Глава 1
- Ладно, Бехтерев, топай давай, жена, небось, заждалась уже, - устало отодвигаю от себя бумаги.
- Ну что вы, Софья Андреевна, как я могу уйти? Вы же еще тут, и работаете, - высокий, с военной выправкой мужчина хмурит широкие брови в мою сторону.
- Ты давай ерунду не рассказывай. У тебя жена на девятом месяце, роды скоро, а ты тут сидишь. Вали домой, сказала! – прикрикиваю просто для виду, и мы оба это знаем.
- Я уйду, если вы пообещаете, что тоже соберетесь и в течении десяти минут поедете домой, - продолжает меня опекать упертый заместитель.
- Ладно, уговорил, поеду.
Зам уходит, а я действительно потихоньку собираюсь домой. Дом… Голые стены да рыбки в аквариуме. Ни мужа, ни семьи. Ничего, кроме работы. Прожила так пятьдесят с гаком лет. Поздно что-то менять. Да особо и не хочется уже. Все отдала работе. Сначала в силовых ведомствах, потом в собственной охранной фирме. Огрубела, заматерела. Мужики стали обходить стороной. Им ведь рядом женщина нужна, а не второй мужик, только в юбке. Хотя… какие там юбки, я же все время в брюках.
Поставив офис на сигнализацию, сажусь в машину. Надо бы в магазин заехать, купить чего-нибудь уже готового на ужин. Вообще, готовить я люблю, да только саму себя баловать совершенно не хочется. Поем и магазинное. В супермаркете сразу же заезжаю тележкой в отдел кулинарии. Беру понемногу разных салатов и мяса, игнорирую сладости. Что-то после климакса фигура стала расползаться. Кажется, что даже от воды поправляюсь. Раньше ела, что хотела и тощая была, а сейчас вон уже брюхо из штанов вываливается и грудь неожиданно появилась. Спрашивается, зачем она мне нужна после пятидесяти лет и при отсутствии мужика? Только лишние траты на новые бюстгальтеры бОльшего размера.
Повздыхав над любимой шоколадкой, еду дальше, мужественно сжав челюсти. Нагребаю воды и лимонов. Говорят, помогает похудеть, выгоняет из организма лишнюю воду, или типа того. Может, это у меня не жир, а отечность? Завтра выходной, буду пить много кислой воды, посмотрю, уйдет ли живот. Главное – изжогу не получить. Чем старше становишься, тем больше задумываешься над вещами, на которые раньше вообще внимания не обращал.
Расплачиваясь на кассе, чувствую чужой взгляд. Поворачиваюсь – никто не смотрит. Странно. Обычно я не страдаю галлюцинациями. И если мне что-то кажется, то так оно есть. Усаживаюсь в автомобиль с ощущением какой-то смутной тревоги.
Перед входом в подъезд оглядываюсь. Никого. Неужели все-таки показалось? Что там пьют от нервов? Валериану? Поднимаюсь на шестой этаж пешком, снимаю квартиру с сигнализации, переобуваюсь в прихожей, даже не включая свет. Заношу сумки в кухню, оставляю их и, помыв руки в ванной, иду в спальню. Сейчас переоденусь, поем, сделаю себе ванну и полежу, посмотрю какой-нибудь фильм.
Проходя мимо гостиной, замедляю шаг. Это мне послышалось, или что? Явный детский смешок. У меня?! Это, наверное, с улицы, я окно забыла закрыть и вот… Распахиваю дверь в гостиную и замираю на пороге, выпучив глаза.
- Не поняла?!
Просто посреди комнаты, на полу, весело играет зарядками от телефона маленький ребенок в странных одежках. Дрожащей рукой достаю из кармана штанов телефон и, не глядя, набираю номер.
- Бехтерев, не отвлекаю? Да, голос у меня странный, скоро узнаешь почему. Быстро ко мне!
- Н-да, - уже в десятый раз произносит Бехтерев, поглядывая в гостиную, где все так же с азартом жует проводки зарядного ребенок.
- Что думаешь? – спрашиваю у него.
