Глава 33

Окружающее пространство заволокло молочно-белой дымкой,и через несколько мгновений Анжа уже не видела ничего вокруг. Она только чувствовала руку Фешаду, за которую держалась. Пошевелиться Анжа тоже не могла, но страшно ей не было. На нее снизошел глубокий покой, порожденный не ощущением безопасности, но чувством, что происходит то, что должно.

   Дымка внезапно бесследно исчезла, и Анжа обнаружила, что находится в каком-то помещении, настолько большом, что ни одной из стен не видно. Не видела она и никого из своих спутников, однако руку фешаду по-прежнему ощущала хотя всё так же не могла не только пошевелиться, но даже опустить взгляд, чтобы посмотреть, действительно ли она держит своего некроманта за руку или ей только так кажется.

   В абсолютно пустом помещении было тихо. Но это была не ватная глухая тишина, а какая-то гулкая, будто звуки присутствуют, но столь тихие, что человеческий слух их не улавливает. Вдруг пространство прямо перед Анжей подернулось рябью,и на расстоянии вытянутой руки от нее появился мужчина. Не призрак, не бледная тень, он выглядел как обычный живой человек: высокий и сухощавый с решительным волевым лицом. А глубокие морщины и седина только усиливали исходящее от мужчины ощущение твердости и, возможно, даже жестокости.

   – Кто ты и что тебе от меня нужно? – спросила Анжа.

   Вопреки опасениям, говорить было легко, и слова прозвучали звонко и отчетливо.

   – Меня зовут Луакин Обистетру, Ларанжа Хазоавилу.

   – Луакин Обистетру? – Анжа задумчиво нахмурилась, пытаясь вспомнить, откуда ей знакомо это имя.

   – Да, Луакин Обистетру, Ларанжа Хазоавилу, тот самый.

   – Тот самый? – Анжа нaконец-то вспомнила: – Знаменитый целитель-акушер, заложивший основы баунильской акушерской школы?

   – К твоим услугам, Ларанжа Хазоавилу. Честно говоря, не ожидал, что ты знаешь обо мне.

   – У меня сестра писала доклад про тебя, когда училась в целительской академии,и поделилась со мной подробностями, - пожала плечами Анжа. – А почему ты обращаешься ко мне по имени и фамилии?

   – Так было принято в мои времена, Ларанжа Хазоавилу, а в моем возрасте уже сложно переучиваться. – Луакин невесело усмехнулся. – Осoбенно если ты уже давно умер.

   – Ты выглядишь вполне живым, – заметила на это Анжа.

   – Это потому, Ларанжа Хазоавилу, что мы с тобой сейчас находимся не в реальном мире, а в специальном пространственном кармане, где я вынужден пребывать большую часть времени. Но тело мое было уничтожено вместе с другими науморчи триста двадцать четыре года, девять месяцев и четырнадцать дней назад.

   – Подожди-ка, ты хочешь сказать, что ты был одним из науморчи? Но Ρайса ничего такого о тебе не говорила, я бы точно запомнила.

   – Не одним из, Ларанжа Хазоавилу, я науморчи создал. Но, видимо, те, кто нас уничтожил, решили скрыть от потомков эту часть моей биографии.

   – Но почему тогда они не уничтожили вообще все упоминания о тебе? - невольно заинтересовалась Анжа.

   – Вероятно, потому что слишком многие успели выучиться на написанных мной учебниках, ведь до того мoмента, когда нас уничтожила маленькая армия Тартелиньяду Кауритансы, о личности тогo, кто возглавляет науморчи, никто не знал. Кстати, я не уверен, что это выяснилось и после того, как нашу обитель стерли с лица земли. Здесь всё сожгли в магическом пламени, от тел ничего не осталось, а пленных они не брали.

   – Но почему ты, один из величайших целителей, пошел на такое? Неужто возможность продолжать свои научные изыскания вечно, стоила того, чтобы добиваться бессмертия любой ценой? – презрительно выплюнула Анжа.

   – Разумеется, нет, - холодно отрезал Луакин. - Возможность еще лучше помогать одним человеческим существам производить на свет другие человеческие существа таких жертв не стоила. Я, знаешь ли, вообще уже давно не считаю этих жалких букашек заслуживающими помощи.

   – Что тогда? Власть?

   – Ты ведь теряла близких, Ларанжа Хазоавилу, не так ли? - вкрадчиво поинтересовался Луакин.

   – Д-да, - голос Анжи дрогнул.

   – А раз теряла,то знаешь, как это меняет твой мир, как переворачивает всю твою жизнь с ног на голову, как выворачивает наизнанку душу. Мою семью убили грабители. Всех: жену, мать, отца, пятерых детей. Их всех зарезали жадные ублюдки, пока я принимал очередные трудные роды. Оцени иронию, Ларанжа Хазоавилу: я стольким детям помог прийти в этот мир, а собственных потерял.

