Глава двадцатая

Максим.

В последний вечер устраивали большую вечеринку. И я не знаю, как Аня это сделала, но я её так и не поймал. Она мелькала то тут, то там. Несколько раз мы встречались с ней взглядами, я уже расталкивал толпу, но на прежнем месте её уже не было. Эта засранка ещё и забаррикадировалась от меня ночью. Я, как обычно, хотел зайти к ней, когда понял, что всю вечеринку, как дурак, провёл в поисках. Но обе двери были закрыты. Никакие уговоры открыть не помогли.

«Открой, малыш, я хочу извиниться», — я написал ей в мессенджер. Уже понял, что к ней нужен другой подход. Идя напролом, я только пугаю её. Но эта… проигнорировала меня! Хотя сообщение прочитала. Я еле сдержался, чтобы не высказать ей, что думаю на самом деле, но сдал назад. Решил играть в перевоспитанного Волкова, играй до конца.

Утром она была собранной и деловой, общалась со мной ровно. За завтраком распрощалась со своими новыми подружками, одну из которых я смутно узнал. Это она что ли Таня, которую припоминала мне колючка? Да я её даже не трахнул!

Блондиночка послала мне воздушный поцелуй и стрельнула глазками, от чего колючку чуть не перекосило. Она старательно делала вид, что её это не беспокоит, но я так славно улыбнулся ей, что меня чуть током не ударило, такой силы был её взгляд. Смешная.

Вылетать мы собирались во второй половине дня, и после завтрака я решил сделать Ане сюрприз — отвезти в ювелирный, чтобы как следует извиниться и порадовать. Я надеялся, она не воспримет это как продолжение того нашего разговора про брюлики и прочие цацки. Я бы объяснил, что был неправ, но подарок сделать всё же хочу. Без всяких ответных ожиданий.

И в тот момент, когда она вышла из такси, не могла подождать, пока я ей сам дверь открою, случилось ужасное. На полной скорости в неё врезался недоумок на электросамокате. Вскрикнув, Аня упала на тротуар, я рванул к ней, мечтая порвать этого урода на британский флаг.

— Как ты? — я помог ей сесть, оценивая ущерб.

— Нога-а-а, — всхлипнула Аня, подтягивая ногу к себе.

Лодыжка отекала прямо на глазах.

— Не надо, не двигай ей. Я сейчас скорую вызову.

— Зачем? — испугалась Аня, а я не мог смотреть ни на что, кроме слёз, катящихся по её лицу. Меня током поразило, так мне стало жаль её.

— Ты могла её сломать, — жёстче, чем надо ответил я. — Сильно болит?

Она подняла на меня заплаканное лицо, и я почувствовал, как мне в сердце нож вонзили. Мне захотелось забрать назад все грязные слова, что я ей говорил, просить прощения за все обиды, что причинил. Только бы она никогда больше не плакала.

— Сильно, — тихо призналась она.

— Тогда скорую.

Аня кивнула, уже осматриваясь по сторонам.

— А с ним что? — она кивнула на парня, потиравшего ушибленную голову и валявшегося рядом. А мне хотелось ему ещё и добавить. Наверное, моё зверское выражение лица не оставило у неё вопросов.

— Максим, не надо, — попросила она. — Только не устраивай скандалов.

— Скандалов? — пророкотал я. — Он тебя чуть не убил!

— Ты преувеличиваешь, — Аня поспешно вытирала слёзы.

Я взглянул на её ободранные руки, вызывая скорую. А после этого в полицию позвонил. Я так этого оставлять не собираюсь.

Полиция приехала раньше. Составили протокол и увезли этого говнюка с собой, а он даже не извинился. Скорая оправдала своё название и тоже быстро приехала. Аню осмотрели, зафиксировали ногу и повезли в больницу. Меня к ней не хотели пускать, но купюра в пять тысяч решила вопрос.

В машине она старалась держаться, но я видел, как ей больно. Дальше всё завертелось. Травматолог отправил её на рентген и МРТ и сообщил, что перелома нет. Уже чуть легче. Вывих голеностопа. Меня выпроводили и занялись вправлением сустава. Я весь издёргался, пока ждал.

Наконец Аню вернули мне уставшей и обессиленной.

— Болит? — задал я глупый вопрос.

— Уже меньше, мне дали обезболивающее, — храбрилась Аня, а потом, взглянув на меня, снова заплакала.

Она сидела в кресле-каталке, держа в руках предписания от врача. Медсестра, которая вывезла её из кабинета, немного нервно взглянула на нас.

— Спасибо, я дальше сам, — отпустил я её. — Ань, сильно болит, да?

— Нет, мне просто… просто…

— Что, малыш?

— Мне себя жаль, — заплакала она, а я чуть не хрюкнул от смеха. Неуместно бы получилось.

— Всё правильно, это логично, — я погладил её по руке.

— Но я же не маленькая, — она шмыгнула, вытирая нос рукой.

— А что, только маленьким себя жаль? Ты не представляешь, как мне себя жаль!

— Тебе-то чего себя жалеть? — она подняла на меня глаза.

— Крутишь-вертишь мной, как хочешь, — я изобразил недовольство, — а я больше ни о ком думать не могу!

Пока я её вёз из больницы, она притихла.

— Спасибо, Максим.

— За что? Это я виноват. Надо было сразу в аэропорт ехать.

— До вылета ещё куча времени.

— Ага, и мы нашли прекрасное занятие.

Она хмыкнула. А потом опять приуныла.

— Ты чего? — спросил я.

— Да нет, ничего.

— Аня, я же вижу.

— Максим, ничего особенного, просто дополнительные сложности.

— Аня! — рыкнул я, присаживаясь перед ней на корточки. — Рассказывай.

Эта колючка закатила глаза.

— Да просто Леська съезжает. Думаю, как мне одной на костылях две недели скакать. Учитывая, что ноге покой нужен.

— Съезжает? Ты что, одна останешься?

— Ну, наверное, маму попрошу приехать, — неуверенно ответила она. — Только у неё работа. Придётся за свой счёт две недели взять. Неудобно как…

— Я помогу.

— Не надо, — поспешно возразила Аня.

— Чего это? Это моя вина, да и не могу я тебя одну бросить.

Она не стала спорить, но я уже понял, что помощь она мою принимать не хочет. Не хочет — заставим. Не умеет — научим.

Я раздобыл ей костыли, но вместо того, чтобы воспользоваться ими, сам перенёс её в машину на руках. Сопротивляться она всё равно не могла.

Домой мы летели в смешанных чувствах. Бесполезно спорить, что мы стали гораздо ближе. После всего, что между нами случилось. Но ещё появился Олег, решив спутать мне карты. А теперь и новые обстоятельства. Но я уже прокручивал в голове одну интересную идею. Завтра обрадую малышку, просто поставив перед фактом.