- Это точно не ваше дитё? – задает дурацкий вопрос, вынудив меня вылупить на него глаза.
- Сережа, - говорю мягко, - это только мужчины могут не знать, что у них появились дети, женщинам для начала надо походить беременными. Думаешь, я бы не заметила подобные изменения со своим организмом? Или может, ты видел у меня живот, который я, по странному стечению обстоятельств, не замечала?
Мы оба опускаем головы и смотрим на мой не самый подтянутый нынче пресс. Потом Бехтерев многозначительно встречается со мной взглядом.
- Это лишняя жидкость! – отвечаю на невысказанный вопрос. – И вообще, ты идиот, Сережа? Может, я зря тебя на должность зама взяла, если даже такие простые вопросы тебе не по плечу?
- Софья Андреевна, ну что вы сразу, - Бехтерев обиженно сопит, еще раз заглянув в гостиную. – Ладно, давайте с самого начала.
- С какого начала? Я тебе уже все рассказала. Зашла и увидела. Все.
- Сигнализация снялась? Проблем не было? Неполадок?
- Все было, как обычно, в том и проблема. Ребенка могли занести разве что через вентиляцию.
Мы переглянулись и поморщились. Тупое предположение, да.
- Ладно. Что с врагами и неприятелями? Брошенными мужиками?
- Сережа, это ты сейчас лезешь своими шаловливыми ручонками в мою личную жизнь? – подкалываю зама.
- Софья Андреевна, вы же знаете протокол, - бурчит мужчина.
- Да знаю, шучу я. Нету у меня личной жизни. Совсем. Лет десять уже, а может, и больше. Вот как с агентством затеялась, так и нету. А враги, ну сам знаешь.
- Полно. Да, - Бехтерев понимающе кивает. – Последнюю неделю происходило что-то странное? Неожиданные встречи? Неадекваты? Вообще что-либо странное?
- Да нет, все как обычно, - отвечаю, но потом почему-то вспоминаю магазин. – Хотя знаешь, сегодня в супермаркете мне показалось, что на меня кто-то смотрит.
- И?
- И ничего. Оказалось, что показалось. Но вот сейчас, глядя на этого из неоткуда взявшегося ребенка я засомневалась, а вдруг, не показалось?
- Ладно, я сейчас сделаю фотку ребенка, пробью его по базе пропавших детей. Хотя, если похищение недавно произошло, может и не всплыть нигде. Надо отряд вызвать, чтобы забрали…
- Ты что? И будет дитё непонятно с кем, не известно сколько времени болтаться? Думаю, ребенка неспроста оставили именно у меня. Возможно, крохе грозит опасность…
- Софья Андреевна, не перегибайте.
- Может, и перегибаю, а может, и нет. Короче, давай, пробивай по базе, а я пока схожу в магазин, куплю что там для детей надо. Кстати, а что им надо?
- А я откуда знаю? – выпучивает на меня глаза Бехтерев.
- Здрасьте! А у кого из нас беременная жена почти на сносях? У меня?
- А вы – женщина. У вас с рождения встроенная функция есть – все знать про детей! – выдает заместитель.
- Что за бред? Ладно, продавец, если что, посоветует. Все, не скучайте. Скоро буду.
- Нет! Стойте! Вы меня оставите наедине с ребенком? – в глазах Бехтерева плещется ужас.
- Отставить паниковать, служивый! – рявкаю на него. – У тебя скоро дитё родится. Тренируйся!
И не слушая жалких блеяний, выхожу из квартиры, с облегчением закрыв за собой дверь.
Задумчиво рассматриваю всякие коробочки и одежки на полках детского супермаркета, недавно открывшегося рядом с домом. На сколько килограмм брать памперсы? А рост какой, как узнать? Ёлки-зеленые, это какая-то китайская грамота!
- Вам помочь? – подкрадывается со спины продавщица, испугав меня вопросом почти до сердечного приступа.
- Мать моя женщина, девушка, не подкрадывайтесь так больше, - выдыхаю, прижав руку к груди и пытаясь остановить бешенное сердцебиение. – А то я могу сначала среагировать, а потом уже будем разбираться.
