люблю! Как же мне было без неё плохо!

— Моя девочка! Моя хорошая! Моя любимая!

Ласка отвечает взаимностью, вылизывает моё лицо, запрыгивает, кладёт лапы на плечи, будто обнимает.

— Моя радость!

Пока я обнимаю свою рыжую подружку, Макс тихонечко подходит, так же тихонечко присаживается на корточки и с невероятной улыбкой говорит:

— Ничего милее в своей жизни я ещё не видел.

Проводит рукой по голове собаки, а я глажу её шею. Он купил ей новый красный ошейник, с ним Ласка стала просто красавицей.

— Как тебе сюрприз? — шепчет ласково.

— Словами не передать! — прижимаюсь к четвероногому другу. — Оказывается, я люблю её сильнее, чем думала.

— Я даже не удивлён.

Ласочка вылизывает моё лицо, целую её, вижу, что рыжуля тоже соскучилась. Крутит хвостом, ёрзает в моих руках, ну что за чудесное создание!

— Ты так её любишь? — с теплотой спрашивает Макс.

— Да. Я забрала бы её к себе, если бы хозяйка квартиры разрешила. Но.. увы. Зато мы с Марго приезжали каждые выходные в приют. Знаешь, как я ждала нашей встречи?

— Представляю.

Ласочка утопала в нашей нежности. Мы с её новым хозяином зачесали, загладили рыжую красотулю, она довольно высунула язык, подставляя нашим рукам то нос, то ушки, то спинку.

— Такты не просто волшебник, ты ещё и животных любишь?

— Разве в неё нельзя не влюбиться? — отвечает на вопрос вопросом.

Не могу не согласиться.

Ласочка смотрит на меня своими умными ореховыми глазками. Вижу, что ей хорошо тут.

Ухоженная, чистенькая, от шерсти вкусно пахнет.

В приюте мы мыли её обычным дешёвым шампунем для собак, Макс же не жалел средств на нового питомца.

— Поля, — зовёт тихо. — А ты приезжай. Вот когда хочешь, тогда и приезжай. Проводи с Лаской столько времени, сколько надо.

— Правда? — не верю своим ушам.

— Правда.

Теперь в мои объятия угодил уже любимый.

— Ты даже не представляешь, что сегодня сделал!

— Удивил?

— Не только. Ты сделал меня такой счастливой!

Как же хочется кричать, кружиться, петь и танцевать. Хочется обнять весь мир! Никогда мне не было так хорошо! Никогда ещё моё сердце не было переполнено любовью!

Это чувство не передать словами.

Впиваюсь в его губы, Макс реагирует тут же — со всей страстью и желанием отвечает на поцелуй.

Втягивает и кусает их, запускает пальцы в волосы, скользит ими по коже головы, чуть надавливает, от этих прикосновений я схожу сума.

Он заводит меня и сам заводится.

Трогаю его плечи, руки, чувствую каждую напряжённую мышцу.

— Поля, — слышу в голосе хрипотцу. — Поля!

Вытягивает руки, отстраняя меня. Часто дышит, жадно и немного нервозно сглатывает, скользя взглядом по моему телу.

— Мы увлеклись.

— Да, — соглашаюсь.

Ресницы дрогнули, а внутри растекается приятное вожделенное тепло.

Подхожу смело, тянусь к его лицу, нежно обнимаю и покрываю поцелуями щёки, скулы, подбородок. Грубая щетина не доставляет неприятных ощущений, наоборот, заводит ещё больше.

И запах. 0, я, как зверь, на него реагирую. С первой минуты, с первой секунды, я схожу с ума от его запаха, а ночь в Питере окончательно дала понять, что я ничего не могу с собой поделать.

Когда он так близко, я теряю контроль.

Когда его губы накрывают мои, я полностью в нём растворяюсь.

Он хочет, чтобы я остановилась?

Нет.

Обвиваю его шею руками, целую настойчиво, жарко, кусаю губы.

Макс сдаётся...

Скользит руками по моим плечами, опускаясь к лопаткам и вниз по спине. Крепкие руки, стиснув бёдра, подхватывают меня, я обвиваю его торс ногами.

Чувствую через одежду, какой горячей становится его кожа.

А дыхание — жарким.

Макс делает осторожные шаги, крепко держит меня на руках, я сжимаю его 6ёдрами сильнее, отчего он издаёт тихий стон.

— Куда? — шепчу в губы.

Босс ускоряет шаг, впивается в меня почерневшим от возбуждения взглядом и хрипло отвечает:

— В душ.

34

Полина

Жар окутывает ванную комнату, и я чувствую, как в груди всё горит. Одним рывком Макс жадно хватает меня за талию, пальцы уже скользят к краю моей одежды. Дыхание сбивается, сердце колотится.

Я тяну ворот его рубашки, не пытаясь быть аккуратной, срываю её так, что пуговицы разлетаются по полу.

Его горячие ладони касаются моей кожи, и я замираю на мгновение, прежде чем сама начинаю стягивать с него одежду. Каждый сантиметр обнажённой кожи заставляет меня забыть обо всём.

Он тянет меня к душевой кабине, но даже на этом коротком пути мы останавливаемся, чтобы снова начать ласкать друг друга, целовать губы друг друга.

Макс расстёгивает молнию моего платья, освобождая меня, и пока оно спадает к ногам, мои пальцы впиваются в грубый ремень его брюк.

Откуда во мне такая смелось? Где скромность, свойственная девственнице?

Звериное желание полностью овладело моим разумом и телом, вытеснив смущение.

На пол летит наше бельё, Макс, не отрываясь от моих губ, заводит в кабину, дотягивается до крана, и на нас обрушиваются потоки воды.

Она обжигает, но это только усиливает ощущения. Мощные струи стекают по нашим телам, заводят ещё сильнее.

Густой аромат геля для душа и шампуня обволакивает, впиваясь в нашу кожу. Грудь Макса вздымается и опускается так медленно, будто он до последнего пытается удержать себя в руках, чтобы сразу же не накинуться.

— Ты уверена?

Я киваю, сердце бьется как безумное, заглушая даже шум воды.

Макс делает шаг ко мне. Поднимаю голову, встречаюсь с его взглядом, и в этот момент весь мир исчезает. Его глаза — глубокие, тёплые, словно в них прячется что-то бесконечно родное и убаюкивающее. Он поднимает руку и мягко касается моего лица. Его ладонь скользит по моей щеке, большой палец задерживается у края губ, начинает плавно обводить контур.

— Какая же ты красивая...

Он наклоняется ближе, я закрываю глаза, когда его губы находят мои. Его поцелуй —мягкий, но настойчивый, с каждым мгновением требующий большего. Его вкус — едва уловимый аромат ментола и чего-то терпкого, что невозможно описать, но это заставляет меня терять голову.

ЕГО руки скользят вниз, обвивая мою талию, притягивая ближе. Кожа к коже, слишком близко, окончательно стираем грань между нами. Каждое движение его губ — истинное сумасшествие, каждое прикосновение — смелое, откровенное. Я задыхаюсь.

Касаюсь его плеч, чувствуя под ладонями напряжённые мускулы. Макс крепче прижимает меня к себе, его поцелуй становятся глубже, быстрее. Рукой скользит вверх по моей спине, оставляя после себя мурашки, и останавливается на затылке. Его пальцы в моих волосах, нежно, но требовательно направляют меня к нему.

Макс чуть отстраняется, его лоб касается моего, губы приоткрываются, и он шепчет:

— Я хочу тебя.

Моё сердце замирает. В этот момент я понимаю, что мир за пределами этой ванной может исчезнуть, и мне будет всё равно. Макс здесь, со мной, и это единственное, что имеет значение.

Впивается губами в мою шею, жадно целует горячую влажную кожу. Я инстинктивно запрокидываю голову, позволяя ему делать со мной всё, что хочет.

Руки исследуют моё тело, движения ставятся смелее, откровеннее. Запускаю пальцы в его мокрые волосы, вижу, как он медленно опускается вниз.

Сжимает мои плечи, скользит к груди. Стоило ему только прикоснуться к нежной коже, я вскрикиваю.

— Макс. — шепчу, задыхаясь, жадно глотаю воздух, которого катастрофически не хватает.

Прикрываю глаза, полностью отдаюсь новым ощущениям и его рукам, губам, движениям.

Чувствую горячий язык на своей груди, пальцы сжимают соски, я снова вскрикиваю.

Крупные ладони ласкают бёдра, доводят до дрожи.

Я даже не успеваю понять, как он поднимается, берёт меня на руки и, не разрывая поцелуй, несёт в спальню.

Мы пренебрегли полотенцами, мокрые падаем на кровать. Мне мало его губ, мало его прикосновений, я, как сумасшедшая, хочу ещё и ещё.

