Глава 12

Полина

Похоже зима будет ранняя. Третье ноября, а снег уже припорошил землю. Сегодня полнолуние. Второе в жизни малышей. Как ни странно, но они еще ни разу не капризничали.

По ночам крохи дают нам спать. Сначала мы готовились не спать по расписанию. С одним-то бывает трудно, а тут сразу трое. Вес очень радует, они хорошо набрали и нагнали сверстников. Даже немного обогнали. Мальчики весят по четыре с половиной кило и четыре Алька. В принципе нормально. Мамулек волнуется, что слабо растут, я с нее смеюсь и пытаюсь успокоить. Но куда уж там… Интересно, я тоже такой буду?

Сейчас моя очередь нести вахту, пока идут вечерние купания. Волчице хочется побегать. После посещения инейной стаи ей стали важны пробежки в полнолуние. Но увы, пока мы этого себе позволить не можем. Чувство, что за нами следят надежно закрепилось в душе после того случая в больнице. Даже сейчас, качая Альку на руках, не могу сосредоточится на удовольствии от ощущения этого комочка в руках.

– Ну, маленькая, ты чего плачешь? – комочек на руках захныкала и начал ворочаться, и это настроение подхватили ребята. – Ну что же вы? А-а-а, – качаю ее, и целую в лобик.

Он огненный. Что же это происходит? Только же все было в полном порядке. Кладу малышку в кроватку и проверяю мальчишек. Тоже самое. Черт! Я не педиатр, и как помочь крохам близко не представляю. Да я даже не знаю, какие травки им можно! Беспомощность – самое худшее чувство из всех. Вот уж не думала, что когда-то придет время его испытать. Так, не время раскисать. В одиночку по крайне мере.

– Ань, у малышей температура. Я не понимаю, что происходит, – паникером залетаю в ванну.

– Как температура? Десять минут назад их кормила и ничего не было же, – она даже не стала домываться. Наспех обтерлась и накинув на плечи халат побежала к детям.

Детские крики были столько громкими, когда мы вошли, что захотелось сжаться клубочком и схватиться за голову. Все бы ничего, если бы они не выплескивали небольшими порциями альфа-волны. Как же это больно оказывается. Надо уйти отсюда, мне нужна передышка. Да и им надо помочь остыть. Точно, есть же хоть один способ. Не особо эффективный, но может подарит нам пару минут тишины для обдумывания дальнейших действий.

– Я пойду сделаю холодные полотенца, надо остужать, как можем.

Сказав, быстро ретировалась из комнаты. Малыши плакали все громче. Слышно даже в кухне. Но в какой-то момент, пока смачивала последнее полотенце, все стихло. Странно, и страшно. Что могло случиться? Бросив все, побежала наверх. А когда забежала, обмерла от страха. На пеленальном столике был волчонок. Очень красивый, такой манящий, белый с золотой каемкой по краешкам ушей, золотыми лапками и хвостиком, но волчонок. Он приветливо махал последним и явно хотел лизнуть маму.

– Что это… – с трудом смогла нарушить тишину.

– Это счастье, – у нее на глазах выступили слезы.

– Это ужасно. Он же не сможет вернуться в человеческую ипостась. А если и вернется, то только с помощью Альфы, и уже навсегда с поврежденной психикой, – я была в ужасе, напугана, и волнение похоже передалось и окружающим.

Дан был явно недоволен такой ситуацией и решил доказать нам обратное. Уже через секунду перед нами лежал малыш недовольно агукая и сморщив носик. Самым удивительным была целая распашонка. Одежда осталась цела. Это чудо какое-то!

– Похоже, что все в порядке, – первая из ступора вышла Аня, погладив ребенка по головке.

– Но как? Это ведь невозможно. И почему золотой цвет? Я ничего не понимаю, – сказать, что я была в шоке – это ничего не сказать.

Самовольный оборот – это нонсенс. За всю нашу историю не было еще ни одного раза, чтобы дети так спокойно обращались. Точнее были, но всегда с негативным исходом. А тут. Может все дело в том, кто их папка? И все равно, они ведь младенцы! Два месяца еще не полных.

– Я не знаю. Но давай всех распеленаем, – голос Вермутовой вернул к реальности.

Мелочь начала недовольно кряхтеть. Видимо всей троице хотелось побегать в животной ипостаси. Так, надо будет смотреть в оба глаза, чтобы из комнаты не ногой. Не хочу, чтобы их могли увидеть. И шторы, надо будет их завесить. Чтобы не подглядывали. Мыслю, как параноик, но сейчас все слишком зыбко.

