Глава 23

Иногда я жалею, что в нашей компании нет выходного после полнолуния. Но увы, как объяснить части сотрудников, почему мы не вышли, или какого черта так опаздываем? Люди этого не поймут. Так не хочется сегодня уходить от моей малышки, аж выть охото. Те несколько часов сна, что были нам дарованы стали беспокойными. Она ворочалась, стонала от душевной боли. Впервые пообщался с мохнатой. Жаль, что при таких печальных обстоятельствах. Эта наглая особа на меня наорала так, что даже дружок внутри меня прифигел. И это мы еще с ней не знакомы лично.

– Ты во всем виноват! Из-за тебя ее прорвало. Мы только начали с ней успокаиваться после всего произошедшего, как ты накинулся. Бесишь. Чтоб у тебя хвост отсох. Как мне прикажешь ее в норму приводить? Не знаешь? Вот и отвали. Не смей больше к ней лезть, пес блохастый. Зовет он меня. К кому мне идти? К болвану, который не знает, когда надо остановиться? Прет напролом хуже танка. Что за пара никчемная. Скройся с радаров, даже чувствовать тебя не могу!

Примерно так на меня наехали. Даже запомнить все не успел, когда во сне пытался успокоить через подсознание. Думал мохнатая поможет, а она скуксилась, прогнала. Надеюсь в Полине такого нет, и она эту вредность лихо подавляет. Такого характеры для пары точно не хочу.

В семь утра аккуратно встал и посильнее укутав, пошел на кухню. Мясо со вчера осталось, заварил ее любимый ромашковый чай, незатейливые бутерброды, сложил на поднос, и пошел будить. Хочу убедиться в нормальности душевного состояния, насколько это возможно. Поставил поднос на тумбу, и ласково погладил солнышко по щеке. На подсознательном уровне тянется ко мне. Иначе как объяснить, что потерлась о ладонь? Осталось вытащить это наружу. Чуть пощекотал за ушком и куснул за носик. Вот тут она фыркнула и начала открывать глазки.

– Доброе утро. Завтрак в постель, – улыбнулся насколько мог, чтобы не заметила беспокойства.

– Доброе. Спасибо, очень приятно, – и посмотрела в сторону, где стояла еда. Потянув носом, довольно улыбнулась. – Запомнил.

Улыбнувшись собственным словам, привстала на кровати, не особо выбираясь из кокона теплого одеяла. Лучше бы ко мне на руки перебралась, я та еще печка, но для себя решил. Больше никакого давления, принуждения. Только завоевания, как бы долго и трудно не было на этом пути. А на счет ее предпочтений? Да, запомнил. Вечно начинает завтрак с чего-то с медом. Сырники, оладушки, бутерброд….

– Да, но хочу, чтобы ты начала нормально кушать даже утром, – помог ей дотянуться до дымящегося чая.

– Не выйдет. У меня организм не готов к чему-то грандиозному на завтрак, – вот дела. Прямо не оборотень, а чистый человек.

– Ты как? – понятно, что не хочет говорить, но придется. Нес могу уйти, не удостоверившись в спокойствии своей ненаглядной.

– Нормально, не волнуйся, – и тепло улыбнулась, а в глазах искорки грусти. Легко ей говорить «не волнуйся». Не выходит, видя такое. Но сам же обещал, поэтому ответил совсем не то, что хотел.

– Мне на работу надо. Ты справишься сама? Или лучше отпроситься? – надо дать хоть маленькую возможность зацепиться за меня, чтобы вроде и не она сдалась, а я уговорил, если ей так проще.

– Нет. Поезжай, со мной все хорошо. Вчера. Просто, это, не важно, – и попыталась спрятаться за чашкой с напитком.

– Так не бывает. Но и давить больше не буду. Отдыхай, сегодня можешь ничего не готовить, там со вчера еще осталось. Могу заказать нам ужин. Тебе стоит на себя время потратить, особенно после такого. Знаю, ты не готова, просто помни, я рядом. Мне можно все рассказать, всем поделиться. Не отгораживайся, так обоим будет проще.

– Хорошо, постараюсь. Ты пойми, я слишком долго была одна, мне тяжело подстроиться под новые обстоятельства, но обещаю работать над этим, – ох, не в том причина кроется, родная моя, не в том. Сама себе не веришь ведь, так еще и меня пытаешься убедить. До поры до времени буду с этим мириться.