Горячие поцелуи заставляют дрожать, а умелые руки босса — выгибаться и стонать. Он заводит меня, стимулирует, запуская во всём теле приятную дрожь. Целует каждый сантиметр моего тела, прокладывая дорожку поцелуев от колена к бедру, перемещаясь к животу.

— А теперь - замри, — шепчет томно.

Нависает надо мной, обводит кончиком языка мои губы. Как выдержать эту пытку?

Хочу поцеловать его, но он продолжает меня дразнить.

Хочу почувствовать его, но он продолжает стимулировать меня пальцами, будто специально оттягивает.

— Макс... — нетерпеливо хнычу.

Крепкие бёдра вжимаются в мои, босс коленями раздвигает мои ноги, у меня перехватывает дыхание.

Встречаемся взглядами. Мой — умоляющий, его — настороженный.

— Малыш, я осторожно... — шепчет и плавно, медленно входит в меня.

Закусываю губу, жмурюсь и сжимаю пальцами одеяло.

Жмурюсь сильнее, от боли сбивается дыхание.

С медленным выдохом боль начинает потихоньку уходить, а тёплые губы любимого расслабляют, успокаивают, погружая в новый поток удовольствия.

Начинает медленно двигаться, я снова с ним зажигаюсь.

Упоительно нежные поцелуи заставляют забыть о былом дискомфорте, я прижимаюсь к нему, обвиваю ногами.

Тело само отзывается на каждое движение, разум полностью отключается, остаются только страсть и желание.

Макс впивается в мои губы невероятным поцелуем, переплетает свои пальцы с моими, следит за реакцией.

Боль окончательно отступает, я полностью отдаюсь удовольствию. Мы упиваемся друг другом, обжигаем соприкосновением тел. Возбуждающий запах кожи уносит меня на седьмое небо.

Это прекрасно, намного ярче, чем я себе представляла. От каждого движения приятная дрожь проносится по телу, отдаваясь в поджатые пальцы ног. В этот миг время встало на паузу, я целую его терпкие губы, чувствую, как внутри меня зарождается вихрь, готовый вырваться наружу.

Макс набирает темп, начинает жадно целовать мою шею, ушко, затрагивая самые чувствительные точки.

Я выгибаюсь, впиваясь ногтями в его широкие плечи, и вскрикиваю от оргазма.

Во всём мире время останавливается. Отдышавшись, целую его губы и улыбаюсь, когда Макс еще раз врывается в меня и с гортанным стоном кончает.

35

Макс

На удивление легко просыпаюсь сам, без будильника. И это-то после шикарной ночи?

По телу разливается приятное тепло, тянусь рукой к соседней подушке, на которой спит Поля. Хочу обнять её, прижать к себе и ещё немного понежиться с рыжулей в тёплой постели.

Провожу ладонью по холодной подушке.

По пустой подушке.

Открываю глаза, тут же щурюсь от яркого утреннего солнца, ворвавшегося в спальню.

В постели я один.

Где Полина?

— Поль?

Тишина.

Проверяю телефон — семь утра! Резко вскакиваю на ноги.

То-то я сам проснулся! Не проснулся! Проспал! Будильник что ли не услышал? Или так крепко дрых, что он попросту устал трезвонить?

— Где Поля?

Отошла в ванную комнату или что?

— Ласка! — сразу же вспоминаю, что ещё час назад должен был выгулять питомца.

Наверное, скулит сейчас у двери, просится на улицу, а я дрыхну, как ни в чём не бывало.

Сам же приучил собаку к ранним променадам.

— Засада! — ругаюсь, заныривая в джинсы и наспех надевая водолазку. — Сойдет.

Один носок, второй, одновременно застёгиваю ширинку и ремень. Никогда я так молниеносно не одевался, привык к порядку и строгой дисциплине.

Вылетаю из спальни, мчусь вниз по лестнице на первый этаж и замираю.

Поля сидит на ковре и вовсю милуется с моей собакой. Обнимает её, гладит. Ну да, разумно, по кому она соскучилась? С кем хочет проводить каждую свободную минуту?

Ну, конечно! Зачем нужен Макс, когда тут такое чудо рыжие и ласковое живёт?

— Доброе утро, — спускаюсь уже без беготни.

— Привет! — дарит мне свою счастливую улыбку.

С любовью проводит по голове Ласки, чешет за ушком.

Ловлю себя на мысли, что хочу оказаться на месте своей собаки.

— Ты как? — спрашиваю заботливо.

Одна рыжуля обнимает другую рыжулю. На щёчках Поли появляется румянец, а на сладких розовых губках искрится улыбка.

— Хорошо. — выдыхает.

Подхожу к ней, сажусь рядом, Ласочка желает мне доброго утра, принимается вылизывать щёку.

— Пойдём погуляем, м?

— А мы уже погуляли, — сообщает мне Поля.

— Как?

Перевожу взгляд на собаку. Действительно, она совсем не кажется животным, которому страсть как надо в туалет. Довольная, весёлая и расслабленная.

— Я уже её и покормила, и напоила, — продолжает Полина.

— Пока я спал?

— Да. Я выключила твой будильник, чтобы ты немного подремал, а сама пошла к Ласке.

— Ого! Но зачем? — искренне недоумеваю. — Могли бы вместе погулять.

— Не-е-е-е.. — загадочно тянет и прижимается к своей четвероногой подружке. — Нам нужно было с ней посекретничать.

Прыснув, выгибаю бровь. Поля немножечко хмурится.

— Да, я с ней разговариваю. И, поверь, она меня понимает. Знаешь, какая Ласка умная?

— Верю-верю, — поднимаю руки, капитулируя, чтобы обидчивая Поля не налетела на меня с кулаками.

— Макс!

— Верю, — уже без иронии.

Ласочка порыкивает. Клянусь, мне даже показалось, что она, утомившись от нашего бессмысленного спора, закатила глаза.

Подходит ко мне, бодает своей большой головой, подталкивая к Полине.

Обнимаю Полю, прижимаю к себе сильно-сильно. Целую в висок и держу этот чувственный поцелуй долго-долго.

Ласка снова рыкнула, но уже удовлетворённо, что, вероятнее всего, в переводе с собачьего означает:

— То-то же.

Деликатно оставляет нас вдвоём и семенит к своим любимым игрушкам.

— Я и тебя готова покормить, — произносит моя заботушка и проводит тёплой ладошкой по спине. — После прогулки я приготовила омлет, сварила кофе. Завтрак на столе.

Опешив, чуть отстраняюсь и недоверчиво свожу брови.

— Что такое? — волнуется Поля.

— Ты выгуляла собаку? Приготовила мне завтрак?

— Нет.. — поправляет и упоительно нежно гладит мои плечи и шею. — Я поболтала с подругой на свежем воздухе и решила сделать тебе приятно.

Выкрутилась, улыбаюсь.

— Мне никогда никто не готовил завтраки. Разве что мама в детстве.

— Как? — замирает, не веря.

— А вот так.

Наверное, для неё шок — услышать такое?

В это трудно поверить, но мои бывшие девушки, действительно, ни разу не старались добавить в наши отношения тепла, уюта, заботы.

Некоторые из них были откровенными белоручками, воспитывались в домах с домработницами и личными поварами.

Но я-то из простой семьи. Да что там? Из бедной. Это сейчас мои родители ни в чём не нуждаются, но даже того самого щенка, который навсегда остался в моей памяти, мы не смогли приютить как раз из отсутствия денег.

Смотрю в зелёные глаза Полины и вспоминаю, кто я...

Кто я есть на самом деле.

Эта невероятная девушка ворвалась в мою жизнь мощным, разрушающим ураганом, но именно этот ураган сдул всё то напускное, искусственное, ненастоящее — всё то, чем я наполнял свою новую жизнь.

Наполнял, наполнял, но так и не наполнил.

Пустота, бездонная и беспроглядная, что в неё не брось — засосёт, как в чёрную дыру.

И ты рвёшься добыть что-то новое, редкое, то, чего ни у кого нет, чтобы доказать самому себе, что тебе это по силам.

Вот только не понимал я, что всё это бессмысленно.

Не тем я заполнял свою пустоту.

Ласка счастливая, как дитя, грызёт плюшевый мячик.

Полина, нежная, чувственная, улыбчивая, согревает таким теплом, на которое не была способна ни одна из моих девушек.

Та самая чёрная дыра начинает затягиваться...

Чувствую. Понимаю.

Обнимаю крепче рыжулю, утыкаюсь носом в её плечо и в наслаждении и умиротворении прикрываю глаза.

36

Полина

Макс укладывает меня на пушистый ковёр, целует, лишь на мгновенье отрывается, чтобы взглянуть на мои волосы.

Проводит по ним рукой, следит взглядом.

— Макс.. — шепчу. — Завтрак остынет.

— Разогреем.

— Нам на работу.

— Задержимся.

— Нам.

Не даёт договорить. Впивается в губы, жарко целует, запуская приятную дрожь по всему телу.

