Глава 3 Во сне

Ночью я проснулась. Рядом на кровати никого не было. Уже сбежал. Новый год — время, когда одинокие бабенки готовы отдаться любому, так говорит папа. Далее следует ожидаемый подзатыльник от мамы — ведь именно 31 декабря они и познакомились. Но отец не сбежал от нее, а женился. А вот мой подарочек от деда Мороза уже ускакал.

Ну, а чего было ожидать? Букета из 101 розы на подушке и обручального кольца с бриллиантом-булыжником? Ага, а еще попутно должно выясниться, что он миллиардер, разочарованный в женщинах, которым от него нужны лишь деньги, но встретив меня — юную, прекрасную и бескорыстную, он полюбил впервые в жизни. Да так, что решил жениться и все имущество на меня переписать.

Или не такую уж и юную, впрочем. Неважно. Дальше страстный поцелуй, и роскошная яхта уносит нас на его личный остров. На заднем плане закат и пролетает стая фламинго. Кстати, пролететь могу я — надо бы посмотреть, не взял ли кавалер плату за услуги интимного характера натурой — ноутбуком, телевизором и прочими гаджетами.

Коробочку с драгоценностями тоже надо проверить, хотя там из ценного только золотые серьги с топазом. Остальное из серебра, любой мало-мальски уважающий себя вор побрезгует. Но есть кольцо, которое может ввести его в заблуждение — огромный алый камень, который даже в темноте изнутри сияет, может показаться рубином.

Это подарок бабушки — на 25-летие. Вручала она мне его с такой помпой, будто на стоимость можно было дворец в Дубае построить. А оказалось, что камень — обычная стекляшка, не стоящая вообще ничего. Ну и пусть, мне оно дорого как память. Хотя до сих пор стыдно, что я отнесла его оценщику.

— Вкусно, — раздалось в темноте.

Я подпрыгнула, в прыжке спев прикрыться одеялом, и нажала на кнопочку ночника. Иньяр голышом сидел у стола и прямо из салатницы с аппетитом наворачивал оливье.

— У тебя отличная повариха.

— К-какая повариха? — я все же нашла силы фыркнуть. — Все сама, этими ручками.

— Правда? — мужчина так удивился, будто мне удалось за минуту схему ядерного реактора на коленке нарисовать. Может, оскорбиться? Нет, не буду, уж очень приятно наблюдать, как он поедает салат. Вот и пригодился мой тазик оливье!

— Чего на сухую-то? — я закуталась в плед и прошлепала к столу, по пути захватив из мини-бара коньяк и бокалы. Жидкий янтарь булькнул на дно.

— И то верно, — Иньяр притянул меня к себе и усадил на колени.

— С Новым годом! — мы чокнулись. Коньяк проскользнул в желудок взрывной волной. Следом прошествовал салат.

— Не ерзай так, — хрипло прошептал мужчина, еще крепче сжав мою талию.

— А то что?

— Дерзкая! — выдохнул он и завладел моими губами.

От него несло коньяком и желанием. А ведь надо было курантом непьющего заказать, пронеслось в голове. Поздно. И исправлять поздно, и сбегать. Хотя зачем сбегать, когда так хорошо?

Когда мы остановились, уже светало. Тело наполняла сладкая нега — так приятно, что даже двигаться не хочется. Вот только глаза слипаются. А Иньяру хоть бы хны — всю ночь не давал мне передохнуть, а теперь ухмыляется лежит, сверкает глазищами.

— Сонная совсем, — прошептал он и поцеловал в кончик носа.

— Загонял, — я улыбнулась.

— Прошу простить.

— Проща-а-аю. — Сквозь зевоту отозвалась я.

— Спи, — он рассмеялся, — моя Защитница. Спи, Марьяна.

А ведь я не говорила ему, как меня зовут, напоследок промелькнуло в голове. Но бороться со сном было уже невозможно. Завтра разберемся.

