Глава 35 · A broken heart is all that's left[5]
Я собиралась съехать в одну из свободных комнат для девушек, но уехал сам Кощей. Его комната вернула прежний вид кабинета. Пустого.
Со скатертью общаться мне все еще не хотелось, поэтому принципиально ходила в столовую.
С Акелой разговаривать я тоже не была готова. Он явно разболтал все Багире и Яге. Первой – как подружке. Второй – как любимой. Да, чувства этой парочки стали уже очевидны. Качок и старуха – кто бы мог подумать, но стоило увидеть, с каким интересом и взаимоподдержкой они общаются, и плохие мысли об этом союзе уже не приходили.
Единственный, с кем мне было более-менее спокойно общаться, не ощущая жалость к себе, это Ваня. К нему на первую парту я и пересела, потому что Кощей стал теперь ходить на все занятия. Но хорошо хоть, меня не дергал.
Нужно ему свою наживку защищать – пусть.
Дернула плечами в попытке прогнать воспоминания.
А Дурак так и не объяснился с Багирой, отчего своими грустными глазами вызывал не меньшую жалость.
– Что мне делать, Снеж? – в очередной раз попросил моего любовного совета Ваня. И что я могу советовать с учетом того, что после первой моей попытки ему помочь на любовном фронте он получил по морде? А я сама уж точно не знаток отношений. Впервые влюбилась, и то в какого-то козла. Но ведь были же намеки, сама же видела, как он со мной: то холоден, то горяч.
– Поговорить. Просто раскрыть чувства, – все-таки решила ответить Дураку.
Правда, хорошо, что мне никто не дал такой совет. Если бы я ему еще и призналась в любви – это был бы уже край. Поэтому решила уточнить:
– Ну или сделать что-то романтичное. Прости, я точно не знаю.
– А что бывает романтичное?
– Ну там цветы, конфеты, свидания, комплименты.
Дурак задумался. А потом зашептал абракадабру. Я сразу поняла, что Ваня что-то задумал, и повернулась в сторону Багиры, ожидая представления.
И было на что посмотреть! Вокруг Багиры образовались букеты роз, а сверху падали, как дождь, лепестки. Затем под волшебную музыку открылась шкатулка. Я привстала (как и весь класс, кроме Вани) посмотреть, что там. Красивые, вкусные, даже на вид, конфеты и записка. Покрасневшая Багира дрожащими руками ее достала и открыла.
– И что там? – шепотом спросила у Дурака.
– Приглашение на свидание. Опять напортачил, да? Ты же сама сказала, что…
Ваня замолчал, задумавшись. И вокруг Багиры замерцало огромное сердце с какой-то непонятной надписью. Дурак пояснил:
– Забыл про комплименты.
– Ну ты жжешь! – Не знаю, как еще такое можно прокомментировать.
– Да нет, никого я не жгу. Только один раз и было-то. А жаль, вкусно пахло.
– Я имею в виду, ты классный.
Ваня довольно заулыбался, а все, что возникло вокруг Багиры, пропало. Даже конфета, которую та собиралась съесть после прочтения записки. Зубы пантеры клацнули по пустому воздуху.
Иллюзия. Эх, Дурак, Дурак.
– Отжег так отжег, – прошептала.
– Да, я классный, – подтвердил быстрообучаемый Ваня.
– Снежная, к ректору!
Я вздрогнула от зычного голоса Вектора. Удивленно на него посмотрела.
– Вот не надо, будто бы никто не видел, как вы первая повернулись в ту сторону и неотрывно смотрели. Любой идиот понял, что это баловство – ваших рук дело. У нас тут, между прочим, не развлекательная ярмарка, а тюрьма. И ваши выходки мне надоели! – Выговорившись, Вектор выдохнул. – Не понимаю я вас, когда для дела нужно что-то сделать, вы из себя неспособную дуреху строите. А как шалости какие – так запросто. Идите уже к ректору, а?
И таким под конец упадническим голосом говорил учитель, что мне действительно стало стыдно, хотя я ни в чем не была виновата.
Да и занятие вот-вот должно было начаться, значит, скоро придет Кощей. И мне опять терпеть его взгляд на лопатках. Лучше уж у ректора посижу.
