Глава 6
- Да, болит, - машинально отвечаю Эверу на заданный вопрос, все еще рассматривая выпученными глазами принесенные вещички.
- Я спрошу у Рудольфа мазь… кхм… сможешь сама помазать?
- Ясное дело, что смогу. У моего радикулита как раз период ремиссии, - продолжаю хлопать глазами в сторону панталон, раздумывая, как бы их облагородить.
- Ты иногда что-то такое говоришь… странное…
- Трудности перевода, Эвер.
- Вот и сейчас.
- Слушай, - прерываю его, - а как тут вообще одеваются? В смысле я вряд ли смогу это все натянуть без посторонней помощи.
- Служанки помогают, тебе тоже должны выделить на сегодня-завтра девушку в помощь.
- Ладно, оставим пока вопрос моей одежды. Лучше скажи, почему Лия до сих пор в зимнем комбинезоне? Ты и памперс небось не менял да, белоручка? – сердито отбираю у него ребенка. – Пойдем, маленькая, сейчас я тебя переодену, а потом отправимся кушать, да?
- Софя, - малышка тычет мне мокрый кулачек под нос.
- Да, Лия, это мое имя.
- Я не понимаю, почему ты сердишься? – спрашивает Эвер.
- Я не сержусь, просто устала. И есть очень хочу.
- Так я за этим и пришел, пригласить тебя к столу, проводить, чтобы ты не заблудилась в незнакомом доме.
- Что я, маленькая, чтобы теряться? Столовая, скорее всего, на первом этаже, судя по запаху, который был, когда мы пришли, кухня с прислугой слева, значит, столовая должна быть справа. Угадала?
Теперь очередь Эвера выпучивать глаза. А потом он улыбается той своей, фирменной улыбкой, от которой все вокруг окрашивается в розовый цвет, и единороги начинают скакать по стенам.
- Ты удивительная женщина.
- Благодарю, - отвечаю сдержано, едва успевая наклониться к Лие, чтобы Эвер не увидел мою довольную улыбку. – Это профессиональное.
Быстренько переодеваю малышку, сменив подгузник на свежий, и тут мне приходит в голову странная мысль. Поворачиваю голову, да, Эвер до сих пор в перчатках. Это немного странно, учитывая, что мы в помещении.
- А почему ты не снял перчатки? – спрашиваю, повернувшись к мужчине и держа малышку на руках.
- Может, сначала поедим? – пытается увильнуть Эвер.
- Неа. Будем голодными, пока не объяснишь.
- Софья, женщине нельзя быть такой неподатливой.
- Угу, слышала и не раз. От тех, кто что-то скрывает. Давай, колись уже.
- Эмм… я не орех, чтобы меня колоть. И не дрова…
- Рассказывай, говорю, - нетерпеливо постукиваю ногой в теплых тапулях.
- Я тебе уже говорил, что у нас тут вечная зима, - берет вступительное слово Эвер. – Так было не всегда. Когда-то у нас были четыре сезона, сменявшие друг друга. Тогда же были и маги, владеющие не только магией льда, но и земли, воды, целительной силой. Между магами часто вспыхивали ссоры, кто сильнее и лучше. По традиции, король и королева у нас обладали огромной силой жизни, умением исцелять и усмирять буйные головы. Магам льда не нравилось, что они всегда где-то на задворках всех праздников. Их не любят, не приглашают.
- Почему?
- Почему не любят? Было за что. Они всегда вели себя высокомерно, часто использовали свою силу во вред другим. А все шло с тех дней, когда маг льда проиграл в поединке магу жизни. И тот взошел на престол. С тех пор среди ледяных ходили разговоры, что поединок был только для виду, что все было не по справедливости, а по договоренности. Ну, ты поняла, да?
- Поняла, - киваю головой, пытаясь убрать кулачок Лии, которая щедро его пожевала, а теперь настойчиво предлагает и мне полакомиться. – Но это не объясняет, почему ты в перчатках.
- Тебя не сбить со следа, да? – и снова, гад, улыбается. У меня же сердце не молодое, сейчас инфаркт получу, ишь, как дергается, бедное.
- Не заговаривай зубы, - отвечаю.
- Даже не пытался, просто объясняю. В общем, мы, ледяные, не можем касаться других магов, чуждой нам магии. Проклятие на нас такое. Только со своим видом у нас могут быть союзы.
