Глава 11. Семья

После приема у нас с Тимуром установились какие-то особенные теплые отношения. Каждый день он говорил мне, какая я классная, как всем понравилась.

Я сначала сомневалась, но в итоге поверила ему.

И ведь ничего особенного я не делала.

Не готовила.

Не украшала дом.

Не купила новое платье.

Я просто была собой, хорошо проводила время с приятными людьми.

Странно угодить мужу, не прикладывая усилий.

Обычно я из кожи вон лезла, но он все равно был недоволен. Как и моя мать.

После приёма я потихоньку училась жить расслабленно, почти счастливо.

Моя уверенность в себе крепла и потихоньку перешла на беременность. Я перестала перманентно бояться увидеть кровь на белье или почувствовать боль внизу живота. У меня почти не было токсикоза. Я лишь перестала есть рыбу и все сильнее влюблялась в лед и замороженные ягоды.

Тимур несколько раз в неделю вывозил меня в парк. Мы гуляли, разговаривали, ели уличную еду.

В этой приятной рутине подошел день первого УЗИ.

После всех метаморфоз Тимура я должна была догадаться, что он поедет со мной. Но все равно удивилась.

Тим всю дорогу говорил по телефону. У него был обычный день бизнес-нервотрёпки. Он злился и нервничал из-за ошибки в расчетах и совсем уже не по-дружески ругался с Мишей.

Мне было не по себе. Как будто это я опять накосячила.

– Я могла бы сама поехать, – сказала я, когда мы подъехали.

Тимур не согласился.

– Глупости. Я тоже ждал этот день. Мне важно быть с вами рядом.

– Тогда прекрати работать, – выпалила я, разозлившись.

Сразу прикусила язык и втянула голову в плечи. Ждала наказания за свою идиотскую претензию.

И не зря

Тим глянул на меня яростно. Его лицо скривилось от гнева. Он открыл рот, и я ощутила, как сжалось мое горло от страха.

Но ни одного звука не сорвалось с его губ.

Я смотрела на мужа, не в силах отвести глаз. Замерла словно кролик перед удавом. Тим моргнул и зачесал пальцами волосы. Злость пропала. Тимур теперь выглядел… виноватым.

– Прости, пожалуйста, Ева. Я увлекся. Ты права, конечно.

– В чем? – прошептала я, не веря своим ушам.

– Мы приехали посмотреть малыша, а я продолжаю трепать нервы себе и тебе заодно. Это херня полная.

Мне стало не по себе от слишком лояльного отношения ко мне Тимура. Как будто я манипулировала своим беременным положением. Стало даже немного стыдно, и я пошла на попятную.

– Твоя работа тоже важна, Тим. Я действительно разнервничалась и прицепилась к тебе. Извини.

Муж погладил меня по лицу, заставляя вздрогнуть. Он давно не касался меня так нежно, соблюдал дистанцию. Разве что по ночам я часто просыпалась, прижатая его тяжёлой рукой.

Ужасно захотелось потереться щекой о его ладонь. Я с трудом сдержалась. И лизнуть его большой палец, который мимолётно скользнул по нижней губе, тоже себе запретила.

– Не извиняйся, пожалуйста, – проговорил Тимур, пока я отчаянно тушила в себе огонь страсти. – Сегодняшний день важнее любых факапов моих дятлов. Мы увидим ребёнка.

Его слова немного отрезвили. Я энергично закивала, стараясь думать только об УЗИ и малыше.

Тим держал меня за руку и не сводил глаз с экрана, пока Ирина Ивановна водила приборчиком по моему животу.

Мы синхронно задерживали дыхание после каждой цифры, что она называла, и выдыхали после каждого пояснения.

Все хорошо.

В пределах нормы.

– Если хотите, могу посмотреть внимательнее пол, – предложила она, записав все нужные параметры.

Мы переглянулись. Тим пожал плечами, спросил:

– Хочешь?

Я струсила и вернула ему вопрос.

– А ты?