Мы принялись за дело. Дан, чувствуя, что мы успокоились, снова обернулся в волчонка и довольный, смотрел на нас. Почувствовав свободу, детки поспешили провернуть трюк старшего брата. Слава был очень похож на Богдана. У него были полностью золотые ушки и вокруг шеи золотой круг. А вот Аленка…

Она была полной противоположностью. Золотая волчица с белой мордочкой, белой каемкой по краю ушка, белое брюхо и грудь, вокруг шеи был белый полумесяц. Кончик хвоста был белым, и в отличии от золотых «тапочек» у ребят, у нее были белые гольфы. И самое красивое в хвосте и лапках то, что не было четкой границы. Цвет плавно переходил один в другой, создавая сказочный образ.

Бедная ее пара. Он же голову потеряет при виде такой красоты. Даже у меня сердце екает от такой прелестницы. Да, Белозарову не позавидуешь. Во время полнолуний только ленивый не попробует ее подмять под себя. Придется держать дочку под бочком во избежание конфузов.

Долго любоваться собой они не дали. Попросились спустить их на пол. Вот ту я поспешила к окну. Плотная ткань была зашторена. Все, выдохнула. Хорошо, что в комнате махровый ковер. Они резвились как могли. Лапки так смешно заплетались, что мы решили заснять их на видео.

Долго не выдержала и показала малышам свою красавицу. Присутствие взрослой самки их порадовало. А говорят они так забавно. Языки заплетаются. Но через месяц, думаю смогу с ними спокойно болтать в животной форме. Уже хоть что-то. Такой прогресс. Новая веха в эволюции. Интересно, это у всех малышей сейчас такой бум будет? Как там Лизочка?

Спустя несколько минут, они ринулись к маме, сидящей на коленях. Мордочки оказались на коленях, и она расплакалась от счастья.

– Я люблю вас, мои хорошие, – и активно гладила их за ушком.

В какой-то момент ее начало пошатывать, и она упала на бок без сознания. Меня знатно так трухнуло. Едва сообразила начать обращаться в человека, чтобы помочь, как тело стало меняться. Легкая золотая дымка окутала каждую клеточку, и через несколько секунд перед нами предстала шикарная золотая волчица.

Пока я, значит, приходила в себя, наглецы подползли к маминому брюху и начали трапезу. У меня даже в животной ипостаси челюсть отвисла. Комично, наверное, смотрюсь со стороны, и искренне побарабану мне. Что вообще происходит с этой семейкой? Ой кто-то сейчас у меня огребет, когда в себя придет. О, уже шевелит ушами. Минута, и попала ты, коза!

– И как ты это мне объяснишь? – прервала ее любования самой собой.

Вы посмотрите какова. Волчицей стала, лыбится тут, а я стой и сгорай от любопытства. Нееееет, так дело ней пойдет. Подошла к ней, и она опешила. Вот, уже лучше. А то ишь, веселится. А у меня сердце думает: ухать, бухать, остановиться, или вообще на две половинки нафиг разделиться?

– Как ей отвечать? Не мысленно же? Если нет, то как? – оу, так ты еще не знаешь, как правильно разделять мысли коллективные, от личных? Не беда, научу, но сначала проучу, как скрывать столь важную информацию.

– Ну же, ты давай, не стесняйся, я все слышу, сомневающаяся моя. Потом расскажу, как разделять мысли от того, что хочешь сказать, – и заводила по полу хвостом, выказывая свое недовольство.

– Не знаю. Помнишь Баяна назвала меня Золотой волчицей? – киваю в знак подтверждения. – Потом я виделась с Луной, когда на совете в обморок упала. Это все малыши. Им хочется пообщаться со мной. Поэтому все так.

– А что ты мне не до рассказала?

– Ничего от нее не скроешь, блин, – хм, а может не учить ее пока ничему?

– Ага, особенно сейчас. Давай-давай, – напоминаю о ее промахе с разделение, за что удосуживаюсь недовольного фырка.

– Если я выдержу какое-то испытание, то получу от нее подарок – волчью сущность на постоянной основе. Стану такой как ты, малыши, родители и так далее. Ну и сейчас у меня нет ни силы волка, ни обоняния, ни слуха. Только тело.