Кто ж знал, что для последнего мой приход окажется последней каплей.
– Отравление ученика, потасовка на физкультуре, обман преподавателя, подстрекательство на воровство у хозяйственника, сломанные порталы…
– Но это не я, – промямлила шокированная от предъявленных обвинений.
– Да? Портал, в котором вы чуть не угробили Акелу, был нарушен вашей родовой снежной магией. Это запротоколировано. Будете отрицать? Как и слова двух свидетелей отравления. Еще, по-вашему, преподаватель физкультуры, а также мадам Грымза врут? И знаете, все это может быть в духе мага… хуже всего ваше хулиганство! Вот скажите, зачем были разбиты стекла в аудиториях, во имя святой Халябуды?
– Халабуды.
– Да все равно, как ее имя. Зачем разбивать? И из всех стульев почему именно мой?
– Там было несколько.
– Я в курсе. Пояс мне все рассказал. После того как приполз с улицы весь в грязи.
Бедный пояс стало жалко. Мы по пьяни, наверно, и не заметили, что со стульями захватили и его. Хотя в чем я-то виновата? У меня и магии-то толком нет. Да, надо сказать.
– Я не могла такое сделать. У меня нет магии.
– Ой, да видел я эти байки в докладе вашего любовника. Еще скажите, что устроили все это без магии. Хотя вы и без нее хороши. Чего стоит тот факт, что теперь целый заколдованный остров поет похабные песни!
– Это же «Фактор-2», вы что. Да это уже… практически классика!
– Тебе, как леди, вообще такое знать не пристало. А то на старости лет решила в любовницы Кощея податься. Он у тебя и так на побегушках бегает! – рявкнул ректор.
На побегушках бегает? Даже если Кощей мне помогал, то откуда ректору это знать? Да и как-то не тянет его поведение на «бегать на побегушках». Вот ухаживал за мной один парень, вот этот да-а-а. Кстати, не вижу в этом ничего плохого, если бы он меня к дубу не приревновал. В прямом смысле. Попросила у счастливого деревца удачи на экзамене, а этот сразу разъярился: «С кем это ты разговариваешь?!» Ну, я и ответила: «С дубом». Вот паренек тот трубку и повесил. И больше не звонил.
А за прослушивание «Фактор-2» на высокой громкости папа уже трепал уши брату. Потом и мне бы оттрепал, не будь я девчонкой. К счастью (папиному), наши с братом странные вкусы к музыке расходились с сестрой. А эта мелкая язва знала, как заткнуть нашу музыку и перенести ее в наушники.
– Все, решение принято. Твой срок продлевается до полутора лет.
– Что? – пискнула я. Кроме того, что меня затащили в другой мир и пытаются убить из-за того, что один козлина решил защитить свою невесту, так меня еще и обвинили в том, что я не совершала (ну, может, кроме песен), так хотят вычеркнуть еще полгода моей жизни.
Я постаралась сдержать слезы, потому что именно сейчас логика напомнила о том, что я ни разу не пыталась вырваться отсюда по-настоящему. А сейчас мне не было смысла здесь больше оставаться. Я ощущала внутри, что все – больше меня тут ничего не держит. Даже любопытство или интерес. Не хочу ничего знать и не желаю никого видеть. Мне бы домой, в объятья мамы.
Не слушая дальнейшую лекцию ректора с уточнением моего наказания, открыла сумку. Глаза моей змейки засветились в темноте любопытством, и я легко достала свой нож.
И что я сделала? В третий раз порезала руку и протянула в сторону ректора.
– Лечите. И убедитесь, что я не владею магией.
– Ты просто больная, как и твой любовничек. Но учитывайте, что я, как главный тюремщик, обладаю неприкосновенностью, и повлиять на меня может только Королевский совет, но никак не один-единственный Мертвый Король.
Я всхлипнула, но слезы не покатились. Так вот как называют Кощея. Наверно, из-за названия его королевства.
– Вы попытаетесь меня вылечить, или я расскажу, какое вы чудовище, той, которую так любите. Да-да, я все помню. И раз уж вы знаете, что я любовница целого короля… – от последнего словосочетания сердце сжалось как в тисках из тысячи игл, – то догадаетесь, что сделать я это смогу. А то и навредить. Нечисть-то и так подлежит уничтожению, что ей стоит взять один заказ на мелкую девчонку, которая даже с лестницы не может спуститься без травм?