– Вот и славно. Я тогда собираюсь и в путь. Ты подумай, что пока заказать, – боясь сорваться и потребовать откровения, пошел одеваться.

– Вить, не надо. Я люблю хлопотать на кухне. Это лучшее лекарство. Все равно я тут пока не работаю. Так хоть на что-то отвлекусь, – тонкий намек был понят, будет ей работа, но позже, когда на шейке метка появится, не раньше. Иначе свихнусь. Я не она, простым скандалом не успокоюсь, если вдруг учую. На ней запах другого даже без подтекста.

– Хорошо. Вернусь, как обычно, если что на телефоне, приеду сразу, как позовешь, – хочу, чтобы знала, она самое ценное и важное. Остальное подождет.

– Хорошо.

Поцеловав в макушку, пошел собираться. Такая покорность грела меня. Такой и должна быть жена, пара. Тихой, спокойной, но со своим мнением и характером. Ведь иногда нас надо возвращать на грешную землю, чтобы не борзели. Сейчас передо мной именно такая девушка. Идеал. А вчера? Под действием луны волчица видимо нанесла свои отпечатки на характере. Вот вам и скандальность. Такую пару я бы не хотел. Ведь это означает минное поле вместо тихой гавани. Выйдя из гардеробной в постели ее не застал, а из душа доносился звук воды. Ясно, хочет собраться с мыслями. Крикнув что ушел, поехал трудиться.

Только мыслями все время возвращался к ночи, к брошенным волчицей словам. Что я делаю не так? Смотрел на заснеженную Москву с высоты семнадцатого этажа и видел лишь маленьких муравьев, что суетятся по жизни. Для чего нам эта жизнь вообще дана? Вот так косячить и искать выходы из сложившейся котоваси? Видимо да. Именно в таком виде меня застал Егор.

– Чего в такой печали? – со спины обратился друг.

– Ночь сложная вышла, – не поворачиваясь, ответил ему, лишь слегка тряхнув головой, сбрасывая груз тяжелых мыслей.

– Не помирились? – усмехнулся его словам. Неужели он верил в такой исход? Да я и сам верил, и все бы вышло, не быть то окно открыто.

– Как тебе сказать. У нее истерика случилась. Волчица ее вышла, облаяла меня и снова свалила. Из всего потока ее наездов понял лишь то, что неправильно себя веду, пру как танк и далее по списку, – повернулся к нему чтобы видеть глаза. Может он сможет понять и помочь.

– Это реально, или женская упертость? – криво улыбнулся, ведь все обвинения имеют место быть.

– Скорее правда, и как из этого вылезти – не знаю. Как за ней ухаживать, как к волчице найти подход? Тем боле после знакомства с ней я уже и не столь рад ей, – сказал, как на духу.

Я действительно сомневаюсь в том, хочу ли знакомства с мохнатой частью. Ведь волк сильно влияет на человека. после первого оборота часть характера летит прахом под гнетом инстинктов. А она хоть и с волчицей, но сейчас то подавляет ее. Наложить на это разделенные сущности, кто знает, что ожидает там, за поворотом. Вот с такой стервой всю жизнь прожить не хочется.

– Задаривать цветами, подарками пробовал? – хотелось в голос смеяться. Я же не совсем кретин. Само собой, пробовал. Но если так скажу, однозначно обижу товарища. Посему ответил иначе.

– Пару раз подарил и все, но она не оценила, – устало пожал плечами.

– Всего пару? – кивнул. – Ну это слабо. Попробуй чаще, подарки, шарики, игрушки. Своди ее куда-нибудь. Она в отличии от Аньки жила среди людей. Видимо ждет человеческих ухаживаний, а не наших. Да и просто, прояви заботу. К нам в гости загляните. Луна стала ко мне более благосклонной, пусть посмотрит, что у нас все налаживается, себе захочет женского счастья. Порой и на чувство зависти можно надавить. Анютка рассказывала, что ее из стай не напрямую выгоняли. Думаю, надо дать Полине понять, что так у нас не будет. Вон, Женька с Максом вчера сами за забегом следили. И не убили друг друга. Что-то она вчера Вермутову такое сказала, что парень немного пересмотрел свои взгляды на связность. По-моему, не плохой повод для похвалы.