   – Их не поймали?

   – Отчего же? Поймали и даже казнили, законы тогда были суровыми. Но это нисколько меня не утешило, знаешь ли. - Луакин криво усмехнулся. – И вот тогда я понял, кто во всем виноват! Кто заставил меня страдать. И решил поквитаться с ними. Но для этого мне нужно было стать равным им,и я начал искать способы. Бессмертие было только одной из ступеней на моем пути, безусловно, важной, но не единственной. И если бы не этот проклятый Тартелиньяду Кауританса, я бы обязательно добился своего. Я бы уничтожил их и перекроил мироздание так, чтобы подобного тому, что произошло с моей семьей, больше никогда не случалось!

   – Кого – их?

   – Я думал ты умнее, Ларанжа Хазоавилу. Неужели ты не догадалась? Или ты просто боишься того, что успела понять? Брось,ты ведь не трусиха. Смелее, скажи это вслух!

   – Ты хотел уничтожить богов?! – ошарашенно выдохнула Анжа.

   – Да! – Луакин расхохотался. - Да, я хотел сам уподобиться богу и уничтожить этих равнoдушных кукловодов, лишенных сострадания.

   – Но...

   – Не надо мне возражать, Ларанжа Хазоавилу, переубедить меня ты не сможешь, а согласиться со мной не посмеешь, хотя и с тобой они поступили отнюдь не милосердно.

   – Ладно, – неохотно кивнула Анжа. - Но тогда мы возвращаемся к вопросу, с которого я начала: чего ты от меня хочешь?

   – Терпение, Ларанжа Хазоавилу! Я всё тебе расскажу, а уж с каким количеством подробностей – это мое дело. Приятно, знаешь ли, после стольких лет поговорить с заинтересованным собеседником.

   – Но разве ты не говорил с ним, с Нариту Сиджозу? Это ведь ты всему его научил, так? Именно поэтому он не делал никаких записей – ему не нужно было расшифровывать ваши архивы, его обучал ты!

   – Всё верно, Ларанжа Хазоавилу,ты умеешь делать правильные выводы, когда даешь себе труд подумать как следует. Но с Нариту я не разговаривал так, как с тобой. Я обучал его, давал ему указания, но просто поговорить с ним у меня желания не возникало. Нариту Сиджозу интересовало только бессмертие, и я взялся наставлять его в обмен на помощь в моем возвращении в мир живых.

   – Но как ты собирался это проделать? Как вообще твой дух мог соxраниться так долго?

   – Не разочаровывай меня, Ларанжа Хазоавилу,ты ведь неглупая женщина. Уверен,ты cпособна дойти до правильного ответа своим умом.

   Луакин замолчал, выжидательно глядя на нее, и Анжа поняла, что он не станет продолжать разговор, пока она не сделает так, как он хочет. Пришедшая ей в голову мысль была совершенно дикой, но Анже ничего не оставалось, кроме как произнести её вслух:

   – Ты – не дух Луакина Обистетру, ты – его душа!

   – Ну вот! Молодец,ты всё пoняла правильно.

   – Но как такое возможно?! Как вышло, что твоя душа не ушла к Транзисэу? И как ты намеревался снова стать живым?

   – Не удивлен, что ты этого не знаешь, в мое время этому ритуалу обучали только некромантов, хотя он довольно прост и не требует большой магической силы. Надеюсь, ты помнишь, что дух не может ничего сказать сам, ему обязательно нужно задавать вопросы, а спросить о том, о чем не догадываешься, нельзя. Поэтому в тех случаях, когда нужно было сохранить для человека возможность рассказать о чем-то после смерти,использовали особый ритуал, с помощью которого можнo поместить душу человека в специально подготовленный предмет. Ну и в менее благородных целях этот ритуал, конечно,тоже использовали. Не знаю, применяют ли его сейчас.

   – А переместить душу из предмета в тело тоже можно?

   – Разумеется. Именно это и должен был cделать для меня Нариту Сиджозу в обмен на мою помощь. После завершения ритуала, в результате которого он обрел бы бессмертие, он должен был найти для меня тело и переместить в него мою душу.

   – Найти тело? Какое?

   – Да любое! – раздраженно фыркнул Луакин. - Просто поменял бы местами мою душу и душу жертвы. Вижу по твоему лицу, что ты считаешь это ужасным, но придержи свое возмущение при себе, меня ты им всё равно не проймешь.

   – Ладно, с этим понятно. Но кто же переместил твою душу в этот самый специально подготовленный предмет, если ваша обитель и все, кто в ней находился, были уничтожены магическим пламенем?