- Но ты же говорил, что Лия – дочь твоей сестры, значит, она тоже ледяная.
- К сожалению, нет. У моей сестры было очень мало магии, благодаря этому, она смогла создать союз с магом жизни. И родить Лию.
- То есть, ты хочешь сказать, что не можешь касаться племянницы?
- Голой кожей – нет. Только в специальных перчатках, - говорит Эвер, и я слышу нотки грусти в его словах.
- А я? Меня…
- Никого, кроме ледяных. К сожалению…
И ему действительно жаль. А уж как жаль мне.
- Ладно, пошли есть?
Надо же как-то разрядить обстановку. Пока Эвер возится с Лией, я снова переодеваюсь в свои штаны и безразмерный теплый свитер. К местной одежке мне еще нужно морально подготовиться.
Еще на подходе к столовой, я слышу какие-то голоса. И среди них противный женский. Это еще кто?
- Как это его нет?! Мне сообщили, что он прибыл! Да и еще в компании с какой-то женщиной! Что это за женщина? Кто такая? Рудольф, что ты молчишь?!
- Ханна, прекращай…
Договорить маркиз не успевает, мы заходим в столовую. И в ту же секунду на нас наваливается синий шторм, оттесняя меня широченными юбками от Эвера и повисая на нем.
- Эверард, любимый, какое счастье, что ты все-таки здесь!
Любимый? Это что еще за мамзеля?
Эвер почти силой расцепляет руки девушки и говорит, отступая на шаг:
- Ханна, веди себя сдержаннее, мы не наедине.
- Ох, Эверард… - барышня округляет синие, как ее платье, глаза. – Я так волновалась, когда ты ушел порталом, так переживала, а ты…
- А он был очень сильно занят, а теперь жутко устал и есть хочет, - вмешиваюсь в разговор. – Так что дайте пройти к столу, барышня.
Девушка поворачивается в мою сторону, смотрит так, словно впервые меня видит, презрительно кривит губы при виде моей одежды:
- А это еще что за старая грымза?
Ого! А девчонку совершенно не научили уважать старших. Ничего, сейчас я… Эвер хватает меня под локоток и натянуто улыбается:
- Ханна, позволь представить, Софья – наша с племянницей попутчица, помощница и… с завтрашнего дня няня Лии.
- Няня? – это мы с девушкой переспрашиваем в один голос с одинаковым удивлением.
- Да, няня. Особо приближенная к…
- Нервному припадку, - вставляю. – И голодному обмороку.
- Милая Софья, - это уже влезает Рудольф, почти силой отлепив пальцы Эвера от моей руки и потащив меня к столу, впрочем, я не сильно упиралась. – Давайте передадим девочку ее дяде, а вы спокойно поедите. Уверен, вашему организму это очень нужно.
Я не сопротивляюсь. Лию возвращают ее дяде, а я с сомнением смотрю на сервированный стол. Н-да… Знать бы еще, что из этого съедобно. А передо мной на тарелках раскинулось: нечто зеленое и по виду склизкое, что-то черное и густое, аки смола, пахнущее тоже соответствующе, сразу вспомнилось, как в далеком детстве я помогала бабушке в деревне смолить крышу сарайчика. Еще лежало нечто серого цвета с зернышками, возможно, хлеб. И большая тарелка чего-то бордового, но, вроде, неплохо пахнущего. Что-то красное, крупными кусками возвышалось и паровало в центре стола.
Прэлестно! И что из этого изобилия съедобно? Ладно, посмотрю, что все остальные будут есть. Лия хватает загребущими руками все подряд ровно до тех пор, пока ее не усаживают в специальный стульчик. Там она пытается криком возражать, но моментально успокаивается, как только перед ней ставят тарелку с черной жижей и ложку.
- Фу! – выдает малышка, но с довольной мордашкой возит столовым прибором по тарелке.
Барышня в синем накладывает себе зеленых ниток, похожих на нашу морскую капусту, только ярче цветом, и поливает это все синим соусом. Ну такой себе видок на тарелке, но ей не мешает. Девушка нарезает из длинных зеленых «спагетти» коротенькую вермишель и с умным видом клюет, аки птичка, едва открывая рот.
Эвер щедро накладывает в тарелку бордовые куски, потом красные, которые горячие, и берет серый «хлебушек». Рудольф тоже с удовольствием лопает красное. Подумав, решаю сделать, как мужчины. Прошу передать мне блюдо, игнорируя удивленные взгляды сотрапезников и презрительное фырканье мамзельки.