Тим рассмеялся.

– Господи, Ева, я любопытный, как сурикат. Конечно, хочу.

– Вот это я понимаю, мужчина. Конкретный человек, – посмеивалась над Тимом Ирина Ивановна. – Гендер-пати – не ваш вариант.

Тим скривился. Я закусила губу.

Пати по поводу беременности – вообще не наш вариант. Мы разводимся и ничего не будем отмечать.

– Ева, мы можем подождать, – проговорил Тимур, видя, что я задумалась. – Если хочешь вечеринку…

– Тогда я точно буду смотреть в двадцать четыре недели, – закончила за него врач. – Не будем гадать так рано.

Я решила занять позицию Тима.

– Я не хочу никаких гендер-пати. Давайте посмотрим. Мне тоже интересно.

Ирина Ивановна, видимо, уже все рассмотрела и выдала результат:

– Похоже, что девочка. Но это не точно.

– О, хорошо, – слишком быстро откликнулся Тим.

Я тоже попыталась обрадоваться, выдавила кислую улыбку и повторила за мужем.

– Да, хорошо.

Больше ничего я не слышала. Врач много чего говорила, а я кивала как дурочка. Надеюсь, все рекомендации будут продублированы письменно.

В этот раз я не заметила, флиртовал кто-то с Тимом или нет.

Мы как будто за минуту добрались до дома. Тимур ушел работать, а я осталась наедине со своей трагедией.

Девочка.

Еще есть шанс, но это, скорее всего, девочка.

Я не смогла и здесь тоже.

Держа в руке чашку с чаем, я стояла у окна в гостиной и смотрела на наш двор.

Сто раз я представляла, как Тимур будет играть с сыном в футбол. Зря.

– Ева… – позвал меня Тим.

– Ммм, – промычала я, чуть не плача.

Тимур подошел к окну, забрал у меня остывший чай. Сказал:

– Ты стоишь здесь уже два часа.

– Правда?

– Угу. Злишься на меня?

– За что?

– Я опять ушел работать. Ты хотела поговорить?

Смахнув с глаз слезы, я собралась и решила быть сильной.

– Да какие разговоры, Тим? Я просто разочарована. И ты тоже можешь не притворяться. И так все понятно. Я опять тебя подвела.

– Подвела меня? – переспросил Тимур. – В каком смысле?

– Девочка. Это, скорее всего, девочка. Ты ведь хотел сына, я знаю.

Я кусала губы, ожидая от него упреков, обвинений, чего угодно.

Тим нахмурился и сложил руки на груди.

– И откуда ты все знаешь обо мне, Ева? – спросил он сердито. – Тебе кто-то выдал мою натальную карту или инструкцию по эксплуатации?

Я не сдавалась.

– Все мужчины хотят мальчиков. Особенно такие, как ты.

– И каким надо быть мужчиной, чтобы не хотеть дочь? Может быть, конченым? Знаю, что вел себя с тобой именно так. Но на самом деле я скорее нормальный, чем тварь. Понятия не имею, как тебе это доказать. Мне чертовски неприятно, что ты обо мне настолько плохо думаешь.

Его слова застали меня врасплох. Как молнией ударило. Я вдруг поняла, что не в Тимуре дело.

Это все я.

Покачав головой, едва сдерживая слезы, я прошептала.

– Это не ты. Я думаю только о себе. Мне страшно подвести тебя. Я никчемная, бестолковая…

Тим дёрнул меня за руку и закрыл мой болтливый рот своими губами.

Поцелуй не был страстным или чувственным. Он просто пытался заставить меня замолчать.

– Хватит, Ева! Прекрати, – зашептал Тимур мне в губы. – Ненавижу себя за эти слова. Я злился… Черт! Прости меня.. Никто не имеет права говорить о тебе такое. Даже ты сама. Слышишь?

Я всхлипывала и кивала.

– У нас будет ребёнок, – продолжал Тимур. – Девочка или мальчик – неважно. Главное, чтобы родился здоровый малыш. Пожалуйста, давай будем думать только об этом.