- У вас приступ? Вам нехорошо? Дать валидол? – заваливает вопросам сердобольная девица двадцати лет, смешно выпячивая гиалуроновый утиный клювик вместо губ.
- Да нет, умирать я пока не собираюсь, - отвечаю и показываю на полки. – Но помощь ваша, пожалуй, понадобится. Мне нужны памперсы, только я понятия не имею на сколько килограммов их берут.
- Вы не знаете сколько весит ваша внучка? – спрашивает девица таким тоном, словно я – жуткая каннибалка, а не почтенный плательщик налогов.
Но одну мысль она подкинула очень дельную. Я ведь понятия не имею, какого пола ребенок. Поэтому поднимаю вверх указательный палец, призывая продавщицу подождать и помолчать, звоню Бехтереву.
- Сереж, будь паинькой, посмотри какого пола ребеночек.
Глаза продавщицы почти вываливаются на щеки. Подумать только, а ведь еще минуту назад их почти не было видно из-за забора наращенных ресниц жуткого 8D, не меньше.
- Ты давай меньше болтай, - говорю в трубку страдающему заместителю. – Шевелись, меня продавщица ждет. Что? Не стони, все равно кроме тебя это некому сделать. Давай, я в тебя верю. Ну что? Кто? Что ты там говоришь? Пописала на тебя? Так у нас девочка? Чудненько. Спасибо.
Поворачиваюсь к продавщице и радостно сообщаю:
- У нас девочка. Примерно во-о-от такого роста, - растягиваю руки на нужную длину. – Плюс минус десяток сантиметров.
- А возраст какой? – спрашивает девушка.
- У кого? – переспрашиваю.
- У внучки вашей.
- Без понятия. Но она сидеть умеет, - говорю, а потом добавляю задумчиво, - возможно, даже ходит.
- Я-я-ясно, - презрительно фыркает продавщица, вложив в свой голос столько осуждения, что меня, по ее мнению, не садить в тюрьму за незнание детей надо, а сразу казнить. – Если основываться на ваших замерах, то я могу предположить, что ребенок ростом от семидесяти четырех до восьмидесяти сантиметров. Скорее всего, ей год, плюс минус месяц. Упитанная?
- Кто?
- Внучка ваша! – и смотрит на мой торчащий из штанов живот.
- Нормальная она! – отвечаю, поправляя свитер. – Как и положено детям.
- Поня-я-ятно, - опять фыркает продавщица. – Тогда вам лучше взять памперсы пятерку. А если приучаете к горшку… Вы же приучаете к горшку? В год уже нужно это делать!
И смотрит на меня, как Ленин на буржуазию, то есть с явным осуждением. Что она ко мне прицепилась?
- Конечно, учу! И книжки читаю. Мы с ней уже даже буквы учим. И цифры. Скоро за таблицу умножения примемся, - вдохновенно сочиняю. - А там и до теорем рукой подать.
Продавщица кривится, словно вступила Лабутенами в коровью лепешку, но продолжает меня консультировать.
В квартиру я возвращаюсь груженная по самую макушку, едва ключ могу провернуть в замке. В коридоре подозрительно тихо. Оставляю покупки и иду в гостиную, полная нехороших предчувствий. Захожу и онемеваю.
На диване дрыхнет с богатырским храпом нянька Бехтерев, а ребенок стоит на столе одной ножкой, второй покачивает в воздухе. Пухленькими ручками вдохновенно ловит водоросли в аквариуме и с удовлетворенным агуканьем сует их себе в рот, жуя как спагетти. Просто прелестно!
Та-а-ак, сейчас главное – не заорать, не спугнуть малышку и не спровоцировать ее падение на пол. Если она одна шлепнется – это уже плохо, а если еще и потянет за собой аквариум…
Как вообще родители малышей со всем этим справляются? Я пока бежала к ребенку через комнату, а бегаю я быстро, поседела на несколько дополнительных прядей! Притормозив возле дитяти, чтобы не испугать, ласково с ней заговариваю, выставив руки, на случай падения:
- Маленькая, зачем тебе золотая рыбка? Она невкусная и несъедобная в сыром виде, давай вернем ее в аквариум?
