Глава 40 Отчаяние

- Спасибо за то, что нашли время для встречи со мной, мистер Вермер, - я вежливо улыбнулась и, поднимаясь на последнюю ступеньку, обернулась, коротким взглядом окидывая холл.

Центр изучения истинности был небольшим, но все равно прекрасно видно, что правительство вложило сюда немало денег.

- Не стоит благодарности. Я рад с вами увидеться, - сказал пожилой мужчина, рукой указывая в сторону нужного коридора. – Возможно, вы этого не знаете, но я в долгу перед вашим отцом. Он был великим человеком. Жаль, что его больше нет. Я считаю, что наша страна с его смертью очень многое потеряла.

Я и правда этого не знала и даже немного напряглась. Можно ли было считать проблемой то, что мистер Вермер был знаком с моим отцом?

- Я раньше ни разу от отца не слышала про вас.

- Не думаю, что я для него как-либо выделился. Возможно, мистер Тьери меня и не запомнил, но, однозначно, он спас мне жизнь, - по лицу мистера Вермера скользнули какие-то эмоции. Словно он не хотел этого произносить, но в итоге все-таки сказал: – У меня есть сын. Поздний ребенок. Когда ему было восемнадцать, он попал в плохую компанию и там на него попытались повесить одно преступление, которое мой сын точно не совершал. Но все улики и доказательства были против него. Абсолютно все адвокаты, к которым мы обращались, говорили, что бесполезно что-либо делать. Максимум можно попытаться сократить срок с тридцати лет до двадцати пяти. И то лишь, если мой сын признается в преступлении. Это было ужасное время для всей нашей семьи. До сих про не могу спокойно вспоминать про это. Но ваш отец… Он был человеком, который должен был вынести приговор моему сыну. Помню, что тогда боялся его. Все слышали про хладнокровного верховного судью Тьери. Но именно он… Лишь он один усомнился в доказательствах. Затребовал дополнительную экспертизу. Судебный процесс сильно затянулся, но лишь благодаря вашему отцу нашли то, из-за чего впоследствии мой сын был полностью оправдан.

В груди защемило. Сильно. Я испытывала ни с чем не сравнимую гордость за своего отца. Я много его дел изучила и тоже считала, что он свою должность занимал потому, что никто другой не мог с ним сравниться.

Но, черт, как же мне его не хватало.

- Благодаря тому, что мой сын был полностью оправдан, он смог поступить в хороший университет. Сейчас он уже практикующий кардиохирург. Собирается открыть свою клинику. Я горжусь своим сыном и всегда буду благодарен вашему отцу. Не знаю, что было бы с нами, если бы не он. Поэтому это мне стоит извиниться, что не смог принять вас сразу. Я был заграницей и только вернулся.

- Не стоит. Но мне приятно, что вы помните про моего отца.

Мистер Вермер открыл дверь своего кабинета и мы с Лераном вошли внутрь.

- Присаживайтесь, - мужчина указал нам на диванчики. – Хотите кофе?

- Нет, спасибо, - я отказала. Леран тоже, хотя ему, наверное, кофе не помешало бы.

Мы решили оставить мою машину на той заправке и сюда приехали на его внедорожнике. Все время Леран был за рулем. Я успела поспать по дороге, а он – нет.

И я, конечно, понимала, что альфы куда более выносливее, чем омеги, но все равно я не хотела, чтобы Леран так себя изводил. Почти четырнадцать часов в дороге.

Но даже несмотря на это я эгоистично радовалась тому, что он сейчас рядом со мной. Леран очень дорогой для меня человек. Мы знакомы с самого детства и, даже несмотря на то, что наши взаимоотношения не всегда были хорошими, он выручал меня бесконечное количество раз. Буквально спасал.

И чувствовать, что я сейчас не одна было дороже всего на свете.

- Вы готовите статью для университетской газеты? – спросил мистер Вермер, садясь на диван напротив нас.

- Да, я заметила, что в сети в основном поверхностная информация про истинность и мне бы хотелось глубже рассмотреть эту тему, - я достала из сумочки диктофон. – Вы ведь не против, если я буду записывать?

- Конечно, нет.

Я нажала на запись, после чего достала блокнот, в котором были заранее приготовленные вопросы.

- В первую очередь меня интересует насколько крепка связь у истинных пар. Я читала, что они должны как можно больше времени находиться рядом друг с другом. Особенно первые месяца после появления метки.

- Да, это верно. Метка показывает лишь поверхностное образование истинности, но на самом деле это лишь начало. Истинность формируется три месяца. Особенно важны первые пять недель.

- Почему? В это время происходят какие-то важные процессы? А если у истинных нет возможности находиться рядом друг с другом в это время?

