Часть вторая

Он привык. Все шло своим чередом. Он был постоянно занят, а размеренная без смерчей и бурь жизнь служила во благо человеку, постоянно имеющему дело с тяжелобольными, а порой и не очень адекватными людьми. Словом, все у него было хорошо.

Как-то в конце марта к нему на поликлинический прием пришла пожилая дама. Ее лицо показалось ему знакомым.

– Здравствуйте, коллега! Не узнаете?

– Простите…

– Тель-Авив, пляж…

– Регина! – узнал он.

– Она самая! Я счастлива, коллега, узнать, что вы снова на боевом посту!

– Спасибо! Но что вас привело ко мне?

– Дело вот в чем. В Москве живет мой племянник. И у него, как я понимаю, большие проблемы.

– С сердцем?

– Ну да! Когда я про это узнала, сказала ему… Он, конечно, хотел ехать в Израиль, оперироваться, я ему отсоветовала. Это очень-очень дорого. К тому же, если есть возможность попасть к такому специалисту, как доктор Симачев. Какие у вас расценки, мне известно. Это в разы дешевле, чем в Израиле для иностранцев. И потом, я-то знаю, что лучше вас…

– Побойтесь бога, Регина! В Израиле превосходные врачи! К тому же…

– Бросьте, Игорь! Мой родственник вполне способен оплатить вашу операцию… Я когда узнала, что вы оперируете…

– Что ж, я готов! А ваш племянник здесь?

– Нет. Я пришла на разведку!

– А что там у него конкретно?

– Вот все его бумаги… Посмотрите сами.

Он посмотрел.

– Я бы рекомендовал поспешить…

– Полностью с вами согласна.

– Пусть завтра придет ко мне, но не сюда, а прямо в клинику, я его посмотрю, а он посмотрит на условия у нас, мы поговорим и все решим. У меня завтра нет операций.

– Спасибо вам огромное, Игорь!

– Знаете, Регина, я очень рад вас видеть. Разговор с вами тогда так меня подбодрил… Но больше вы на пляже не появлялись.

– Я подвернула ногу, ни в одни туфли не могла влезть.

– А я хотел пригласить вас в кафе… А знаете что, приходите ко мне в гости!

– В гости? Домой?

– Ну да! Познакомитесь с моим котом, которого я подобрал в Израиле. Моя… жена очень хорошо готовит…

– Не совсем жена, да?

– Не совсем. Как вы догадались?

– Вы запнулись перед «жена». Впрочем, меня совершенно не касается! Я с удовольствием приду! А завтра Вениамин явится к вам!

Они договорились, что послезавтра, в субботу, Регина придет к ним в гости. К обеду.

Вечером он сказал Иве:

– Знаешь, я в субботу позвал к обеду одну мою коллегу из Франции. То есть сейчас она уже не оперирует и живет в Израиле, но это неважно. Тебе это удобно?

– Конечно, Игоречек! Примем, как в лучших домах! А сколько ей лет?

– Около семидесяти.

– Ааа…

Племянник Регины оказался очень приятным, но здорово напуганным мужчиной лет пятидесяти.

– Скажите, доктор, это действительно так необходимо, оперироваться?

– Увы, совершенно необходимо.

– А меня это… Надолго выведет из строя?

– Пока ничего сказать не могу. Если все пройдет в штатном режиме, через дней десять выпишем вас, но слабость будете ощущать еще какое-то время, и осторожность надо будет проявлять. А потом забудете все это как страшный сон. И три месяца вам придется спать на спине.

– Приспособлюсь, наверное, – улыбнулся Вениамин. – А оперировать будете точно вы?

– Если со мной ничего не случится… – Доктор Симачев постучал по деревянной крышке стола.

– Будем надеяться. Знаете, доктор, вот поговорил с вами, мне уже не так страшно. У вас замечательная аура, доктор.

На том они и расстались.

В субботу с утра Ива возилась на кухне.

– Знаешь, я так рада, что ты кого-то позвал в гости!

– Да, это хорошо…

– Ой, какая красивая девочка! – воскликнула Регина при виде Ивы. – И какая молоденькая! С ума сойти!

Ива зарделась, ей явно были приятны слова гостьи.

– Прошу вас, садитесь, обед будет через десять минут.

– А вот и мой Рыжик!

– Хорош! Только вы сказали «кот», а этот еще не кот, подросточек! Вы с ним одной масти, коллега!

– Как говорит моя израильская тетка, меня в детстве тоже Рыжиком звали, но я, честно говоря, не помню. В институте, в основном, звали Конопатым. Один мой коллега в клинике, с которым мы вместе учились, до сих пор кличет Конопатым.

– А вот кота Конопатым не назовешь, – засмеялась Регина. – Знаете, девушка, Игорь – гениальный хирург! И это великое счастье, что он смог вернуться к работе. Давайте за это выпьем!

– Регина, умоляю, не надо славословий, не люблю, – поморщился Игорь Анатольевич, хотя ему приятно было это слышать.

Обед был вкусным, разговор с Региной тоже доставлял удовольствие, и вдруг доктор Симачев заметил, что Иве скучно. Заметила это и Регина.

– Господи, коллега, мы совсем замучили девочку своими разговорами! Скажите, деточка, вы бывали в Израиле?

– Нет. Как-то не тянуло.

– Ааа, но это вы зря, интереснейшая страна! Впрочем, вкусы у людей разные. А вам, коллега, ведь понравился Израиль?

– Не то слово! Я в восторге! И я там видел столько тепла, в буквальном и переносном смысле. И Рыжика нашел, главное мое сокровище! – проворковал Игорь Анатольевич, целуя кота.

– Ах вот как! – вскочила из-за стола Ива, – ну и оставайся со своим главным сокровищем, а с меня хватит!

Она топнула ногой и, сорвав с вешалки куртку, в слезах выскочила из квартиры.

– Игорь, ну это и впрямь прозвучало… несколько бестактно, – с улыбкой заметила Регина.

– Ничего, вернется, с ней бывает, – засмеялся Игорь Анатольевич. – Как-то она выбежала из квартиры, а потом просунула голову в дверь и крикнула: «Рыжий пес насрал в овес!»

– Да? Смешно, никогда такого не слышала. А ведь ты ее не любишь, парень! – пристально глядя на него, заметила Регина.

– Да я не знаю, – страдальчески поморщился он. – Она неплохая, но взбалмошная… Ничего, побегает, вернется.

– Ей было скучно с нами.

– Если честно, я вообще не понимаю… Хотя я в принципе женщин не понимаю. Вот что она ко мне прицепилась?

– Ты дурачок, Игорь! Прости, что я на ты, в Израиловке нашей привыкла.

– Да ради бога!

– Ты на самом деле жутко привлекательный мужик!

– Вот прямо жутко? – рассмеялся он.

– Да, жутко. Я в моем возрасте могу спокойно это тебе сказать. Но ты это не осознаешь, для тебя это не так уж важно, а бабы липнут…

– Ну, не так уж липнут…

– Ты был женат?

– Дважды, – вздохнул он. – Ничего хорошего. И вообще, мне одному лучше.

– А Иву зачем завел?

– Она сама завелась…

– Я так понимаю, они все у тебя сами заводятся? – засмеялась Регина. – Для тебя смысл жизни в работе… А детей почему не завел? Не хотел?

– Не знаю.

– Судя по твоей страсти к котишке, ты был бы хорошим отцом.

– Не знаю, может быть.

– А девочка твоя о детях не заговаривала?

– Да нет пока. Она вообще капризная. Хочет, чтобы все было по ее… Однажды даже побежала к хозяину клиники жаловаться на меня, – со смехом вспомнил Игорь Анатольевич.

– Да ты что! И чего она от него-то ждала?

– Да дурь одна. Я ее шугал. Она не шугалась… Постепенно как-то внедрилась… Я уехал на два дня, вернулся, а у меня в квартире все по-другому… Занавески, скатерки, посуда. Оказалось, она у меня запасные ключи сперла. Она, видите ли, дизайнер, и ее мой спартанский быт нервировал…

– Знаешь, я ее отчасти даже понимаю. Влюбленной бабе всегда жутко хочется знать, в каких условиях живет любимый мужчина, а уж сделать все по-своему для него это вообще мечта поэта! – засмеялась Регина.

– Да, она вернется, никуда не денется.

– Ты циник! А ей что, деваться некуда?

– Очень даже есть куда. У нее двухкомнатная квартира в центре, от отца осталась.

– Так чего же вы тут в однушке ютитесь?

– Да я не знаю. Ее мамаша тоже недоумевала. Кстати, на редкость противная особа.

– Да, чудны дела твои, господи… Она что, свою квартиру сдает?

– Насколько мне известно, нет, но…

– Знаешь, это все же странно…

– А ты бы согласился переехать, если б она предложила?

– Ни за что на свете!

– Почему, скажи на милость?

– Не хочу.

– Ох, парень, с тобой нелегко…

– Я не навязывался…

С каждой минутой разговора в нем нарастало раздражение против Ивы. Что это за выходки? Допустим, я сказал что-то обидное для нее, вот и предъявила бы обвинение после ухода гостьи, а устраивать демонстрации прилюдно… Терпеть не могу!

Между тем он убрал со стола, заварил кофе и поставил на стол испеченный Ивой пирог с яблоками.

– Твоя девочка хорошо готовит, – заметила Регина, – но она, похоже, истеричка.

– Ох, Регина, давайте лучше поговорим о чем-нибудь другом.

– Да с удовольствием!

И они заговорили о другом. Потом Регина собралась уходить, он предложил вызвать ей такси, но она отказалась.

– Я лучше на метро. Люблю, знаешь ли, метро. Особенно московское.

– Тогда я провожу вас до метро, тем более что тут не так уж близко.

– Ну что ж, не откажусь от такого провожатого. Хороший ты парень, Игорь, не говоря уж о том, какой ты хирург!

Они вышли на улицу. И вдруг во дворе он заметил машину Ивы. Она сидела в машине, очевидно, ожидая ухода гостьи, чтобы без свидетелей устроить скандал. Доктор Симачев взял Регину под руку и сделал вид, что не заметил машины. Ему стало как-то тошно. Ива будет биться в истерике, просить прощения, и он в конце концов сдаст позиции.

Нет уж, девушка, по-твоему сегодня не выйдет!

У метро, когда Регина стала прощаться, Игорь Анатольевич безапелляционно сказал:

– Нет уж, дорогая Регина. Я провожу вас до дверей дома. Московское гостеприимство еще никто не отменял. Как и джентльменство!

– Похоже, джентльмены остались уже только в Москве! – рассмеялась Регина. – Ну понятно же, неохота домой возвращаться. А вообще-то ты прав, истеричные девчонки не годятся в подруги взрослому занятому мужчине.

– Ох, Регина, вы людей насквозь видите.

– Есть такое дело, – засмеялась она. – И напоследок скажу одну вещь. Постарайся выяснить, что там такое с этой ее квартирой.

– Господи, зачем? Мне-то какое дело до ее квартиры?

– Да потому что это странно, и я бы даже сказала, подозрительно. Похоже, что девчонка живет в постоянном напряжении, если не в страхе.

– Меня что ли боится? – поразился он.

– А может, в ее квартире живет кто-то, кто внушает ей страх. И еще она боится потерять тебя. Она ни разу даже не приглашала тебя туда?

– Нет.

– Согласись, это несколько странно… По крайней мере на мой взгляд.

– Да, странно, но мне, если честно, наплевать. Ее квартира ко мне отношения не имеет.

– Скажи, а она не требует узаконить ваши отношения?

– Нет, не требует. Да ладно, Регина, неохота мне во всем этом копаться.

– Вот мужики, неохота им в этом копаться, а потом вас в такое дерьмо закопают… Сколько я подобных историй знаю. Нынешние девчонки такое иной раз устроить могут… Так подставить. Снимут на телефон что-то до ужаса интимное, подружкам покажут, и пойдет это гулять по сетям…

– Да нет, она вроде не была в этом замечена… Да ладно, Регина, не хочу я больше говорить об этом.

– Прав! Извини! Характер у меня дурацкий, вечно лезу не в свое дело. Еще раз извини.

Больше к этому разговору они не возвращались.

Простившись с Региной, Игорь Анатольевич подумал: наверняка в квартире ждет Ива. Она же видела, как я уходил. А я не хочу ее сейчас видеть, выяснять отношения… какая тоска… И почему я вечно влипаю в какие-то дурацкие отношения? И плевать мне на эту историю с ее квартирой. Надеюсь, у нее там не склад наркоты или чего-то в этом роде… Но ехать домой не хотелось. Это надо же, приревновать меня к коту! Дура! Истеричка! И все же надо бы в этом разобраться. Мало ли во что она могла вляпаться, а теперь боится проболтаться. Может, надо спасать ее? Черт знает что!

