Глава 42. Стельмах

Вроде должен чувствовать себя не в своей тарелке? Но нет. Наоборот. Пока сижу на полу в гостиной, откинувшись спиной на диван, и играю, охереть конечно, в куклы, чувствую себя странно хорошо. Внутри полный штиль. Моя вечно несущаяся жизнь словно замирает рядом с этим гномиком. Рядом с моей дочерью.

С ума сойти можно. Дочь. У меня есть дочь.

Эта мысль почти месяц укладывалась в моей голове. Утрамбовывала и затыкала все страхи и сомнения куда-то в тень сознания. Пока прочно не поселилась и не стала давить на сердце. И откуда берутся эти чувства щемящей нежности и трепета? Я искренне думал, что никогда не смогу быть нормальным батей. Бегать на задних лапах, вилять хвостом и душить себя заботой о ком-то не умею. Не умел. Сейчас смотрю на Майю и понимаю, что ради этого маленького человечка не только шею любому сверну, но и землю остановлю, если понадобится. О такой малышке можно только мечтать. И за это я должен тысячекратно благодарить ее мать.

— Давайте завтракать! — слышим из кухни. Майя подскакивает и тянет меня своей миниатюрной ладошкой за собой.

— Идем, дядь Алтём!

Каша. Когда в своей жизни я вообще последний раз ел на завтрак кашу? Наверное, в садике. Но вот в обществе девушки и ребенка точно впервые.

— Чай, кофе? — оглядывается хозяйка квартиры и робко улыбается. За такой ее взгляд, обращенный на меня, теперь я готов душу дьяволу продать. Дурак, столько времени потерял, которое мог бы провести рядом с ней.

Алия сегодня собрала свою шикарную копну в смешной пучок на голове и, черт возьми, даже такая: растрепанная, домашняя, без грамма косметики — она невероятно сексуальна и горяча. Залипаю взглядом на ее упругих ягодицах, обтянутых в спортивные леггинсы и понимаю, что ни черта не помогло то, что она оделась. Торчащие из-под футболки бугорки возбужденных сосков все равно охеренно четко видно. Желание уже больно давит в брюках, а в горле засуха, стоит только вспомнить, какая она была наедине со мной. Страстная, смелая, жадная и раскрепощенная. Моя. Она должна быть моя и только. Только для меня должна стонать и кричать от наслаждения и только со мной рассыпаться на миллиарды звезд. Имею ли я право просить ее о таком после всего?

— Арт-е-е-ем… — мельтешит у меня перед глазами изящная ладошка объекта моих похотливых желаний. Знала бы Лия, сколько кругов ада во снах и в мыслях я уже прошел за это время. Особенно за последний месяц, что я как гребанный монах, которым в итоге и стал, живу без секса. Как еще не взорвался — вопрос. Имея фантазию и не имея ее в своей постели, свихнусь.

— Кофе было бы неплохо, — выплываю из своих мыслей, остужая пыл.

— А кофе пить низя, — шепчет мышка, не выпуская из рук своего нового плюшевого друга, который вот уже час катается пушистой пятой точкой по всей квартире следом за «хозяйкой».

— Почему? — присаживаюсь на корточки, обнимая эту миниатюрную куколку.

— Муся говолит, это вледно.

— Для детей, мышка, — суетится с кружками Лия¸ бегая по кухне, как маленький ураган.

— Я уже старый, мне уже можно.

— Ты не сталый, ты взлослый! — обвивают мою шею тонкие коротенькие ручонки и что есть сил притягивают в свои уютные, теплые объятия, пахнущие беззаботным детством.

Сидя с ними за столом и слушая неумолкающий лепет мышки, брожу мыслями где-то "далеко". Ощущение, что я на своем месте, только крепнет с каждой секундой все сильнее. Смотрю на Алию и не могу перестать прокручивать в голове разговор в прихожей. Честно говоря, удивлен тому, как легко она приняла меня. Приготовился брать "с боем" бастионы вокруг нее и нашей дочери. Наслушался всякой ерунды, пока они были не в городе и думал, что истерика и запрет на общение с мышкой мне обеспечены, но Лия меня удивила. В очередной раз своим спокойствием и разумностью ткнула носом меня в собственную глупость.