- Я попытаюсь объяснить простыми словами, без тяжелой терминологии. Истинность влияет на альфу и омегу на физическом уровне, но давайте представим, что в момент появления метки, между ними образуется нить. В первые пять недель паре важно находиться рядом друг с другом, чтобы эта нить стала крепкой и прямой. Оставшиеся восемь недель помогают окончательно завершить процесс формирования нити, после чего альфа и омега могут жить так, же как и остальные. То есть, разделяться, чтобы заниматься своими делами. Например, учебой и работой. Но все равно им желательно вместе проводить утро, вечер и ночи. И надолго, я имею ввиду длительные поездки, не отлучаться друг от друга. К слову, есть закон по которому, если у альфы и омеги формируется метка, они могут взять отпуск на три месяца. Увольнять их запрещено. Это сделано, чтобы обезопасить тех истинных, которые являются малоимущими. Но, конечно, в последствии, правительство предоставляет им выплаты и даже жилье. Истинные пары достояние каждой страны, поэтому о них заботятся.

Я короткими ногтями сквозь ткань перчаток, провела по листу блокнота. Это не то, что я хотела услышать.

- Но, если все-таки у истинных не получается в это время находиться рядом друг с другом?

- Нить останется тонкой и станет кривой и уродливой. Она начнет деформироваться. А если учесть то, что никакой нити не существует и под ней я имел ввиду физическое состояние истинной пары, это критично плохо отразится на их самочувствии.

- Значит, омеге может быть плохо, если она не будет со своим истинным? – спросил Леран. Та ладонь, которую он держал на подлокотнике сжалась до побелевших костяшек. – Можно ли это как-нибудь исправить?

- Альфе будет хуже, - сказал мистер Вермер. – Альфы более чувствительны к истинности и к своим инстинктам, но, да, омеге тоже станет плохо.

Леран очень медленно, тяжело выдохнул.

- В чем именно будет заключаться это «плохо»? И вы так и не ответили можно ли это как-нибудь исправить?

- Ухудшение общего состояния. Сначала бессонница, бессилие. Затем боли. Истинной паре будет становиться все хуже и хуже, вплоть до летального исхода, если они вовремя не сойдутся. Конечно, их так называемая «нить» уже будет деформована, но, если они достаточно времени проведут рядом друг с другом и все сделают правильно – все это будет поправимо. Это ответ на ваш вопрос можно ли как-нибудь исправить плохое, ухудшающееся состояние. Только так.

- То есть, никакими медикаментами нельзя помочь? – спросила я глухим голосом.

Я начала нервничать уже когда вошла в центр изучения истинности. Слишком сильно боялась услышать плохие новости и вот сейчас именно это и происходило. Мне переставало хватать воздуха. Надежда не просто рушилась. Теперь она оборачивалась против меня и душила.

- Нет, нельзя, - ответил мистер Вермер. – Но есть законы, которые в таком случае могут обезопасить истинную пару. Тридцать лет назад был случай, когда истинные альфа и омега встретились на фестивале. Там была огромная толпа. Они оказались рядом друг с другом всего лишь на считанные секунды. Достаточно, чтобы начала проявляться метка, после чего из-за толпы, которая двигалась в сторону…

- Истинность никаким образом нельзя оборвать? – я перебила мужчину и он, не ожидая такого вопроса, приподнял бровь.

- Да, это невозможно, - ответил он. – Если метка начала проявляться, процесс становится необратимым.

Мне стало еще труднее дышать.

- Вообще нет никаких вариантов? Даже тех, которые не совсем законны?

Мистер Вермер напрягся.

- Я не могу говорить о том, что является противозаконным, но да, никаких вариантов нет. Возможно, вы не совсем понимаете, что такое истинность. В момент проявления метки, она возникает в самом организме. Становится его частью. И это никак не убрать. Это на всю жизнь.

- А есть ли способ приглушить истинность? – я не могла сдаться, хоть и в груди начинало жечь. Именно это Асманд услышал от пяти специалистов, к которым обращался?

- Что вы имеете ввиду под «приглушить»?

- Жить так, словно истинности нет? Например, принимая подавители.

- Мисс Тьери, вы задаете странные вопросы.

- Просто ответьте. Пожалуйста.

- Я уже ответил. Истинные могут жить только, если они находятся рядом друг с другом. Если у них по каким-то причинам не получается быть вместе – это смерть. Никак иначе. Любые другие действия не помогут. Лишь сделают хуже.

Я разомкнула губы. Хотела что-то сказать, но не понимала, что именно.

Мне стало плохо.

Опустив голову, я шумно задышала. Кажется, у меня подкатывала паническая атака. Впервые за долгое время.

Я почувствовала то, что Леран взял мо ладонь в свою. Крепко сжал. Стало легче. Буквально на мгновение, но затем ужасные эмоции захлестнули еще сильнее.

Я понимала, что отношения между нами окончены, но глубоко во мне еще теплела крошечная надежда на то, что истинность можно разорвать и мы еще раз поговорим. Но, черт, проблема не только в этом.

Проблема во всем.

- Лия, как ты? – Леран наклонился ко мне. Его тело было напряженно, но он пальцами осторожно приподнял мое лицо. В его собственных глазах я увидела то, что ранило душу. – Ты бледная. Дать тебе воды?