Получается вчера, за закрытыми дверьми она не коалицию собирала, ища поддержки, а песочила Максима? Да если это так, если у меня брат на ноги встанет, я ее вообще в разряд не знаю кого запишу. Ведь это означает, что она стала заботится о моей семье. О той, в которой я родился и вырос, Женьку приняла, как родного брата. Да это же не один, а сотня крохотных шажочков вперед. Маленьких, робких, но вперед.

– Вот прям на пару? – решил уточнить, вдруг мне послышалось, не так понял. – Не погрызлись?

– Нет. Лично я ей благодарен. Уже надоело малого таким видеть, но из-за пары сдерживался, чтобы Максику не подправить физиономию, – да, в этом мы с Альфой солидарны. Если бы не Луна, уже бы давно накостыляли. – Все налаживается. Вот увидишь, и у вас наладится. Просто всему свое время.

– Может ты и прав.

Согласился с ним. Только бы хватило сил дожить до этого времени.

Полина

Просыпаться вот так, как сегодня мне очень понравилось. В его взгляде было столько участия, сердечко быстрее начало биться. Отправила на работу, чтобы разложить все, что вчера случилось по полочкам. Не найдя более лучшего способа, чем уборка, пошла надраивать дом.

Физическая работа дает мозгу покой, перекур, как угодно назовите. Это именно то чего я так жажду сейчас. Надо чтобы серое вещество сначала расставило все на места, а потом приступлю к анализу. Жаль, что делать все придется одной. С кем поделиться? Рыжуля – предвзята, Аньке со своим надо разбираться, а мамы нет.

Половина дня прошла очень быстро. Хорошо еще, что у него часть комнат пустует, а то на такой площади можно было бы свихнуться от уборки. Определенно, когда у нас будут дети, и подрастут, заведу правило – каждый убирает в своей комнате сам. Я не осилю одна все это, а менять домик на меньший никто не будет. Беда. И какой черт дернул меня снять шторы? А, ну да, пыльные немного. Р-рррр, мне же теперь их гладить, вешать. Вот же… блин. Только чего уж там, дело сделано. Время четыре часа. Задержалась чего-то.

На кухне меня ждала чудесная курочка, которую пора натирать чесноком и медом, обложить картофелем и в духовку. Пока натирала бока соусом, начала думать о нас. Он совсем не плохой – мой Витя. Да, его занесло, но что-то же заставило его остановиться. А самое главное, он не воспользовался моментом, когда волчица появилась, чтобы присвоить. Сегодня она не в настроении, и понимаю почему. Поругались они хорошо. Никогда бы не подумала, что она может такое выкинуть.

Чувствую, она расстроена, но говорить не настроена. Жаль. Я бы попыталась все разрулить. Мы пара в конце концов. И сейчас я не про себя и Витю. А про нее и себя, про нас с ней. Каждая слишком долго боролась со всем сама. А я.

Я жутко перед ней виновата.

Столько лет подавляла, отправляла на задворки из-за обиды и боли, что мамы нет, папу убили. Все это так отразилось на нас с ней, что не расхлебать так быстро. Пора учиться взаимодействовать, а не просто сосуществовать рядом, как друзья, которым свойственно обижаться, дуться. Не дело отворачиваться и уходить в сторону, когда надо несмотря ни на что сесть и поговорить.

Не зря решила молчать о разделении, мы сами договориться не можем, а он если бы и принял этот факт, тоже стал бы давить на Рыженькую. Хватит и меня одной. Хорошо ей, однако, может с родителями советоваться, а я решаю все одна. Не честно это. А с другой стороны – все для чего-то нужно.

В половине седьмого раздался шорох входной двери. Еле слышный, не будь оборотнем, не услышала. Кто это? Все свои завалились бы без раздумий. Неужели отшельники? Липкий страх заставил все конечности задеревенеть. Что я могу одна, слабая волчица, против трех полноценных, ожесточенных, озлобленных волков? Пока я мысленно молилась всем о помощи, нервно сжимая столешницу, раздался таймер. Это заставило вздрогнуть от неожиданности и схватить первое, что попалось под руку. Угадайте что?

Пошла на цыпочках к выходу, и только приоткрыла дверь, как она сама распахнулась, впуская Сорозова. У меня от неожиданности шикарное керамическое блюдо с золотым рисунком, легким, едва заметным по каемочке, упало к ногам, разбиваясь на тысячи кусочков.