— О чем задумался? — возвращает в реальность приятный женский голос. Только сейчас понял, что почти весь завтрак просидел, уставившись в стену стеклянным взглядом. Мышка уже убежала смотреть мультики, а Алия неторопливо убирала со стола.

— Я помогу.

Поднимаюсь с места, забираю из ее рук посуду и загружаю в раковину.

— Да я бы и сама справилась, — удивленно смотрит на меня блондиночка, очаровывая своим внимательным взглядом.

— Не сомневаюсь.

— Артем, все нормально?

— Просто ты не перестаешь меня удивлять, Лия.

— В каком смысле?

Прячу руки в карманы брюк и спешно решаю, говорить или себе дороже выйдет?

— Другая бы вон выставила, — все-таки удовлетворяю ее любопытство. — Истерику бы устроила. К… дочери и близко не пустила.

— Надо было вот так отреагировать? — смеется девушка, — выходи, давай повторим.

Смотрю в эти невероятные глаза цвета летнего, безоблачного неба и качаю головой.

— Благодаря такой реакции, я чувствую себя еще большей скотиной.

— Ну, куда уж больше…

— Так, значит? — хочется обнять ее, даже руки горят, а по телу волнами проходят разряды тока. Невыносимо тянет заставить ее, такую дерзкую и неприступную, снова растеряться и краснеть от моих прикосновений. Мой "голод" медленно убивает меня.

— Шучу. Значит, ты за счет моей истерики хотел себя оправдать, Стельмах?

— Ну, если не оправдать, то слегка снять вину.

— Нет уж. Мучайся.

— Мучаюсь, — говорю, ни капли не соврав.

— А если без шуток, я просто устала обижаться и страдать.

Распихав все дела и завалив остаток недели до самой полуночи, сегодня я на работу не еду. Но все равно время стремительно быстро несется, пока я у них.

Остаток дня Алия периодически мелькает в гостиной, пару раз присоединяется к нашим с мышкой играм, но в основном старается к нам не подходить. Может, это ее запоздалая защитная реакция на меня? Свалился со своими признаниями и, похоже, передавил. И как можно было любящей до безумия свою дочь женщине заявить, что надо было сделать аборт? Идиот. Но в свою защиту скажу, что все, что происходит со мной, странно. Это эмоции, которые я всегда умело держал под контролем, но рядом с ней и с Майей не могу. Разрывают и накрывают. Раньше я таким не был. Бес в ребро, седина в бороду? Может быть. Но за ноябрь, пока их не было, и я даже не мог дозвониться, чтобы поговорить, я понял, что они мне нужны. Обе.

— Смотли, дядь Алтем, — мышка приносится из детской, прижав к себе большую фоторамку.

— Что это?…

— Это я вот тут у мамы в зивотике была…

Удар по сердцу такой, что оно на мгновение теряет ритм. Алия на фотографии очаровательна. Смотрю на нее и вижу ту маленькую девчонку из клуба. Прекрасную, невероятную и сногсшибательную девчонку с животиком. Круглым, как мячик. А на лице счастливая улыбка. Сколько прошло с момента нашей ночи? Четыре, пять…

— Семь, — словно подслушав мои мысли, говорит девушка, аккуратно забирая фоторамку из моих рук и унося на место.

Это чертовски неправильно, что она воспитывала ее одна. Что она проходила одна через все эти тяжелые девять месяцев. Как бы оно ни было, как бы сильно она ни была в меня влюблена, но это ненормально. Никто не хочет быть один на один с собой, когда внутри растет такое чудо.

Об этом я ей и говорю вечером, тихо заходя на кухню и присаживаясь напротив.

— Мы с тобой уже говорили об этом. Это был мой осознанный выбор, и я ни разу не пожалела об этом, Артем.

Девушка делает глоток крепкого чая, даже не думая отводить взгляд.