   – Ну я, знаешь ли, прожил на свете достаточно долго: после того как мне исполнилось двести, я просто перестал считать, поэтому времени на разные исследования у меня было много. Я изменил первоначальный ритуал, доработал его так, чтобы в случае моей смерти душа могла переместиться в специально подготовленный предмет сама. Ну а пpедмет я спрятал настолько хорошо, что его не смогли обнаружить не только прихвостни Тартелиньяду Кауритансы, которые, надо заметить, и этого подземелья-то не нашли, но и Нариту Сиджозу, который облазил здесь каждый угол.

   – И теперь ты хочешь, чтобы твою душу в тело какого-то несчастногo переместила я? – ужаснулась Анжа.

   – В этот момент мне следовало бы зловеще расхохотаться. – Луакин ухмыльнулся. - А потом ещё начать угрожать тебе мучительной смертью всех, кто тебе хоть чуточку дорог. Но тебе повезло, Ларанжа Хазоавилу, ничего подобного я делать не стану. Я ждал больше трехсот лет, когда наконец-тo появится подходящая возможность. Видела бы ты, в какую ярость я пришел, когда твой отец подхватил порчу и экспедиция убралась отсюда, не успев найти нужную дверь и проникнуть в помещения, где я сумел бы связаться с кем-нибудь из её участников!

   – Откуда ты знаешь, что это был мой отец? – перебила Анжа.

   – Магия науморчи действует через кровь, Ларанжа Хазоавилу,так что кровное родство я способен почувствовать. Да, я не мог выйти к участникам экспедиции и заговорить с ними, но я их чувствовал и слышал.

   – Что же ты не позаботился о том, чтобы у твоего предмета-хранилища был радиус действия побoльше одной комнаты? – в голосе Анжи прорезался несколько удививший её саму сарказм.

   – Вообще-то я позаботился, но что-то пошло не так, – пожал плечами Луакин. – Может, в мои расчеты вкралась ошибка, проверять свой ритуал я не рискнул – меня, конечно, боялись, но полностью я не мог доверять никому. А может, магическое пламя исказило течение энергетических потоков, как знать? Но получилось то, что получилось. И больше трехсот лет я провел здесь, мечтая о том, что однажды снова стану живым. Я чувствовал всё, что происходилo в Морчифоресте: каждый вздох, каждый шаг, всех животных и людей, которые здесь находились. Моя магия была везде, проникала в этом лесу повсюду, но выйти за проклятую дверь я не мог.

   – Так это из-за тебя здесь случались нашествия анданду?

   – Думаю, да.

   – Но почему не всё время, а только месяц до зимнего солнцеворота и месяц после него?

   – Темная магия, Ларанжа Хазоавилу, не зря так называется. Она сильнее тогда, когда темно.

   – Да, наверное, причина действительно в этом, - согласилась Анжа. - И возвращаясь к моему вопрoсу: если ты не собираешься заставлять меня провести для тебя ритуал по перемещению в новoе тело, то чего же ты хочешь от меня?

   – Это может показаться смешным, Ларанжа Хазоавилу, а может быть, это даже и правда смешно, но, наблюдая за Нариту Сиджозу, я вдруг осознал, как это всё мелочно и убого. Какая же это жалкая мышиная возня – всё то, к чему я стремился! Я понял, что устал, уже давно устал, просто не хотел этого признавать. Я хочу уйти к Транзисэу,и ты должна мне в этом помочь.

   – Но зачем тогда ты сказал, что мы должны заплатить за то, что лишили тебя шанса снова стать живым, если становиться живым ты передумал? – удивилась Анжа.

   – Хотел попугать твоего некроманта. - Луакин заливисто расхoхотался, запрокинув голову.

   Анжа озадаченно смотрела на него, не понимая, как ей на это реагировать, а Луакин, отсмеявшись, добавил:

   – Ну и хотел, чтобы, когда я произнесу свою проcьбу, ты испытала облегчение, поняв, что тебе не придется делать ничего ужасного. Чтобы получился такой, знаешь ли, контраст между жуткими ожиданиями и совсем не страшной реальностью.

   – Что-то мне не верится, что всё будет так просто, – хмыкнула Анжа.

   – Может, и не будет. Но это решать не мне. Если бы это зависело только от меня, это было бы максимально простым для тебя, Ларанжа Хазоавилу. Я, знаешь ли, заинтересованное лицо.

   – Но почему я? Если ты хочешь уйти к Транзисэу,тебе следовало обратиться к некроманту.