И он поехал домой.

– …Игоречек, прости! – кинулась к нему Ива.

– Ты вела себя черт знает как! Недопустимо. В кои-то веки к нам пришел человек…

– Мне она не понравилась! – надула губки девушка.

– Мало ли кто кому не нравится!

– Мне было скучно!

– Ах, бедняжка! А ты знаешь, дальше будет еще скучнее. Учти на будущее.

– Ты о чем, Игоречек?

– Ты не того мужика себе выбрала. Я скучный, работаю с утра до ночи, старый для тебя, работа моя тебе глубоко неинтересна…

– Какой ты глупый! Я же люблю тебя!

– И ты полагаешь, что этой болтовней оправдаешь свое хамское поведение? – вдруг разозлился он. – Знаешь что, раз уж у нас пошел такой разговор… Давай сейчас покончим с этой историей…

– С какой историей? – испуганно пробормотала Ива.

– А вот с нашей… совместной жизнью. Я устал. С меня хватит!

– У тебя кто-то есть?

– Не кто-то, а что-то! У меня есть моя жизнь! Моя, понимаешь? И в этой квартире не может быть «половина графа» и «половина графини»! Вероятно, в помещичьем доме я мог бы с тобой ужиться, а тут, извини, никак не выходит!

– Игорь, ты что, выгоняешь меня? – упавшим голосом пролепетала Ива. – На ночь глядя? Да? – она зарыдала. – Можно я хоть до утра останусь?

– Так тебе же вроде есть куда податься?

– Игорь, подумай, как я там буду совсем одна, когда любимый человек выгнал меня вон? Можно я тут на кухне на диванчике переночую? Ну пожалуйста, Игорь!

Он прекрасно понял, что это очередная ее манипуляция, что ночью она непременно заберется к нему под бочок, и он, скорее всего, не устоит, а утром она будет вести себя как ни в чем не бывало. А перед работой устраивать сцены не будет ни времени, ни сил…

– Черт с тобой, оставайся! – махнул он рукой и ушел в душ.

Разумеется, все происходило в точности так, как он предвидел.

Ладно, поживем – увидим, – обреченно подумал он.

Он только не согласился, чтобы она везла его на работу.

А по дороге, в такси, он размышлял: а ведь и впрямь странно. Когда я вчера сказал про «половину графа» и «половину графини», любая нормальная женщина воскликнула бы: «Ох, Игоречек, так давай переберемся ко мне, там у нас будет половина графа и половина графини». Но нет! И никогда она не упоминала о том, что сдает квартиру. И вообще, кажется, об этой квартире никогда не говорила. Или говорила что-то, а я пропустил мимо ушей? Что там такое может быть?

На работе к доктору Симачеву подошел Лавочкин.

– Скажи, Конопатый, ты после работы куда поедешь, домой?

– А что, Санька? Что-то стряслось?

– Да нет, просто настроение ни к черту, может, посидим где-то, пива выпьем? Я знаю один бельгийский ресторанчик, там такое пиво…

– Ну давай! А что, какие-нибудь бабьи дела?

– Они! Э, я гляжу, у тебя тоже больная тема? Вот и славно, обсудим все. Мы же старые приятели!

– Договорились!

И в самом деле после работы они отправились в расположенный неподалеку бельгийский ресторанчик.

– Знаешь, тут каждый сорт пива подается в особой посуде.

– Да? Надо же! Слушай, а почему в бельгийском ресторане подают магаданские креветки? – засмеялся Игорь Анатольевич. – Может, возьмем? Их, я смотрю, тут целую гору подают!

– Давай! – согласился Лавочкин.

Доктор Симачев пил темное пиво, а доктор Лавочкин светлое.

– Ну, Санька, что у тебя стряслось?

– Понимаешь, я застал жену с мужиком…

– Вот прямо застал?

– Вот прямо застал…

– И что?

– Выгнал к чертям. Обоих!

– Морду не набил?

– Мужику набил… А ей… в рожу плюнул.

– Ну, все правильно сделал, Лавочкин! А теперь что?

– Тошно мне… Знаешь, как тошно…

– Это первый раз было?

– Застал да, первый… А подозревал давно…

– А что за мужик-то?

– Артист. Популярный. Красавец…

– Так бабу можно понять, – рассмеялся Игорь Анатольевич. – Прости, брат, глупость сморозил.

– Да ладно… Скажи, Конопатый, что мне теперь делать?

– Она у тебя красивая?

– Очень!

– Красивые самые опасные… – вздохнул доктор Симачев. – Знаешь, надо завести себе не такую красивую…

– А некрасивые не изменяют, что ли?

– Да сколько угодно, может, еще и больше, чем красивые, чтобы доказать себе и другим, что и они не лыком шиты…

– Конопатый, ты всегда был мудрым… Знаешь, вот рассказал тебе, и вроде полегче стало… Я, может, еще и прощу ее… Я сам во многом виноват… С этой адовой работой… И это еще у Мотьки, считай, лафа, а я вот в Склифе работал, там вообще… Но с другой стороны, опыт бесценный… А что у тебя с твоей молоду́шкой?

– Да хрен знает что…

И доктор Симачев откровенно поведал старому приятелю историю с красоткой Ивой и ее квартирой.

– А в самом деле странно, – задумчиво проговорил Лавочкин – Даже, я бы сказал, более чем странно.

– Ну и что мне с этим всем делать? Ох, классное пиво, блеск просто.

– Я ж говорил… Слушай, Игорек, а давай мы с тобой поиграем в детективов?

– Что? – не поверил своим ушам Игорь Анатольевич.

– Ты знаешь, где эта квартира?

– Где-то в центре, улицу я забыл… А что?

– Узнать точный адрес можешь? Она же там прописана…

Игорь Анатольевич брезгливо поморщился.

– Зачем, скажи на милость?

– Надо просто туда сунуться. И понять…

– Да ну…

– Игорь, не глупи! Ты только адрес узнай, а пойду туда я. Навру чего-нибудь, по крайней мере, мы хоть что-то поймем. Ты только загляни в паспорт, остальное я сделаю! – У доктора Лавочкина уже горели глаза. В них был охотничий азарт.

– Ну, Санька, ты даешь! – рассмеялся доктор Симачев. – Что мы, мальчишки, что ли?

– Ну не девчонки же!

– Убедительно! – расхохотался Игорь Анатольевич, уже изрядно захмелевший от дивного бельгийского пива.

– Давай, Игорек, кроме нас ни одна живая душа об этом не узнает! С тебя только адрес!

– Черт с тобой! – решился Игорь Анатольевич. – Надо же в конце концов понять что к чему. А то люблю, умираю, Игоречек, миленький! – передразнил он интонацию Ивы.

– Слышь, а как ее зовут, твою молодку?

– Ива.

– Как?

– Ива, мамочка ничего умнее не придумала.

– Надо же, Ива… И сильно плакучая?

– Пожалуй, да, – ухмыльнулся Игорь Анатольевич. – Ревнивая. Но при моей работе я ее мало вижу. Красивая, готовит хорошо, в постели вполне хороша, что еще, собственно, требуется?

– Любовь! – воскликнул доктор Лавочкин.

– Скажешь тоже! Где она, любовь, в наше время? Да и вообще… А мамаша у нее – умри все живое!

– Нет, друг, хуже моей тещи просто не бывает! – закричал Лавочкин.

– А что? – заинтересовался Игорь Анатольевич.

– Задолбала! Для нее главное – хорошие манеры!

– Ну, хорошие манеры – это не так уж плохо!

– Ладно бы требовала хороших манер от дочери или от меня, так нет, она еще с этой точки зрения рассматривает всех телевизионных персонажей!

– Ну, там насчет этого и вправду не очень…

– Ну и пусть, мне это параллельно, я телевизор вообще не смотрю! А она целыми днями у телека, и осуждает… Я говорю: «Так не смотрите», – а она: «А мне интересно!» А вот дочка ее, ею воспитанная, привела мужика в дом, в нашу постель…

Доктор Лавочкин шарахнул кулаком по столу и скрипнул зубами.

Во дворе стояла Ивина машина.

О черт! – подумал Игорь Анатольевич. Ему сейчас хотелось только одного: взять на руки Рыжика и завалиться спать. Но не тут-то было!

– Игоречек, я волновалась! Где ты был?

– На Фонтанке водку пил!

– Игорь, Фонтанка же в Петербурге! – растерянно проговорила девушка.

– А что, твоя мама никогда тебе не читала стишок про Чижика-пыжика? «Чижик-пыжик, где ты был, на Фонтанке водку пил! Выпил рюмку, выпил две, закружилось в голове!» А я не на Фонтанке, а на Покровке. И не водку, а пиво! Вот!

– Ты голодный?

– Нет! Я хочу спать! А где Рыжик?

– В капюшоне.

Краем глаза Игорь Анатольевич заметил, что Ива что-то ищет в телефоне.

Ага, ищет стишок про Чижика… Вся жизнь там, в телефоне…

Он достал Рыжика из капюшона, тот с восторгом прижался к хозяину и замурлыкал.

– Ах ты, моя радость! Рыжик-пыжик мой!

И они отправились в ванную. Пока хозяин принимал душ, кот всегда сидел в раковине, ждал.

Когда он вышел из ванной вместе с котом, Ива сказала:

– Игоречек, извини, я завтра не смогу тебя отвезти, мне надо кое-что сделать по работе…

– Не вопрос! Ладно, я спать, устал зверски!

Утром, бреясь, он услышал, как звонит Ивин телефон. Она ответила. До него донеслась фраза: «Сейчас поищу!» Он пошел одеваться, а когда вышел на кухню, заметил раскиданные по столу вещички из Ивиной сумки. Пудреницу, второй телефон, косметичку, то-се, и… паспорт. А она почему-то выскочила с телефоном на лестничную площадку, что было по меньшей мере странно. И он поддался искушению и взял со стола ее паспорт.

Ага, прописка по адресу: улица Юлиуса Фучика. Да уж, самый что ни есть центр, практически Тверская…

– Что ты на лестницу бегаешь с телефоном? Что за тайны?

– Ты ревнуешь, Игоречек? – просияла девушка.

– Да нет, просто подозрительно как-то… А впрочем, меня это не касается.

– Ревнуешь, ревнуешь! Знаешь, как мне приятно!

А он не поверил. В ее голосе слышался испуг. Но разбираться в этих тонкостях было некогда. Работа не ждет.

День был муторный. Одна внеплановая операция, тяжелая, с осложнениями. И даже когда пациента перевезли в реанимацию, доктор Симачев не отходил от него. Наконец к вечеру ситуация стабилизировалась, однако Игорь Анатольевич решил заночевать в клинике, мало ли…

Он отправил Иве сообщение, что заночует на работе. Она на сообщение не ответила, да он и не ждал.

Вернувшийся из деловой поездки в Питер Матвей Александрович заглянул в ординаторскую.

– Игорь, мне сказали, ты тут подвиги силы беспримерной совершал…

Измотанный вконец доктор Симачев натянуто улыбнулся и махнул рукой.

– Слава богу, жив остался… Так мужик себя запустил…

– Везунчик! В хорошие руки попал… Ты молодец!

Они поговорили, Матвей Александрович ушел. В ординаторскую заглянул доктор Лавочкин.

– Привет, Игоряша!

– Привет!

– Ну, что? Узнал адрес?

– Какой адрес?

– Ну, той квартиры?

– Узнать-то узнал, но что-то неохота мне этим интересоваться. Противно как-то, – устало проговорил Игорь Анатольевич.

– А тебе и не надо. Скажи мне адрес, я сам все разведаю. Я ж в детстве мечтал стать сыщиком.

– И не лень тебе?

– Нет, наоборот, мне это позволит отвлечься от своих неприятностей.

– Ну, коли так… Улица Фучика…

– Отлично, у меня завтра свободный день.

– Да ну, Санька, брось…

– Да ни за что!

После разговора Игорь Анатольевич уснул на кушетке в ординаторской. Рано утром он наведался к больному. Тот спал спокойным сном. Молоденький ординатор, дежуривший в реанимации, шепотом доложил доктору все, что было ночью.

– Он все пить просил…

– Это естественно.

– Я совсем по глоточку давал…

– Правильно, – кивнул доктор. – Ты молодец, Миша, все верно.