Какое же яркое это солнце! Не открывая глаз, потянулась всем телом, так, что даже поджилки задрожали, и открыла глаза. О как! Белый балдахин над кроватью. Рядом подушки с… кисточками на уголках и вензелями, надо же! Голубые стены с нарисованными птицами. Сундуки какие-то. Ушки черной мушки, где я?!

А, поняла! Это сон.

Смеясь, упала на подушки. У меня так часто бывает — не сны, а настоящее кино! Ну, тогда можно делать все, что в мою дурную головушку взбредет! Посмотрим, что мое неугомонное воображение подготовило на этот раз.

Рассмотрев длинную белую сорочку, которая была надета на мне, я села на край огромной кровати и спустила ноги на пол, где пушистые белые тапочки их уже поджидали. Ой, они на маленьком каблучке, удобно!

Так, что еще у нас имеется? Прикоснулась ладонью к стене — это, оказывается, вышивка по ткани, изумительная по красоте. Подошла к окну, прикрытому тонкой золотой сеточкой — это из-за нее свет в спальне был таким нежно-золотистым. Отодвинула его в сторону. Ого, да там целый мир! Луга, холмы, щетина леса на горизонте, сбоку блестит озеро.

— Нравится мой мир? — раздался сзади голос Иньяра. Руки обвили талию, и он крепко обнял.

— Так ты на Земле проездом был? — подыграла я своему сну, развернувшись лицом к мужчине. — И своровал девушку прямо из родного дома? Не стыдно?

— Простишь меня? — в черных глазах сквозило беспокойство.

— Прощу. Но для этого тебе придется на мне жениться!

— Даже так? — пробормотал он.

— Что, уже испугался? — я расхохоталась.

— Нет, просто… — Иньяр достал из кармана коробочку и протянул мне, опустившись на одно колено. — Вот. — Мой кавалер явно нервничал. — Марьяна, ты станешь моей супругой?

— Даже не знаю! — как хорошо, что во сне можно делать все, что хочешь. Даже привередничать, если сбывается мечта всей жизни.

— Не пожалеешь, честью клянусь! — загорячился побледневший жених. — Я сделаю тебя счастливой!

— И засыплешь жену бриллиантами по самую ее красивую попу?

— Бриллиантами? — он озадаченно изогнул бровь, потом мотнул головой. — Если надо, засыплю! А попа у тебя, и правда, весьма красива! Как и ты сама!

— Это ты меня сейчас с задницей сравнил?

— Нет. Да. То есть… — мужчина прошептал под нос ругательства.

— Оставь в покое святую Изольду.

— Прошу простить.

— Ее проси.

— Марьяна! — взмолился он. — Так ты согласна или нет?

— Такое важное решение. Подумать ведь надо. — Продолжала куражиться я.

— Ты сама сказала, что простишь за то, что украл тебя из твоего мира, если женюсь, — окончательно запутался жених.

— Кстати, да. Так и быть, согласна!

Иньяр вскочил, подхватил меня на руки и закружил по комнате, счастливо хохоча.

— Имей совесть, будущий муж! — потребовала я. — Отпусти! И надень уже кольцо!

— На ритуале наденем! — он поставил меня на ноги.

— На каком ритуале?

— Соединения жизней. — Мужчина открыл дверь. — Живо, помогите госпоже!

— То есть, мы уже сейчас жениться будем?

— Ты против? — он замер.

— Нет. Да. То есть… — я зависла, пытаясь справиться с наплывом мыслей. — А как же подготовка?

— Все уже готово.

— Когда ты успел?!

— Пока ты спала.

— Оптимист иномирный! А как же платье?

— Выбирай! — он указал на девушек, которые выстроились в шеренгу. В руках каждая сжимала такое красивое платье, что у меня глаза разбежались — один глаз вправо, другой влево.

Все мыслимые цвета! Самые разные фасоны и материалы. А какая отделка! Я усмехнулась, покосившись на жениха. Да тут выбирать неделю можно, и не надоест!