Он взял моё лицо в ладони и пристально смотрел мне в глаза.

– Ты молодец, Ева. Ты делаешь меня очень счастливым, так много даешь мне, детка.

– Что даю? Не понимаю, – прохрипела я, стараясь унять слёзы.

– Ты осталась со мной после всего… Я и мечтать не смел. Спасибо.

Он склонился и еще раз поцеловал меня в губы. В этом поцелуе была вся его благодарность. Я ощутила кожей и сердцем нежность и заботу Тимура.

Еще одна пружина сломалась, и стало меньше давить в груди.

Тим прижал меня к себе. Я прислонилась щекой к его рубашке, качалась на волнах блаженства. Очередной шторм миновал.

Мы стояли у окна обнимаясь, пока я не перестала всхлипывать.

Потом Тимур повел меня на кухню есть борщ и пить уже традиционный лимонад.

Впервые за несколько месяцев мы отправились спать вместе. Обычно Тимур приходил ко мне в постель позже, потому что я не давала официального согласия на совместный сон.

Но сегодня он прекратил свои партизанские вылазки.

Я бросила оценивать странность наших отношений и решила просто жить.

Не пряталась, чтобы переодеться, не отводила глаза, когда наши взгляды пересекались.

Тимур бессовестно глазел, пока я мазала живот кремом от растяжек. Его лицо кривилось, он сжимал губы и старался не улыбаться.

– Если хочешь что-то сказать, валяй, – не выдержала я.

– Ты же знаешь, что все эти крема не работают. Твой животик будет в порядке после родов.

Он утверждал так уверенно, как будто сам пять раз рожал и оставался с упругой кожей на животе.

– Откуда ты знаешь? Даешь гарантию?

Он махнул рукой и не стал отвечать.

Я присела на кровать и расчесала волосы перед сном.

Тим подвинулся ко мне, протянул руку.

– Можно? – попросил он разрешения, прежде чем коснуться живота.

Здравый смысл велел отказать. Потому что даже невинные прикосновения мужа кипятили мою кровь мгновенно. Но отказывать я посчитала глупостью. Он и так гладил мой живот по ночам без разрешения.

– Можно, – позволила я.

Тим улыбался, поглаживая мой еще небольшой животик. Он смотрел на него долго и внимательно, как будто чего-то ждал.

– Толчки станут чувствительными позже? – спросил он.

– Кажется, на пятом месяце.

Муж улыбнулся.

– Хорошо. Скоро.

Одной руки Тиму показалось мало, и он стал гладить меня двумя. Я заерзала, потому что терпеть уже стало совсем сложно.

– Если ты закончил, то я бы хотела поспать, – сообщила я мужу.

Он усмехнулся, убрал руки, но спать меня не отпустил.

– Я хотел спросить про твою маму, – проговорил Тим.

Я вздрогнула.

– Что именно?

– Ты так и не сказала ей о беременности?

– Нет. Она мне не звонит, не пишет. Наказывает меня игнором, как в детстве, – зачем-то разоткровенничалась я.

Мне так надоело извиняться за все подряд.

– Сама она не извинялась?

Я задрала бровь и насмешливо посмотрела на Тима. Он хмыкнул и сказал:

– Понял. Не отвечай. Как же это знакомо… Давай спать.

Тим выключил свет, и я замерла. Лежала как мышка. Мне очень хотелось, чтобы он обнял меня. Особенно после того, что случилось между нами сегодня.

Но Тимур долго лежал на спине, закинув руку за голову. Я привыкла к темноте и видела, что его глаза открыты. Он не спал. Я тоже не могла расслабиться и отключиться.

– Знаю, ты злишься на мать, – заговорил Тим, когда я почти готова была сама к нему подкатиться. – Возможно, со временем тебе станет легче. Постарайся не проваливаться в свою обиду с головой. Я не против, если ты захочешь общаться с ней.