Миша расплылся в улыбке. Заслужить похвалу от самого Симачева – это как медаль заработать.

Больной открыл глаза.

– Владислав Александрович, как вы себя чувствуете? – наклонился к нему доктор.

– Да вроде… хорошо… Сил только совсем нет.

– Будут, не сомневайтесь! Денечек еще тут полежите, а завтра, бог даст, переведем вас в палату.

Оксане вдруг позвонили ее московские квартиросъемщики. У них внезапно изменились обстоятельства, они получили в наследство квартиру в Петербурге и в течение двух недель с ее квартиры съедут.

– Не беспокойтесь, Оксаночка, ремонт мы уже сделали, так что вам не стоит волноваться. Кстати, у нас есть знакомые, они хотели бы снять вашу жилплощадь на тех же условиях. Люди порядочные, мы за них ручаемся…

– Спасибо, но я в конце апреля буду в Москве и, в таком случае, остановлюсь у себя. А там уж решим. А так, заочно, мне сдавать не хочется. Оставьте мне их координаты, и мы встретимся, тогда…

– Конечно, Оксаночка, это правильно! А может, еще и вернетесь в Москву!

– Ну, там будет видно! – засмеялась Оксана. А сердце екнуло: хочу в Москву, просто в Москву, в родной город, и пусть там нет моря… и даже рыжий доктор тут ни при чем… все-таки ностальгия у человека, родившегося в России, неважно какой национальности, существует, и меня она накрыла с головой!

– Оксаночка, шалом! – приветствовала ее мадам Гурфинкель.

– Шалом! – улыбнулась Оксана. – Прекрасно выглядите!

– Надеюсь, после ваших волшебных ручек буду выглядеть еще лучше. Вечером прилетает моя дочка с зятем из Люксембурга.

– О! Поздравляю! Ваша дочка вышла замуж в Люксембурге?

– Не совсем! Он подданный Люксембурга, а живут они в Германии.

Дочка мадам Гурфинкель была успешной шахматисткой.

– И кто ее муж? – полюбопытствовала Оксана.

– Он тоже шахматист, вообразите себе!

– О, тогда им будет о чем поговорить!

– Да уж! – радостно кивнула посетительница. – Оксаночка, я вот думаю, может, мне постричься покороче?

– Жалко! У вас такие хорошие волосы!

– Хочется чего-то новенького!

– Можем изменить линию стрижки. Вот так и вот так приблизительно.

– Думаете, мне пойдет?

– Уверена! И это очень освежит…

– Хорошо, я вам полностью доверяю! Ой, кстати о свежести! Вы слыхали свежую новость? Третьего дня Андре Фрид подрался с Балтером!

– А кто такой Балтер?

– Критик. Недавно из Питера эмигрировал.

– Интересно! И кто кого? – полюбопытствовала Оксана.

– Их растащили! Там народу была прорва, какая-то тусовка в честь юбилея Нагродского.

– Вы там были?

– Нет, подруга моя была.

– А из-за чего дрались-то?

– Непонятно! И это литераторы, приличная вроде бы публика!

Вообще-то Оксана не особо жаловала мадам Гурфинкель, но сегодня та ее почти не раздражала. Оксана сегодня была настроена крайне благодушно. Даже сама себе удивлялась.

– А я знаю! – вмешалась в разговор администратор салона Майя Баренбойм, когда-то в России преподававшая в Воронежском университете.

– Да? – повернулись к ней и мадам Гурфинкель и Оксана.

– Да! Балтер сказал Фриду, что ему не понравился последний роман Андрея. А тот полез в драку.

– Ну надо же… Оксана, а вы читали этот роман? – поинтересовалась мадам Гурфинкель.

– Это какой? «Голая старуха в белых чулках»?

– Ну да.

– Попыталась. Но, честно сказать, ничего не поняла.

– Название уж больно противное, – заметила Майя, – но пишет он хорошо…

Оксана вдруг горько рассмеялась.

– Ты чего? – удивилась Майя.

– Я представила себе его физиономию, если б он услышал этот разговор в парикмахерской! Он же такой высокомерный…

– Ну, ежели полез в драку с критиком, то, полагаю, тут он просто все разгромил бы… – улыбнулась мадам Гурфинкель.

– Да что вы, люди! Он разве что пнул бы со злости корзину с мусором и, презрительно скривив свою красивую рожу, удалился, – возразила Майя.

– Да ну его к черту! Не люблю!

– Ну к черту, так к черту! – согласились все.

И заговорили о другом. Но Оксане было смешно: надо будет позвонить Соне, она наверняка знает подробности. А заодно поговорить о предстоящей поездке, сказать, что они смогут пожить у нее…

Она представила себе, как откроет дверь балкона, выходящего прямо в кусты черемухи, вдохнет прохладно-сырой в это время московский воздух… И сердце наполнилось счастьем. Совершенно независимо от рыжего доктора.

Доктор Лавочкин проснулся в прекрасном настроении, чего с ним давно уже не случалось. Ну еще бы! Предстояло приключение! Надо же помочь другу! Лавочкину не нравилась красотка Ива, хотя он и видел ее какие-то три-четыре раза. Несомненно, она очень хороша! Но он не верил, что в наше время такая молодая красотка без памяти влюблена в немолодого небогатого и целиком погруженного в работу врача. Собственные разочарования накладывали определенный отпечаток на все. И мысль о том, что он сумеет уберечь старого друга по прозвищу Конопатый от какой-то беды или хотя бы неприятности, как-то грела душу. К тому же Александр Борисович и в самом деле мечтал в юности о карьере следователя, потом судмедэксперта…

Он плотно позавтракал, сделал себе несколько бутербродов, загрузил их в сумку, налил в термос крепкого кофе, нашел в шкафу морской бинокль, кроме телефона захватил еще и планшет. Словом, экипировался. И тут вспомнил, что на сорокалетие младшая сестра, живущая в Екатеринбурге, подарила ему в качестве хохмы удостоверение сотрудника Московского уголовного розыска, разумеется, ненастоящее. Надька хорошо знала о его детских мечтах и долго подтрунивала… Так как доктор Лвочкин был в высшей степени аккуратным человеком, то без труда нашел сестрин подарок в старинном секретере.

Надо же, а вдруг пригодится. Жаль, конечно, что нет никакого оружия для полноты картины, даже игрушечного…

И на всякий пожарный случай он сунул в карман перочинный ножик.

Ну, теперь, кажется, все! – он похлопал себя по карманам. – Вот дурак-то! – сам над собой посмеялся он. И страшно довольный спустился к своей машине. Это была довольно потрепанная «киа рио», но он ее нежно любил.

Видели бы меня сейчас коллеги… Да тот же Конопатый… Со смеху померли бы…

И он поехал на улицу Фучика. Дом он нашел сразу, но припарковаться было невозможно. И район такой, что платные стоянки дорогущие. Но все же он сумел затыриться в один из дворов, еще не успевший обзавестись шлагбаумом.

Ладно сейчас схожу на разведку, а там будет видно. Надо только придумать какую-нибудь легенду, чтобы сунуться в квартиру. Главное, чтобы девчонки дома не было. Впрочем, попробую звякнуть Игорю на городской.

Так он и сделал. Трубку быстро сняли.

– Алло! – Ответил приятный женский голос.

– Можно попросить Игоря Анатольевича!

– Игорь Анатольевич на работе. Ему что-то передать?

– Нет, спасибо, я позвоню ему на работу. Всего доброго.

– Ага.

Это «ага» как-то его обескуражило. А впрочем неважно.

Судя по дому, в подъезде запросто может быть консьержка, а это плохо… нужен какой-то предлог.

И тут его осенило! Он вышел на Тверскую и почти сразу приметил крохотный цветочный магазин. Купил семь тюльпанов, попросил завернуть покрасивее.

Черт, влетит мне эта слежка в копеечку!

Он позвонил в дверь подъезда.

– Вы к кому? – раздался мужской голос.

– В двадцать четвертую! Доставка цветов!

О радость! Ему открыли. Он поднялся на лифте на третий этаж и позвонил в квартиру. Ни ответа, ни привета. Он позвонил еще раз. Если никого нет, будет обидно, зря потратился на цветы. Но тут за дверью послышались шаги.

– Кто там?

– Доставка цветов! Для Ивы.

Там завозились с замками. Дверь открылась. На пороге стоял молодой человек редкой красоты. Надо же!

– От кого цветы? – хмуро спросил красавец.

– Не знаю. Открытки нет. Распишитесь.

Ну, а дальше что? – спросил себя доктор Лавочкин. – Нет, я полный дурак…

Молодой человек взял букет, и тут вдруг случилось чудо! У красавца из носу хлынула кровь…

– О господи! – воскликнул он и пошатнулся.

Александр Борисович подхватил его.

– Вам надо сесть! Не волнуйтесь, я вообще-то врач… Аптечка есть?

– Да. На кухне… в левом верхнем шкафу.

– Держите голову прямо, я мигом.

Доктор Лавочкин сразу нашел аптечку, захватил с кухни коробку с бумажными салфетками. И начал колдовать над неожиданным пациентом. Вскоре кровь остановилась.

– Тонометр есть?

– Нет.

– Часто у вас такое бывает?

– Третий раз…

– Травмы головы были? Давление измеряете?

– Да нет…

– Понятно. Дайте руку, – он пощупал пульс.

– Сейчас давление, похоже, близко к норме. Вон сколько кровищи было. Надо обследоваться.

– Вы что, и вправду врач?

– Да. Реаниматолог.

– И что, без работы сидите?

– Именно! – обрадовался доктор Лавочкин. – Вот, курьером работаю. Но ничего, временно это даже неплохо. На свежем воздухе.

– Но это же безобразие! Вот что, друг, я сейчас переоденусь, а то вон весь в крови, и мы с тобой кофе выпьем…

– Какой вам кофе, с ума сошли! Слабенький чай в лучшем случае! Но в принципе я не против…

– Да мне тебя сам бог послал! И напою и накормлю!

– Только без спешки, все делать размеренно, спокойно, без суеты!

Молодой человек скрылся. Ну, понятно, для того, кому помогли в подобной ситуации, в общем-то, довольно естественно, только вот эта манера тыкать старшему категорически не нравилась доктору Лавочкину. Но его сыщицкой душе страшно понравилась эта ситуация. За стаканом чая можно многое узнать… Он вышел в прихожую, повесил на вешалку свое пальто, которое второпях сбросил в комнате на стул. Вернулся в комнату, подошел к окну, и вдруг чуть не вскрикнул. На письменном столе красного дерева лежала папка, на которой было написано «д-р Симачев».

Очень интересно! Ну просто очень! – заволновался Александр Борисович. И у него тревожно засосало под ложечкой. Но тут вернулся молодой человек.

– Ну, доктор, пойдем на кухню, выпьем чаю, перекусим, чем бог послал. Но тебя мне точно бог послал! Кстати, я не представился, меня зовут Стефан. А тебя?

– А меня Александр Борисович!

– Ох, простите, доктор, я по дурной привычке сразу перехожу на «ты». Прошу меня извинить!

– С курьерами? – не удержался доктор Лавочкин.

– Да нет! Просто, я в основном живу и работаю в Англии, а там не так… Вообще у вас в России столько всяких заморочек!

– Но у вас великолепный русский, Стефан!

– У меня родители русские, а я уже десять лет живу в Англии.

– А тут что делаете?

– Работаю, я журналист. У меня очень интересное задание, и вы, доктор, можете мне помочь! Кстати, не безвозмездно.

– Да? Чем же я могу вам помочь?

– У меня задание: показать жизнь российских врачей, ну, в определенном ключе, разумеется.

– То есть показать, как мы бедствуем, так?

– Да. Вот вы, например, врач-реаниматолог, вынуждены работать курьером. Согласитесь, это нонсенс!

Александру Борисовичу захотелось немедленно расквасить безукоризненно красивый нос Стефана.

– Скажите, вас выгнали с работы? По какой причине?

– По причине пьянства, – мстительно проговорил Лавочкин.

– Ах вот что… Это несколько меняет дело, но, впрочем, эту деталь можно опустить…

– Надеюсь, вы не станете называть мое имя?

– А я его и не знаю, Александр Борисович, это недостаточно. Да вы ешьте, не стесняйтесь.

– Благодарю. А можно вопрос не по теме?

– Пожалуйста.

– Я вот цветы принес. Для Ивы. Это что за имя такое?

– Об этом надо у ее мамаши спросить.

– А вам она кем приходится?

– Ивка? Да она, как говорится, моя подружка, – и он подмигнул доктору Лавочкину.