— Нас уже ждут, — намекнул он, — Марьяна.

— В таком деле торопиться нельзя! — отрезала невеста, любовно поглаживая ткань такой глубокой синевы, что в нее хотелось нырнуть. — Я может, и не в последний раз замуж иду, но платье обязано быть идеальным!

— Что? — в черных глазах начал завихряться смерч. — Что ты сказала?

— Когда? — я торопливо отступила к белому платью.

— Только что. — Голос Иньяра был обманчиво тих. — Что значит, не в последний раз?!

— Значит, что в жизни бывает всякое. — Нет, белое в моем возрасте при явном отсутствии невинности уж слишком.

— И не мечтай! — прошипел жених. — Подойдя ближе, он схватил меня за локоть и прижал к себе. — Запомни, женщина! Ты выйдешь за меня замуж и станешь моей навсегда! Поняла! И никаких других свадеб!!!

— Согласна, — я кивнула, — при условии, что ты тоже станешь моим навсегда! И на других женщин никогда даже не взглянешь, понял?

— Дерзкая! — процедил он, но смерч в глазах сменился на огонь страсти.

— Не слышу ответа.

— Понял. — Иньяр кивнул, уже улыбаясь. — Клянусь.

— На церемонии клясться будешь, — я оттолкнула его, — или как там это у вас называется?

— Ритуал. — Мужчина не спешил меня отпускать.

— Пусть так. Все, не мешай невесте платье выбирать. И вообще, иди жди в коридоре.

— Мне нельзя посмотреть на собственную жену?

— Смотреть будешь в первую брачную ночь! — отрезала я.

— Не такую уж и первую, — он ухмыльнулся.

— Сейчас вот передумаю, будешь знать!

— Не надо. — Иньяр посерьезнел и вышел за дверь.

Итак, какое же платье выбрать? Красное с пышной юбкой чуть ниже колена? Голубое со шлейфом в несколько метров? Розовое, с юбкой как пион? Их еще штук сорок!

Сделаем так. Я выгнала из строя девиц с нарядами, которые точно не подходят. Затем отбраковала — забавное совпадение — неподходящие цвета и фасоны. Стало легче. Построила платья в порядке убывания их привлекательности и оставила только лучшую десятку. Остальное решила примерка.

Победителем стало серебристое — компромисс между цветным и белым — совершенство с тугим корсажем, украшенным красивыми «льдинками», открытыми плечами и струящейся до пола воздушной юбкой. Приподнятая грудь сразу же приковывала внимание, но девушки заверили, что все в порядке.

Мило чирикая, они быстро накрасили мое лицо, уложили волосы, водрузив сверху диадему, вдели в уши тонкие серебристые серьги, которые издавали нежный перезвон, быстро застегнули холодящее шею колье и поставили передо мной туфельки, расшитые цветными камешками.

Откуда-то появилось зеркало, в котором я смогла рассмотреть себя в полный рост, покрутиться и восхищенно ахнуть. Следом потрясенно выдохнул Иньяр, пробравшийся обратно в спальню. Бормоча комплименты, жених схватил меня за руку, вытащил из комнаты и потащил вниз по лестнице.

Я бежала за ним, едва успевая разглядывать роскошное убранство вокруг и сожалея о том, что уж больно сумбурная получилась экскурсия. Но ничего, впереди самое интересное — свадьба!

Мы вышли, наконец, из дома. Мельком оглянувшись, успела заметить, что это большой и красивый дворец из дымчатого с искоркой камня. По бокам башенки, вокруг цветы, красота! Но жених увлек меня к дорожке, выложенной серым булыжником, которая привела нас к саду. Под высокими деревьями с серебристой листвой было прохладно. Журчали ручейки.

— Да постой же! — взмолилась я, выдернув ладонь из руки Иньяра и остановившись. — Не могу больше. Если не хочешь стать вдовцом, дай передохнуть. — От тяжелого дыхания грудь вздымалась так, будто хотела выпрыгнуть из корсажа.

