Глава 32

– Тебе, хотя бы, приплачивают за то, что ты задерживаешься на работе до полуночи? – Строго спрашивает мать, когда я, пытаясь ступать беззвучно, вхожу в квартиру.

Она щелкает выключателем, и меня ослепляет светом.

– Привет, мама. – Вздыхаю я.

Вхожу, запираю дверь, скидываю с ног кроссовки, вешаю сумочку на крючок в прихожей.

– Ты понимаешь, что это ненормально? – Она складывает руки в замок на груди. – Ночью работают только девушки легкого поведения, а ты у меня кто? Подающий надежды журналист! Ты должна рассказывать женщинам о моде, о стиле, о новинках подиума, а вместо этого работаешь девочкой на побегушках!

– И? – Хмыкаю я, проходя в гостиную. – Ты не ложилась спать, чтобы напомнить мне об этом?

По крайней мере, хорошо одно: раз мать без настроения, значит, она сегодня не пила. Трезвый рассудок не самым лучшим образом влияет на ее нервную систему.

– И как долго это будет продолжаться? – Зудит она, следуя за мной по пятам. – Даже если ты найдешь подходящего мужчину, он не станет терпеть такие долгие отлучки на работу! Ни один мужик не выдержит того, что его променяли на карьеру! И семья этого не выдержит! Ты останешься одна, как и я! – Театрально заломив руки, мать роняет голову. – Все повторяется, все…

– Мам, тебе не о чем переживать. – Уверяю ее я, оборачиваясь. – Мужчину, который не станет что-то там терпеть от меня, я сама не стану терпеть ни секунды. Сечешь?

Мама останавливается и закатывает глаза.

– Тоже записалась в феминистки? – Фыркает она.

– А туда даже и записываться не нужно. – Усмехаюсь я. – Нужно всего лишь уважать себя.

– Это до добра не доведет.

– Зато я уж точно не стану переживать, что «осталась» одна в «своем возрасте». – Говорю ей, стараясь по-доброму улыбаться. – Жизнь не заключается в том, чтобы счастливо устроиться «за мужчиной», она заключается в том, чтобы быть счастливой в гармонии с собой.

– Бедная моя девочка. – С этими словами мама заключает меня в объятия. – Такая глупенькая, такая наивная!

Я обнимаю ее в ответ.

И улыбаюсь, вспоминая, как хорошо провела вечер с Карлом. Если честно, я могла бы перебирать бумажки и обсуждать с ним дела журнала хоть до самого утра.

– Ну, чего ты разошлась? – Высвобождаясь из объятий, спрашиваю я. Убираю маме волосы за уши. – Целый день не виделись, а ты встречаешь меня своим ворчаньем. Спросила бы, «как дела, Диана?»

– Как дела, Диана? – Примирительно улыбается мама.

– Прекрасно. Наш журнал проходит переформатирование, и я делаю все, чтобы остаться в команде, которая продолжит работу после отъезда европейского ревизора. Это будет совершенно новый, современный проект, мама. И я рада, что смогу быть его частью и заниматься любимым делом.

– Кстати, насчет любимого дела. – Мама тянет меня за собой в комнату. – Я нашла и почистила от пыли твою швейную машинку. Прибралась в раскройных материалах и инструментах.

– Ого. – Я останавливаюсь в дверях, глядя на машинку, стоящую на столике. – Мы с ней не виделись с самого переезда в эту квартиру!

– А помнишь, ты обещала сшить мне сарафан?

– Да. – Улыбаюсь я. – Осталось купить ткань и придумать фасон.

– У меня есть кое-какие идеи. – Подмигивает мама, обнимая меня за талию.

– Значит, сошьем, как только появится свободное время.

– Да-да, когда твой великий большой босс уедет, оставив тебя в покое!

– Угу. – Глядя на машинку, сжимаю челюсти я.

Мне теперь совсем не хочется думать о том, что Карл может уехать. Я привыкла к тому, что вижу его утром, днем и вечером. И мне не хочется думать, что однажды это закончится.

– И, наконец-то, у тебя появится время на личную жизнь. – Медовым голоском добавляет мама.

– У меня нет с этим проблем. – Вру я.

– Ну, как же. – Она шутливо щипает меня за бок. – Пока ты вчера принимала душ, я видела у тебя пропущенные от какого-то Артура. Если все время откладывать реальную жизнь на потом, то можно никогда не выйти замуж, Диана!

– Мам, – отстраняюсь я, – моя работа и есть моя жизнь, уверяю тебя. И какого черта ты, вообще, лезешь в мой телефон?

– Милая, не злись. – Она тянет ко мне руки, хихикая. – Зато мама та-а-ак обрадовалась, когда увидела, что у тебя есть молодой человек!

Меньше всего мне хотелось бы вспоминать сейчас об Артуре.

– А это что? – Спрашиваю, заметив на диване поношенную белую майку большого размера.

– Ой, а это Альфред Семенович забыл! – Подскакивая и хватая майку, щебечет мама.

– Какой еще Альфред?.. – Хмурюсь я. – Ты что, водишь сюда мужиков?!

– Боже мой, нет! – Она возмущенно округляет глаза. – Каких мужиков? Упаси господь! Альфред Семенович – мой клиент! Он приходил на массаж.

– Ты теперь принимаешь в моей квартире клиентов?! – У меня глаза лезут на лоб.

– Не сердись. – Пряча майку за спину, лепечет мать.

– Это еще хуже. – Вздыхаю я. – Проходной двор! В моей квартире! В съемной квартире! А если хозяйка узнает? Ей не понравится, что в ее квартире устроили массажный салон!

– Не сгущай краски. – Отмахивается она. – Всего-то человек пять в день от силы.

– Они раздеваются прямо здесь! На моем диване!

– На полу, милая. Я стелю матрасик и простынь. – Улыбается мама. – Поверь, на диване было бы неудобно. Пока я не куплю профессиональный массажный стол…

– Все. Хватит. – Взмахнув руками, я удаляюсь в спальню. – Я слишком устала для того, чтобы ругаться с тобой.

– Но Дианочка!

– Поищи себе работу, мама. Или у меня будут проблемы.

– Но…

– И мы обе окажемся на улице! – Кричу я.

И хлопаю дверью.