Ректор стоял совершенно бледный, его руки подрагивали в желании меня убить на месте. И у него бы получилось, я пошла ва-банк.
Но он собрался и подошел к моей все еще протянутой руке, поднес ладонь сверху, и я увидела знакомый свет. У него не получалось, как и ожидалось. Только вместо понимания или хотя бы удивления ректор просто пожал плечами.
– Потом расскажешь, что за артефакт использовала для обмана. А сейчас убирайся. Сделаешь что-то с Алитой – не посмотрю на твой браслет и убью.
– И не извинитесь? – разъярилась я от его реакции.
– Если только за то, что назвал любовницей.
А потом Кэррол взмахнул руками, и меня вытолкнуло из кабинета. А дверь закрылась перед носом.
Слезы брызнули из глаз, я повернулась выйти и столкнулась взглядом с Кощеем. Он стоял, держа в руках знакомую зеленую мазь и очень даже обычные бинты. Подошел, взял за руку и начал обрабатывать рану.
– Скажи, зачем себя постоянно ранить? – прогудел Кощей своим басом на всю пустую секретарскую.
А ведь ранее я боялась, даже когда у меня брали кровь из пальца. Поменялось ли что-то? Нет, я все еще боюсь. Изменился только мотив.
– Я так хочу домой, – всхлипнула я, а слезы полились уже потоком, – но у меня ничего не получается. Ничего.
Кощей завязал бинт, вытер руки от остатков крема, а затем положил все то, что держал, в карман. Только после этого мы встретились взглядами. Следующие нескольких секунд мы смотрели друг на друга, чего не происходило с того самого момента, когда я покинула его замок.
Кощей взял меня за подбородок и приподнял мою голову, стирая большим пальцем с ямочки под губой мои натекшие слезы. Да, я из тех, кто умел плакать целым водопадом.
– Малышка, я говорил, что не дам тебе умереть и вытащу тебя отсюда. Ве… – Он явно хотел сказать «верь мне», но изменил: – Обещаю.
Как бы странно это ни звучало после его поступка, но ведь, по сути, он меня не обманывал (лжи не говорил), а умереть и правда пока не давал. Но меньшее презрение к нему ощущать не стала.
Ударила по его руке, убирая пальцы с моего лица. Двинулась в сторону выхода, но обернулась и указала на Кощея пальцем.
– Ты обещал. – Потом сделала еще пару шагов и снова повернулась. – И не смей больше называть меня малышкой.
Резко развернувшись обратно к выходу, удалилась с изнывающим от боли сердцем.
Не сразу я поняла, что Кощей идет за мной. Все-таки передвигался он, в отличие от меня, бесшумно. Он и танцует легко. Что ж, есть положительное в том, что случилось. С учетом всего того, что я натворила, пропущенные уроки танцев даже припоминать не стали. А я боялась на них ходить по двум причинам. Первая: вдруг мне придется танцевать с Кощеем. Вторая: вдруг мне не придется танцевать с Кощеем.
Обе пугали до дрожи в коленках. Вот сейчас подумала и споткнулась.
Бессмертный придержал от падения. Так и узнала, что Кощей шел за мной.
– Не смей меня касаться, – прошипела.
Меня сейчас и действительно его присутствие бесило больше, чем если бы я тут упала. Кощей сделал шаг назад, не отрывая взгляда, а у меня внутри такая боль и отчаянье. Непонятно только, с чего это. Ладно боль, хотя к ней стала привыкать. Но отчаянье? Может, из-за слов ректора?
Но я и так знала, что с отсутствием магических навыков выбраться отсюда законным путем – это крайне маловероятно.
А к тому, что Кощей меня до двери провожает после занятий, уже привыкла. Это происходило каждый день все последние недели.
Но только в этот раз он не позволил войти в комнату, перегородив путь. Да что же это такое!
Стоять тут с ним не пойми для чего я не собиралась. Вряд ли Бессмертный последует за мной. Кощей еще ни разу с момента своего отъезда не посмел зайти внутрь, хотя дворецкий все еще стоял. Интересно, а пропускная способность у дворецкого не изменилась?
