Глава 2 Ничего
А теперь все повернулось вот так.
Да, признаю, погорячился, поддался эмоциям, буквально выкрав Марьяну из ее мира. Думал, уговорю помочь с Разломом, а уж потом пусть решает, оставаться или нет. Натворил дел. Но когда она сказала, что простит, ежели женюсь…
Я же как раз об этом думал. Полагал, что не просто так нас друг к другу потянуло. Кольцо мамино отыскал. А потом Учителя нашел, он сказал — женись. Отправил меня к Марьяне, а сам церемонию обещал подготовить. И тут ее слова! Все один к одному. Сам не понял, как вышло, очнулся — уже стою перед ней на колене и кольцо протягиваю.
И ведь согласилась! Мне и в голову не пришло, что она решила, будто все это во сне. А какая первая брачная ночь была, святая Изольда! Но опосля как в неисправный портал шагнул — ее слезы, обида, разочарование. Да еще слова о разводе. Но такому не бывать!
Я размышлял об этом, шагая к обители Учителя. Помотал головой, проклиная все эти женские заморочки, сквозь зубы ругательства прошипел и толкнул дверь. Скрипучая распахнулась и с силой ударила о стену.
— Злость твоя поперед тебя во двор влетела, — донеслось из-за кустов с пышными розовыми цветами. — Что стряслось, любимый Ученик?
Наставник вышел на посыпанную черным песком дорожку и уставился на меня. Его облик ни капли не изменился с того дня, как пришел я сюда, еще маленький, притихший, сжимающий в руках небольшой узелок со сменой одежды и книгами. То же высохшее тело под просторной серой рубахой до пят, которая подпоясана витым шнуром, длинные седые волосы собраны в хвост, лицо изрезано морщинами, пытливые глаза глядят прямо в душу из-под белых ресниц.
— Прошу простить, Учитель. — Я смиренно склонил голову, стыдясь вспышки гнева.
— Ничего, — он усмехнулся, — дело молодое. Но коли дверь развалится, чинить придешь.
— Приду. — Душа успокоилась, как и всегда после общения с наставником.
— Составь мне компанию на прогулке, — мужчина окинул любовным взглядом розовый куст, бережно поправил один из пышных бутонов и довольно кивнул. — Идем.
Мы прошли по черной дорожке вглубь двора. Песочный ручеек влился в выложенный булыжниками «язык», ведущий под тень от высоких деревьев. Мы не спеша пошли по нему, чувствуя, как прохлада от озера неподалеку приятно холодит разгоряченное жарой лицо.
Я рассказал Учителю об утреннем разговоре с Марьяной. Он кивал, то хмурясь, то улыбаясь, и молчал. Мы подошли к блестящей водной глади и остановились. Мужчина так ни слова и не проронил.
— Так что же мне делать? — не выдержал я.
— То, что дается тебе хуже всего, — последовал ответ. — Ничего.
— Но как же?
— Ты не слышал меня, Ученик? Собери волю в кулак и позволь жизни идти по ее пути.
Я с трудом подавил горестный вздох. Учитель прав, нет для меня бремени тяжелее, чем ничегонеделание. Но, видимо, таково наказание небесное за все, что сотворил, не подумавши. И принять его надобно с достоинством.
— Коли решит дева Защитница вернуться в свой мир, то так тому и быть, — тихо проронил он. — Но есть время у тебя, дабы убедить ее остаться.
— Как?
— Да кто ж знает! — наставник всплеснул руками. — Это ж ведь женщина! Не разумею не в них, ни в делах любовных. Что ты так смотришь на меня? — он хихикнул. — Я небесами благословлен на служение, страсти плотские стороной обошли. От женского пола всегда держался подальше, суматоха одна да чувства. Ты другой, тебе ласки их всегда милы были.
— Верно, — я смущенно улыбнулся, потом помрачнел, вспомнив, из-за чего Разломом была проклята земля наша.
— Говорил уж, да, видно, придется повторить — не терзайся, в мире только то происходит, что высшими силами допущено. Раз сделано, стало быть, так надобно. — Мужчина вгляделся в мое лицо. — Сказывай-ка лучше, Ученик, давно ли силу свою выпускал да натешиться ей позволял вдоволь?
— И не вспомнить так, сразу, — я озадаченно хмыкнул. — Давненько было в последний раз.
— Бурлит она в тебе. — Наставник покачал головой. — Опасно это, сам ведаешь сие.
— Времени нет на уединение.
— Найди. — Его голос был тверд. — Да поскорее, а не то бед наворотишь, Защитник. — В глазах промелькнуло беспокойство. — А исправить содеянное не сумеешь уже.