— Макс... — выдыхаю, когда он начинает стягивать моё платье и припадает к плечу, кусая и целуя.

— Чертовка, — рычит.

Позавтракать мы так и не успеваем, на работу приезжаем, чуть задержавшись.

На ресепшене разыгрываем сцену, будто с утра ездили на встречу, и я присутствовала с ним в качестве компаньонки.

Вечером, добравшись до дома, решаюсь позвонить Марго и всё ей рассказать.

— О-бал-деть.. — тянет в трубку после моего монолога. — Стоило мне оставить тебя одну, и тут такое! 0-бал-деть!

— Маргошик.. — мечтательно говорю. — Знала бы ты, какая я счастливая!

— Рада, за тебя, Полюшка. Главное.

И туг подруга мнётся.

— Что?

— Да так. Ничего.

— Марго, говори. Что главное?

— Главное, милая, чтобы босс тебя не обидел. Это единственное, из-за чего я переживаю.

Я всё это время порхала на крыльях, как бабочка, но Марго, как истинная реалистка, умело спустила меня с небес на землю.

— Пойми, я желаю тебе счастья, но..

— Но он Макс Горецкий, а я всего лишь девочка «подай-принеси», — договариваю за неё.

— Поля, я не хотела тебя обидеть.

Слышу по голосу: она говорит искренне. Не просто же так мы с ней столько лет дружим.

С самого детства, на одном горшке, как говорится, сидели.

Даже во дворе, когда ко мне приставали мальчишки, обзывая разными неприятными словами из-за моего огненного цвета волос, Марго заступалась.

ЕЁ тоже называли репейником из-за обилия кудряшек, и тогда впрягалась я.

Было дело, даже как-то подрались с задирами.

Драпали потом от нас эти парни куда глаза глядят.

Поэтому я никогда не заподозрю лучшую подругу в ревности, зависти или ещё в чём-то, что порочило бы её имя.

Знаю, что она переживает за меня. Я мечтательница, влюбилась сначала в волшебника, потом в босса, потом. ой, мамочки... потом в обоих!

Какое же счастье, что, в итоге, это оказался один и тот же человек.

Но, вспоминая, каким этот человек был изначально, волей-неволей начинаешь соглашаться с подругой.

— Поля, ну чего ты молчишь? Загрузила я тебя, да?

— Нет, — вру.

— Полюшка.. — стонет, сожалея. — Зря я это ляпнула. Зря.

— Нет, Маргош, не зря.

— А вот знаешь, ты не накручивай себя. Просто будь на чеку и всё.

Легко сказать, когда перед глазами мелькают звёздочки да сердечки, а мозг вмиг отключается, стоит Горецкому улыбнуться или дерзко выгнуть бровь, отчего его взгляд становится таким манящим, победным, невероятным.

На следующий день мне захотелось сделать любимому сюрприз.

В обед пишу ему сообщение.

«Помнишь, ты разрешил навещать Ласку в любой момент, когда захочу?»

«Конечно. Хочешь сегодня заехать?»

«Да. Меня отправляют отвезти документы, а потом я свободна. Можно сразу приеду к тебе?»

«Забегай за ключами».

С деловым видом иду в его кабинет, прохожу мимо трепача-помощника, который чуть не наворотил тут дел и которого Горецкий чуть не уволил, но сжалился, пригрозив, что прощает его в первый и последний раз.

Захожу в кабинет к Максу и тут же оказываюсь в его объятиях. Горячие губы находят мои, а требовательные руки скользят по изгибам тела.

Почти сдаюсь, ещё чуть-чуть и мы устроили бы в кабинете настоящий пожар, но я вовремя нас останавливаю.

— Держи, — передаёт мне связку ключей. — Только, Поля.

Поднимаю на него взгляд, полный внимания

Макс проводит пальцем по моему подбородку, обхватывает его и притягивает к себе так близко, что чувствую его терпкое дыхание.

— Дождись меня. Поняла?

От такого строгого тона я рефлекторно киваю.

Босс велит как-никак.

Но мне это и нужно.

Забегаю в квартиру Макса с пакетом из магазина нижнего белья, Ласочка бежит ко мне, весело виляя хвостом.

— Привет, девочка! — бросаюсь к ней, рыжая подружка ластится, радуется.

После прогулки с любимицей, принимаюсь реализовывать свой план.

Около восьми вечера дверь к пентхаус открывается.

— Поль! Не ушла? — слышу крик любимого.

— Я на кухне!

Шаги ускоряются, я стою к нему спиной и провожу губкой по столешнице. Вперёд вперёд-назад. После медленно поворачиваюсь и беру в руки щётку для пыли.

— Максим Викторович, — произношу сексуально. — Вы уже приехали?

Другой рукой развязываю поясок шёлкового халатика, и он падает к ногам. Переступаю через него, стуча шпильками по плитке.

— А я тут.. — смотрю из-под опущенных ресниц. — Уборку затеяла.

Любимого бросает в жар. Застыв на месте, он плотоядно скользит взглядом по моему стройному телу в сексуальном алом комплекте.

— Поля?.. — ведёт головой.

Позволяю себя разглядывать. Томный взгляд, многообещающая улыбка, на губах красная помада. Знаю, что Макс любит красный.

— Да, сразу не узнали, босс? — подхожу ближе, вижу, как возбуждённо дёргается его кадык.

Макс сглатывает.

— Это то, о чём я думаю?

— Да, — провожу по его рубашке щёточкой для пыли. — Я же так и не исполнила первое желание. Вот решила исправиться.

— Почему же? — пытается быть джентльменом. — Зачёт-то я тебе поставил.

Осторожно рукой уводит щётку в сторону и, скривившись от не самых приятных воспоминаний, любезно просит:

— А это давай уберём подальше? От греха.

— Не бойся, — шепчу, на миг выйдя из роли искусительницы. — Никакого перца. Честно.

— Честно? — выгибает бровь.

Киваю и, опустив и тут же подняв ресницы, снова становлюсь роковой красоткой.

— Ну так что, Максим Викторович? Заказывали уборку?

Обхожу его, кокетливо стряхиваю несуществующую пыль с его плеч, прикасаюсь щёткой к щеке и тянусь к его лицу.

Останавливаюсь в сантиметре от его губ.

— Тогда присаживайтесь и.. получайте удовольствие.

— С ума сойти. — обалдевает. — Ещё пару дней назад эта шикарная девушка была девственницей.

— Ты сам говорил — огонь всегда жил во мне.

Окидывает взглядом мои огненные волосы, не отрицает.

Снимает галстук, всё ещё не веря, присаживается на диван. Ждёт.

Я медленно, сексуально хожу мимо него, выгибаюсь, принимая самые откровенные позы. Нравится следить за реакцией Макса — такое изобразить просто невозможно.

Сначала он расстёгивает верхнюю пуговицу, обмахивается, шумно выдыхает, жарко...

Ему очень жарко...

Воздух вокруг нас начинает искриться.

Сильные пальцы сжимают кожаную обивку дивана, костяшки белеют.

Макс резко поднимается на ноги, в два шага оказывается рядом и, закинув меня на плечо, сломя голову несётся в спальню.

37

Макс

— Р-вав! — рычит Ласка и скребётся под дверью спальни. — Р-р-рвав!

— Ласка, угомонись! — отзываюсь, не выпуская Полю из объятий.

Целую её шейку, скольжу ладонями по обожаемым изгибам шикарного тела. Она отзывается на мои прикосновения, стонет и выгибается.

— Р-вав! — громче общается с нами.

— Ласка, не сочиняй! Мы уже гуляли!

— У-р-р-р.

— Она просто соскучилась,

— скулит жалостливо.

Объясняет Полина.

— Я тоже соскучился. — покрываю поцелуями её ключицы. — По своей девочке.

— У-у-у-у... — скулит ещё жалостливее четвероногая подружка. Ревнует что ли?

И ещё жалостливее скребёт дверь.

— Макс. — из солидарности включается Поля и делает личико грустным-грустным. —Давай её впустим?

— Нет. Маленькая она ещё. Ей восемнадцати нет. А мы тут голые.

— Ну, Макс, — скулит не хуже Ласки.

Отрываюсь от неё, строго смотрю. Полина надувает губки, печально хлопает глазками.

— Ла-а-адно, — закатываю глаза и, поднявшись с кровати, иду к двери. — Заходи, кайфоломщица!

Ласка радостно запрыгивает на кровать, тут же падает в объятия Полины, а я. Ну я ничего, я обойдусь.

— Не обижайся, — улыбается Поля. — Ласочка очень общительная. Она не выносит одиночества.

Ложусь на кровать, кладу голову на подушку и недовольно смотрю в потолок.

— Я, может, тоже не выношу одиночества.

— Ну, Ма-а-акс, — получаю сладких подбадривающий поцелуй. — Не ворчи.