Я протиснулась внутрь, сбоку от Кощея. Надо бы снять ботинки. От всех переживаний я вспотела, и мне было слишком жарко и дальше в них стоять.
Да и не устраивать же тут грязь, ибо я даже не знала, чем можно тут воспользоваться для уборки. И как она здесь происходила ранее? Не Кощей же по ночам тут с метелкой кружил?
Один ботинок я стащила, наступив на его пятку ногой. А чтобы снять второй – пришлось присесть на корточки.
Над головой раздался свист, закончившийся стуком. Обернулась. В стене торчал кусок металла. И как-то даже мои далеко не средневековые знания подсказали, что это стрела. Хм, нет – болт арбалета. Или как это называется.
– Кощей, зайди, пожалуйста.
Бессмертный тут же оказался рядом. И сразу понял, что я его не на чай зову, а что-то случилось. Хотя я говорила спокойным голосом и… в последнее время стала буквально обожать чай.
Он мгновенно заметил в стене железку. И кажется, понял, что, если бы я не наклонилась, то обещание того, что меня не убьют, он не выполнил бы.
Я усмехнулась. Почему-то никакого страха у меня не было вот до этого момента. Кощей как будто настолько был наполнен ужасом, что тот переливался через черные, казавшиеся пустыми глазницы, и передавался мне.
Бессмертный встал на колени и прижал меня к себе, тяжело дыша в мою макушку.
Я растерянно сжалась. Сердце стучало, больно ударяясь о грудную клетку.
Было тепло и страшно. Вот только почему-то я все еще была уверена, что этот ужас не мой. Подняла ладони и неловко похлопала по плечу Кощея в знак утешения.
– Ну, чуть не убили. Бывает. Не впервой. Чего так нервничать? – проговорила спокойно.
Кощей отклонился. Кажется, у него дергался глаз. Я усмехнулась.
– Тут еще куча таких ловушек, верно? – сказала и следила за тем, как подрагивали руки у Кощея. Эх, надо вытаскивать мужика, а то, когда он в таком состоянии, на него и злиться-то не выходит. – Долго меня еще спасать будешь?
– Всегда, – прошептал.
Грудь сжали до невыносимой боли чужие эмоции. Постаралась усмехнуться максимально коварно. Что ж. Проверим. Подскочила и рванула по комнате, устроив круговую пробежку. Я хохотала, а Кощей молча вылавливал все сыплющиеся на меня боевые инструменты. Чего только не было – и кинжалы, и топорики, и стрелы, и иголки.
Активировалось явно на движение. И последнее я устроила по полной.
Когда остановилась, осматривая магический купол вокруг себя, Кощей тоже остановился. Он тяжело дышал, затем вытащил из плеча топор и взглянул мне в глаза. Вместо ужаса там была бешеная злость. Уже лучше. Вот только то, что Кощей сможет излечиться практически от любой физической раны, я знала, а вот то, насколько кровавым будет топор – нет. Голова закружилась, и я присела на корточки.
Отвернулась от Бессмертного и посмотрела на застрявшие в куполе иголки:
– А зачем было ловить на себя, если поставил защиту? – ткнула пальцем в магическую субстанцию, на ощупь казавшуюся вполне физически вязкой. После моих слов она пропала, а иголки посыпались на пол.
– Крупные предметы могла и не удержать, не стал рисковать.
– Что ж, спасибо.
Меня снова смерили бешеным взглядом. А я рассмеялась. Тем самым нервным смехом, который возникает, когда не смешно, но ты смеешься.
Кажется, мой организм после всех покушений решил просто сойти с ума. И я его понимаю. До сих пор надеюсь, что все это сон.
– Малышка, зачем ты?.. – Кощей махнул рукой вокруг, намекая на мое рискованное поведение.
– Может, я тебя проверяла, – фыркнула.
– На тебя это не похоже. Ты не стремишься к приключениям.
Я кивнула. Что правда, то правда. Скорее, это они бегают за мной. Но где-то в глубине души я поняла, что меня выбили из колеи три вещи.
Тот факт, что у меня появились чужие эмоции.
Понимание того, что, если бы Кощей не попытался меня спасти, то мне пришлось бы распрощаться с надеждой когда-нибудь отсюда вырваться.
