Глава 26

Спустя время я перебрался в столицу и устроился в ВУЗ преподавателем информатики. Анна должна была переехать ко мне, как только обустроюсь на новом месте, но… на расстоянии наши отношения стали портиться и, в конце концов, она сама предложила расстаться.

Это вывело отца из себя. Он сказал, что я больше никогда не посмею обратиться к нему за помощью, палец о палец не ударит, чтобы вывести меня в свет. Зато я был счастлив.

Счастлив и свободен.

Решил: начну новую жизнь, в которой не будет места для отца и всех его навязчивых указов. Буду работать в ВУЗе, передавать свои знания студентам.

Я был вдохновлен: новый город, новое место работы, я был самым молодым преподавателем, меня уважали студенты и коллеги, мои лекции слушали с открытым ртом.

Я не пропустил ни одного семинара по обмену опытом, повышал квалификацию, ездил на конференции, внимая каждый совет спецов компьютерных технологий, познавал новое, желал знать о своей профессии все до мелочей, чтобы научить этому других. Я жил своей работой! Пока…

Пока во втором полугодии одного учебного года не появилась она…

И что-то резко изменилось во мне. Точнее ― все.

Красивая, стройная, с безупречной кожей, с натуральными темными волосами, красивой осанкой и… бесконечно дерзкая девчонка, что сразу добавляло ей тысячу баллов.

С каждым днем студентка ― первокурсница все больше и больше сводила меня с ума. Мне нравилось слушать ее голос, смех, я любовался ею, когда она поправляла темные волосы, когда задумчиво решала задачу, при этом покусывая идеально очерченные губы, любил, когда она, путаясь в словах, отвечала на мои вопросы.

Иногда я фотографировал ее, потом распечатывал фото и развешивал на стены в своей спальне.

До сих пор не могу понять, что так резко переклинило в мозгу? Почему меня настолько сильно влекло к ней? Ведь она не выходила из головы, даже когда я засыпал ― она мне снилась.

Часто представлял нас вместе. Иногда, находясь в машине, даже разговаривал с ней, вообразив, что она сидит на пассажирском сиденье. Представлял ее стоящей у плиты в моей рубашке, и когда по утрам пил кофе она тоже «сидела» напротив меня.

И в один миг меня накрыла одержимая страсть быть с ней. А в такие моменты ты забываешь о карьере, о том, что ты всегда был строг к студенткам, о том, что ждет тебя, если ты закрутишь с ней роман, и он всплывет на поверхность.

Моя симпатия оказалась взаимной, она достаточно быстро дала это понять.

Мы тайно встречались, целовались в моем кабинете, когда оставались за закрытой дверью, до рассвета говорили по телефону, она страстно смотрела на меня во время лекций, и в такие моменты я забывал тему, которую рассказывал студентам.

Все было так, как я мечтал. Идеальная для меня девушка почти принадлежала мне.

А потом я допустил ошибку… которая перевернула мою жизнь с ног на голову.

Однажды мы встретились в клубе. Я был пьян, а ней было такое короткое платье, что я не смог удержаться и не снять его с ее прекрасного тела.

Все вышло грубо, совсем не так, как я хотел. Она стала меня избегать, не отвечала на звонки, грозилась нажаловаться ректору, если я еще хоть на шаг подойду к ней.

Ее недоступность только усиливала желание сделать ее своей. Я не мог спать, есть, работать ― жаждал заполучить ее любым способом.

И однажды, заблокировав ее в своем кабинете, приказал после пар поехать ко мне. Она обвиняла меня в домогательстве в клубе, которое я к несчастью не додумался отрицать, говорила, что я чуть ее не изнасиловал, и о том, как сильно теперь боится меня.

И весь этот разговор с моими угрозами записала на свой мобильник…

И показала запись своему сводному брату.

Хотя… сложно назвать его братом. Позже я понял, что она крутила с ним роман прямо под носом их предков.

Тот почти сразу вызвал меня на разговор. И я согласился. Согласился, чтобы убрать его.

Какое право он имел касаться ее? Она была только моей! Никто кроме меня не смел ее трогать, она никому не должна была строить глазки и улыбаться, никому кроме меня!

Этот парень хорошо поплатился за это: встретился с капотом моей «Ауди» и едва не лишился жизни.

Жаль…

Жаль, что этот выродок все же выжил.

Я хорошо понимал, что меня ждет: статья за наезд на человека, статься за попытку изнасилования. О карьере… да и про все остальное можно было забыть. У меня была одна дорога ― на зону. Куда мне совсем не хотелось отправиться.

И я инсценировал смерть.

Купил коньяк, вылил его, бросил пустую бутылку на заднее сиденье, разбил окно в своей тачке и скатил ее с моста в ледяную реку.

Пока мать через мою тетку делала новые документы, мне приходилось оставаться в столице. Днем я находился в старом доме сестры, и выходил оттуда только под покровом ночи, как вампир.

Выходил и следил за ней…

Как мне хотелось украсть ее, затащить в свое убежище и не выпускать оттуда никогда. Если бы представилась такая возможность, я, не раздумывая, сделал бы это. Но она никогда не ходила одна.

Когда были готовы документы, я далеко не сразу покинул столицу. Она не отпускала. Долго. И словно издевалась надо мной: я видел ее с братом, фотографировал их вместе, и всякий раз представлял себя рядом с ней.

В моей коллекции много фото, где она с животом, где гуляет с коляской, где держит на руках дочь. Наверное, я бы так и не смог уехать, но… однажды меня чуть не спалили.

В новостях прогремела статья, что в одном из парков был замечен мужчина, очень похожий на преподавателя Андрея Демидова. Полиция зашевелилась, родители забили тревогу.

― Андрюш, ты наделал слишком много глупостей. Будь передо мной кто-то другой, то я бы никогда не смогла понять и простить такие безумные, страшные поступки. Но ты ― мой сын. Всегда был и будешь им, ― с мокрыми глазами твердила она. ― Мы с отцом сделали все, чтобы дать тебе шанс жить дальше. Прошу, забудь ее ради собственного блага. Она не твоя и никогда уже ею не будет. Дай девочке свободу, освободись от нее сам. Уезжай. Уезжай подальше от нее, туда, где тебя никто не знает. Ты же знаешь, наша семья достаточно натерпелась, отца уволили, осквернили его имя, теперь он не заслуженный профессор, а отец насильника. От меня отвернулись друзья, в наши спины летят камни. Но ни я, ни отец от тебя не отвернулись. И все это время мое сердце разрывается от мысли, что будет, когда тебя поймают. Если это случится, то… вот тебе мое слово: я умру в тот же день!

Мать горячо обняла меня и расплакалась в плечо.

― Ради себя, ради меня, умоляю, уезжай, сын…

И эти слова вынудили меня покинуть столицу.

А от нее остались лишь болезненные воспоминания и татуировка, которую набил на своем предплечье в знак памяти.

Рука невольно отпустила руль, и пальцы скользнули по букве «Т», охваченной языками пламени.

«Тася, Тася… что же ты со мной сделала…»