Неделю мы с Полиной не отходим друг от друга: ни днём, ни ночью. Поля как пришла тогда ко мне с сексуальной уборкой, так и осталась. Но надзорный орган в лице подруги Марго не спит. Бдит.

Я к этой Марго уже как к родной отношусь, хоть и не видел её ни разу. Полина мне все уши прожужжала, впрочем, и я про Егора успел рассказать, так что, считай, заочно мы с ‘нашими лучшими друзьями уже познакомились.

Я к этой Марго уже как к родной отношусь, хоть и не видел её ни разу. Полина мне все уши прожужжала, впрочем, и я про Егора успел рассказать, так что, считай, заочно мы с ‘нашими лучшими друзьями уже познакомились.

Пока рыжули милуются, я отвлекаюсь на телефон.

— Что ты там ищешь? — появляются рядом два любопытных носа.

— Егор прислал, смотри.

Разворачиваю смартфон и показываю Поле фото домика на территории горнолыжного курорта, куда Егор зовёт на новогодние праздники.

До самого Нового Года ещё далеко, но такие места бронировать нужно заранее.

— Нравится?

— Да, очень.

— Погнали на Новый Год?

Поля, опешив, открывает рот.

— Ты. — резко садится в кровати и указывает на меня пальцем. — Ты хочешь встретить со мной Новый Год?

— Да, — отвечаю легко и непринуждённо.

На лице рыжули искрится улыбка, а щёки покрываются румянцем.

— Домик как раз на четверых, можем ещё Маргошу взять, чтобы Егорка нас не донимал.

Переключится на твою подругу.

— Э, не! Знаю я твоего Егора, ты сам говорил, что он — бабник!

Фыркаю. Вот зря все подробности рассказал.

Егор падок на женщин, это факт, но и любить он умеет. Я с ним с детства дружу, помню, как он встречался в одной девчонкой три года, дело шло к свадьбе, и за эти годы он ни разу ни то чтобы налево не сходил, на других барышень даже глазком не посмотрел.

Но случился разлад, пара рассталась, а Егор с тех пор так ни в кого и не влюбился.

Гулять - гулял, отрываться по полной — отрывался, но по-настоящему не любил.

— Ну не оставим же мы твою Марго в одиночестве.

Поля хмурится.

— Я останусь с ней на праздники.

— Да щащ-щаз! Всё, Полюшка, решено. Едем вчетвером кататься на сноуборде и на горных лыжах.

— Но мы не умеем.

— А мы с Егоркой научим. Даже для Ласки санки прикупим.

— Чтобы она нас катала?

Услышав это, Ласка вопросительно поднимает на нас глаза и неодобрительно склоняет голову набок.

— Не думаю, малыш. Скорее уж мы её.

На работе одно совещание сменяется другим. Сумасшедший день. Во второй половине дня ловлю себя на мысли, что очень жду вечер. Проведу его с Полей. Сходим куда-нибудь поужинать, потом погуляем с собакой. Эти моменты так греют душу, что становятся для меня самыми долгожданными.

Ещё пару месяцев назад я бы морщился от этой мысли, что, на первый взгляд, бытовуха станет для меня настоящим наслаждением.

Но это не бытовуха. Это что-то тёплое, душевное, родное.

Что-то, что наполняет жизнь смыслом.

Задумавшись об этом, теряю суть разговора во время совещания.

— Максим Викторович, что нам делать с проектом, который готовили на случай слияния фирм? — спрашивает коллега.

— В утиль.

— Но как? Официального ответа ещё не поступило. Может быть, рано ещё делать выводы?

Я-то точно знаю, что не рано. Но коллеги правы.

Прошло больше недели с того момента, как я послал Макарова.

А я прекрасно помню его условие.

В теории он должен был громко заявить, что слияния не будет, но. тишина.

Это даже странно.

Неужели в нём всё таки проснулся здравый смысл, и бизнесмен понял, от чего отказывается?

Может быть, специально тянет время, чтобы повыделываться или помучить меня?

Не знаю. Надо бы разобраться.

Как только коллеги расходятся по своим рабочим местам, я звоню партнёрам в Питер и задаю вопрос по поводу Макарова.

— Макс, мы так же, как и ты в непонятках. Он ещё не озвучил своего решения.

— А чего тянет? — раздражённо выпаливаю.

— Да кто ж его знает?..

Ох, не нравится мне эта история.

Ох, не нравится...

Вечером Поля уезжает домой, чтобы повидаться с лучшей подругой. Значит, ресторан отменяется.

Но это не проблема. Закажу еду на дом, и когда Поля приедет, мы поужинаем в приятной обстановке.

По дороге заезжаю в магазин и покупаю свечи. Я. Свечи! Дожили.

Но мне до чёртиков хочется сделать Полине приятно. Ещё и розы купил: ей в подарок и нарвать лепестков в ванну, которую мы вместе примем.

Стал долбанным романтиком.

Всё ради неё.

Когда в дверь звонят, я заканчиваю сервировать стол. Это, наверно, курьер из ресторана.

Иду открывать, Ласка подозрительно рычит, подбегает, запрыгивает на меня.

— Не сейчас, девочка, — осекаю её.

Собака встаёт передо мной и начинает лаять.

Да что с ней такое?

— Ласка, фу! На место! — указываю на её лежанку.

Рычит, гавкает, да так, что уши закладывает.

— На место!

Непослушная рыжая нахалка! Беру её за ошейник и веду к лежанке.

— Что с тобой? Почему так себя ведёшь? Это всего лишь курьер! Ещё раз тявкнешь —накажу!

В дверь снова звонят, мне уже неудобно, что человек ждёт за дверью с пакетами.

Иду, открываю и уже протягиваю ладонь, чтобы забрать заказ, как, оцепенев, застываю на месте.

Нет, это не курьер.

— Здравствуй, любимый, — произносит томным голосом высокая рыжеволосая гостья.

Любимый? Она попутала что ли?

— Что ты тут делаешь, Виталина?

38

Макс

— Что ты здесь делаешь?

— Пришла поговорить.

— Нам не о чем говорить, Вита. Кажется, я уже просил тебя оставить меня в покое.

Хочу закрыть дверь, но бывшая выставляет вперед руку, не давая мне этого сделать.

— У меня для тебя послание от отца.

От Вячеслава? Неужели дочку подослал? Хитрый ход.

Сначала он ставит условие, потом тянет с ответом, пора бы уже расставить все точки над «ь».

— Ладно, заходи. Только быстро, я жду девушку.

Услышав это, Вита поджимает губы. Неприятно? Плевать.

— Девушку? — переспрашивает.

— Тебя это удивляет?

— Скажем так — огорчает. Но.. ты прав, чему удивляться? Свободный, красивый, богатый. Было странно, если бы ты так и был один.

Подхожу к столу, проверяю, не забыл ли приборы?

В эту минуту звонят в дверь, для Поли рано, наверное, это курьер.

Так и есть. Забираю у него пакеты с едой. Смотрю на часы, жестом поторапливаю бывшую.

— Ты хотела озвучить решение отца? Слушаю.

— Папа сказал, что согласится, если мы с тобой помиримся.

Подозрительно щурюсь. Виталина достаёт из сумки бутылку вина, ставит на стол.

— Макс, я была виновата перед тобой, но предлагаю оставить всё в прошлом. У тебя есть девушка, я как-нибудь справлюсь. Отца напрягает, что между нами пробежала чёрная кошка. Если мы сможем хотя бы сделать вид, что остались друзьями, он согласиться на слияние фирм.

Просьба Макарова мне кажется вполне резонной, но что-то в словах Виты меня напрягает.

Друзьями? Мы?

И это чисто по-дружески Виталина назвала меня любимым, как только я открыл ей дверь?

Бред. Не верю ни единому слову.

Ласка садится у моих ног, рычит на гостью, чувствует ложь.

Как и я.

— Поэтому предлагаю выпить вина, так сказать, заключить мировую. Где у тебя штопор?

— Нигде, — отрезаю. — Я не собираюсь с тобой пить.

Эта хитрая семейка готова пойти на всё. Я до сих пор ставлю под сомнение обвалившийся потолок в питерской гостинице, хоть меня и уверяли, что это был несчастный случай.

А теперь вино.

Виталина может подсыпать в него что угодно: от яда до виагры, и хрен знает, чем это всё обернётся.

— Макс, брось. Просто выпьем, поговорим. А потом я при тебе позвоню отцу и скажу, что теперь мы друзья. Ты же так долго ждал этого слияния. Ну же, Макс, не веди себя как глупый ребёнок.

— Нет, — твёрдо.

Пока Вита недовольно дует губки, я разворачиваюсь к ней спиной, обращая свой взгляд на шкафы. Вспоминаю, что не достал салатницу. Не будем же мы с Полей есть тёплый салат с телятиной из ланч-бокса?