Сначала выбираю кусок поменьше. Мало ли. Откусываю. М-м-м. Неплохо. Похоже на индюшатину, только более сочное. Быстро его съедаю и докладываю еще. Серый хлебушек оказывается очень даже вкусным, несмотря на его странный цвет и внешний вид.
- Попробуйте напиток, - шепчет мне Рудольф, наполняя бокал какой-то красивой, абрикосового цвета жидкостью. – Только осторожнее, он бьет в голову.
- Вот и отлично, - говорю, делая большой глоток, - мне уже давно пора вырубиться. Вкусно, благодарю.
Ужин проходит в напряженной обстановке. И полной тишине. Никто не ведет беседы, даже о погоде-природе. Только Лия что-то недовольно пищит, стуча ложкой и разбрасывая вокруг себя черное пюре.
- Ханна, а как ты тут оказалась? Я думал, - Эвер бросает настороженный взгляд на Рудольфа, - никто не знает о нашем прибытии.
- Это я сплоховал, - кается маркиз. – Отправил послание отцу Ханны, чтобы он помог вам успешно добраться до твоего поместья, обеспечил выездные документы. Предполагалось, что он вышлет курьера с нужными бумагами, а тут…
- Ну да. А что? – девушка из Синюшкиного колодца недовольно кривится. – Я как узнала, что Эверард вернулся, сразу поспешила к нему на встречу. И не надо на меня так смотреть. Отец не мог мне отказать.
О, да, такой поди откажи. Фыркаю, вызвав у девицы очередной приступ неврологических спазмов лица.
- Я наелась, - говорю, отодвигая стул, - и, пожалуй, пойду посплю. Лию заберу с собой.
- Дорогу в комнату найдешь? – спрашивает Эвер с явным намеком на мой отрицательный ответ. А вот фигушки! Твоя невеста, вот и разбирайся с ней.
- Конечно, найду, - отвечаю с улыбкой крокодила, жующего доверчивую добычу. И подхватив Лию, счастливо что-то болтающую, выхожу из столовой.
В комнате делаю малышке кашу в бутылку, которую она счастливо выпивает и тут же засыпает, отвернувшись на бочок. Полюбовавшись на ребенка, укладываюсь с ней рядом и почти мгновенно засыпаю, сказывается усталость предыдущих дней. Впрочем, нормально поспать у меня не получается: будит настойчивый стук в дверь.
- Кто там? – спрашиваю, не желая вставать.
- Это Рудольф, - доносится приглушенно из-за двери. – Эвер сказал, что вы тяжело перенесли поездку верхом, я принес вам мазь, завтра забудете о боли.
Приходится-таки сползти с кровати и прохромать к двери. Открываю. На пороге стоит довольный собой Рудольф. Протягиваю руку для емкости с мазью.
- Ее нужно знать, как наносить. Сначала разогреть в ладони, а потом… В общем, вы сами не управитесь. Я просто обязан помочь…
И лезет мимо меня в комнату. Не поняла?! Выхватываю у мужчины банку с мазью, попутно хорошенько вывернув ему пальцы в обратную от нужной стороны. Ибо нечего эти пальцы распускать. Рудольф дергается и отступает за пределы моей комнаты, в коридор.
- Еще что-то хотите предложить? – спрашиваю, высокомерно вздернув нос.
- Прошу прощения леди. Забылся, - очень даже вежливо отвечает хозяин дома и, церемонно поклонившись, удаляется, растирая пальцы руки.
Да-а-а, я смотрю у местных жителей с этикетом не очень. Ничего, им повезло, у меня просто врожденный преподавательский талант!
Выпроводив хлебосольного владельца дома, иду в ванную, видела там большое, во весь рост зеркало. Думаю, там будет удобно мазать свои окорочка волшебной мазью, честно конфискованной у маркиза. Включаю свет, он тут зажигается каким-то странным образом, явно не электрическим, от одного касания пальцев к стене.
Останавливаюсь возле зеркала и замираю с открытым ртом. Ух ты! Это тебе не кремы от морщин корейского производства! На меня из зеркала смотрит моя помолодевшая копия. Сейчас мне с большой натяжкой можно дать лет сорок пять. Волосы отросли, стали мягче и более блестящими. И ничего удивительного, ведь в сорок пять у меня еще не было седины. Это к пятидесяти она стала появляться просто по несколько пучков в неделю.