Тот содрогнулся.

– А вот скажите, Стефан, для чего вы это делаете?

– Что именно?

– Да вот все это, ну про плохие условия наших врачей?

– Чтобы эти условия стали лучше!

– Ах вот оно что…

Они замолчали. У Стефана зазвонил телефон. Он взглянул на дисплей, извинился и вышел из кухни. Разговор шел по-английски. Доктор Лавочкин свободно мог читать и даже писать по-английски, но устной речью не владел совершенно. Сейчас не понимал, о чем идет речь, но по интонациям чувствовал, что разговор долгий. Вся эта история ужасно ему не нравилась.

Он вскочил и юркнул в ту комнату, где видел папку с надписью «д-р Симачев». Открыл ее и увидел две флешки. Они лежали сверху, а под ними толстая кипа каких-то бумаг, и фотографии. Недолго думая, он сунул флешки в карман, закрыл папку и вернулся на свое место. Стефан все продолжал разговор. Доктор машинально сунул в рот какое-то печенье, как вдруг ему на память пришел граф Монте-Кристо, который не ел в доме своего врага, графа де Морсер. Но уж что съедено, то съедено.

Тут вернулся Стефан.

– Ох, извините, Александр Борисович. Работодатель звонил. Я не мог…

– Да понятное дело. Ну, спасибо вам за хлеб, за соль, мне, пожалуй, пора.

– Погодите, Александр Борисович, у меня к вам один вопрос по теме.

– Что за вопрос?

– Вы не знаете такого доктора Симачева?

Сашка, осторожнее, – сказал себе доктор Лавочкин.

– Симачева? Игоря?

– Да-да, именной! – просиял Стефан.

– Ну, знал когда-то… Учились вместе. А что?

– Что вы о нем сказать можете?

– Ну, Игорек вам уж точно не подойдет!

– Это почему?

– Потому что он один из лучших кардиохирургов в мире! Потому что беззаветно предан делу и вообще очень хороший человек!

– А вы знаете, как он живет?

– А как он живет? Мы уж давно не виделись, я ж выпал из этой сферы…

– Этот ваш великий доктор живет в маленькой однокомнатной квартирке, у него даже нет машины…

– А это разве обязательно? – поинтересовался Александр Борисович. – К тому же, когда мы с ним общались, он жил в трехкомнатной квартире. Но кажется, жена ее у него оттяпала.

– Но врач с таким именем, живи он в нормальной стране, мог бы позволить себе…

– Прежде всего, наша страна сейчас, может быть, самая нормальная в мире! – взвился доктор Лавочкин. – И человек может жить так, как хочет! Ну не хочет он заморачиваться с машиной. И квартиры ему, наверное, хватает…

– О, я нарвался на патриота! – засмеялся Стефан. – Ладно, не сердитесь! У всех свои стереотипы.

– Ладно, пошел я…

– Что ж, спасибо за цветы и вот, возьмите… – Он протянул доктору пятитысячную купюру.

У доктора был соблазн швырнуть деньги ему в рожу, но он же курьер… Правда, для простого курьера и пятисот рублей бы вполне хватило, но, как говорится, положение обязывает. К тому же он оказал парню и медицинские услуги. И доктор Лавочкин спрятал купюру в карман. Он был здорово зол на себя: не сумел, дурак такой, выдержать роль! Но уж больно ненавидел эту публику.

Дойдя до машины, он достал планшет и вставил флешку. Но она была запаролена. Его трясло от нетерпения, ясно ведь, что для Игоря все это может плохо кончиться. И что там, на этих флешках? Но с этим надо что-то делать… И тут он вспомнил, что пасынок Матвея Александровича – гениальный хакер. Кстати, Матвея нужно предупредить. Конопатый – лох, настоящий лох! А эта девчонка, видно, живет с красавчиком Стефаном, а за Игорем просто наблюдает с максимально близкого расстояния… какая гадость!

Он позвонил шефу.

– Мотя, надо срочно повидаться!

– Что-то случилось?

– Случилось, а может случиться вообще черт знает что…

– Ты сегодня не работаешь? А до завтра время не терпит?

– Нет.

– Приезжай немедленно.

– Еду!

– Саня, что у тебя стряслось? – воскликнул Матвей Александрович при виде крайне взволнованного Лавочкина.

– Мотя. Беда!

– Сядь, выпей воды и расскажи толком!

Александр Борисович вытащил из кармана две флешки.

– Вот! Они запаролены. Может, дашь своему пасынку…

– Так! Что там?

– Там… Там… Компромат на Игоря!

– Симачева?!

– Ну да, да!

– Что он натворил?

– Он лох и дурак!

– Саня, ты можешь выражаться яснее?

– Ты знаешь эту его… девчонку?

– Какую девчонку? Ту, с которой он спит?

– Ну да, да!

– Ну, видел это дуру, она на Игорьке помешана. Вот скажи, что бабы находят в этом Рыжем? Я тут услыхал случайно… Впрочем, неважно. Что тебя так взволновало, Саня? И откуда эти флешки?

– Я их упер!

– Что значит упер? Украл что ли?

– Да! Украл!

– Час от часу не легче! У кого украл?

– Вытащил из папки с надписью «д-р Симачев»!

– Что это значит? Объясни толком!

И доктор Лавочкин довольно путано объяснил шефу, в чем дело. Матвей Александрович только диву давался.

– Бред какой-то! Выходит, девчонка впиявилась в Игоря с целью его скомпрометировать? А в чем компромат-то? Она же совершеннолетняя, сама ему навязалась, даже ко мне приходила, мол, люблю-умираю… Нет, Саня, тут что-то не то…

– Да что не то? Зачем, скажи на милость, собирать целое досье на Конопатого?

– Тоже верно, – почесал в затылке Матвей Александрович.

– К тому же, похоже, там не только Игорь под ударом, а многие наши врачи, просто к Игорю этой девице удалось подобраться максимально близко…

– Ну и что со всем этим делать? Ума не приложу!

– Мотя, позвони пасынку! Ты ж говорил, он знатный хакер…

– Да зачем Володька, у нас Касум тоже не промах!

– Зачем делать это в коллективе? Мы ж не знаем, что там такое…

– Тоже верно, молодец, Санька! Я что-то растерялся… Ладно, попробую вызвать Володьку сюда прямо сейчас… Алло, Володенька, ты очень занят? Можешь срочно подскочить ко мне на работу? Тут есть две флешки, надо бы прочитать… Можешь? Вот спасибо! Давай, жду!

– Может, за ним съездить?

– Да нет, у него мотороллер… Знаешь, мне даже немножко страшно, – проговорил, немного помолчав, Матвей Александрович.

– Мне тоже, – признался доктор Лавочкин.

Матвей Александрович ушел, сказав, что скоро вернется. А доктор Лавочкин в изнеможении сидел в кресле, вытянув свои длинные худые ноги, и думал, как со всем этим быть. Мысли были самые шальные и идиотские.

Ограбить бы эту квартиру, выкрасть все материалы на всех врачей… Чепуха, конечно. И почему именно Игорь привлек их внимание? Или девчонка и вправду влюбилась в него, а потом уж этот красавчик Стефан придумал всю эту пакость? Может, шантажировал девушку, может, ревновал… Да нет, тут сам черт ногу сломит…

Минут через пятнадцать в кабинет ворвался молодой парень с веселым добродушным лицом.

– Здрасьте! А папаня где?

– Вы Володя?

– Ну да!

– А я доктор Лавочкин, будем знакомы!

– Очень приятно! Не в курсе, чего меня папаня дернул?

– В курсе, Володя, в курсе! Вот две флешки. Они запаролены. Не могли бы вы их как-то… открыть?

– Надо посмотреть… Можно не дожидаться папаню?

– Можно. Чем скорее мы узнаем, в чем дело, тем лучше. – И протянул парню флешки.

Тот достал из сумки ноут и, расположив его на коленях, включил. Вставил одну флешку, а другую положил рядом с экраном. Недолго поколдовал и вскоре объявил:

– Готово! Думаю, со второй вообще за минуту управлюсь… Ваши тайны оставлю вам, мне неинтересно! Все, привет папане!

И умчался.

Вскоре вернулся Матвей Александрович.

– Что, Володька не появлялся?

– Да уж все сделал и умчался. Сказал, наши тайны ему неинтересны.

– А ты сам смотрел?

– Нет, мне одному как-то стремно…

– Вот что, Саня, здесь нам спокойно посмотреть не дадут. Ты на машине?

– Да. Хочешь, поехали ко мне. Я сейчас один живу.

– Отлично! Поехали! – решился Матвей Александрович. И предупредил старшую медсестру, что уезжает по срочному делу.

– Сань, а у тебя пожрать что-нибудь найдется?

– Да не очень, – замялся Лавочкин.

– Давай заедем в какой-нибудь супермаркет…

– Давай!

– И выпить возьмем, думаю, без пол-литра тут не разобраться.

Войдя в аккуратно прибранную квартиру Александра Борисовича, Матвей Александрович с порога заявил:

– Сперва смотрим, а потом уж…

– Ясное дело.

Они уселись на диван и включили ноутбук с флешкой.

На экране появились Ива и Стефан.

– Что за хмырь? Это с ним ты общался?

– Ага.

– Красивая парочка. И при чем тут наш Конопатый?

А дальше… Видимо, предполагалось, что это будет что-то вроде документального фильма. Однако материал еще не был смонтирован. Это были документальные кадры о жизни несчастного бедного российского врача с мировым именем. Вот его маленькая тесная квартирка, жилище аскета: нет занавесок на окнах, старые полотенца в ванной, а вот сам доктор сидит за завтраком, читает научный журнал, а рядом на столе спит рыжий котик-подросток. Как минимум негигиенично! А вот на вешалке висит изодранная в клочья куртка. Намекается, что доктор в ней и ходит. Очевидно, не по средствам ему приличная… А вот несчастный доктор под зонтом тащится к метро, машины у него нет. И все в таком роде.

– Что за тварь эта девка! – воскликнул Матвей Александрович. – И как-то все бездарно снято… Неужели Игорек не замечал?

– Похоже, он вообще мало что замечает…

В ход шло практически все. Старенькое ситцевое белье на постели, бутылки колы на столе, а рядом сковородка с жареной картошкой… Кот, высовывающийся из капюшона куртки на вешалке. Допотопный пылесос…

– Слушай, Мотя, а что во всем этом такого уж страшного, ты понимаешь?

– Да, понимаю! Если снабдить эту ерунду соответствующим текстом, может получиться бомба! Великий российский врач бедствует! Гибнет в нищете и все такое! Ну и дурак наш Конопатый, ну и дурак!

– Слушай, я недавно заезжал к Игорю, у него там все по-другому. На кухне занавески хорошенькие, скатерка, то-се, и он рассказал, что уезжал на два дня в Питер, так она сама там все привела в жилой вид…

А еще в материалах фигурировал огромный столетник, растущий в облупленном синем ночном горшке, переполненное мусорное ведро…

– Знаешь что, – скрипнув зубами проговорил Матвей Александрович, – надо немедленно показать все это Игорю, и пусть гонит эту тварь в шею!

– Нет, Мотя, не надо пороть горячку! У меня есть идея! Если помнишь, Игорь не так давно оперировал одного журналиста, очень влиятельного…

– Погоди, это Долуханяна?

– Его! Я тоже был на операции, она прошла очень успешно, так можно с ним посоветоваться. Он очень ушлый мужик, и, кстати, ему такая история может даже здорово пригодиться.

– Санька, ты гений!

Матвей Александрович позвонил в клинику, и через десять минут у него был номер телефона Араика Долуханяна, популярного, но в то же время серьезного и вдумчивого журналиста.

– Господин Долуханян?

– Да. С кем имею честь?

– Господин Долуханян, я главный врач клиники, где вас оперировали.

– О! Кажется, Матвей Александрович? – явно оживился Долуханян. – Я теперь другой человек! А как там Игорь Анатольевич?

– Араик Амбарцумович, у меня к вам дело чрезвычайной важности, и касается оно как раз Игоря Анатольевича.

– С ним что-то случилось? – встревожился журналист.

– Да! Он попал в беду, вокруг его имени может подняться международный скандал, на первый взгляд мелкий, пакостный, но вони может быть много, а Игорь этого не заслужил!

– Что, какая-то провокация готовится?

– В точку! Ко мне в руки почти случайно попали эти материалы. Казалось бы, чепуха на постном масле, но если с соответствующими комментариями…

– Понял. А как бы мне самому это посмотреть? Сбрасывать не нужно, я не слишком доверяю… Сами понимаете… Вы сейчас в клинике?