И третье: если эти эмоции действительно были не мои, а его… то он до одури меня любит. Сильнее, чем я его. Сильнее, чем что-либо в этом мире. Потому что они были настолько мощные, что я чуть не умерла от ощущений, вызванных той частью, что попала мне в душу.
Скажи, мироздание, зачем ты мне это показало, ведь я никогда не смогу его простить?
Прикусила губу, сдерживая слезы, и натянуто улыбнулась.
– Почему ты никак не поймаешь его? – спросила, постаравшись отвлечься от своих мыслей.
– Это был не Некромант, – сказал Кощей. Я удивленно на него посмотрела. Это что же выходит? Меня убить хотят несколько человек? – Он не мог узнать, кто ты на самом деле. А если бы узнал, то перенаправил бы атаку на настоящую Снежную Королеву.
Вот так и узнаешь, что не настоящая. Подделка. Горько усмехнулась. Бессмертный воспринял мою мимику как вопрос и ответил:
– Тут не было ничего опасного для мага, а для тебя – все. К тому же дворецкий практически не потревожен – только легкая рябь. Это кто-то из твоего ближайшего окружения. Кто-то, кто в курсе твоих способностей.
Угу, точнее их отсутствии. Но я не могла подозревать Ягу, Багиру, Алису или Акелу. Даже Волю, который, уверена, о многом догадался, тоже не готова отнести к тем, кто втихаря строит злобные планы моего убийства.
– Может, это настоящая Снежная Королева? – проговорила, ехидно выделив слово «настоящая». Ведь меня тоже так звали. Я не менее настоящая. Да, странное имя для моего мира, но все-таки меня так зовут уже двадцать лет.
– Зачем ей это? Пока ты здесь ее заменяешь, она в безопасности.
Видимо, моя ненависть и злость отразились в глазах, потому что Кощей отошел от меня подальше. Ну да, что значит жизнь какой-то мелкой человеческой девчонки по сравнению с невестой?
По крайней мере, я в очередной раз убедилась, что надумываю Кощею чувства ко мне.
Его действия говорят о том, что для него нет никого важнее той «настоящей» Снежной Королевы. Что ж, по крайней мере, я могу оценить его преданность к любимой женщине. Зачем мне это? Наверно, чтобы не сойти с ума от осознания того, как я в нем ошиблась. А еще из-за того, что эта ненависть пожирала меня изнутри, так как постоянно сталкивалась с противоположными не менее сильными чувствами. Каждый день мой организм боролся с этим ураганом. И казалось, что если какая-то из сторон победит – то душа у меня просто взорвется.
Хватит об этом думать. Все было решено, стоило мне узнать правду. Такое невозможно простить. Даже спасение моей жизни – недостаточное действие для возникновения доверия. Потому что, если ты ударил, лечение удара не оправдывает разбитого носа.
То, что Кощей спас меня, не прощает того, что он сознательно подверг мою жизнь опасности.
А значит, Снежка, прекращай ревновать и думать, как это могло бы быть, если бы…
– Даже если это не Некромант, то все равно твоя вина. Ничего бы этого не было, если бы не мое здесь появление.
Мы взглянули друг другу глаза. И кажется, он понял, что в моем голосе уже нет обвинения. Я слишком устала и просто не хотела затевать уборку всего этого железного, валяющегося вокруг и попортившего так много вещей.
Бессмертный молча начал собирать железки.
– Почему бы не взмахнуть рукой и волшебным образом все не уничтожить да восстановить чистоту?
– Хочу исследовать, может, удастся что-то узнать.
Я должна была уйти в свою комнату и оставить его в разбитой гостиной за уборкой. Но вместо отдыха я села у скатерти и сделала вид, что голодна. Сама же наблюдала за Кощеем. Тот двигался рвано.
– Ох, что ж творится-то. Ты зачем его добила? – сказала Руда по-тихому.
Меня удивила формулировка. То есть меня тут убить пытались, а жалеют Бессмертного?
– Эй, я тебя, конечно, простила, но если ты снова перейдешь на его сторону с вашими секретиками, то знай…
– Ой, да какие секреты, – фыркнула скатерть и поманила меня кончиком ткани наклониться поближе.