Я сразу забыла про сон, резко повернула голову.

– Как это ты не против? Она наши жизни поломала, Тим. И ты после этого не против?

– Она твоя мать. Другой не будет.

Тимур провёл по лицу рукой. Слова давались ему нелегко. А я была настроена радикально и безжалостно.

– Может быть, мне и не нужна другая.

Муж повернулся на бок и наконец обнял меня.

– Ты еще молоденькая, горячая, – с легким снисхождением проговорил он. – Всем нужна мама, Ева. Я не заставляю ей звонить или резко все прощать. Просто не руби с плеча. Как сделал я.

Я замерла. Тим тоже замолчал.

Доверительная нить между нами крепла, но мой суровый успешный муж все равно не мог разрешить себе открыться. Мне было ужасно интересно, что произошло с его матерью. Почему они не общались?

– Расскажешь? – тихонько попросила я.

В потемках я разглядела, как Тим дернул щекой.

– Тебе интересно? – спросил он.

В этом вопросе было столько слабости и уязвимости. Я постаралась быть с ним максимально искренней.

– Да. Очень. Мне все про тебя интересно.

Тим долго молчал. Я уже думала, что он передумал делиться со мной. Но нет.

– У меня была девушка в школе, – начал он.

Я не сдержалась и хмыкнула. Сразу стала извиняться и объяснять.

– Прости, пожалуйста. Я не нарочно. Мне сложно поверить, что ты был школьником когда-то.

– А, понятно, – проговорил Тим с улыбкой в голосе. – Это ничего. Хуже было бы, если бы ты не могла представить меня с девушкой.

– Как раз это я представляю слишком легко.

Я сглотнула, и теперь Тимур принялся извиняться за острую шутку.

– Черт, я не подумал…

– Забудь. Рассказывай про школу. Первая любовь?

– Да. Она была младше меня на год. Мы встречались, пока я не уехал в Москву после одиннадцатого класса. И она очень не нравилась моей маме.

– Почему? – спросила я, ожидая услышать что-то про мезальянс.

– Мать считала, что я должен думать только об учебе.

– Ее можно понять.

– Ева, ты думала об учёбе в шестнадцать? – задал резонный вопрос Тимур.

Пришлось признать, что он прав. Частично.

– Да, это сложновато. Но я успевала и учиться, и влюбляться.

– Вот и я успевал. Но мать все равно выдохнула, когда я уехал, а моя подружка осталась заканчивать школу. Мы переписывались, пару раз виделись и по всем законам молодости должны были расстаться.

– Но нет, – угадала я.

– Нет. Больше того, через год она поступила в Москву, в мой универ. Мы жили в одной общаге, на разных этажах.

– Но ночевали частенько вместе, – снова предположила я.

Тимур не ответил, некоторое время просто дышал мне в шею. А потом уточнил:

– Если тебе неприятно слушать такие откровения…

– Нормально, – перебила я. – Ты ведь с ней больше не встречаешься. Или..?

– Нет. Конечно, нет. Мы не виделись сто лет.

– Тогда ладно. Рассказывай.

Я думала, что готова послушать про бывшую моего мужа. К ней я не испытывала ревности, ведь все случилось так давно.

Но оказалось, что все намного печальнее.

– В общем, она забеременела, – выпалил Тим. – Почти сразу.

Я замерла. Такого поворота не ожидала.

Тимур погладил мой живот, зарылся носом в мои волосы и продолжил очень тихо.

– Мы оба хотели ребенка. А может, я хотел. Всегда мечтал быть крутым папой. В общем, мы решили рожать. Мне учеба легко давалась. Я хотел устроиться на работу курьером после пар. Договорился в общаге, что мы поженимся, и нам дадут комнату отдельную. Все было классно, пока я не рассказал матери. Она устроила скандал, орала на меня и буквально запретила мне жениться и иметь детей. Лет до ста.

Я не сдержала стона.