— Иногда смотрю на тебя и понимаю, что ты гораздо сильнее меня, Лия.

Она же только усмехается, приподнимая уголки чувственных, манящих губ.

— Я бы спасовал. Вероятней всего. Если бы ты тогда заявилась с животом и новостью.

— А сейчас? Есть желание сбежать?

Вижу в ее глазах неподдельный интерес.

— Врать не буду, когда ехал к вам, думал, что буду выглядеть здесь, как…

— Слон в посудной лавке.

От ее смеха внутри пожар, в голове гул фанфар, а в сердце бой барабанов.

— Что-то вроде того. Но сейчас… ни малейшего желания уйти. Думаю, придется вам ко мне переехать.

— Надеюсь, это шутка?

— А чем тебя так пугает перспектива жить со мной вместе?

— Не режь по больному, Стельмах, — девушка морщится, как от удара. А я запоздало понимаю, что своими шутками бережу старые раны. — Я не смогу просто жить с тобой. Мы не муж и жена, у нас даже нет отношений. Да, у нас есть дочь, но поверь, съезжаться ради этого вряд ли стоит. У тебя куча любовниц, и вряд ли они обрадуются в твой спальне со стеклянным потолком горе игрушек и детских вещей.

Про переезд решаю пока молчать. Настанет время, и мы еще вернемся к этой теме. Время, когда я подтяну ее к себе чуть ближе. Когда почувствую, что она готова принять меня не просто как отца дочери. Потому что просто я не хочу. Мало. Мне этого чертовски мало.

— Я мечтала, чтобы ты узнал о Майе. Правда. Я не врала, когда говорила, что из тебя получился бы хороший отец. Я до сих пор так считаю и… как бы между нами не складывались отношения, с Майей я тебе общение запрещать не намерена. Просто хочу, чтобы ты знал, мне ничего от тебя не нужно. Правда, Артем. Просто… не обижай ее, ладно? — в ее глазах столько невысказанных слов. — Она тянется к тебе, как цветочек к солнышку.

Да, Алия Серганова упрямая, дерзкая, самостоятельная и самоуверенная. Но внутри там живет такая же, как у ребенка, ранимая душа. Просто кто-то из нас страдает громко и "на всю улицу", с фейерверками и оркестром, а кто-то переживает это тихо, в себе. Лия такая. И от осознания того, что эту боль и страдания столько, сука, лет причинял ей я — хочется хорошенько съездить себе по роже. Избить себя до потери пульса и полной амнезии. Чувство совести ест изнутри, захватывая миллиметр за миллиметром.

— Я хочу, чтобы Майя знала, кто ее отец. Хочу общаться с ней, проводить время. Пока не знаю, каким это сделать образом, и как вообще все это… но что-нибудь придумаю.

— Я тоже хочу, чтобы она знала. Ее тяга к тебе неспроста. Иногда у меня ощущение, что, несмотря на то, что до четырех лет я воспитывала ее одна, она стопроцентно папина дочка, — Лия улыбается выскочившей на кухню Майе, но тут же уголки губ опадают. — Но есть проблема… — Взгляд отводит. Плечи ссутулила, словно под тяжестью невидимого груза.

— Что еще?

— Отец, Артём.

Да уж. Про Серганова забывать не стоит. Алия обхватывает кружку, грея руки, ее немного знобит, как при лихорадке.

— Лия, как ты себя чувствуешь? — тяну ладонь, прикладывая ко лбу. — Не нравится мне твое состояние.

— Нет, все нормально. Переутомилась просто.

— Точно?

— Абсолютно. Может, акклиматизация. В этом году она меня, как никогда, преследует. А насчет отца… Мышка очень любит деда, и она, естественно, ему расскажет, кто часто бывает у нас в гостях.

— И?

— А врать заставлять ее я не буду.

— Не вижу пока проблемы.

— Вероятней всего, папа узнает, кто отец Майи.

— Узнает. Только я не буду ждать, пока ему расскажет внучка.

— Что ты имеешь в виду?

— Я сам поговорю с ним, Алия. И я намерен рассказать Серганову все.