Крошки уже закончили трапезу и ползали по ней. Алька даже куснула ласково за ушко. Она перекатилась на спину, и они начали по ней активно прыгать. А она? Просто лизала их мордочки. Вдоволь наигравшись с ними, встала на лапы. Откровенно говоря, получилось значительно хуже, чем у детей. В какой-то момент я начала вообще откровенно смеяться с этого зрелища. Ладно, казнь отложим на некоторое время. С горем по полам дошли до зеркальной дверцы шкафа.

Из отражения на нас смотрела шикарная золотая волчица с белой мордочкой и белым месяцем вокруг шеи. Сказка. Рядом со мной смотрелась весьма гармонично. Но если бы в комнате была бы другая волчица, мы бы выглядели подростками. В холке мы были бы на пол метра точно ниже. Ну соответственно и по другим габаритам судите сами. Маленькие самочки, которых обычно избегают, сторонятся. Но сейчас нам это не важно. Малыши были довольны. Они вдоволь на общались со всеми представителями мохнатых, через час уже мирно сопели в кроватках в человеческом обличии.

– Мне нельзя было говорить об этом. Луна сказала, что все узнают в свое время. Поэтому в случае чего прошу, никому не говори. Мне правда очень жаль, что пришлось скрыть от тебя это, – ей было стыдно смотреть мне в глаза.

– Да успокойся ты. Все хорошо, – подошла к девчушке и крепко обняла. – Я в курсе была. Мне Баяна сказала, что я обрету в подруги особенную волчицу, – только сейчас предсказания старицы всплыли в голове, и на душе отлегло. – Просто я не поняла сначала ее намеков. А тут, растерялась. Она сказала, что я должна заботится о тебе, о твоих детях. Что вы очень важны. Сначала я просто посчитала тебя своего рода миссией, а потом поняла, что мы с тобой, лично, по моему мнению, стали как сестры. Так что, из долга, ты стала приятным беспокойством. Ну если поняла мои бредни.

– Поняла. Спасибо тебе. Ты мне тоже, как сестра, – и поспешила крепко обнять в ответ.

Уложив всех спать, пошла к себе. Пыталась разглядеть ночной лес, но безуспешно. Чего же я не замечаю?

Виктор

С каждым полнолунием Женьке все хуже. Скоро он дойдет до точки невозврата. Если до полнолуния Егор, что-то не решит, меня уже никто не остановит. Либо сами поедем к Вермутовым, либо его приволоку сюда. В конце концов они уже должны или отказаться друг от друга, или начать притирку. Ну куда еще ждать? За это время брат скинул уже килограмм пятнадцать. У него итак были сухие мышцы, а сейчас стало еще хуже. Он похож на чудище становится. Это не нормально.

Сегодня решил переночевать у родственника. И пофиг мне, что уже за полночь, он все равно один, а мне не спится. Вышел на улицу и вдохнул приятный морозный воздух. Еще немного, и новый год будем праздновать. Тяжело все вышло. Год оказался богат не на приятные неожиданности, а на муки.

Взгляд зацепился за макушки деревьев в районе, где мы обычно проводим забеги. Красная кромка и дым смутили. Быстро добежал до младшего, и выволок сонного из дому. Увидев это, он подобрался. Обернувшись волока, побежал к месту, пока Женька будет ехать на машине. Мало ли, может одежда пригодится?

Да, горит все красиво. Явно использовали катализатор. Слишком лихо пламя охватило домик. Они выбрали идеальное время и место. Окраина, не видно из домов. Патруль пробегает редко. Время позднее, поэтому заметят тогда, когда уже будет во всю полыхать.

Пока я обнюхал окрестности, подъехал брат, театрально присвистнув. Поспешил вернуть себе человеческий облик.

– Учуял хоть что-то? – встревоженно спрашивает малой.

– Нет, чисто сработали. И самое страшное, что прямо под носом. Звони в пожарку, а я Егору маякну. Сейчас соберется вся стая. Патрулю я просигналил. Время получаса до всеобщего сбора.

– Да, что? – вожак ответил с нескольких гудков, если бы не сонный голос, подумал, что не спит.

– У нас поджог.

Всего три слова, больше не смог сказать, потому что нечего.

– Где? – к чему лишние слова.

– На окраине поселка. В сторожке, где мы перед забегом раздеваемся.

– Скоро буду.

И отключился. Взглянул на экран телефона. Отлично, два сорок пять. Еще бы спать и спать. Вся стая медленно собиралась вокруг.