– Нет. Я у моего товарища, который все это раскопал.

– А можно я сейчас подъеду? У меня как раз есть время.

– Это было бы просто замечательно!

– Говорите адрес! Хотя адрес можете сбросить…

– Ну, Саня, ты просто герой дня! – восторженно мотал головой Матвей Александрович, когда нажал отбой. – Долуханян как пить дать что-нибудь придумает.

Действительно, через час в дверь позвонили. На пороге стоял высокий, крупный мужчина, красивый, несмотря на большой армянский нос.

– О! Араик Амбарцумович!

– Просто Араик! – поправил гость.

– Тогда мы просто Мотя и Саня!

– Отлично! Ну, что тут у вас, показывайте!

– Простите, Араик, но показ надо предварить рассказом. Саня, выкладывай!

– Нет, Мотя, лучше ты, у тебя компактнее получится!

– Ладно! Вот какая тут история…

Выслушав доктора Лавочкина и посмотрев видеоматериалы, Араик Амбарцумович произнес какое-то длинное армянское ругательство. Потом перешел на русский:

– И ведь эти твари могут такой грязный шухер поднять… Ну ничего, пока эти материалы у нас, мы должны сыграть на опережение! – глаза Долуханяна воинственно блестели. – И мы справимся! Через несколько дней весь мир увидит документальный фильм о великом хирурге Симачеве, и вся эта дрянь полностью обесценится! Надо только, чтобы Игорь Анатольевич дал нам хорошее большое интервью. Господи, на что только не идут нынешние девчонки ради хайпа! С ума сойти!

– Ну, я думаю, ей еще понравилось с ним спать, – заметил Матвей Александрович.

– Тем мерзче вся эта история! Так, друзья, я забираю у вас флешки. Думаю, нам удастся-таки в данном случае сыграть на опережение. Только подготовьте Симачева к интервью.

– Подготовим, не сомневайтесь, Араик!

Журналист поспешно ушел.

– Как думаешь, Санька, получится?

– Стопудово! А теперь давай выпьем! И Игорьку пока ни звука.

– Как договорились!

После ночи в клинике Игорь Анатольевич понял вдруг, что дико соскучился по Рыжику. Но тут позвонила Ива:

– Игоречек, я соскучилась! Ты когда дома будешь?

– Как получится.

– Может, за тобой приехать?

– Не нужно!

– Ну ладно, я буду дома. Жду!

И только она повесила трубку, ей позвонили.

– Послушай, у нас беда! – истерическим тоном кричал в ухо Стефан. – Кто мог послать тебе цветы на этот адрес?

– Цветы? Мне? Понятия не имею. Но точно не Игорь. А в чем дело-то?

– Пропали флешки из папки Симачева.

– Да ты что? При чем тут цветы?

– В дверь позвонили. Я открываю, доставка цветов для Ивы. А у меня пошла носом кровь в очередной раз. Так этот доставщик оказался врачом. Помог и вправду. Ну, я спросил, почему врач цветы доставляет. Он сказал, что его уволили и вот приходится… Ну я, понятное дело, ухватился, наш случай. Правда, потом выяснилось, что его за пьянку поперли. И такой вроде славный мужик… А только флешки пропали! Ты, подруга, в порыве страсти со своим Игорем часом не прокололась?

– Ты с ума сошел? А может, флешки просто куда-то завалились?

– Да я все обыскал! Очень странная и подозрительная история! Ну просто очень!

– Да ну… Об этом знаем только мы с тобой и наш Джефф. Но Джефф в Лондоне… Думаю, ерунда какая-то… Я завтра приеду и сама поищу. Помнишь, как ты в прошлом году паниковал, что паспорт свой потерял, а оказалось, просто положил в другой пиджак! Успокойся, Стеф, найдутся флешки!

Игорь Анатольевич, подходя к своему подъезду, услышал телефонный сигнал.

– Алло! – отозвался он. Звонил главврач.

– Игорь!

– Да, Мотя, что случилось? Я двое суток почти не спал, с ног валюсь.

– Послушай меня, а потом уже вались. Скажи, у тебя есть приличный костюм?

– Что? – опешил Игорь Анатольевич.

– Ну костюм, штаны-пиджак приличные?

– Мотя, ты часом не рехнулся? Зачем тебе мой костюм?

– Так есть или нет?

– Ну есть, я в Берлине покупал, когда на конференцию ездил. А что, опять куда-то ехать?

– Нет, ехать не надо. Первый канал решил снять о тебе документальный фильм.

– Еще новости! – Игорь Анатольевич от неожиданности опустился на сырую скамейку возле подъезда. – Это зачем?

– Надо! Короче, завтра утром за тобой заедут, привезут в клинику, ты тут все покажешь, расскажешь, только прошу, оденься поэлегантнее.

– Под халат зачем?

– Игорь, ты тупой?

– Похоже на то.

– Пойми ты, дурья башка, это очень важно для клиники…

– Ну ладно, – пожал плечами Игорь Анатольевич, не люблю я все это, но если для клиники… Ладно. И галстук надо?

– Галстук необязательно.

– И на том спасибо!

– Только, Игорь, ты пока об этом помалкивай, – каким-то особенно вкрадчивым тоном произнес Матвей Александрович.

– Кому я скажу? Ребята в клинике и так узнают, а больше вроде и некому, разве что Рыжику, так он не разболтает, – засмеялся Игорь Анатольевич.

– Да мало ли… девушке своей…

– А что, это такая страшная тайна?

– Нет, просто… вдруг ничего не выйдет, пусть лучше это для всех будет сюрпризом…

– Ну что ж, сюрприз так сюрприз, мне, честно говоря, все это малоинтересно, я ж не телеперсона.

– Да, еще вопрос. Скажи, а у тебя в квартире есть алоэ в ночном горшке?

– Чего? Мотя, ты охренел?

– Значит, нету?

– Да и не было никогда, а что за вопрос идиотский?

– Да ладно, это я просто сболтнул…

– Мотька, ты часом не выпил?

– Выпил! Имею право!

– Имеешь, имеешь! А насчет съемок это тоже пьяный бред?

– Нет! Нет! Это чистейшая правда! Прости, Игорек, мне пора…

И Матвей Александрович отключился.

Дома Игоря Анатольевича встретила Ива, сияя красотой и молодостью.

– Игоречек! Пришел наконец! Я соскучилась! Ой, у тебя такой усталый вид… Садись скорее за стол, буду тебя кормить… Ты суп будешь?

– Все буду, я голодный.

– Я люблю смотреть на тебя, как ты ешь, когда ты голодный.

Потом она подала ему чашку чаю с лимоном, поставила перед ним вазочку с клубничным вареньем. И вдруг спросила, словно бы невзначай:

– Игорек, а кто такая Оксана?

– Оксана? Хирургическая сестра в нашей клинике. А что? Она звонила?

– Нет. Ты ночью во сне звал какую-то Оксану. У тебя с ней шуры-муры?

– Ей за пятьдесят, – невозмутимо отозвался доктор Симачев. А у самого вдруг сжалось сердце.

– Игорь, ты меня не обманываешь?

– Послушай, Ива, завязывай с ревностью. Я этого терпеть не могу!

– Ладно, я все поняла! – обиженно надула губки Ива.

Игорь Анатольевич взял на руки Рыжика, сел на диванчик и включил телевизор. Поискал по каналам и налетел на концерт военной песни. Военные песни он обожал!

– Господи. Игорь, как ты можешь слушать такой отстой?

Ни слова не говоря, он встал, взял из ящика наушники, надел на себя и продолжил слушать концерт. Когда концерт закончился, он выключил телевизор и все так же молча пошел спать. Закрыл глаза и вдруг словно бы воочию увидел Оксану, которая на следующее утро после их первого свидания шла на работу. Длинные шорты, белая свободная рубашка и копна каштановых с красным оттенком волос. И вдруг так отчетливо вспомнилось все… Какая же я сволочь! Ни разу даже не позвонил ей, не спросил о ней у Тети Розы… Скотина! Но, с другой стороны, где я и где Оксана… Она небось и думать обо мне забыла. А как она танцевала там, на набережной! Сколько огня было в том танце… Сердце защемило… Ладно, Игорь, бабы в твоей жизни не главное. В основном от них неприятностей куда больше, чем радостей… Хотя какие от Ивы неприятности? Только одна – я ее не люблю. А что, разве я люблю Оксану?! Нет, конечно, просто Оксана мне куда больше подходит хотя бы по возрасту. И она совершенно ненавязчива в отличие от Ивы. Неужели Ива и вправду так безумно меня любит, как говорит? Но с другой стороны, что ей может быть от меня нужно? Что с меня взять? Бедная девочка! Она не заслуживает нелюбви… Но она ведь ни о чем меня и не спрашивала, просто внедрилась в мою жизнь… А я был так счастлив вернуться к любимой работе, что ни о чем, собственно, и не думал. И потом, она такая красивая, такая горячая… И такая молодая…

По движению в комнате он понял, что Ива сейчас скользнет к нему под одеяло. Он притворился крепко спящим, зная, что будить она не станет. И мало-помалу уснул.

Утром он надел костюм с голубой рубашкой.

– Игорь, ты куда это собираешься, разве не в клинику?

– В клинику. За мной приедет машина. Так что отвозить меня не нужно.

– А зачем ты нарядился?

– Матвей просил. Там какие-то большие начальники нынче будут.

– Ааа…

Ему позвонили.

– Игорь Анатольевич, машина ждет.

– Иду!.. Пока!

Игорь Анатольевич вышел во двор.

– Вы господин Симачев? – спросил какой-то молодой человек у подъезда.

– Я!

– Очень приятно, а я Андрей Мокшанцев, сценарист.

Они сели в черную «ауди». Андрей был за рулем.

– А куда мы едем? – полюбопытствовал доктор Симачев, догадываясь, что они явно едут не в клинику.

– В Останкино.

– Господи, зачем?

– Интервью писать.

– Я думал, это будет в клинике.

– В клинике тоже поснимаем, но пока надо в студийных условиях…

– Господи, да кому я, кроме моих больных, интересен? – безумно удивился доктор.

– Как выяснилось, многим, может, даже слишком многим, – тяжело вздохнул, а потом вдруг рассмеялся Андрей.

Они действительно приехали в Останкино.

Пред входом толпился народ. Ждали пропусков.

– Игорь Анатольевич, идемте. И не потеряйтесь в этой толкучке!

Они поднялись на несколько ступенек. Андрей что-то сказал проверяющему, тот кивнул, потом их проверили на металлоискателе, и наконец они очутились у лифта.

И какого черта я согласился на эту канитель! Оно мне надо?

Потом они еще довольно долго шли по коридору и, затем вошли в не слишком просторное помещение.

– Ну вот, Игорь Анатольевич, садитесь!

Доктор снял пальто, пристроил его на круглую вешалку и сел.

Теперь еще придется ждать незнамо чего… Только время терять.

– Не волнуйтесь, Игорь Анатольевич, Долух уже здесь.

– Олух? – переспросил доктор ошалело. – Какой олух?

– Да не олух, а Долух, точнее Долуханян Араик Амбарцумович, знаете такого журналиста?

– Знаю, да. Но я тут каким боком? – продолжал недоумевать Игорь Анатольевич.

Но тут распахнулась дверь и действительно вошел Долуханян, хорошо знакомый по телеэкрану. И он же частенько вступал в горячие споры с мамашей Ивы.

– Здравствуйте, доктор! Душевно… Дорогой вы мой! Как же я рад вас видеть!

Он долго и горячо тряс руку доктора.

Ага, теперь, кажется, что-то проясняется. Журналист, видимо, решил таким вот образом отблагодарить меня за удачную операцию. Только мне-то это зачем?!

– Шеф, я пока пойду? – спросил у журналиста Андрей.

– Да, Андрюха, иди пока! Да скажи Вале, чтоб принесла нам кофе, ну, и что там к нему…

Андрей ушел. Лицо Долуханяна стало вдруг серьезным и озабоченным.

– Игорь Анатольевич! – начал он. – Вы готовы к большому интервью для Первого канала? Вопросов будет много, и на самые разные темы. Нам с вами придется хорошенько поработать. Сразу хочу предупредить – готовить материал будем в темпе.

– Я, в принципе, не против, но… Почему фильм решили снимать обо мне, а не о клинике? Мои коллеги прекрасные врачи…

Долуханян не дал ему договорить.