Ребенок поворачивает личико в мою сторону, хмуро взирая на то, как я, потянув за висящую из ее рта водоросль, вытаскиваю наружу эту гадость, очень надеясь, что малышка не успела ничего проглотить. Все-таки это не морская капуста!
- У! – тычет пальчиком в вытянутую водоросль.
- Это гадость, - отвечаю ей. – Такое есть нельзя.
- У? – показывает на рыбку в своей ладошке.
- Ее тоже нельзя, - говорю, пытаясь забрать.
Как она вообще ее удерживает, скользкую такую? Я едва забираю рыбку, как та моментально выскальзывает из моих рук и со смачным звуком шлепается на пол.
- Бух! – радостно сообщает ребенок, спуская ножки в попытке слезть со стола.
- Не, бух не надо, с меня хватит рыбки! – отвечаю ей, подхватив малышку на руки.
Мы одновременно замираем. Возможно, даже с одинаковым выражением удивления и легкого шока на лице. Девочка внимательно рассматривает меня красивыми голубыми глазами с длиннющими ресницами.
- Ты извини, что я взяла тебя на руки, - говорю ей, - но другой вариант спуска со стола не предусмотрен.
- Бух! – сообщает малышка, ляпнув мокрой ладошкой по моей груди.
- Вот именно. Бух – это плохо.
Девочка начинает крутится, дергая ножками. Отмечаю две детали. Первое – на ней надето что-то странное, похожее на распашонку из тонкой ткани. Второе – эта неказистая одежда мокрая. Хорошо, что я купила во что ребенка переодеть!
- Бух! – уже почти сердито говорит ребенок, указывая пальцем на пол.
- Отпустить тебя? – спрашиваю и, не дожидаясь ответа, спускаю девочку с рук.
Она тут же с довольным видом топает к шкафу с книгами, а я, наконец вспоминаю о Бехтереве.
- Подъем! – тыкаю мужчину в точку на пояснице, которая отдает током в интересные места.
- Ай! – спящий красавец взвивается на метр в высоту и, потирая спину смотрит на меня с осуждением. – Софья Андреевна, а можно без этих ваших садистских шуточек?
- Нельзя! Я тебе сказала за ребенком смотреть, а ты что делал?
- Так я это… смотрел. Она сидела, игралась. А я после дежурства, просто на минутку закрыл глаза…
- Ты дрых, как медведь, когда я пришла! – тыкаю его пальцем в еще одну болезненную точку в районе плечевого сустава.
- Софья Андреевна! – Бехтерев отскакивает. – Я осознал всю глубину своей ошибки, хватит меня колупать!
- Это я буду говорить, когда хватит, понял? Ребенок едва не упал…
- А ничего, что она рыбку съела? – перебивает Сергей, глядя вниз.
Я тут же опускаю взгляд и вижу нашего подкидыша, сидящего на полу и пытающегося придавить ладошкой рот, в котором шевелит хвостом золотая рыбка, явно не желающая исполнять подобное желание малышки.
- Нельзя! – присаживаюсь и пытаюсь спасти домашнего питомца, вытащив его из рта ребенка сквозь штакетник редких молочных зубов. - Это есть! Это не еда!
- У! – выдает девочка, упрямо держа рот открытым.
- Может, она есть хочет? – делает предположение Бехтерев.
Мы обе поднимаем на него глаза, потом смотрим друг на друга.
- Выплюнь рыбку и я накормлю тебя чем-то вкусненьким, - говорю ей приветливо улыбаясь.
- Это будет мясо с кровью? – спрашивает зам.
- Конечно, нет, - отвечаю сквозь зубы.
- Тогда не улыбайтесь так, - говорит Сергей, - вы сейчас похожи на серийную убийцу.
Сразу же убираю улыбку с лица и смотрю на притихшую девочку.
- Ну что? Идем есть? – спрашиваю. В ту же секунду мне на ладошку выплевывается золотая рыбка. И да, до сегодняшнего вечера у нее были не такие выпученные глаза.