– Да-да, – подтвердил Тим. – Как будто я ее собственность. Когда начала угрожать, что выбросится из окна, я бросил трубку и больше не говорил с ней.

– Тим, она ведь…

– Нет, конечно. Живая она. Слишком любит себя, чтобы самоубиться. Слишком любит, чтобы все вокруг нее танцевали. Чтобы все было, как она приказала…

В тихом голосе мужа звучала злость, обида. Ему было очень больно вспоминать. Я хотела попросить закончить на этом, но мое горло перехватило от переживаний. Я лежала не шевелясь. Догадывалась, что финал истории будет плохим, но не могла не узнать его. А Тим продолжал.

– Мать приехала в Москву, встретилась с Машей без моего ведома, наговорила ей… Не знаю что, но точно не описывала светлое будущее. Я вернулся со смены, и Маша сказала, что никакой свадьбы не будет. – Тим громко сглотнул. – И ребёнка у нас тоже не будет.

– Господи… Твоя мать ее уговорила сделать аборт?

– Уговорила, угрожала, заставила, отвезла в больницу. Все варианты могут подойти, если дело касается моей мамы. Я точно не знаю. Мать точно врет, что Маша сама решила. А Маша… Можно сказать, мы толком и не разговаривали больше.

– Как это? – не поняла я.

– Я орал на нее. Долго. Ей было плохо, но мне казалось, что это справедливо. И я специально говорил ей такое…

Тимур шумно выдохнул. Ему нелегко давались эти откровения.

Я попыталась смягчить напряжение шуткой.

– Не завидую Маше. Ты и сейчас временами невыносим. Представляю, каким был в молодости.

Тим не посмеялся, но чмокнул меня в лоб. Видимо, чтобы выразить признательность и благодарность.

– Я был мудаком. И с ней, и с тобой. Судьба у меня такая, что ли?

– Нет никакой судьбы, Тим, – смело возразила я мужу. – Есть мы, наши поступки и выводы.

– Из своих поганых поступков я сделал вывод, что все бабы зло. И моя мать среди них – главная ведьма.

– На нее тоже орал?

– Еще как. Я вообще в тот день как бешеный бегал по общаге и кидался на всех девчонок. Считал, подруги и соседи должны были защищать Машку. А должен был я. Мать я выгнал из своей комнаты почти силой. Она меня прокляла на прощание. Я ее – тоже.

Тимур замолчал. Я слушала, как стучит его сердце, и очень хорошо чувствовала боль. Многие поступки мужа стали мне понятнее. Агрессия в сторону моей матери и меня. Искреннее горе, когда мы потеряли ребенка. Гиперопека, которой он окружил меня в эту беременность. Отчаянное желание стать отцом, которое не сбылось уже дважды.

Мне все еще тяжело было оправдать все гадости, что я слышала за два года брака. Но искренность Тимура подкупала.

– Вы не общаетесь с тех пор? Совсем? – спросила я осторожно.

– Я не общаюсь, – ответил Тим уже без нервной дрожи в голосе.

Если прошлое все еще причиняло ему боль, то в настоящем он был более чем уверен.

– Она иногда пишет простыню о своей жизни: рассказывает, кто из родственников и знакомых умер, как подорожало мясо и коммуналка. В конце всегда просит денег. Я перевожу. Когда не просит, тоже закидываю. На день рождения, Восьмое марта.

Я кашлянула, чтобы скрыть эмоции. Откупаться Тим умеет. Это я выучила. Со мной он действовал по той же схеме.

– У меня есть младший брат. Он послушный, но не выдающийся. Живет с мамой. Она его тотально контролирует. Все довольны.

– И ты?

Тимур придвинул меня ближе. Мои груди прижались к его груди. Жар тела мужа согревал, распалял меня.

– Иногда я жалею, что был резок с ней. Но возвращаться к родным не имею желания. Другое дело – ты. – Тим смахнул с моего лица волосы. – Мне кажется, тебе нужна семья.

– А тебе не нужна?