– Нет-нет, каналу нужен рассказ о вас лично. О том, как вы лечите больных, как живете, чем дышите. Сегодня начнем с интервью в студии, потом поснимаем в больнице. Вы ведь пообщались с Мокшанцевым?

– Да, общались в дороге!

– Он заранее набросал сценарий, будет по ходу дела дополнять. И я пригласил отличного режиссера, мы с ним вместе давно работаем, дельный мужик. Сейчас он подойдет, познакомитесь. Возможно, понадобится снять несколько общих планов на улице, в городе. Есть особая причина для того, чтобы мы сосредоточились именно на вас, доктор, дорогой.

От его деловитого напора Игорь Анатольевич даже немного растерялся.

– Араик Амбарцумович, ваши программы и репортажи всегда на высшем уровне, – начал он. – Но, если честно, я ничего подобного не ожидал… Все-таки ответьте: почему такое внимание именно к моей персоне?

– Обязательно расскажу! – пообещал Долуханян. – Как только подготовим черновой материал и начнем монтаж, сядем вдвоем и все обсудим. А сейчас просто доверьтесь мне. Тем более, ваш главный врач в курсе и одобряет.

– Что ж, – развел руками доктор Симачев. – Тут, в Останкино, вы, так сказать, на капитанском мостике. Командуйте, я готов.

После кофе и разговоров на общие темы началась деловитая предсъемочная суета. Появился режиссер, коренастый мужчина в квадратных очках, и принялся объяснять Игорю Анатольевичу, какие вопросы ему будут задавать во время интервью.

– Как ты планируешь снимать его на локации? Посадишь за стол в ординаторской? – спросил подошедший к ним Долуханян.

– Нет, думаю, надо дать «живье», – покачал головой режиссер. – Лучше снимать в проходе.

Заметив выражение лица своего главного героя, Долуханян улыбнулся и пояснил:

– Это значит, Игорь Анатольевич, что вы будете ходить по коридорам больницы, а не сидеть на стуле. – И обязательно покажем вас среди коллег.

Он снова обернулся к режиссеру:

– Ты будешь брать стедикам?

– Нет, у нас хороший оператор, он и на ТЖК прекрасно снимет.

– Это телевизионный журналистский комплект, – снова пояснил Долуханян. – Камера и свет. Света, кстати, нужно захватить побольше…

Долуханян продолжил беседу с режиссером, а доктора Симачева повели в гримерную. Там его встретила симпатичная девушка, представившаяся Аленой.

– Нечасто приходится мне здесь видеть знаменитых врачей, – призналась она, усаживая Игоря Анатольевича во вращающееся кресло напротив зеркала. – Все больше политики и звезды шоу-бизнеса.

– А это обязательно? – испугался Игорь Анатольевич, заметив в ее руках кисточку и пудру.

– Без грима ваше лицо будет расплывчатым, – пояснила Алена и набросила ему на плечи защитную накидку, чтобы не испортить костюм. – Тут речь не о красоте, а о четкости картинки.

– Понятно…

Алена широко улыбнулась и игриво добавила:

– Так что сидите смирно, пациент!

После длинного интервью в студии Долуханян отвел своего гостя в кафе, где они вдвоем наскоро пообедали. Потом журналист передал Игоря Анатольевича в руки режиссера. Они вышли на улицу и через несколько минут уже сидели в черном кроссовере с яркой надписью «Телевидение» на боку. По дороге в больницу появилась возможность позвонить главному врачу.

– Мотя, ты меня втянул в какую-то авантюру, – сказал Игорь Анатольевич почти что сердито. – У меня, между прочим, пациенты…

– У тебя, между прочим, отгулов накопилось столько, что любой профсоюз может с меня голову вместе с шапкой снять, – ответил Матвей с излишней горячностью. – Ты ведь не думаешь, что я тебя просто так попросил в кино сняться? Потом поймешь, насколько это важно…

– Когда потом?

– Позже поймешь!

– Ну, хорошо, уговорил.

– Ты там делай, что требуется, ребята твоих пациентов держат под особым контролем. Операций у тебя в ближайшие дни нет, так что не переживай. Все в порядке!

И вот тут в душе Игоря Анатольевича впервые шевельнулось какое-то смутное подозрение. Что-то определенно было не в порядке. Но допрашивать друга у него не было ни времени, ни возможности.

К концу дня доктор Симачев оказался измотан так, что еле ворочал языком. И это несмотря на весь свой опыт и привычку проводить на ногах по двенадцать часов, а то и больше!

– Когда я был маленьким, то завидовал артистам, – сообщил он режиссеру на прощанье. – Теперь точно не завидую.

– И правильно, – кивнул тот, пожимая ему руку. – Работа собачья. И у артистов, и у нас вот, с оператором… Но мы ее любим!

– Да я вижу…

– Без любви человек вообще становится скучным, – режиссер серьезно посмотрел на него сквозь свои квадратные очки.

По дороге домой в такси Игорь Анатольевич все вертел в уме эту фразу. Понятное дело, он примеривал ее на себя. Он думал: может быть, я стал скучным? Нет, неправда, искра во мне есть, но это определенно касается профессии, а не…

Мысли его перескочили на Иву, которая постоянно твердила, как она его любит. В самом деле, она старалась для него, лезла из кожи вон, готовила, приводила в порядок квартиру, жутко ревновала… Он вдруг подумал: Ива мне позвонила за весь день только один раз. Не очень похоже на нее… Может, обиделась?

На душе стало жутко тоскливо… Вечерние возвращения домой, когда он особенно уставал, давались ему все сложнее. Он уговаривал себя, что не каждому занятому по горло мужчине так везет: дома его ждет красивая и заботливая девушка, которая в нем души не чает. Почему же ее забота так обременительна?

Я ведь ее не люблю! И когда поднимаюсь по лестнице, мечтаю поскорее обнять Рыжика, а не Иву… Господи, да я вообще уже сто лет ни в кого не влюблялся!

Подумал и тут же вспомнил Оксану. Ее улыбку, осанку, рыже-красные волосы, внимательные и умные глаза, нежные ладони… Давно не влюблялся? Как же!

Его окатило жаркой волной сожаления. Господи, почему я такой идиот? Я ведь сразу потерял голову от этой девушки! С первого взгляда! Когда она танцевала на пристани… Но затолкал свою любовь поглубже в подсознание, как старый носовой платок в карман! Мне, видишь ли, показалось неудобным, что мы живем в разных странах. Или не поэтому? Просто я испугался любви, испугался, что вместе с ней придут новые обязательства и я лишусь возможности жить так, как хочется. На деле выходит, я все время боюсь хорошего и отталкиваю его. А плохое как-то само пролезает в мою жизнь. Получается, Ива для меня – это плохое? Ведь я ее не звал, она явилась сама. И теперь мой собственный дом похож на ловушку.

– Как твои дела, Оксаночка?

– Розалия Моисеевна, я еду в отпуск, в Москву!

Оксана зашла к соседке, и та, по обыкновению, усадила ее пить чай.

– Ох, как неожиданно… И почему же вдруг собралась?

– Нужно квартирой заняться, мои жильцы съехали. Да и вообще… Там сейчас весна, а я до смерти соскучилась по московской весне!

Они заговорили о погоде, о том, что к израильской жаре невозможно привыкнуть, но все как-то привыкают… Оксана все ждала, что Розалия Моисеевна загорится идеей передать через нее посылочку племяннику, но соседка ни о чем подобном даже не заикнулась. Оксана просидела у нее полтора часа и в итоге ушла ни с чем.

На самом-то деле Розалии было очень трудно совладать со своими чувствами. Искушение подстроить встречу Оксаны с племянником было велико. И повод такой хороший, девочка едет в Москву, по-соседски может захватить подарки. Однако жизненный опыт подсказывал Розалии, что лезть в чужие отношения – вредить себе самой. У Игорька там какая-то девушка появилась, жена – не жена, но живет она в его квартире. Тут вдруг появится Оксана… Нет, не стоит вмешиваться!

Вечером расстроенная Оксана позвонила Соне и пожаловалась:

– Представляешь, соседка не выразила желания передать своему племяннику посылку. Даже глазом не моргнула, когда я сообщила, что отправляюсь домой, в отпуск.

– Жаль тебя расстраивать, но мой план тоже провалился с треском, – Сонин голос звучал удрученно. – Брат с моей подачи пригласил доктора Симачева на свой юбилей, но тот, хоть и извинился вежливо, отказался наотрез. Мы так и не поняли – не может он прийти или не хочет. И шикарный ресторан его не прельстил! Ты очень расстроилась?

– Да нет! – легко ответила Оксана. – Поверь, я умею мириться с неудачами.

– А я не умею, – призналась Соня. – На твоем месте я бы, наверное, разревелась.

– Чего реветь-то? Видно, просто не судьба!

– Мотя! Ты думаешь, мы ведем себя сейчас как настоящие друзья? – Лавочкин с расстроенным видом прошелся по кабинету главного и остановился возле окна, скрестив руки на груди.

На улице давно стемнело, соседние корпуса уже светились ровным желтым светом.

– Ты сейчас о чем?

– Мы-то с тобой знаем, что задумала эта пакостная девица, а Игорек до сих пор не в курсе. Придет сегодня вечером домой как ни в чем не бывало, она ему на шею кинется с поцелуями, ужин на стол поставит. А сама будет прикидывать, как половчее его подставить. Даже думать об этом противно!

– Если мы все расскажем прямо сейчас, – возразил Матвей Александрович, – никакого упреждающего удара по врагам не получится. И Долуханяну не удастся снять фильм, потому что наш Конопатый непременно взбрыкнет. Стоит ему узнать, что на самом деле задумала Ива и в какую историю собирается его втянуть, он тут же выйдет из себя, выгонит ее вон, разозлится, потеряет нужную форму. Какие съемки в таком состоянии?

Лавочкин тут же вспомнил, в каком он сам находился расположении духа, когда застал жену с другим мужиком. Если бы ему в тот момент пришлось изображать лицо российской медицины…

– Наверное, ты прав, – неохотно согласился он. – В конце концов, пара дней ничего не решает. Хотя, если честно, я бы эту Иву прямо сейчас придушил. Почему все красивые такие подлые?

– Не все, – авторитетно заявил Матвей Александрович. – Подлость, она, брат, внешности не имеет.

– Слушай, а Игорек ведь чувствовал, что с этой Ивой что-то не так! – азартно воскликнул Лавочкин.

– Думаешь?

– Уверен. Он все время недоумевал, почему молодая девчонка в него мертвой хваткой вцепилась. Занимался бы он частной практикой, возил бы свою пассию за границу, выводил в свет… Было бы понятно. А он с утра до ночи в клинике, она его и не видит почти. В ее возрасте такое самоотречение – нечто из ряда вон выходящее.

– Ну, теперь-то мы с тобой знаем, что за этим самоотречением стоит, – нахмурился Матвей Александрович. – Я Игорька предостерегал, но он не послушал. Ты же помнишь, она заявилась ко мне жаловаться на него? В больницу, к главному врачу! Ты бы побежал?

– Ну, я в хирургов до сих пор не влюблялся, – хмыкнул Лавочкин. – Но твоя мысль мне понятна.

Матвей Александрович достал из шкафа портфель и начал складывать в него мелочи со стола.

– Не представляю, как Игорь поступит, когда все узнает, – сказал он, вздохнув. – У него, конечно, железный характер, но предательство даже очень сильных людей может свалить с ног.

– Ничего, мы будем рядом, – Лавочкин смотрел на ситуацию более оптимистично, чем его шеф. – А он нам потом еще спасибо скажет. Вот если бы Ива со Стефаном успели обнародовать свой обличительный материал…

– Но они не успели. И ты у них очень удачно изъял флешки, – напомнил Матвей Александрович.

– А вдруг у них копии есть? – внезапно заволновался Лавочкин. – И они прямо сейчас стряпают свою пакость?

– Мы их опередим! Долуханян настоящий профессионал, мэтр. Обещал уложиться в рекордные сроки. По сравнению с ним Стефан и Ива – просто жалкие щенки. Еще посмотрим, кто кого!

Ива встретила его на пороге, и сразу стало ясно, что она чем-то расстроена. Глаза ее блестели, а на щеках горел румянец.

– У тебя все в порядке? – спросил Игорь Анатольевич.

– Конечно, в порядке, а что?

– Мне кажется, ты встревожена.

– Ничего подобного! Просто я тебе готовила мясо по новому рецепту, а как надо – не получилось.

– Ну, это не беда! Я голодный и нюансов не почувствую. А что за рецепт?

– Ирландский гуляш. Это когда говядину тушат в пиве.