— Тогда... план Б, — слышу за спиной. — Макс, прости.

— За что? — резко оборачиваюсь..

..и чувствую резкую боль в шее. Как от укола.

— За это, — усмехнувшись, отвечает Виталина.

И начинает плыть...

Как и всё перед глазами...

Ноги становятся ватными. Провожу рукой по шее, отвожу ладонь и вижу каплю крови.

— Что ты мне вко...

Но я не договариваю.

Без сознания падаю на пол.

Полина

— Что? Горнолыжный курорт? — не верит моим словам Марго.

— Да! Представляешь себе?

— Нет. не очень.

Вылупив глаза, Маргоша плюхается на диван.

— О-бал-деть..

— Кстати, — подбегаю к ней, сажусь рядом и обнимаю за плечо. — Ты едешь с нами!

— Чего? — новый шок отражается на её лице. — Нет-нет. Я уж как-нибудь с Герой встречу Новый Год. На крайний случай, домой съезжу. Что мне там делать? Знаешь, в народе говорят: «Третий лишний», вот я и не хочу быть тем самым третьим лишним.

— Маргоша, с нами поедет Егор. Макс говорит, он хороший.

Умалчиваю о том, что лучший друг любимого — бабник, Макс долго уверял меня, что этот бабник не так безнадёжен. И вообще, он хороший парень.

Опять же, если верить Максу.

А я ему верю.

Верю.

Звонит телефон, смотрю на экран.

— Лёгок на помине, — отвечаю на звонок.

— Ты ещё с подругой

— Ага. Скоро выезжаю.

— Поторопись, рыжуля. Я соскучился!

Улыбка не сходит с лица. Глядя на меня, Маргоша тоже начинает улыбаться.

— Уже выезжаю.

— Эх, завидую я тебе, подруга. — с лёгкой тоской говорит Марго. — По-доброму, разумеется.

— Ничего, Маргош, скоро и ты встретишь свою любовь, — поднимаюсь и иду в прихожую одеваться. — А, возможно, уже совсем скоро..

Играю бровками, намекая, что скоро зима, а там — Новый Год, горы и шикарный лучший друг моего Макса.

— Что ты имеешь в виду? — хмурится.

— Да так.. ничего.

Обнимаю подругу, заглядываю к Гере, который ушёл с головой в компьютерную игру.

Ухожу. Добираюсь до метро, путь не близкий. Макс знает, что я не люблю такси, хоть и предлагал мне оплатить поездку. На общественном транспорте пусть и дольше, зато спокойнее.

Я уже почти на месте. Вхожу в подъезд, добираюсь до квартиры и звоню в дверь.

Что-то долго никто не открывает.

— Макс?

Звоню ещё раз.

На душе неспокойно.

Даже Ласка молчит и никак не реагирует на звонок, хотя обычно лает.

ЕЩЁ раз звоню и, услышав быстрые шаги, с облегчением выдыхаю.

Но тут же теряю дар речи, когда дверь открывает не Макс.

А какая-то девушка.

Взлохмаченные рыжие волосы, в глазах — огонь, красивое стройное тело скрывает наспех надетый шёлковый халатик.

Она выглядит так, будто... только что занималась сексом.

— Вы кто? — спрашивает.

Не могу ответить.

Слова застревают в горле.

39

Полина

— Аллё, приём, — надменно говорит девица и щёлкает пальцами у меня перед глазами.

— Макс... — шепчу и смотрю не на девушку, а мимо неё.

Пытаюсь войти, но стерва не пускает.

— Вы куда?

— Где Макс? — спрашиваю севшим от волнения голосом и отталкиваю её.

Сердце пропускает удар. Что в квартире моего любимого делает полуголая девка?

Рыжая девка.

Зная пристрастия Макса, тревога с двойной силой бьёт в самое сердце.

— Макс!

Эмоции захлестнули: ревность, обида и полное непонимание.

— Эй, ты куда? — нагло перекрывает мне путь.

— Пустите.

Девушка подозрительно щурится, а после хищно и мерзко улыбается.

— Ты, должно быть, Полина? Да-да, Макс про тебя рассказывал.

Цепенею. Ничего вообще не понимаю. Любимый рассказывал обо мне посторонней бабе? В то время, как они... даже боюсь представить, чем же они занимались.

Мчусь к нему, забегаю в спальню и вижу любимого на кровати.

Голый, спит на животе. Спит!

Так утомился, что теперь дрыхнет без задних ног?

— Макс! — кричу. — Вставай!

Не уйду просто так. Ни за что.

Слёзы обиды застилают глаза.

— ОЙ, как неудобно вышло, — язвит стерва, догнав меня.

Я слушаю её вполуха. Сердце стучит так громко, что перебивает остальные звуки.

Плевать мне на неё. Будь тут хоть дюжина таких девиц — плевать. Перед глазами только Горецкий. Голый. В кровати.

А ведь на этой же кровати он любил меня!

Я просыпалась в его объятиях! Я верила ему!

Я... я люблю его!

А он..

— Вставай! — бросаюсь на него, игнорируя девицу. — Да вставай ты уже!Переворачиваю, он спит как убитый.

— Макс! — от обиды бью кулачком в его плечо.

— Не пытайся. Макс после секса всегда крепко спит, — бьёт словом стерва.

Бьёт в самый нерв, в самое сердце.

Слёзы уже не остановить. Уйти с гордо поднятой головой?

Нет.

— Макс.. Как ты мог?! — уже не кричу, жалостливо и болезненно стону. — Как ты мог?

— 0Й, только не надо драматизировать! — снова встревает девица.

Обходит кровать, присаживается на край и по-хозяйски кладёт ладонь на грудь любимого, будто демонстрирует, чей он.

— Ты знаешь, кто я?

Устремляю на неё ненавистный взгляд.

— Я его девушка. Виталина.

— Бывшая девушка.

— Что? — смеётся. — Дорогуша, это ты, может, и бывшая или вообще временное увлечение, а я - та, кто была с ним всегда. В этой кровати, милочка, побывало много девушек, но только я постоянно в неё возвращаюсь.

— Нет. — кручу головой, не веря.

Они расстались. Они точно расстались. Я видела взгляд Макса, когда он говорил о требовании Макарова. Он был в ярости!

Бред! Он же слышать о Виталине не мой

— От таких, как я, не уходят, Полина. Да и я, знаешь ли, своё никому не отдам.

— Ты всё врешь!

— Дурочка, взгляни правде в глаза: кто ты и кто я?

Поднимается, вальяжной походкой подходит к разбросанным в порыве страсти вещам и поднимает сумочку.

вынимает смартфон и показывает мне сообщение.

— Ну а если не веришь, вот. Мне Макс давно озвучил свои планы на тебя. Ну а я позволила ему погулять. Ведь совсем скоро мы поженимся, ничего страшного, если будущий

муженёк оторвётся напоследок.

Читаю сообщение.

Строчки плывут перед глазами.

«У нас с Полей будет секс. Ты же знаешь, я никогда не проигрываю».

Его номер.

Его узнаваемая манера.

И дата, когда мы ехали с ним в Питер.

— Судя по тому, как ты льёшь слёзы, Макс своего добился. Что ж, я даже не удивлена.

Он, действительно, никогда не проигрывает.

— Нет. Это было раньше. Сейчас он другой... — внушаю сама себе.

Виталина снова звонко смеётся.

— Ты ещё большая идиотка, чем я думала! Люди не меняются, Полина! Очнись уже!

Спустись с небес на землю! Ты ему больше неинтересна!

— Нет.

— Да, глупая, да!

Вроде факты на лицо, но сердце противится этой правде. Кричит, напоминая о главном.

Когда-то я поверила помощнику, в слезах поехала в приют, где увидела Макса.

Когда-то я чуть не совершила ошибку.

А в приюте я узнала не просто Макса Горецкого, непреклонного бизнесмена, коллекционера, который не привык проигрывать.

Я увидела своего доброго волшебника, человека, в чьё сердце и душу влюбилась.

Это был он.

И он меня не обманул.

Он открыл мне себя настоящего.

Нет, не верю. Что-то тут нечисто.

— Ласка... — шепчу, когда вспоминаю, что собака так и не объявилась. — Ласка!

Виталина вмиг напрягается.

— Где собака? — рычу на неё.

Теряется, рассеянно крутит головой.

— Ласка! — выбегаю из спальни и слышу из ванной комнаты тоскливый скулёж. — Ласка, Ласочка!

Открываю дверь, рыжулька прыгает на меня, скулит, словно жалуется.

Нет, Макс не мог её запереть. Не мог! Накричать, если балуется, указать, чтобы шла на место, если слишком разыграется или не слушается, но не запереть.

Он её любит. Он не может так с ней поступить.

А со мной?

Нет. Не может.. Пусть я дура, пусть наивная влюблённая глупышка, но...

Я. Ему. Верю

Он звонил, он ждал, он скучал.