Восторженно поправляю прическу. Божечки, уже и забыла, что у меня когда-то были такие густые и мягкие волосы. Восторженно взвизгнув, скидываю штаны, чтобы рассмотреть свой плоский живот и красивые мышцы пресса. Ура! Они есть! На всякий случай пробую их руками, чтобы уже точно исключить ошибку. Ох! Это просто нечто! Этот мир мне уже нравится. Где еще в глубоко за пятьдесят можно чувствовать себя такой конфеткой?
Прохаживаюсь перед зеркалом, поигрывая ягодичными мышцами и поглаживая животик. Даже отбитая на коне задница перестала болеть от таких радостных новостей, но я все равно ее хорошенько мажу, согревая в ладонях очень густой и пахнущий аптекой крем.
Полюбовавшись еще какое-то время на себя помолодевшую в зеркало, возвращаюсь в постель. Поправляю Лию, развалившуюся на моей половине, и укладываюсь рядом. Малышка так сладко сопит, что я, несмотря на взбудораженное и возбужденное состояние психики, довольно быстро засыпаю до самого утра.
И просыпаюсь от того, что маленькие юркие пальчики залезли мне через нос уже до самого мозга.
- Лия! – выдергиваю ее пальцы из собственного носа и громко чихаю, отчего малышка заливается веселым хохотом. – Не делай так. А-апчхи! Больше. Хорошо? А-апчхи!
Но кто меня слушает? Тем более, если я в этот момент так уморительно чихаю.
- Я сейчас! – стаскиваю ребенка на всякий случай на пол и бегу в ванную.
Там очищаю нос и зависаю перед зеркалом. Кажется, я еще лет на пять помолодела. Интересно, а когда этот эффект остановится? Очень бы хотелось где-то годах на тридцати. Я тогда как раз была на пике своей физической формы.
- Бу! – громогласно сообщает Лия, широко распахивая дверь и залезая ко мне в ванную комнату, а потом тут же, без заминки, топая в сторону унитаза.
Ну вот что у детей за любовь такая к этому устройству?! Хорошо, если просто руки будут там мыть! Подхватываю ребенка на половине дороги к желаемому объекту, довольно быстро и умело переодеваю малышку в свежие памперс и одежки, когда в дверь стучит служанка и приглашает нас на завтрак.
- Фе! – выдает Лия, видимо, вспомнив ту черную жижу, которая была у нее на ужин.
- Согласна с тобой, еще то фе, - говорю ребенку, быстро колочу с остатками горячей воды из термоса гречневую кашку с молоком для малышки. Даю ей в ручки бутылочку, и мы идем в столовую. Я опять в прежней одежде, потому что помочь мне с платьем никто не соизволил.
И снова на входе в комнату слышу интересный разговор:
- Ханна, тебе пора возвращаться. Не хватало, чтобы пошли слухи, что ты ночевала в доме с двумя холостыми мужчинами, - голос Эвера полон усталости.
- Ну, может, хоть так ты быстрее на мне женишься! Сколько можно? Мы обещаны друг другу с детства. Все мои подруги давно состоят в союзах!
- Ханна, это было решение родителей. Но это наша жизнь, думаю, мы сами можем решать, как и с кем нам ее прожить.
- Но я согласна с их выбором! Ты красивый, умный…
- А еще я богатый и единственный наследник древнего рода, с большим магическим резервом и чистой кровью, - перебивает девушку Эвер.
- Ну причем здесь…
- Ханна, не надо держать меня за идиота. Думаешь, я поверю, что ты сама сюда приехала, против воли отца?
- Эверард…
- Думаю, это была его идея. Поэтому ты пришла в мои комнаты ночью?
Опачки! А девушка не промах, пустила в ход тяжелую артиллерию! Становится интересно.
- Нет! Я пришла потому, что люблю тебя, а ты…
- А я не люблю. И никогда не скрывал. Хватит разыгрывать комедию.
- Эверард! Ты никогда не позволял себе так со мной разговаривать! Что с тобой произошло? Ты изменился! Это все та старуха? Она тебе что-то наговорила?!
- Причем здесь Софья?
Да! Причем тут я? Если носишь эти уродливые панталоны на рыбьем меху, будь готова, что мужик вместо горячей ночи укажет тебе на дверь! И нечего на других пенять, если плоская задница у тебя!