– Рыжику не понравится, – заметил Игорь Анатольевич. – Кстати, пиво котам нельзя!

– Вообще-то я старалась не для Рыжика, – у Ивы в глазах блеснули слезы.

Игоря Анатольевича с самого начала напрягала ее излишняя эмоциональность. Да и ревность к коту что-то слишком часто стала проявляться. Еще не хватало, чтобы Ива тут без него гоняла Рыжика веником… Он ведь не сможет пожаловаться хозяину!

А уверен ли я в том, что, пока я на работе, Ива относится к моему коту ласково? В целом – да, но кое-какие сомнения имеются. Появились в последнее время…

Словно спохватившись, девушка бросилась к Игорю Анатольевичу и обхватила его обеими руками, тесно прижалась щекой к груди.

– Я так по тебе соскучилась!

Он поцеловал ее в макушку и через голову позвал:

– Рыжик, ты где?

Ива разжала руки и тоже стала звать кота звонким девичьим голосом:

– Рыжик, малыш, выходи скорее!

Но кот обнаружил себя только тогда, когда Игорь Анатольевич переоделся в домашнюю одежду и направился в душ. Тут же выбежал откуда-то и принялся тереться об его ноги.

– Вот ты где! Хороший ты мой! Со мной пойдешь? Воды не боишься, значит? Знаю, что не боишься!

Рыжик, по традиции, запрыгнул в раковину и принялся вылизываться, наводить марафет. Игорь Анатольевич погладил его и включил воду в ванне. Но потом вспомнил, что забыл взять халат.

– Подожди меня, маленький, я сейчас…

Он вышел в коридор и сразу увидел Иву, которая стояла возле вешалки, склонившись над его сумкой. Кажется, расстегнула молнию и шарила рукой внутри.

– Что ты там делаешь? – Игорь Анатольевич так удивился, что даже головой потряс. – Ива, зачем ты роешься в моих вещах?

Она вздрогнула и повернула к нему разрумянившееся лицо.

– Я не роюсь! Как ты мог подумать? – Она подняла руку и показала ему тряпку, которой обычно стирала с мебели пыль. – Ты сумку чем-то запачкал, я решила привести ее в порядок. Я же должна следить за твоими вещами!

– Понятно, – ответил он не слишком, впрочем, уверенно.

После душа, когда перед ним поставили тарелку с гуляшом, он все-таки не выдержал и спросил:

– Может быть, тебе деньги нужны?

– Ты же даешь мне на хозяйство! – отрывисто бросила Ива.

– Ну, то на хозяйство… Может, тебе на булавки не хватает!

– Мне хватает! Я зарабатываю и совсем ни в чем не нуждаюсь. Только в тебе!

Она посмотрела на него со своим обычным обожанием. А Игорь Анатольевич почему-то вспомнил Лавочкина и его намерение выяснить, что происходит в квартире на улице Фучика.

Интересно, почему Саня мне не позвонил? Не смог ничего узнать? Наберу его номер завтра по дороге на работу. Сейчас нельзя – Ива рядом, разговаривать будет уж совсем неловко. Интересно, мне просто показалось, что она шарила в моей сумке? Если да, то что ей там могло понадобиться?

Ночью он неожиданно проснулся, хотя ужасно устал за день и мечтал как можно скорее добраться до кровати. В комнате было не слишком темно – новые шторы, подобранные Ивой, пропускали лунный свет. В этом свете он и увидел ее – она открыла створку платяного шкафа и проверяла карманы его пиджака. Черт знает что!

В обычной ситуации Игорь Анатольевич немедленно нажал бы на выключатель и потребовал объяснений. Но зерно сомнения, которое заронила в его душу Регина, а Саня Лавочкин активно поддержал, неожиданно дало всходы. Кажется, у Ивы есть какая-то тайна. И связана она с квартирой на улице Фучика. Доктор Симачев затаился, сделав вид, что спит. Не обнаружив ничего для себя интересного в его карманах, Ива закрыла шкаф и нырнула под одеяло. Повозилась немного, потом легла на спину и уставилась в потолок. Он видел ее напряженное лицо сквозь ресницы.

Если сейчас устроить допрос, она скажет, что умирает от ревности к медсестрам или подозревает, что я встречаюсь с кем-то вне больницы. Начнет плакать, умолять, полезет с ласками… Нет, не хочу я женских истерик! Завтра подумаю, что со всем этим делать.

Через некоторое время он заснул, усилием воли отогнав от себя тревожные мысли.

Когда утром он подошел к окну и, потягиваясь, раздвинул занавески, сразу увидел внизу знакомую черную «ауди». Надо же, Андрей Мокшанцев уже здесь! Игорь Анатольевич заторопился. Сегодня Ива ни слова не сказала про его костюм и новую рубашку глубокого синего цвета. Она по-прежнему выглядела напряженной и сосредоточенной.

Бессмысленно спрашивать, в чем причина! Она что-нибудь соврет, отделается ничего не значащими фразами. Но все-таки не удержался:

– С тобой явно что-то происходит, я еще вчера это заметил.

– Ой, не бери в голову, клиент сложный попался.

– Так пошли его подальше!

– Нет, тут большой хороший заказ, я не хочу от него отказываться.

– Что ж, хозяин – барин…

Ива на секунду замерла, словно о чем-то раздумывала, потом метнулась к Игорю Анатольевичу и положила руки ему на грудь.

– Скажи, ты ведь от меня ничего не скрываешь?

Он хотел спросить: А ты? Но вместо этого только удивленно поднял брови.

– Я знаю, ты считаешь, что я мнительная и все сочиняю, но мне кажется, ты постоянно думаешь о ком-то другом.

– О своих пациентах, – коротко ответил Игорь Анатольевич. – У меня работа такая, требующая постоянных раздумий.

Получилось грубовато, Ива тут же надулась, но он сделал вид, что ничего не замечает.

Мокшанцев встретил его возле подъезда и повез в Останкино. Примерно через час доктор Симачев уже шел по длинному полутемному коридору, прикидывая, сколько на сей раз продлится экзекуция. В гостевой комнате он застал знаменитого журналиста, режиссера и оператора. Долуханян поднялся ему навстречу, горячо поприветствовал «лучшего доктора на свете», после чего кивком указал на ноутбук, стоявший на большом круглом столе.

– С утра просматриваю материал, – пояснил он и быстро повернулся к режиссеру: – Сколько смен монтажа тебе нужно?

– В семь уложусь, – пообещал тот.

– А если сделаем фильм длиной двадцать шесть минут, а не тридцать девять? Скорость важна, как никогда.

– Ну, тогда пять смен!

Доктор Симачев про себя удивился такой странной продолжительности предполагаемого фильма. Наверное, вопрос был написан у него на лице, потому что Андрей вполголоса пояснил:

– Шаг по сетке составляет тринадцать минут.

– А!

Вчера затея со съемками казалась ему пустой тратой времени, а сегодня он против воли заинтересовался происходящим. Ведь это совершенно другой мир! Он попал сюда случайно и вряд ли когда-нибудь попадет еще. С какой, собственно, стати? Его дело – лечить людей, а хвастаться победами он не привык. Впрочем, Долуханян и все парни из его команды оказались на высоте – во время интервью доктору Симачеву не задавали дурацких вопросов, ни на чем не пытались подловить… Кроме того, в тоне беседы, слава богу, полностью отсутствовал пафос.

Через несколько часов съемок в студии его снова проводили в гостевую комнату.

– Ну, что, теперь можно вздохнуть свободно? – поинтересовался Игорь Анатольевич, с надеждой глядя на вешалку, где висело его пальто.

Долуханян нахмурился и нервно потер руки:

– Не совсем, дорогой доктор.

– Но от меня ведь больше ничего не требуется?

– Я же обещал рассказать вам о том, откуда такая спешка!

– Действительно, обещали. Неужели кто-то наехал на больницу? – высказал внезапную догадку Игорь Анатольевич. – То-то главный врач забеспокоился.

Долуханян повел своего гостя к столу, предложил сесть и открыл ноутбук.

– Почти угадали, – ответил он. – Ваш главный врач обратился ко мне отнюдь не ради рекламы и не для того, чтобы укрепить позиции клиники в глазах общественности.

– А для чего тогда?

– Западные СМИ задумали унизить российскую медицину, уронить престиж наших врачей, показать, в каких ужасных условиях они существуют.

– Но клиника прекрасная…

– Вы совсем меня не слушаете, мой дорогой доктор, – вздохнул журналист. – Речь не о клинике, а о вас лично. Кстати, возможно, не только о вас. Но материалы, которые раскопали ваши друзья, о многом говорят. Не хотите посмотреть?

Игорь Анатольевич опешил.

– Ничего не понимаю… Какие западные СМИ? Я не давал никаких интервью за границей!

– А им и не надо ваших интервью. Достаточно добыть факты, подтасовать, наложить нужный комментарий на видеоряд – и фальшивка готова.

– Кто-то добывал факты обо мне? – догадался, наконец, доктор Симачев. – Вы сказали, материалы раскопали мои друзья. Это Матвей Александрович и…

– Да, Мотя и Саня. Мы, знаете, уже подружились.

Долуханян смотрел сочувственно, и у Игоря Анатольевича неожиданно екнуло сердце. Ведь Лавочкин собирался проверять квартиру Ивы! Выходит, он там что-то накопал? После этого Мотя внезапно отправил меня в Останкино. Все факты аккуратно складывались в какую-то дикую картинку.

Ива?! Ива рассказывала обо мне журналистам? Регина что-то такое говорила про молодежь: мол, снимут интимные вещи, а потом опубликуют в соцсетях. Только Ива, видно, ничего не публиковала… А что тогда? Продала сведения обо мне каким-то западным писакам, которые хотят втоптать в грязь нашу медицину? Да что такого она могла про меня рассказать?..

– Будете смотреть? – Долуханян с сомнением посмотрел на Игоря Анатольевича.

Тот стиснул зубы и кивнул.

– Конечно. Это что, фотографии?

– Короткие видеоролики, еще не смонтированные, но по ним вполне можно понять, в каком ключе собирались делать материал. И еще кое-что на закуску…

Следующая четверть часа показалась доктору Симачеву бесконечной. Словно во сне проплывали перед ним картины его повседневной жизни.

– Господи, а это еще зачем? – пробормотал он, когда камера показала разобранную для сна постель.

– Продемонстрировать, что вы спите не на шелковых простынях, – отрывисто пояснил Долуханян. – Вы ведь догадываетесь, кто все это снимал?

– К сожалению, да.

– Здесь еще записано видео со звуком… Чтобы не осталось никаких сомнений.

На экране ноутбука появилась Ива – красивая и собранная. Брови сдвинуты, глаза сверкают.

– Ну, что скажешь? – Она подбоченилась. – Особенно мне нравится эта его драная куртка. Просто шедевр в своем роде. И полотенчики в ванной, застиранные до дыр. Блеск!

Игорь Анатольевич помертвел. Но уже через секунду пришел в себя и почувствовал, как сильно бьется сердце.

– Араик Амбарцумович, а вы в курсе, с кем она разговаривает?

– Со своим парнем, Стефаном, который постоянно живет и работает в Лондоне. Но некоторое время назад он приехал в Москву, судя по всему, с важным заданием. Поселился у Ивы, в квартире на улице Фучика.

– Вот, значит, как…

– Я проверил, когда он прилетел. Получается, еще до того, как вы с Ивой познакомились.

Игорь Анатольевич не сводил глаз с экрана.

– Сделайте погромче! – попросил он охрипшим голосом.

Долуханян прибавил звук и пояснил:

– Сначала я думал, что Стефан узнал о ваших с Ивой отношениях и решил подобраться к вам с ее помощью. Подкупил или обаял. Но, выходит, они с самого начала действовали сообща.

– Выходит, так…

Ива на экране продолжала что-то говорить – оживленно, бойко, довольная собой. В это время в гостевую комнату вошел Андрей Мокшанцев. Задержался на пороге, придержал дверь, поджидая, видимо, отставшего коллегу.

И тут вдруг его решительно отодвинули, и на пороге появилась… мамаша Ивы. Вероятно, ее пригласили поучаствовать в очередных теледебатах, и она засекла доктора Симачева в коридоре. Дама была в ярком элегантном костюме, с наложенным на лицо гримом.

– Игорь Анатольевич, вот вы где! Я заметила вас еще до начала съемок и решила разыскать. Что вы здесь делаете?

– По-видимому, то же, что и вы, Светлана Константиновна!