Я послушно приблизилась, чтобы разобрать шепот:
– Он испугался за тебя. Вот не морщись, твоя… ситуация тут ни при чем. Ему ты важна и как обычный человек. Вот только вместо того, чтобы наорать на него и обвинить во всех грехах, ты просто буднично поставила перед фактом. А Кощей не дурак, догадался, что ты не видишь никакого будущего рядом. Ты уже полностью готова исчезнуть из его жизни тем… или иным способом.
Я поняла, что Руда намекает не только на возврат в свой мир, но и мою смерть. И меня даже не напугала эта мысль. В последнее время я воспринимала окружающий мир через призму безразличия. Вот и всех этих железных штук не испугалась.
Нравится это Кощею или нет – не так важно. Важно, что это неправильно, так и действительно до суицидальных мыслей можно себя довести. А я не ребенок, чтобы умирать ради того, чтобы кто-то там подумал, как без меня плохо.
Я кивнула скатерти, показывая, что поняла, почему она так сказала, и на самом деле глупостей делать не собираюсь. Но Бессмертного я успокаивать не стану. Пусть мучается.
Села удобнее, съела пироженку, выданную скатертью, и отслеживала происходящее в гостиной. Бесконечно можно смотреть на огонь, воду, котят и как Кощей ползает на четвереньках с топориком в зубах. Хихикнула. Бессмертный направил на меня свой тяжелый взгляд, но не отвлекался, чертил что-то на полу светящимися руками. Когда свет стал сильнее, Кощей перестал удерживать топор зубами и схватил его руками, после чего одним взмахом по всю железку воткнул в пол.
Вид гостиной изменился на подернутый дымкой. Так гостиная выглядела до разгрома. Без разорванного копьем дивана. Кувшин от молока, выданный скатертью вчера, был еще цел. Внутри нашей гостиной заметалась тень. Кощей отслеживал ее движения.
– Ну? – сказала, не выдержав молчания в гостиной, ставшей неуютной, как немое кино на похоронах.
– Я был прав, это не Некромант.
Я и сама поняла, что тень – это фигура преступника из прошлого, все-таки он останавливался там, откуда потом вылетали всякие опасные железяки. Вот только понять в этом сгустке темного, кто это – нереально.
– И как определил, что это не он?
– Оно женского рода, – ткнул Кощей в удалившуюся в дверь фигуру. Тень постояла у дворецкого какое-то время, но защита ее все-таки пропустила.
– И на кого настроен твой дворецкий?
– На всех, кроме некоторых очевидных доброжелателей.
Я благодарно улыбнулась. Слава богу, он не попытался ограничить мое общение. Все-таки я бы ничего не смогла ему противопоставить. Да, я не пользовалась общением с друзьями в этот период, но мне важна свобода выбора. Хотя сам Кощей, похоже, пожалел о своем выборе дать мне такую свободу. Это было видно по тому, как побелело его лицо, когда события повторили момент с болтом. Картинка продолжалась, вот только моя фигура и вбежавшего Кощея были четкими, в отличие от той тени. Мне выпала возможность увидеть испуганного Кощея из прошлого и настоящего одновременно.
Все-таки есть какое-то чувство в его глазах, ломающее выстраиваемую мной картину о его безразличии. Та-а-ак, я же решила, что не буду об этом думать, потому что уже ничего не изменить.
– Уходи, – сказала, отвернувшись к окну. Не хочу больше его видеть и снова себе что-то надумывать.
– Дай еще пять минут, – прошептал.
Но я и так понимала, что ничего ему запретить не могу. Да и мне самой хотелось бы остаться в живых. На что бы там скатерть ни намекнула, я не собиралась сдаваться и умирать из-за какой-то бабы-предательницы.
Я продолжала смотреть в окно, чутко прислушиваясь к тихим шагам Кощея. Похоже, он проверил остальные комнаты.
– Я убрал все пропуски и поставил физическое усиление. Утром сниму и провожу на занятие, говорил Бессмертный где-то позади. Явно очень близко.
Я не стала даже кивать в ответ на его слова. Поняла, что меня заперли, но и не имела ничего против. Потому что он уйдет, и я не буду чувствовать себя в безопасности. И эта изоляция – мой шанс поспать хоть немного. Когда я обернулась, Кощей уже ушел.