Глава 31

Стиральная машинка начала уже отжимать и при этом изводила меня глухим звуком раскачивающегося барабана из-за того, что не отцентрована. Я разбираю белье по кучкам, в ворохе периодически ловлю маленького зайчонка, которая все не может успокоиться. Мама стоит на кухне и жарит блины, пока каждый занят своим делом и старается никому не мешать. София умудрилась перемазать все свои футболки красками, и теперь нам предстояла большая стирка благодаря ей.

Мама пару раз пыталась поговорить со мной о похоронах, почему я так быстро вернулась. Но мне было нечего сказать ей, сплетничать об их семье…, да она и так знала, на что они способны. Вонзить в спину нож, и добавить еще грязи не в моем стиле. Я всегда стараюсь щадить своих близких, даже если сама очень переживаю.

Когда на кухне запахло ванилином, я с удовольствием втянула в себя воздух. В выходной день, еще и осенний, хочется, чтобы в доме пахло выпечкой. Это создает определенный настрой, погоду в доме. Я вообще люблю уют во всех его проявлениях.

София в очередной раз перепрыгнула кучу белья и, запнувшись, чуть не проехалась лицом по линолеуму. Нам явно было тесно вчетвером в этих сорока двух квадратах.

— Господи ты Боже, убьется ведь, — восклицает мама, когда я хватаю ребенка за шкирку.

— А ты попробуй, объясни ей, что это опасно, — выразительно смотрю на дочь. — А если ты сломаешь себе что-то?

София окидывает нас обеих взглядом и с довольной улыбкой на лице сочиняет ответ.

— К врачу поеду. Мне подарят конфеты, и больше ничего не будет болеть, — заключает она и снова прыгает через белье.

— А можно еще и укол вкатить, не так ли? — беру ее чуть выше локтя и увожу подальше от опасных игр.

— Так не честно. На улице холодно, дома скучно. Я устала, — канючит мелкая напоминая мне о тех временах, когда я рвалась на улицу, уставая от безделья.

— Помоги бабушке, — мама тут же выходит из кухни с маленькой лопаткой в руках.

— Вот не надо, она прошлый раз так помогла, что мне пришлось еще и всю плитку на кухне отмывать. — Лучше разбуди деда, он уже отдохнул после поездки и попроси повозить тебя по городу.

София тут же срывается с места и громким голосом басит: «Дедушка уже не спи». Естественно, когда она так орет уже и кот решил, что время сна закончилось. Я напрягаюсь от воспоминания, как она постоянно кричала маленькая и как часто болела. Я думала, свихнусь! У нас даже появилась личный доктор, которой мы платили за вызов на дом, так как постоянно сидеть в диких очередях — было нереально. Ларингиты были раз в месяц стабильно, гнойная ангина, фарингит, бронхит, я уже вполне могу стать врачом даже без обучения.

Мимо меня проходит отчим с заспанным лицом, он только что вернулся из Тольятти, рвался домой к любимой внучке и решил вздремнуть днем. Его тучное тело задевает двери, и он пытается пройти боком.

— Надо худеть, — говорит мама и я уже знаю, что сейчас защитница будет рвать и метать за эти слова.

— Не правда! Он толстый и добрый! А кто худой, тот злой! — вот так считает моя дочь, теперь ее невозможно переубедить в ином. — А еще он мягкий!

Я выглядываю из-за двери и смотрю, как она прижалась к его круглому животу, обняв своими ручками-веточками.

— Устами младенца… — довольно говорит мой отчим и ворует один блинчик для себя, а второй для Софии. — Ну что ребенок? Едем в путешествие?

От радостного визга лопаются перепонки, она сейчас разнесет всю кухню если не успокоится. Бросаю одну из ее футболок назад в таз для замачивания от пятен и быстро вытираю руки. У меня все доведено до автоматизма, перехватываю ребенка, когда она практически смахивает блины на пол. Перекидываю ее на руку и волоку в зал. В шкафу нахожу черные штаны с утеплённым подкладом в горошек, свитер с цветочками, и быстро натягиваю на нее. Я надеюсь, что они начнут снова игру «как вывести из ребенка — монстрика» в машине, но это зря.