Тут она услышала знакомый голос и уставилась на ноутбук:

– Это что, моя дочь на вашей записи?

– Совершенно верно.

– А она знает, что вы ее тут… рассматриваете?

– Пока еще нет.

В этот момент Ива с экрана громко сказала: «Ты в меня не веришь, да? Я могу так мужика закрутить, до смерти не раскрутится!»

Светлана Константиновна внезапно подобралась, почуяв неладное. И тут же, в своей манере, пошла в лобовую атаку.

– Да как вы посмели? Без спроса? Араик Амбарцумович, что вам нужно от моей дочери? Я не ожидала, что… Хотя нет, я как раз ожидала! Объясните немедленно, что здесь происходит?! Что вы тут придумываете за спиной Ивы? За нашей спиной?!

– Успокойтесь, Светлана Константиновна!

– А я совершенно спокойна!

От нее только что искры не летели – так она распалилась. И весь светский лоск сразу испарился.

Долуханян поднялся на ноги и придвинул к столу свободный стул.

– Прошу вас, присоединяйтесь к просмотру. Вам многое станет понятно. Игорь Анатольевич, вы не возражаете?

– Нисколько.

На самом деле, он дрожал от бешенства. Конечно, пострадало его мужское самолюбие! Тяжело признавать, что тебя провели как мальчишку и просто нагло использовали… Но даже не это главное! Подлая девчонка покусилась на святое – на дело его жизни. Больше всего Игорь Анатольевич был поражен цинизмом, с которым действовала Ива.

Пока Светлана Константиновна смотрела видео, добытое Лавочкиным, он перебирал в памяти моменты, которые теперь, в свете открывшихся обстоятельств, разоблачали девчонку как существо совершенно беспринципное и наглое. Вспомнил, как она в кабинете порывисто поцеловала ему руку, будто бы в благодарность за то, что он спасает людей, как она горячо восклицала: «Я хочу быть с тобой, жить с тобой, родить тебе ребенка, засыпать и просыпаться с тобой!» Он скривился. Какая же гадость!

А ведь тетя Роза предупреждала! Мудрая женщина… Однажды она сказала ему: хочешь узнать, какова девушка на самом деле, посмотри на ее мать. Дескать, от осинки не родятся апельсинки. Он тогда возразил: ерунда и предрассудки! Молодежь другая пошла… А ведь тетя Роза оказалась права!

– Что, Светлана Константиновна? Нужны какие-нибудь комментарии? – преувеличенно любезно спросил Долуханян. – Ваша дочь вот тут, в конце, все отлично объяснила.

– Откуда у вас эта запись? – спросила та ровным голосом.

Она сидела с прямой спиной и сверкала глазами, готовая разорвать противников на клочки.

– Получена в ходе журналистского расследования, – ответил Долуханян своим фирменным ледяным тоном.

Стало ясно, что ни криками, ни истериками его не пронять. Слишком уж мощный противник.

– Ваша дочь, оказывается, тоже… репортер! – отрывисто бросил Игорь Анатольевич. – С каким пылом выполняла задание! Готовила материал, так сказать, с полным погружением.

Светлана Константиновна встала и, ни слова не говоря, направилась к двери.

– Пусть Ива передаст своему дружку, или кто он там, – сказал ей вслед Долуханян, – что их бомба обезврежена. А если они все-таки попробуют ее взорвать, то я сделаю все, чтобы их засыпало обломками. Поверьте, я это умею.

Игорь Анатольевич тепло попрощался с журналистом и его коллегами.

– Не волнуйтесь, доктор! Фильм после монтажа сразу покажем вам и главному врачу.

– Договорились. Хотя вам, Араик Амбарцумович, я доверяю всецело.

Направляясь к выходу, Игорь Анатольевич включил телефон и позвонил Лавочкину.

– Саня, Долуханян мне все рассказал! Не знаю, как теперь домой идти. Не хочу ее видеть… Не могу! Вдруг еще начнутся истерики, объяснения! Это выше моих сил…

– Знаешь что, Игорек? Бери такси и приезжай ко мне, Мотя тоже скоро подтянется. Обсудим ситуацию, как полагается. И переночуешь у меня!

– Ладно, – согласился Игорь Анатольевич. – Скоро буду, жди.

Ему хотелось как можно скорее выйти на улицу и глотнуть свежего воздуха, чтобы прийти в себя и успокоиться. Переживать такую бурю чувств на глазах у посторонних людей оказалось тяжело. Однако до охраны он дойти не успел – на его пути внезапно возникла мать Ивы.

– Игорь Анатольевич! Игорь! – воскликнула она. – Прошу вас, уделите мне несколько минут. Я заказала для нас кофе вот тут, в пресс-баре… Обещаю, я вас надолго не задержу.

Вокруг было много свободных столиков, но мать Ивы выбрала самый дальний и уединенный. Когда они устроились друг напротив друга, официант принес две дымящиеся чашки.

– Я запомнила, вы пили в ресторане ристретто, – в голосе Светланы Константиновны неожиданно появились вкрадчивые интонации. – Сразу скажу: я не в курсе дел моей дочери. То, что она затеяла, выглядит, конечно, не комильфо…

– Как вы сказали?! – поразился Игорь Анатольевич. – Не комильфо?

Он рассмеялся. Светлана Константиновна, глядя на него, нервно побарабанила пальцами по столу.

– Ива – молоденькая девушка, а в жизни столько соблазнов!

– Знаете, я лучше пойду.

– Игорь, я вас умоляю! Давайте, вы не станете выносить сор из избы!

– Весь сор из моей избы ваша дочь вынесла первой.

– Вы же врач! Целитель. Врачи не должны быть мстительными!

– Это вам в швейцарской клинике рассказали? – Игорь Анатольевич едва сдерживался. – Я не собираюсь преследовать вашу дочь, если вас волнует именно это. Но чтобы сегодня же ноги ее не было в моей квартире! Это понятно?

– Понятно.

– Ключи пусть выбросит, потому что я немедленно сменю замки.

– Она вас больше не побеспокоит, слово матери.

– Если встретит меня на улице, пусть быстро переходит на другую сторону. – Он встал. – Ваша дочь вызывает во мне чувство гадливости. Просто чтобы вы знали.

С этими словами он удалился и, наконец, очутился под открытым небом. Пока ждал такси, немного отдышался и поехал к друзьям.

– …И мне ни капли не стыдно, что я обманом проник в квартиру и утащил эти флешки! – горячо говорил Саня Лавочкин, разливая золотистый коньяк. – А знаете почему?

– Почему? – послушно переспросил Матвей Александрович.

– Потому что этот тип – нечистоплотный журналистишка. Ему все равно, с кем дело иметь. Я сказал, что меня из больницы за пьянку выперли, но ему было пофиг! Главное, жареные факты!

– Долуханян даст ему по носу…

– И сделает это красиво! – согласился Матвей Александрович.

Друзья сдвинули бокалы, чокнулись и выпили.

– Ива вчера рылась в моей сумке, а еще карманы пиджака проверяла, – вспомнил вдруг Игорь Анатольевич. – Наверное, ей пришла в голову мысль, что это я забрал флешки.

– А что? В этом есть своя логика, – согласился Матвей Александрович. – Ты запросто мог завладеть ключами от ее квартиры, поехать туда и найти досье на самого себя.

– Ну, если она так подумала, то совсем меня не знает.

– Ночевать останешься? – спросил Лавочкин у пострадавшего друга. – Свободная комната тебя ждет.

– Да нет, домой поеду – у меня ведь Рыжик! Как же я его одного брошу? Он волноваться будет.

Матвей Александрович задумчиво покачал головой:

– Я тут все думаю… Какая-то злая судьба привела к тебе эту Иву!

– Судьба сама по себе не срабатывает, – ответил Игорь Анатольевич. – Мы ее провоцируем.

– В каком это смысле?

– Иву на свидание я сам позвал, несмотря на противную мамашу.

А про себя подумал: лучше бы я инициативу проявил в другом месте и в другое время. Взял бы и позвонил Оксане! Ведь после встречи с ней душа пела, а я отмахнулся. Как будто подобное каждый день происходит…

В квартире было пусто и… хорошо! Рыжик так весело прыгал по комнате, так азартно бегал за своим мячиком, что Игорь Анатольевич рассмеялся вслух.

– Что, брат, мы опять с тобой свободные парни? Ты тоже чувствуешь, как легко дышится?

Сегодня он, конечно, заснуть сразу не смог. Ворочался, вздыхал, перебирал в уме все свои ошибки. Хорошо, конечно, плыть по течению, удобно. Но иногда, наверное, нужно самому налечь на весла. Дам себе передышку, решил он, не буду поддаваться эмоциям, уж слишком много их было в последнее время.

Он попросил у Моти всего один день на генеральную уборку, а от остальных отгулов отказался наотрез.

Через день доктор Симачев приехал в клинику и сразу же с головой окунулся в работу. Жизнь, казалось, снова потекла своим чередом. Но тем же вечером Саня Лавочкин поскользнулся на ступеньках клиники и здорово ушибся.

– Ох, Конопатый, я, кажется, ногу сломал! – простонал он, когда Игорь Анатольевич бросился к нему на выручку.

– Ты подожди паниковать! Сейчас позову ребят, отправим тебя на рентген, все выясним.

– Слушай, Игорек, мне твоя помощь срочно нужна!

– Конечно, я тебе помогу, ты чего?

– Я не про ногу сейчас говорю. Мне надо в аэропорт, чтобы передать посылочку. Ты ведь знаешь, у меня родственница живет за границей. Единственная родная душа, я стараюсь ей угодить, как могу. Пожилая дама, капризная немного…

– Да я в курсе, Саня!

– К дню рождения запросила косметику с крымскими травами, – не слушал тот. – Я купил, упаковал… Меня человек будет ждать в Шереметьево, в терминале «С» возле стойки информации ровно в десять.

– У тебя болевой шок, вот ты и болтаешь без умолку!

– Конопатый, съезди вместо меня в аэропорт, а? Вот ключи от моей машины, в багажнике пакет с посылкой и телефон мужика, который согласился этот пакет передать.

– Да не вопрос! Конечно, сейчас смотаюсь. Одна нога здесь – другая там.

– Ну, спасибо тебе, выручил! – обрадовался Лавочкин. – Как некстати я упал, как некстати!

Когда Игорь Анатольевич приехал в аэропорт, его вдруг накрыла ностальгия. Он отчетливо вспомнил, как улетал в Израиль, к тете Розе, не зная, что ждет его впереди и сможет ли он когда-нибудь снова оперировать. Чувство было таким сильным, что он на секунду даже притормозил. Пассажиры с вещами торопились по своим делам, разглядывали электронные табло со временем прилета и вылета, выстраивались в очередь на регистрацию, перекусывали в кафе и ресторанчиках, обнимались с родными и друзьями.

Отыскав стойку информации, Игорь Анатольевич передал Санину посылку веселому мужику с огромным чемоданом и пожал ему руку в знак признательности. Больше в аэропорту делать было нечего. Он двинулся было к выходу, но неожиданно для себя замедлил шаг. Охватившее его смятение нарастало… Ему казалось, что если уйти сейчас, в его душе что-то оборвется, исчезнет навсегда… Он развернулся и пошел обратно, сам не понимая зачем.

Что же я теперь, после вероломного вторжения Ивы, навсегда останусь один? После двух разводов я так боялся новых отношений! А сейчас? Еще больше буду бояться? Как глупо! Вот возьму и позвоню Оксане! Хотя… Может быть, она уже замуж вышла. Полюбила кого-нибудь…

Мысль об Оксане, полюбившей другого, ему категорически не понравилась, и он отогнал ее прочь. Номер девушки по-прежнему находился в его списке контактов. Он уже собирался нажать на кнопку вызова, уже почти прижал палец к экрану…

На секунду поднял глаза – и вдруг увидел Оксану. Она шла ему навстречу в расстегнутом плаще и катила за собой маленький чемодан с надетой сверху сумкой. И пока что не замечала его… Огненные волосы рассыпались по плечам, лицо сияет… Оксана была сейчас такой красивой, что у Игоря Анатольевича перехватило дыхание. Еще минута, и они бы разминулись…

Ох, какая она! Как же я не разглядел ее, когда находился рядом?! Как отпустил? Вот сейчас… Сейчас она непременно меня увидит! И все сразу решится. Вдруг она нахмурится? Или испугается? Или… я не знаю… отшатнется? Возможно, почувствует себя неловко?

Их взгляды встретились… И в ту же секунду доктор Симачев понял, как светло и радостно умеет, оказывается, улыбаться судьба!