Глава 33

Глава 33

Катерина

Катастрофа разразилась стремительно и неотвратимо. И я ничего не смогла с этим поделать. Никак не смогла ее предотвратить.

Шарахнулась от Ромы, вырвала руку, но было уже поздно. Антон из увиденного сделал худшие выводы и посмотрел на меня с таким разочарованием и презрением, что я едва устояла на ногах.

Я попыталась оправдаться, но он не стал даже слушать.

— Не нужно объяснений, я видел более чем достаточно. Да и твоя будущая свекровь мне продемонстрировала много интересного материала. Что ж, третьим лишним становиться не буду. Совет да любовь вам, Катюш. Правда, смотри, как бы потом сопли на кулак наматывать не пришлось. Когда застанешь это чмо, трахающим очередную любовницу. Такие мудаки никогда не меняются, не обольщайся.

— Антон, подожди, пожалуйста! — выкрикнула в отчаянии, пытаясь задержать моего майора, но все было тщетно. Он быстрым шагом вышел из кафе, громко хлопнув дверью за собой.

По залу тут же поползли шепотки осуждения. Причем все осуждали именно меня. В глазах этих людей за минуту я стала шлюхой, крутившей хвостом перед двумя мужчинами.

И всем было плевать, на то, что скрывается за всем этим на самом деле. Им тоже не нужны были объяснения, все сделали свои умозаключения.

Наверное, они бы меня закидали тухлыми яйцами или даже камнями, ели бы могли.

Но они могли лишь плеваться и зубоскалить, поливая меня своим ядом.

Впрочем, мне было плевать на мнение посторонних людей. А вот оттого, что любимый мужчина посчитал меня последней дрянью и предательницей, становилось плохо.

Отчаяние затопило, и я не выдержала. В спешке натянула куртку и кое-как застегнула молнию. А потом схватила сумочку, промчалась мимо Ромы и выскочила на улицу.

Антона и его машины не обнаружила, конечно. Он уже успел уехать. Спешил поскорее от меня убраться. Так сильно на него повлиял тот фарс, что устроил Девятов.

— Котенок, — ну вот, стоит помянуть черта, он и явится. Резко развернулась и со злостью посмотрела на этого гада.

Рома выглядел растерянным и по-прежнему держал коробочку с кольцом в руке. Но хоть букет не потащил с собой.

Хотя он был бы весьма кстати. Потому что всё, что я хотела сейчас — это отходить его наглую рожу шипастыми стеблями.

Чтобы еще неделю как минимум располосованным вкривь и вкось ходил.

— Убери это, — прошипела. — Можешь вернуть в магазин, можешь передарить или выбросить, мне начхать. Но со мной оно тебе точно не пригодится.

— Это значит «нет»? — спросил с таким искренним недоумением, что мне захотелось побиться головой об стену.

— Рома, я тебе еще два месяца сказала, что не вернусь к себе. Что люблю другого мужчину. Зачем ты устроил это представление?

— Но, Катя, ведь так много изменилось за два месяца. Нам было хорошо с тобой. Мы же смеялись, шутили. Проводили время, как раньше. Я подумал, что у нас еще есть второй шанс.

—Ром, у тебя что, во время аварии необратимо пострадали мозги? Какой еще второй шанс? Даже не мечтай. Ничего не было в эти недели, кроме ностальгии по студенческим годам. Я хотела тебя приободрить, помочь, только и всего. Знала бы, что всё закончится вот так — вообще бы к тебе ни разу не пришла. И мать твою слала бы с порога на кудыкину гору.

— Катюш!

— Не прикасайся ко мне. И даже не подходи! — отступила на пару шагов и вытащила из сумочки газовый баллончик. — Иначе я им воспользуюсь. Поверь, больше я тебя не буду жалеть. Распылю не колеблясь.

— Кать, — Рома побледнел и отступил на пару шагов, — ты на взводе. Давай успокоишься, и мы поговорим.

— О чем нам с тобой говорить? О том, что ты и твоя мамаша снова испортили мне жизнь? Настроили против меня человека, которого я люблю?

— А вот он тебя, похоже, не очень любит, раз уехал, даже не дав объясниться.

— Можно подумать, ты меня любишь, — фыркнула я.

— Люблю, Кать, очень сильно люблю. Жаль, не сразу осознал, что так сильно. Но я готов всё исправить. Понимаю, что будет сложно. Но готов ждать, сколько потребуется. Я дам тебе время, заново тебя завоюю. И ты забудешь этого своего солдафона. Всё равно он ничего тебе дать не сможет. Хочешь, на колени встану, а? Только прости, Котенок. И дай нам второй шанс.

— Нет, Рома. Ты не знаешь, что такое любовь. Ты понимаешь, только свои хотелки. Свое ЭГО ставишь превыше всего и всех. Даже сейчас ты только о себе любимом говоришь. И даже мысли нет о том, как мне плохо и больно.

— Я помогу, Коть, тебе больше не будет плохо. Только подпусти меня к себе.

— Девятов, — процедила я, — единственное, чем ты можешь помочь, это убраться навсегда из моей жизни. Забудь не только дорогу к моему дому, но и мое имя. И мамочку свою держи в узде.

— Катя, ты сейчас расстроена. Давай ты остынешь и….

— Рома, хватит! Уясни одну вещь — в отношении тебя я давно уже остыла. Холоднее будет только труп в морге. И даже если Антон от меня уйдет, к тебе я не прибегу. Да я лучше до конца дней своих буду жить с десятью кошками, чем с тобой.

Рома еще сильнее побледнел и как-то совсем сник. Но я решила, что ему мало, обязательно нужен и контрольный выстрел. Иначе он от меня точно не отвяжется.

— Раньше я просто злилась на тебя, Ром. Обижалась, расстраивалась. А сейчас я тебя просто презираю, слышишь? Ты неприятен и омерзителен мне. И как мужчина, и как человек. И да, я жалею, что потратила на тебя четыре года своей молодости. Ты и одного дня не заслужил. И ни одной моей слезинки, которые я по тебе пролила. Я была просто беспросветной дурой, но жизнь успешно вылечила.

Я даже прощаться не стала, развернулась и пошла прочь, в сторону своего бизнес-центра. Внутри всё бурлило и клокотало.

От обиды, злости и раздражения.

Я же по-человечески к этой семейке отнеслась… А они не понимают, что такое сочувствие. Они это как слабость воспринимают и стараются додавить, прогнуть, подмять под себя. Сволочи.

Не зря же говорят, что не делай добра людям, и зла в ответ не получишь.

В отношении семейки Девятовых эта поговорка как нельзя более актуальна. С ними нельзя по-хорошему, по-доброму.

Только десятой дорогой обходить, да еще и креститься походя, чтобы не прилипали.