Он повел носом по моей щеке, легонько коснулся губами ушка.

– Вы моя семья, Ева, – поговорил Тим.

Его ладонь легла на мой живот.

Прежде, чем я напомнила о нашем почти расторгнутом браке, муж договорил:

– Мы можем сто раз развестись, малыш. Но ребенок нас связал куда крепче закона и штампа в паспорте. Мы всегда будем семьей. Я буду заботиться о вас. Что бы ни случилось.

Окончательно расчувствовавшись, я шмыгнула носом.

Тим выругался.

– Черт, я снова заставляю тебя плакать. Блин. Ева, да что такое? Мне жаль. Я не хотел.

И теперь мне пришлось закрыть его рот поцелуем, чтобы прервать поток извинений.

Это была большая ошибка. Едва наши губы встретились, я захотела большего. Поцелуй сразу стал страстным. Тим простонал и раздвинул языком мои губы. Я не возражала.

Не было у меня желания протестовать, и когда муж придвинул меня к себе ближе. Я почувствовала его эрекцию.

Боже, как же мне всегда льстила реакция Тима на мое тело. Я сто раз себе говорила, что он просто темпераментный мужчина. Это обычное поведение самца. Ему нужно много секса. Но когда Тим прикасался ко мне, целовал и гладил, я принимала его страсть исключительно на свой счет.

После долгого воздержания я буквально тряслась от желания и нетерпения. Позабыв о гордости и скромности, я сама потянулась к боксерам Тимура, запустила пальчики под резинку.

Он поймал мою руку, останавливая.

– Тим, – захныкала я, куснув его за губу. – Пожалуйста…

Он простонал, не скрывая собственных мучений. Но руку мою не отпустил.

– Детка, ты же не хотела, – напомнил мне муж. – Просила не трогать тебя. Я не уверен…

– Зато я уверена, что умру, если мы не займемся сексом.

Освободив руку, я наконец сжала его член и провела ладонью вверх-вниз.

– Оооох, – выдохнул Тим.

– Ты не имеешь права мне отказывать. Это жестоко, – продолжала я давить на него.

Грязный приемчик, но мне абсолютно плевать на чистоплотность в такой ситуации.

Тим не сопротивлялся, когда я избавила его от белья, продолжила гладить без лишних препятствий.

Я видела, как он закатывает глаза, и ликовала. Его пассивность меня заводила до безобразия. Мне захотелось быть дерзкой и активной. Никогда Тимур не позволял мне проявлять инициативу в сексе. Да и в жизни тоже. Я всегда была ведомой, а он главным.

Но сегодня рухнули все былые правила.

Толкнув мужа на спину, я оседлала его.

Мой влажный центр соединился с его твердым членом. Проникновения еще не случилось, я просто заскользила по горячей длине, дразня и себя, и мужа.

Тим сжал мои груди, потеребил соски, и я запрокинула голову, звонко вскрикнула от удовольствия. Мне нравилось упираться в его грудь ладонями, продолжая раскачиваться. Но когда я собралась направить его внутрь, Тим сжал мои бедра.

Я захныкала, снова умоляя его.

– Сейчас, пожалуйста…

– Мы не навредим ребенку? – спросил он задыхаясь.

– Нет, нет. Все будет хорошо.

Я увидела, как Тимур закивал.

– Ладно. Медленно и аккуратно. Хорошо? – попросил муж и ослабил хватку. Ухмыляясь, как демонесса, я пообещала:

– Буду с тобой нежной.

И я была.

Мы оба были.

В постели у нас с Тимом никогда не возникало проблем и недопонимания.

В нежном формате тоже все получилось отлично. Хватало и страсти, и ласк, и оргазмов.

Муж обращался со мной бережно и не забывал сдерживать мои порывы. Из-за этого оргазм все время откладывался. Но когда он прорвался через вечность отложенного удовольствия, я чуть не лишилась чувств и буквально рухнула на Тимура. Он несколько раз толкнулся бёдрами и тоже достиг финиша.