Я. Ему. Верю!

Верю!

Ласка срывается с места и бежит в хозяйскую спальню. Запрыгивает на кровать, скулит, лает, утыкается носом в шею любимого человека, переживает, бьёт лапой.

Она его будит.

Или.

Медленно подхожу к кровати.

Не может человек так крепко спать.. Ну не может.

Перевожу взгляд на стерву Виталину.

— Он не спит. Он... без сознания.

Дрянь делает резкий шаг к двери.

— Ласка!

Без лишних слов собачка понимает меня, спрыгивает с кровати и преграждает Виталине дорогу.

— Хорошая девочка. Сторожи эту стерву.

Ласка скалится, рычит, никогда я её не видела такой агрессивной. Ласка даже укусить человека не может, но сейчас я уверена, она не отпустит Виталину, пока я не позволю.

Запускаю руку в сумку, вынимаю смартфон и набираю номер.

— Полина! — панически восклицает Виталина. — Куда ты звонишь?

— В полицию, — отвечаю металлическим голосом и, с волнением прикоснувшись к шее любимого, добавляю: — И в скорую.

40

Макс

С трудом открываю глаза и не узнаю интерьер.

Кругом белые стены, высокий потолок и что-то пищит рядом с ухом.

Голова... Морщусь от резкой боли.

Поднимаюсь на локтях, меня тут же ведёт, с трудом удаётся удержать равновесие.

Приняв сидячую позу, прикладываю ладонь ко лбу.

Башка трещит так, будто я три дня пил, не просыхая.

— Макс? — слышу тихий голос.

Поднимаю голову. Поля сидит в кресле, вся сжалась, глядит на меня широко распахнутыми глазами.

— Макс!

Подбегает, садится на кровать рядом со мной, смотрит, даже нет, а осматривает.

— Ты как?

— Хрен знает, — говорю хриплым голосом и снова окидываю взглядом помещение. —

Поля, где я?

— Ты в больнице, но сейчас всё хорошо. Доктор сказал, тебя ещё долго будет штормить, но это пройдёт.

— Что? — охреневаю, вылупившись на неё. — Как в больнице?

Вроде всё проясняется. Слишком много белого, пищалка какая-то рядом, ко мне провода прикреплены.

От страха прикладываю руку к сердцу. Стучит. Замедленно правда, но стучит.

— Поль, а что случилось?

— Ты ничего не помнишь?

Кручу головой.

— Это всё Виталина.

Только от одного имени бывшей у меня ещё сильнее разболелась голова.

— Макс, что из последнего ты помнишь? — настороженно интересуется Поля.

Собираюсь с мыслями.

— Я дома, жду тебя. Заказал еду в ресторане. Потом пришла Виталина...

—и?..

— И всё. Дальше я ничего не помню.

Потираю виски.

— Чёрт, башка болит, — опускаю ладонь ниже. — И шея тоже. Будто кто-то укусил. Пчела что ли? Да откуда пчела в такое время года?

Полюшка начинает гладить мои плечи и волосы.

— Это не пчела. Виталина тебе вколола транквилизатор, чтобы ты отключился.

— Зачем?

Поля тут же делается грустной.

— Поль, зачем она вколола мне эту дрянь? Что случилось потом?

Поднимает глаза, в них такая боль, что у меня сердце сжимается.

— Потом я приехала, она открыла дверь. в халатике.

Предчувствие ужасного ударило в грудь. Даже мой всё ещё затуманенный разум нарисовал такие картины, что становится не по себе.

— Дальше.

— Не хотела впускать, но я вошла.

Смотрю на любимую, не моргая. А она всё тянет и тянет, тянет и тянет. Ей очень трудно говорить.

— Поднялась в спальню, а твоя бывшая всё смеялась. смеялась. Увидела тебя голым в постели... Она в халатике.. И по полу ваши вещи разбросаны. А она всё смеялась... Сказала, что у вас всё было.

— Поля, это бред, клянусь тебе.

— Я ей не поверила, — твёрдо заявляет, сжав пальчики в кулачки.

Её уверенный взгляд наполняет меня спокойствием.

Но почему же она такая несчастная?

Я ей верен. Вита хотела разлучить нас, подстроив мою якобы измену, но моя умная рыжуля не повелась.

— Поль. — шепчу нежно и обнимаю ладонями её лицо. — Тогда почему ты плачешь?

— Потому что я увидела одну смску..

Бам!

Чёрт.

Сокрушённо прикрываю глаза и тяжко вздыхаю.

Я и подумать не мог, что это сообщение всплывёт.

— В нём ты уверял Виталину, что у нас с тобой будет секс. — говорит неживым голосом.

— Поль, послушай.

— Макс! — перебивает. — Просто скажи мне, что это неправда. Скажи, что это фотошоп.

Она же подстроила измену, наклепать смску — ещё проще. Макс.

Она смотрит на меня умоляюще, а моё сердце разрывается на куски.

— Макс, скажи, что это неправда...

— Это правда, Поля.

Отворачивается, я пытаюсь взять её за руку, но Поля вырывается.

— Но всё не так, как ты думаешь!

Слышу горестные всхлипы.

— Полина, — кладу руки на плечи и разворачиваю лицом к себе. Стираю мокрые дорожки, с любовью смотрю в её грустное лицо. — Эта смска, действительно, была. Я переписывался с Егором, параллельно мне писала Вита, хотела вернуть. Я случайно отправил сообщение ей, а не другу.

Вроде верит. Понимает, что нет мне смысла угождать бывшей.

Виталины для меня не существует.

— Малыш, послушай, — тихо продолжаю. — Я ненавижу себя за это сообщение.

Долбанный азарт так сильно захватил меня, но потом, в Питере. Поля, в Питере всё изменилось. Я узнал тебя настоящую. Да что там? Я себя узнал настоящего! У меня оставалось третье желание, и ты бы не отвертелась, но я не стал тебя заставлять заниматься со мной сексом.

Как бы я с не стирал слёзы с её прекрасного лица, они появлялись всё снова и снова.

— Нельзя так с тобой... — говорю искренне, нежно глажу обожаемые рыжие волосы. — И я понял, что так не хочу. Хочу по-другому. С кино, свиданиями, ужинами. Хочу по-настоящему.

По-человечески. Потому что я влюбился в тебя.

ЕЁ огромные зелёные глаза смотрят мне прямо в душу.

— Я был идиотом и не понимал, что на самом деле важно. И только ты помогла мне это понять.

Сладкие губки растягиваются в нежную улыбку.

— Прости меня за ту смску и поверь, я говорю искренне. Я не могу тебя отпустить, не могу потерять, таких больше нет, Поля. Ты — моя главная реликвия.

Обхватываю пальцами её подбородок, тянусь к губам и с наслаждением целую.

Полина обвивает мою шею руками, прижимается и с упоением отвечает на поцелуй.

Улыбаюсь, как кашалот, крепче обнимаю рыжулю, как вдруг она, опомнившись, бьёт меня кулачком в грудь.

— Ауч! За что?

Морщит нос, хмурится, забавная, но грозная.

— За то, что пишешь другу такие смски!

Ещё один кулачок угодил мне в плечо.

— Любимая, потише! Я и так в больнице!

— Зачем ты ему писал, а?

— Потому что из-за Егора случилась эта игра в три желания! Он устроил мне подарочек, а вышло. Впрочем, не будем об этом, — тянусь к её губам, хочу отвлечь поцелуем.

— Неее, — отодвигает меня. — Говори, при чём тут Егор, и почему из-за него началась вся эта неразбериха?

— Ты точно хочешь знать?

Скрещивает руки на груди и смотрит на меня, выжигая во лбу дыру.

Что ж.. раз сегодня вечер откровений, придётся озвучить, почему же я, впервые увидев Полю у себя дома, накинулся на неё, чуть не трахнул и причём тут Егор?

Тянусь к подушке, чтобы в случае чего у меня был щит от кулачков любимой.

— Поля, только сильно не злись, ладно?

От этих слов любимая стала ещё строже.

— Помнишь тот вечер, когда я вернулся из Лондона с драконом, а ты приехала ко мне с документами?

— да.

— За пять минут до твоего приезда мне позвонил Егор и сказал, что подготовил для меня оригинальный подарок, и тут заходишь ты... Так вот. Я принял тебя за путану.

Хорошо, что взял подушку. Пригодилась. Поля налетает на меня, как рыжая тигрица.

Ловко ухожу от ударов, хоть меня всё ещё штормит, потом так же ловко перехватываю её руки, в два счёта опрокидываю рыжую бестию на кровать и нависаю.

— Я пытался тебе сказать, а ты разбила статуэтку.

— Ты принял меня за путану?! Я что, похожа на такую гадость?

— Нет, не похожа, этим и завлекла!

— Да ты...

— Да ты.

Но договорить ей помешал горячий поцелуй.