— Я буду сегодня твоим принцем, и мы пойдем на бал, — доносится из комнаты голос отчима.

— Нет, — строгим голосом отвечает София и шипит, когда я дергаю расческой ее белокурые вьющиеся волосы. — Ты не будешь принцем! У меня уже есть Демид.

— Ну, пусть он будет уборщиком. Я принц, ты принцесса, — София даже не дает ему договорить, издавая рычащий звук. — Я перепутал, ты не принцесса ты львенок.

— Не-е-ет! — еще сильнее орет моя дочь, и я постепенно начинаю закипать.

— Вы можете успокоиться оба и просто уехать уже? — мама заходит в зал и строго смотрит на отчима. — Вот ты уже старый, а мозгов так и нет!

— Почему нет, я же с ней играю, — добродушно отвечает отчим.

— Ты так играешь, что она орет дурниной! — строго говорит мама, пока я заканчиваю заплетать косички.

— И пусть орет, она горло тренирует. Может, будет певицей, — он выходит из комнаты и подмигивает мелкой.

— Я буду актрисой. — София проходит мимо него гордой походкой, берет в руки ботинки и, кряхтя, пытается их одеть, но кожа еще не растянута, так как они новые.

— Тебе помочь? — улыбаясь, спрашивает ее отчим. — Или актрисы, наверное, самостоятельные. Я например певец, умею красиво петь так: ла-ла — ла.

— Нет! Я певица и ты не будешь петь свое ла-ла-ла! Я лучше пою! — устало я провожу ладонью по лицу и прикрываю рот. — Мама скажи ему! Я же лучше.

Вот мне в свою очередь безумно хотелось бы сказать, что она певица от Бога, но, к сожалению, после ее соло с игрой на фортепьяно… Она драла глотку с песней о Заиньке, у которого длинные ушки, первый седой волос наверняка вылез у меня именно в этот момент. Я же всегда говорила, что не лгу, поэтому мне приходится выкручиваться другим способом.

— Так, если вы уже ссоритесь, София может остаться дома, — вот, мне кажется, мужчины вообще не выходят из детского возраста, сейчас эти двое смотрят на меня совершенно одинаково.

— Нет, мы хорошие! — восклицает ребенок, она выталкивает в спину отчима за двери, даже не зашнуровав обувь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Они невыносимые оба, — мама ставит на стол румяные блинчики, и наливает кленовый сироп в специальную посуду. — Ну и ты, собираешься пойти погулять?

Я возвращаюсь в кухню с бельем, которое надо отстирать и заполняю барабан. Сейчас начнутся расспросы, и мы можем перейти черту.

— Мне вроде как не с кем, — мама наливает себе и мне чай, достаточно громко ставит кружки на стол и хмыкает.

— Мне показалось, что сегодня у тебя встреча. И вообще, надо завести новых друзей. Или позвонить старым. Я понимаю, что ты не хочешь повторения истории, но это же не дело постоянно находиться: то на работе, то дома. Должны быть развлечения! — я включаю кнопки на стиральной машине и сажусь рядом с ней.

— У меня есть развлечения, — показываю на старого уже потрепанного жизнью кота и игрушки, каким-то образом, появившиеся на пороге прихожей. — Когда мне надо было развлекаться, я выбрала семейную жизнь и ребенка. Даже если это у меня не получилось, мои старания можно причислить к победе. Я росла вместе со своим ребенком, вполне осознавая, что пока я занята — соплями, рвотой, и прочими детскими неожиданностями, мои однокурсники не станут ждать меня. Далее произошло следующее, подруга оказалась предателем, лжедрузья — врагами и только моя семья рядом. Поэтому не стоит меня винить в том, что я не хочу менять свой уклад жизни. Мне просто не с кем это сделать.

Мама внимательно меня слушает, дует на горячую жидкость в стакане. Аккуратно отпивает и медленно водит ложечкой в чашечке с медом.

— Может ты и права. Жизнь проходит, я об этом переживаю. Ты молодая, красивая, но одинокая. До двадцати пяти моя жизнь тянулась, а после — пролетела в один миг, я только видела, как закатывалось солнце за горизонт, а казалось, я только проснулась, — я прикасаюсь к руке мамы и сжимаю ее. — Хорошо, я больше не стану говорить об этом. Блинчики?