— Надо торопиться! — отрезал жених, бросив жадный взгляд на мои прелести, и подхватил на руки.

Остаток пути я проделала с комфортом. А он, поставив меня на ноги перед большой аркой, увитой цветами, даже не запыхался. Дивный аромат окутал нас волной, когда прошли под ней. Внутри тоже все цвело и благоухало. Деревья в два моих роста переливались белыми цветами.

Иньяр подошел к одному и сорвал два цветка. Один отправил на свое запястье, другое закрепил на моем. Я посмотрела на зеленые полоски, обвившие мою руку браслетом. Цветок переливался, словно его сияющей пудрой посыпали. Какие, однако, у меня насыщенные сны!

— Идем, — мужчина сжал мою ладонь и направился к приземистому белому дому, который напоминал пагоду.

Внутри он неожиданно оказался очень просторным и прохладным. Все было увито цветочными гирляндами. Из-за них я не сразу разглядела людей. Ой, сколько же их здесь! Ноги резко затормозили.

— Не бойся, — прошептал Иньяр, обернувшись.

— Не буду, — кивнула, напомнив себе, что это не по-настоящему.

Будущий муж подвел меня к еще одной арке, тоже украшенной растениями. Мы встали под ней. Подбежавшие дети с хохотом потянули за какие-то веревочки и на нас сверху что-то посыпалось. Крохотные сияющие частицы оседали на коже и одежде, заставляя их переливаться, словно снег под солнцем.

— Благословение, — пояснил Иньяр. — Мой мир принимает тебя, Защитница Марьяна.

— Защитница? Что это значит?

— Узнаешь позже, — прошептал мужчина.

Рядом с нами встали люди в белых распашонках до пят. Капюшоны скрывали их лица. Тихо покачиваясь, они затянули какую-то мелодию. По залу полились переливы тихого звона в такт. Я улыбнулась — оказалось, у каждого из гостей на кончиках пальцев были повязаны маленькие колокольчики. Все-таки правильно говорит мама, с моим воображением надо книги писать!

Песня закончилась. Иньяр достал кольцо. Надев его на мой указательный палец, он громко провозгласил:

— Перстнем этим я, Защитник Иньяр, беру тебя, Защитница Марьяна, в супруги! Приношу нерушимые обеты любви, верности и клянусь быть с тобой до смерти своей!

На глаза навернулись слезы. Так трогательно! Только интересно, а что нужно говорить мне?

— Принимаешь ли ты мои обеты, Защитница Марьяна?

— Принимаю. — Прошептала я.

— Громче, — подсказал сбоку один из капюшонов.

— Принимаю! — послушно гаркнула я — так, что гости вздрогнули. Зато теперь уж точно все расслышали. Главное, чтобы сверху сдохшие с перепугу птицы не начали сыпаться. А то ведь мое подсознание, оно такое!

— Благодарю, — оглушенный Иньяр мотнул головой, словно в ухо попала вода, притянул меня к себе и поцеловал.

Зал взорвался перезвоном колокольчиков.

— И что теперь? — спросила я, когда мы, выслушав поздравления нескольких сотен гостей, вышли на улицу.

Муж представлял их мне, но после двадцатого человека с непроизносимым именем и не менее трудно выговариваемым титулом, мой мозг перестал их различать. Все слились в одну цветную массу, которая улыбалась, говорила одни и те же пожелания и пожимала наши руки.

— Как что? — он ухмыльнулся, вновь заставив мое сердце шмякнуться прямо к богато разукрашенным туфелькам, — теперь супруг обязан утащить тебя в опочивальню!

— Какие хорошие у вас обычаи! — промурлыкала я.

— Самые лучшие, — Иньяр обжег меня страстным взглядом и подхватил на руки.

А потом мой сон превратился в кошмар.