— А потом в офисе я хотел объяснить, но ты мне нахамила, весь мозг взорвала! —договариваю, когда Полюшка приходит в себя после моих губ.

— Взорвал — ни без удовольствия подтверждает.

— ЕЩЁ как взорвала. А, знаешь, взрывай. Сколько хочешь взрывай. Я люблю в тебе всё и даже это.

— Так сильно любишь? — краснеет моя малышка.

— Очень.

— И я тебя. Очень.

41

Полина

— Я туда не пойду! — кричу, пока меня тащат на склон. — Не пойду-у-у-У!

— Полин, это зелёная трасса! Самая лёгкая! — смеётся надо мной Егор.

— По мне хоть серобуромалиновая! Не пойду и всё!

— Рыжуль, — обнимает меня за плечо Макс. — Зелёная горка — это горка для новичков и детей. На ней нестрашно.

— Нет! — ворчу и, скрестив руки на груди, топаю ножкой. — Я не собираюсь встречать Новый Год с загипсованной ногой.

— Поля-я-я! — уже двое смеются.

Басят, гогочут, тоже мне гуси-горнолыжники!

— Я пойду Ласку на ватрушке покатаю, — пытаюсь найти дело и улизнуть по-тихому.

— Поль, — подлетает мой верный друг и соратник Марго.

— Маргошик, ну скажи им! — хнычу.

— Поля, идём. Там нестрашно.

Тоже мне подруга называется! Фыркаю, морщу нос, и пусть сейчас я похожа на недовольного рыжего мопса, мне пофиг.

Я не хочу. Мне страшно. Да, я на горнолыжном курорте, и чего, спрашивается, припёрлась, если боюсь скатиться с горки?

Трассы тут разделены по уровню сложности, мы идём к самой лёгкой, нам уже провели инструктаж, но у меня всё равно коленки дрожат.

— Смотри, — разворачивает меня любимый к склону. — Видишь, даже дети не боятся.

Ребятишки ловко встают на лыжи, катаются, даже правильно ножки ставят, где нужно, поджимают их, чтобы не плюхнуться.

— Даже у них получается.

— Да, получается. А я сразу же превращусь в железобетонную несгибаемую конструкцию, не удержу равновесие и улечу хрен знает куда.

— Не ври, — сексуально шепчет на ушко. — Я-то знаю, какая ты гибкая.

Игриво закусив губу, Макс смотрит мне в глаза и берёт за руку.

— Не бойся.

Эти демонам всё же удалось поставить меня на лыжи.

И вот, среди ребятни стоим мы с Марго. Подруга крепко держит лыжные палки, уже спускает на глаза очки, я же запутываюсь в собственной шапке.

— Погнали! — со рвением кричит Маргоша и стартует.

Я торможу.

Наблюдаю.

Пусть сначала она скатится, потом я.

— Ии-и-и-ха! — визжит смелая моя. — Круто!

ЕЙ совсем нестрашно, Маргоша плавно спускается, двигает ногами, у неё крутополучается.

— Вот видишь, — обнимает меня за талию Макс. — Давай, смелее.

— И-и-и-иха-а-а! — повторяется визг снизу. — Ва-а-ау! Ой...

Мы, стоящие на вершине, одновременно вытягиваемся в струну.

Марго теряет равновесие, лыжи расходятся в разные стороны, она кое-как пытается их выровнять.

— Мамочки-и-и-и! выравнивает и…_катится вообще не туда.

Совсем не туда.

— Егор! — тут же реагирует Макс и в два счёта мобилизуется.

Очки, палки, щелчок крепления.

— Мама!! — Маргошин крики...

Бум.

Только ноги с палками торчат из сугроба.

— Егорыч! Код красный! Код красный! — кричит Макс.

По обе стороны от меня два горнолыжника срываются с места, мчатся как метеоры вызволять мою дражайшую подругу.

— Ласка! Спасай!

Собака, которой мы уже нацепили на голову ободок с рогами оленя, проносится мимо меня, перепрыгивает присевшего поправить ботинки мужчину и догоняет моих спортсменов.

— Чего я стою?

Вдох-выдох.

Отталкиваюсь, качусь, от страха закрываю глаза, но, опомнившись, тут же открываю.

— Разойди-и-и-и-ись!

Лыжи живут своей жизнью, палки ходят ходуном, ветер дует в лицо.

Народ реально разбегается по сторонам.

Каким-то чудом мне удаётся докатиться до сугроба, из которого Егор и Макс вынимают мою подругу.

— Марго! — спешу к ней. — Ты как?

Кудряшки подруги встают дыбом, а шапка осталась где-то в снегах.

— Марго!

Смотрим на неё, не дышим.

ЕЁ глаза становятся огромными.

— Скажи что-нибудь, — прошу испуганно.

Марго переводит взгляд с меня на Макса, с Макса — на Егора.

— 0-бал-деть... — выдыхает.

Мы втроём тоже выдыхаем. С облегчением.

— Круто! — взвизгнув, подпрыгивает подруга прямо в лыжах. — Хочу ещё!

Воодушевившись, ловко вынимает из сугроба шапку, надевает её, вооружается палками и поднимается на верхушку склона.

— Бесстрашная... — с восхищением говорю ей вслед.

— Бессмертная... — соглашается со мной Макс.

— Вот это девушка! — вдохновляется Егор.

Мы с любимым одновременно косимся на него.

— Женюсь — выдаёт с блеском в глазах. — Вот попомните мои слова. Года не пройдет эта кудряшка будет моей!

Азарт и охотничий инстинкт тут же отпечатываются на его лице.

— Вот это да... — тянет Макс, и мы смотрим, как Егор догоняет мою подругу.

До наступления Нового Года ровно час.

В нашем уютном домике горят фонарики гирлянд, ёлка уже украшена. Из кухни доносится аромат праздничных блюд.

— Проверь утку! — говорю Максу, а сама заканчиваю с оливье.

Мы могли бы пойти в ресторан, но решили встретить Новый Год в нашем домике вчетвером.

— Р-вав!

— Прости, Ласочка. Впятером.

Рыжулька носится вокруг нас, теперь ободок с оленьими рожками с неё не снять, облюбовала наша собачка это украшение.

Я купила ей рождественские красные носочки. Чудо, а не собака получилась.

Захожу в гостиную с огромным салатником оливье, темно.

Даже подозрительно темно. Я бы даже сказала — интимно..

Только от огоньков идёт сияние.

— Ау! Чего вы тут свет выключили? — обращаюсь к Марго и Егору, точно знаю, что они тут.

Обхватив тяжёлую посудину одной рукой, второй нащупываю выключатель.

Секунда — и яркий свет озаряет гостиную, наш праздничный стол и диван, на котором лежат эти двое.

Лежат и страстно целуются. Рука Егора уже под свитером Маргоши.

— эй! Нашли время!

Пойманы, застуканы, теперь не отвертятся! Резко поднимаются, Маргоша поправляет свитер, Егорка приглаживает взъерошенные волосы.

— Лучше бы помогли стол накрыть!

— Что за шум? — влетает Макс. — А драки нет.

— Как там утка? — спрашиваю мимоходом.

— Привет тебе передаёт, — отшучивается любимый.

Переглядывается с другом, видит по его разомлевше-возбужденному лицу, что...

Что по ходу Егор от своих слов про свадьбу отказываться не собирается.

Подмигивают друг другу, улыбаются.

Мужики...

Ставлю оливье на стол, Маргоша подбегает и помогает мне.

— Ну вы даёте, — шепчу заговорщически.

— Полюшка, я не знаю, как так получилось.

Смотрит на меня огромными глазами. огромными, но счастливыми.

Ладно, это Новый Год — время чудес и, возможно, новой незабываемой истории любви.

До наступления Нового Года сорок пять минут.

Уже поступают первые поздравления, мужчины в обнимку с телефонами уходят на улицу, мы с Марго болтаем о женском.

Но вдруг слышу из открытого окна (после слегка подгоревшей утки) голос любимого:

— Вячеслав, я уже говорил: все разговоры через адвоката. И нет, не будет никакого слияния. Да, это окончательное решение.

Строг, я бы даже сказала — жесток. Но это правильно.

Макаров решил позвонить и в сотый раз попросить за свою дочурку, которая попала, так попала.

Я тогда, действительно, вызвала полицию. У Макса не просто взяли анализы, эксперты ещё проверили бутылку вина, которую Виталина принесла с собой, и нашли в ней тот же препарат, что был и в шприце.

Макс это дело просто так не оставил.

И теперь уже Макаров бегает за ним, даже вон, перед Новым Годом звонит и умоляет, обещает согласиться на слияние, вот только любимый теперь против.

До наступления Нового Года остаётся всего ничего.

В гостиной уже разожгли камин, запах подгоревшей утки почти выветрился, а мы заканчиваем с последними закусками.