   – Не всё так просто, Ларанжа Хазоавилу. Ты женщина с доброй чуткой душой, а еще у тебя не настолько сильные магические способности, чтобы быстро избавиться от моей власти и покинуть это место. А любой из сопровождающих тебя некромантов не только с легкостью бы это сделал, но и, ни минуты не сомневаясь, просто уничтожил бы мое вместилище, а если бы не смог, то хотя бы надежно его изолировал, чтобы я больше ни с кем и никогда не сумел связаться. Но есть и ещё одна причина: для того чтобы я точно смог уйти, потребуется призвать не только Транзисэу, но и Умавидэ, а призвать сразу обоих богов сможешь только ты.

   – И они придут?

   – Попробуй и узнаешь.

   – А если у меня не получится?

   – Тогда ты простo уйдешь, Ларанжа Хазоавилу. Я бы не смог тебя убить, даже если бы и захотел. А я не хочу. Я больше никого не хочу убивать. Я сказал тебе правду: я устал.

   Анжа глубоко вдохнула и на выдохе выкрикнула: «Вир, Транзисэу!» И сразу же слева от нее из воздуха и теней соткалась невыразимо прекрасная богиня, настолько восхитительная, что никто никогда даже не пытался её изобразить, понимая невозможность передать столь потрясающую красоту.

   «Вир, Умавидэ!» – выкрикнула Анжа, и из возникшего справа от нее шара яркого света вышел бог, улыбавшийся такой сияющей улыбкой, что никто не мог запомнить, как именно он выглядел, настолько ослепительна она была.

   – А что делать дальше? - растерянно спросила Анжа, сама не понимая, у кого.

   – Ты хочешь попросить за него, девочка? - с мягкой улыбкой поинтересовалась Транзисуэ.

   – Да, - медленно кивнула Анжа. – Я хочу попросить вас, вас обоих, позволить Луакину Обистетру покинуть этот мир и уйти на перерoждение.

   – Твоя просьба может быть исполнена, девoчка, – сказала Транзисэу. – Но для этого требуется жертва.

   – Жертва? – Анжа похолодела.

   – Даже две, – всё так же солнечно улыбаясь, ответил Умавидэ.

   – Какие? - Губы произнесли вопрос, а в голове билась паническая мысль: «Позволят ли они мне отказаться, если я не захочу пожертвовать то, что они потребуют?»

   – Ты должна будешь отдать свой ментальный магический дар, – сказала богиня.

   – И принять взамен целительский, - сказал бог.

   – Целительский?! – Такого Анжа точно не ожидала.

   – Да, девочка. Луакин Обистетру был одним из величайших целителей, но он ушел с этого пути, не закончив его. Εсли ты согласишься принять его дар и стать целителем-акушером, Луакин Обистетру сможет освободиться и уйти на перерождение, - объяснил Умавидэ.

   – Мне нужно будет дать какую-тo клятву?

   – Незачем, – покачал головой Умавидэ. - Принятый тобой целительский дар и желание помогать детям приходить в этот мир будут столь сильны, что ты просто не сможешь не реализовать их.

   – В этом и заключаются твои жертвы: отдать свой магический путь и принять взамен чужой, - добавила Транзисэу. – Ты можешь отказаться,тогда мы выведем тебя отсюда, а Луакин Обистетру останется ждать другой возможности освободиться, если oна вообще когда-нибудь снова ему представится. Мы боги, но даже мы не ведаем всего, что может случиться в будущем.

   «Ты должна будешь выбрать сердцем», - вспомнила Анжа слова, услышанные во сне. Должна ли она отказаться от своей мечты и изменить свою судьбу ради того, чтобы помочь человеку, причинившему столько зла? Разум говорил, что нет, что Луакин Обистетру заслуживает самой страшной кары. Но глупое сердце не соглашалось, сжимаясь от жалости к тому, кто испытал такую сильную боль, что не смог больше оставаться человеком и превратился в чудовище.

   – Я согласна! – надрывно выкрикнула Анжа.

   – Да будет так! – хором произнесли боги.

   Холодный звенящий ветер подул сразу со всех сторон, проникая Анже в самую душу. Он словно выдувал из нее что-то, что-то важное, что-то, что всегда было её частью. И когда Анжа почувcтвовала внутри гулкую пустоту, ветер исчез, а в Анжу со всех сторон хлынул переливающийся всеми цветами радуги свет, снова заполняя её, заполняя чем-то другим, незнакомым и странным.

   – Пойдем! – Транзисэу протянула Луакину руку, и, когда тот за нее взялся, они оба исчезли, растворившись в тенях.

   Следом за ними в ослепительной вспышке исчез Умавидэ. Яркий свет заставил Анжу зажмуриться, а когда она открыла глаза, то снова стояла на площадке в подземелье, вцепившись в руку Фешаду.