Я не особо люблю теперь блины, он их любит, и эти ассоциации меня не располагают к трапезе. Но мне все еще нравится, как пахнет тесто после того, как его пожарят. Чай нещадно обжигает мое нёбо, открываю рот и громко дышу.

— Кстати там, Софья мудрила у тебя в знакомствах чего-то, — тут мне уже стало интересно, и я убрала ложечку с кленовым сиропом назад в чашку, даже не притронувшись к нему.

Нахмурившись, я медленно поднялась со стула и поплелась в зал, нажав на кнопку процессора, ожидая, когда он загрузится. Черный экран сменяется синим и на мониторе появляется смешное лицо дочери. Снизу в колонке выскакивает значок с четырьмя сообщениями, и я мгновенно проваливаюсь в знакомства одним нажатием мыши.

— Хорошо… Хорошо, что она еще не умеет толком писать, — разочарование тут же окатывает меня с ног до головы.

Мой ребенок отвечала всем, кому хотела, мужчины совершенно незнакомые мне задавали вопросы, а она, как ни в чем не, бывало, отправляла кучу смайлов и невпопад «Да» и «Нет», видимо это все, что она умеет, при том…к моему счастью она едва умеет читать.

— Блин, вот собственными бы руками… — быстро строчу каким-то туркам, и прочим озабоченным идиотам, что я не собираюсь с ними встречаться, и отвечала моя дочь. Письма выходят нереально большими, и чем строчить каждому, я копирую и делаю рассылку. Затем удаляю и блокирую их анкеты. Позорище, если бы еще эти озабоченные отправили член во весь экран, было бы ужасно. София зараза! Почистив историю, ко мне приходит новое сообщение, и я прищуриваю глаза. Он когда-нибудь успокоится?! Я не читала его сообщение в прошлый раз, и все разы которые были до этого, просто удаляла. Настырный какой!

— Лицо какое знакомое, — мама как Каспер подобралась так, что я даже не услышала ее. — Это не…как же его? Ты еще с ним в сад ходила, потом на танцы… А он же тогда нашего Казанову брал на случку с их кошкой. Да как же его?

— Да Виталя это, с четвертого подъезда, — резко отвечаю я и едва не нажимаю кнопку удалить сообщение.

— Так точно же. Виталя. А так это он тебя чтоли ждет уже минут сорок около нашего подъезда? За тобой, что ли пришел? — со стоном я усаживаюсь на мягкое кресло и захожу в сообщение.

Мои брови касаются наверно корней волос. У нас свидание оказывается…СОФИЯ!

— Та-ак, а теперь давай подробней с этого места, — мама садится на спинку дивана и начинает вытирать руки о кухонное полотенце, затем и стол за которым я сейчас сижу. Мне приходится отодвинуться и закрыть глаза, гнев уже вот-вот рванет наружу.

— Значит так, Виталя пишет мне уже ну не знаю, может месяца два или больше. Он выходил со мной в одно и то же время, пришлось менять график. — мама приподнимает брови и расплывается в улыбке. — Не надо так улыбаться, мам. Он еще тот негодяй, такие не исправляются. В общем я игнорировала его. И вот незадача, Софочка, оказалась умней меня, когда он пишет…смотри. — Тычу пальцем в экран.

— Откуда тебе знать исправился или нет? Пойди да посмотри. Опыта вон вагон и тележка, ты его с первого взгляда раскусишь. А внучка у меня, умная девочка, но если честно она показала мне это, когда отвечала. Я одобрила, поэтому у нее с дедом договоренность о прогулке, — она приподнимает меня за локоть и тянет в комнату. — Иди, давай, невеста. Погуляй немного.

— МАМА! Ну зачем?! Ты ужасный купидон, — кошусь на нее, пока мама переворачивает мою косметичку в поисках подводки для глаз.

— Мне кажется это очень символичным. Не может столько раз вас сводить судьба. Город не маленький, — я издаю звук похожий на стон, закатываю глаза и падаю спиной на кровать.