— Иди сюда, — ловит меня Макс и заводит в пустую комнату.

— Что? — улыбаюсь ему.

— Полин, у меня осталось ещё третье желание.

— Макс, я думала, мы закончили с этой игрой в золотую рыбку.

— Нет, не закончили.

Кладёт руку мне на талию, притягивает к себе.

— Третье желание, Поля. И помни, ты не отвертишься.

Оба предыдущих желания имели эротический подтекст, ну а третье, которое Горецкий так и не озвучил, по логике должно было заключаться в занятии сексом.

— Ладно, только давай по-быстрому. Это даже интересно, заводит, — улыбаюсь ему многообещающе.

Быстро стягиваю с себя красный свитер с оленем, тянусь к белому свитеру Макса, но он перехватывает мои руки.

— Я не про секс, — говорит очень серьёзно и не выпускает мою ладонь. — Я про другое.

Смотрю на него с замиранием сердца. Кажется, даже дышать перестала.

— Моё третье и главное желание.

— берёт паузу, сквозь улыбку делает глубокий вдох.

Волнуется.

Даже не верится, мой уверенный, непобедимый Макс. волнуется?

— Это первый Новый Год, который мы встречаем вместе. Так вот, я хочу, чтобы он был не последним. Чтобы ещё десятки раз мы с тобой наряжали ёлку, готовили утку, носили эти дурацкие свитера с оленями.

— И вовсе они не дурацкие!

— Тихо! — шутливо делает замечание. — Не перебивай.

Мои щёки уже пылают, а руки дрожат от волнения.

— Я хочу, чтобы ты стала моей семьёй. Женой. Чтобы родила мне классную рыжую девчушку. Можно двух, — мечтательно выдыхает. — А ещё лучше — трёх. Но обязательно рыжих! И чтобы каждый день как Новый Год, полный чудес, радости и улыбок.

У меня глаза на мокром месте.

— И помни, ты не отвертишься, — наигранно строго повторяет любимый.

— Это единственное твоё желание, которое я с радостью готова выполнить, — выдыхаю ему в губы.

— То есть — да?

— Да!

Макс с наслаждением целует меня, я всё ещё не верю.

Мой.

На этот год, на следующий, на многие годы вперёд.

Мой. Любимый

— Эй, где вы там?! — доносится крик потерявшего нас Егора. — Куранты бьют!

Эпилог

Полина

Четыре года спустя

Мой босс — очень строгий человек.

Деловой, грозный, властный.

Он любит, чтобы всё было на своих местах, поэтому аккуратно раскалываю документы на его столе. Уголок к уголку.

Любит, чтобы кофе всегда был крепким и горячим. Поэтому ставлю рядом с клавиатурой чашечку эспрессо.

Он любит, чтобы его слушались беспрекословно и никогда не перечили.

А ещё мой босс любит, когда я ношу чулки и крашу губы алой помадой.

Проверяю его рабочий стол. Всё готово.

Расстёгиваю верхнюю пуговицу своей полупрозрачной блузки, провожу ладонями по короткой обтягивающей юбке.

Дверь открывается.

— Доброе утро, Полина, — здоровается босс.

— Доброе утро, — произношу негромко и бросаю на него томный взгляд.

Как бы босс не старался сохранять субординацию, я вижу, как возбуждённо дёргается его кадык, а шея становится красной.

— Всё подготовили для совещания?

— Конечно.

— Хорошо.

Идёт к столу, а я случайно задеваю чашечку эспрессо, и кофе разливается на важные документы.

— Горецкая! — рычит на меня босс. — Что вы наделали?!

— 0й, простите, пожалуйста! Я такая неловкая! Я отвлеклась и...

— Почему вы вообще отвлекаетесь на работе?

— Задумалась.

— О чём? — его ярости нет предела.

А, значит, нужно помочь ему успокоиться и... снять напряжение.

— Ни о чём. А о ком.

Подхожу, кладу руки на плечи босса и смотрю в глаза.

— И о ком же? — считываем мои сигналы.

— О вас, босс. Каждый раз, когда я вас вижу, теряю голову..

— Это не оправдание, Полина. Вы только что испортили контракт.

— Мне очень... очень. жаль.

— Поля, — поднимает пальцами мой подбородок. — Вы же понимаете, что мне придётся вас наказать?

— Да, — сексуально облизываю губы. — Понимаю.

Не выдержав этой пытки, босс вливается в мои губы. Сажает на стол, раздвигает ноги, касаясь пальцами чулок.

Углубляет поцелуй, у меня голова кружится. Какой же мой босс невероятный: страстный, притягательный, сексуальный.

Впиваюсь пальцами в узел его галстука, развязывая.

— Полина... — жарко шепчет, целуя шею.

Из груди вырывается вожделенный стон, прижимаюсь к нему, в нетерпении расстёгиваю ремень, он сжимает мои бёдра, тянет на себя.

И тут.. в дверь позвонили.

Босс резко отрывается от моих губ.

— Мы кого-то ждём?

— Нет.

Звонок повторяется.

— Папа!

— Мама!

Опешив, спрыгиваю со стола, босс тут же заправляет рубашку, поправляет галстук.

— Дети! — восклицаем одновременно.

И одновременно выходим из образа.

— Я шампанское оставил на кухне! — говорит муж.

— Быстро убирай в холодильник! А я -в ванную!

— Зачем?

— А затем, что в ванне плавают игрушки!

— И что? — тормозит Макс. — Пусть себе плавают.

— Макс, это не утята и лягушата. Это игрушки для взрослых! Понимаешь?

— ОУ! — его лицо вытягивается. — Поля, быстрее!

— Максим, Полюшка, это мы! — слышим голос мамы мужа.

— Чёрт! Чёрт! Чёрт! Вот и поиграли в босса и подчинённую!

Муж мчится на кухню прятать шампанское, я вылетаю из комнаты, оборудованной под кабинет мужа. Добегаю до ванной, спускаю воду, собираю все игрушки «18+» и бросаю их в корзину для белья, накрываю сверху полотенцем.

Окидываю взглядом свой внешний вид сексуальной секретарши, смотрю в зеркало на свой вызывающий макияж, быстро-быстро стираю помаду, накидываю халат.

— Чулки! — вовремя вспоминаю и стягиваю один за другим.

Странно было бы, если бы я вышла из ванной в махровом халате и чулках. Как минимум у свекрови возникли бы вопросы.

— Папа! — бросаются наши рыжие дочки-близняшки на отца, когда он открывает дверь.

— Привет, а вы чего вернулись?

— Максик, — берёт слово свекровь. — Мы проехали в такси полпути, но Ксюша вспомнила, что забыла дома свою любимую игрушку.

— Енота! — комментирует Ксюня и бежит в детскую.

Следом за ней мчится Анюта.

— Папа, а где мой зайка?

— Пойдём поищем.

Выхожу к свекрови, с которой совсем недавно виделись.

— Полюшка, — улыбается Светлана Ивановна. — Мы тебя из ванной вытащили? Извини, просто девочки такие упрямицы. Заставили водителя повернуть назад.

— Да уж, характером они.

А в кого?

Мы с мужем до сих пор спорим, кто из нас упрямей.

— Полин, а почему Макс в костюме? — нахмурившись, интересуется свекровь. — Сегодня же суббота. Неужели на работу собирается?

— Представляете себе? — подыгрываю. — Нет, чтобы отдохнуть, выспаться...

— ох уж, эти мужчины! — ворчит Светлана Ивановна. — Ведь специально забрала девочек, чтобы вы могли побыть наедине...

Поворачивает ко мне голову, играет бровками, я замираю.

Господи, моя свекровь - святая.

— Мамуля, а можно Ласка поедет с нами? — канючит Ксюша, прижав к груди плюшевого енота.

— Нет, милая, Ласочка останется дома.

— Ну, ма-а-ам! — вторит Аня и пытается залезть на собаку верхом.

Но вовремя появившийся муж не даёт ей этого сделать.

— Ань, Ласка — собака, а не пони.

Берёт дочку на руки, вторая тут же просится тоже.

Макс подхватывает и Ксюшу, с любовью целует обеих в конопатые щёчки и передаёт бабушке.

— Всё, еноты и заи собраны, можно ехать... снова.

— Идём, девочки, — говорит Светлана Ивановна, взяв внучек за ручки.

— До завтра, любимые, — наклоняюсь и обнимаю крошек. — Не висните на дедушке, помните про его спину, и не устройте, пожалуйста, очередную катастрофу.

Уходят, я закрываю дверь и уже тоскую по нашим дочкам.

Люблю их. Два озорных солнышка, два улыбчивых лучика — в них невозможно не влюбиться.

Наши рыжики.

Да.. концентрация рыжих в этом доме теперь слишком высока. Но муж в восторге.

— Полина, — строго говорит Макс, снова превращаясь в строгого властного босса. — Так на чём мы остановились?