Смотрела как маленькие крупицы полюбившейся посуды отскакиваю от кафеля, начала закипать. Что за несносный мужчина? Кто же так поступает, когда в стаях не утих страх отшельников, когда его пара пережила такое? Подняла взгляд на растерянного мужчину и толкнула вон из кухни.

– Ты вообще с ума сошел? Кто так пугает? – сходу начала кричать. Ну ведь правда испугалась, так еще и любимую посуду разбила!

– Я хотел тебе сюрприз сделать, – и пожав плечами показывает на копну воздушных шаров в одной руке и плюшевого волка в другой.

Как же это мило. Только сейчас увидела все это великолепие. Он старался, а я сразу кинулась. И как исправляться?

– Мне очень приятно, правда, – подошла и крепко обняла его за талию под полами пиджака, прижимаясь щекой к крепкой груди, – спасибо. Я испугалась просто. Думала, что это отшельники так крадутся. Ты ведь не предупреждал, – последнее уже говорила шепотом, потому что стыдно за все это.

– И ты меня прости, не думал, что напугаю. Хотел удивить, но видимо романтическая чушь не для меня, – и обнял насколько мог своими заполненными руками.

– Нет, тебе не за что извиняться, это все нервы. И романтик из тебя хороший, просто времена не самые романтичные. Как поймаем всех гнусов, так и успокоюсь, и буду готова к таким поворотам. Блюдо правда жалко, оно такое красивое, – тяжело вздохнула, глядя в сторону неудавшегося поля боя.

– Не волнуйся. Думаю, у мамы еще есть. Попрошу, привезет, – с такой легкостью это сказал, а я зависла.

Я что, разбила посуду свекрови? Да мне же теперь во век не вымолить прощения за это? Так, посуда явно чешская, на вид не прям новейшая. Явно работа мастеров не этого века, ну или прямо начала столетия. В магазине замену я не найду. А где тогда?

– У мамы? У твоей мамы? Может отложим это? – не придумав ничего лучше, чем отложить такую просьбу, еле подавила бушующую панику.

– Эй, ты чего испугалась? Родители у меня мировые и полюбят такую замечательную девушку. Не бойся. Как все наладится, тогда и позовем в гости. Не вечно же держать нас в тайне, – задорно улыбнулся, явно не поняв причины моей тревоги. Мужик, одним словом.

– Я, растерялась. Ты не понимаешь. И это стоило мне посуды твоей матери. Что она обо мне подумает? – схватилась за голову, потому что не могу я успокоиться.

Все, вдох – выдох, Полина, вдох – выдох. Вот так, молодец. Выход найдется. Обязательно. Ты от отшельников сбежала, встречу со свекровью переживешь подавно.

– Прости. Ты иди переоденься, а я пока на кухне приберу, – видимо кое-кто решил не вмешиваться, потому что вместо расспросов, он произнёс не то, что я ожидала в данный момент.

– А, – и показывает на подарки.

– Шарики в спальне отпусти, пусть там обитают, а волка на тумбу с моей стороны, – я смутилась от собственных слов, ведь решила начать привыкать к нему.

И волчицу приучить к сильному плечу. А как это сделать? Правильно. Под боком у мужчины. С ним очень комфортно. И тепло.

– С твоей? Я так понимаю, теперь… – эти растерянные, не верящие глаза надо было видеть. Да, определенно разбитая посуда стоила этого взгляда. Хоть какая-то компенсация. Мысленно я рассмеялась в голос и билась в истерике, а снаружи просто улыбнулась. Правда этот паршивец решил вытянуть все из меня, что «теперь» гад, не говорит. Ждет от меня? Хорошо.

– Да, теперь спим вместе, но просто спим, без всяких шалостей. Мне жалко твою спину, и ты доказал, что не тронешь, если я не захочу.

Вот не стал бы чудить, сказала бы, что хочу этого сама, нуждаюсь, а раз так, то и с лукавить можно.

Когда он уходил, мне показалось, что я видела улыбку. Видимо маленький шажочек зачелся. Ничего крамольно страшного в этом не вижу. Спасть с ним очень спокойно и уютно. Он больше не звал волчицу. Не делил нас. Нам необходимо начинать сближаться, чтобы понимать друг друга.