Пока все еще не затоптано другими, решил обойти весь домик. Языки пламени то и дело вырывались в выбитые стекла. Хорошо, что сторожка маленькая и ветер не сильный. В противном случае все могло бы закончится куда печальнее. Пламя с легкостью бы перекинулось на деревья и от них к домам. Так всю территорию при желании можно спалить к чертовой матери.

Встав со стороны леса, взгляд зацепился за старое дерево. Оно давно высохло, но спилить никак руки не доходят. К нему была приколота записка. Аккуратно сорвал лист из-под гвоздика и начал вчитываться.

«Раз, два, три, четыре, пять, вышли как-то погулять. Шесть, семь, восемь, девять, десять, навредим твоей невесте. Пять, четыре, три два, раз, все идите погулять… Первое предупреждение. Все Альфы должны сложить с себя полномочия, или она умрет. В отличии от вас, мы знаем, где сокрыто сокровище. Не шутите с нами.»

Черт. Это выходит за рамки. Они уже вообще обнаглели. Самое паршивое, что мы не знаем кто они до сих пор. Против кого ведем эту бессмысленную войну. Смачно выругавшись, пошел к основной толпе, мельком рассматривая фото, прикреплённое к записке. Пожарных еще не было, на лицах собратьев застыл ужас. Завидев меня, Егор пробился сквозь толпу и приступил к расспросам.

– Что произошло? – его взгляд зацепился за бумагу в моих руках.

– Это было предупреждение, – протянул ему послание.

Он прошелся по тексту, и крылья носа стали раздуваться куда сильнее говоря о гневе. Протянул ему фото, которое пока оставил держать в руках. На снимке открытый вход в домик, Аня стоит на порожке с малышом на руках. Снег. Значит фото свежее. Это связывает нас по рукам и ногам. Уверен, он думает так же.

– Что будем делать?

Вместо ответа, тишину нарушила пожарная сирена и мы отошли от места пожара. Все были в шоке, напуганы. Поэтому сначала мы разогнали толпу по домам и объявили завтра сбор на поляне в полдень. Очень удачно совпало, что завтра воскресенье. Когда все вопросы были улажены, пожарные выдали на руки акт, мы пошли ко главе.

– Я не понимаю ничего. Они вообще уже страх потеряли? – возмущался Женя.

– Что ты причитаешь, тут надо думать кто эта тварь. Мы оказались в отвратном положении, не знаем, кто глава. Пытать сошек не имеет смысла. Спугнем, разозлим… – я пытался создать видимость спокойствия, но плохо.

– Да наоборот, надо брать этих слизняков за жабры. И певать. Если это даст нам отсрочку, надо пользоваться моментом, – его слова вызвали внутренний протест явно не только в моей душе, судя по рыку друга.

– Ты с ума сошел, Женя. Не заставляй меня выбивать эту дурь из твоей головы. У них наши пары. Поверь, они их убьют. Причем изощренно. Кому потом прикажешь спасибо сказать? Тебе? – внутренний зверь, как и человек во мне, были на взводе.

Стоило только представить, что они могут навредить Поле, Ане, детям, внутри кровь стыла от ужаса. Нет, мы не можем так рисковать их жизнями. Но и сдаваться нельзя. Такое решение не принимается в одиночку. Нам надо собраться. Да и записка требует этого. Сложить с себя полномочия должен не только Белозаров, а каждый. Только что им это даст? Их не примут в качестве лидеров. А стоит им показать свое лицо, мы уже церемониться не будем. Какую же цель они преследуют?

– Егор, почему ты молчишь? – обратился к нему Женя, когда тот уже набрал Верховного.

– Мартин, нужно срочно собрать совет. Они требуют, чтобы мы сложили с себя полномочия, иначе они убьют Аню и детей, и Паулина под раздачу попадет, как рядом находящаяся персона, – на том конце повисла небольшая пауза.

– Я тебя понял. Через десять дней. Мне нужно еще десять дней. Всех оповещу, о месте позже.

Вот мы и подошли к переломной точке, что же ждет нас там, за поворотом. Малышка моя, держитесь там, прислушайся к себе, неужели не чувствуешь опасности? Вам надо бежать, сокровище мое. А я так далеко… Даже поиск по фоту ничего не даст, не видно местности в должном объеме. Как же мне страшно, родная, как же страшно за тебя.