— Все?! Ты с ума сошел?

Девушка подскакивает на ноги и смотрит на меня, как на врага народа.

– Не надо этого делать, Стельмах. Он не поймет. У вас бизнес, у вас многолетняя дружба, и это признание может стать огромной проблемой для всех.

— А что ты предлагаешь? Молчать? Сидеть, трусливо поджав хвост? Не будет этого. Мне уже не двадцать и даже не тридцать, чтобы я прятался, врал и боялся.

— Это будет скандал. Ты же понимаешь, что он не обрадуется такому…

— Отцу внучки? Возможному зятю?

Когда произношу слово «зять», щеки девушки загораются от яркого румянца. Это дает мне надежду, что еще не все потеряно.

— Просто давай подождем. Давай помолчим какое-то время.

— Нет. Я не стану врать. У нас не просто отношения, у нас есть дочь.

— У нас нет отношений.

— Пока.

— Что ты…?

— И я намерен участвовать во всех важных в жизни дочери событиях, — перебиваю, не дав ей возможности озвучить свой вопрос. Рано. Пока рано. — Праздники, дни рождения, выпускной, свадьба. Хотя вот свадьбу я бы как можно больше отсрочил… — даже представить боюсь, что однажды в жизни Майи появится какой-то похотливый урод. Я же ему там все отстригу к херам.

— Артём, пожалуйста, давай повременим с признаниями…

Вижу, как Алию буквально потряхивает. Встаю и уверенно огибаю стол. Она утыкается носом мне в шею и, обхватив за талию, сжимает кулачки на спине, комкая рубашку.

— Все будет нормально, — с дичайшим наслаждением запускаю ладонь в мягкие волосы. — За это не беспокойся, я разберусь, — и целую в макушку.

Мое сердце выскочить готово, и она точно это чувствует. Уже не знаю, на что она списывает такую реакцию моего тела, но Алия мне не верит. И это можно понять. Я, блядь, и сам всего на один из ста готов поставить, что все пройдет спокойно. Но остальные девяносто девять заставляли меня весь этот месяц хорошенько перестраховаться. Потому что, если Димыч упрется рогами, в чем я не сомневаюсь, будет пиздец. Но, надеюсь, он достаточно хорошо выучил меня за это время. И поймет, что свое я не отдам.

От Алии и Майи выхожу уже в начале десятого. Сажусь в промерзший салон и набираю Серганова. После разговора с девушкой внутренняя уверенность так и подстёгивает к тому, чтобы быстрее расставить точки над и. Не могу смотреть в ее глаза на мокром месте и слышать, как она хлюпает носом. В конце концов, я эту кашу заварил, мне и расхлебывать.

— Тёмыч, привет! — слышу бодрое в трубке после пары гудков.

— Димыч, не разбудил?

— Да какой тут. Верка моя отхватила горящие путевки, чемоданы пакуем.

Зависаю. Доходит до меня в последнее время явно долго.

— То есть…?

— Через пару часов рейс. Отдыхать летим, в… а куда мы, кстати, летим, Вер?

Твою же мать! Откидываю голову на руль и прикрываю глаза. Пока эти двое в трубке переговариваются, полученная информация медленно начинает "перевариваться" и преобразовываться в осознание, что придется потерпеть с признаниями. Блядь, не люблю я все эти игры в молчанку!

— На Кубу летим, — возвращается к нашему диалогу Серганов.

— А дочь-то знает?

— Только перед твоим звонком с ней разговаривал. Расстроенный какой-то голос, хотя за нас вроде порадовалась.

— Расстроенный голос, говоришь?

Поднимаю взгляд на окна их с Майей квартиры. Вроде когда уходил — улыбалась. Проблему под кодовым названием «отец» замяли. Мне так казалось, по крайней мере.

— Опять, наверное, на работе проблемы. У них там вечно все неладно. Кстати, хорошо, что ты позвонил, Стельмах. Я в офисе все решил, если что, зам мой в курсе всех встреч в ближайшее время. Прикроешь старого авантюриста?

— Естественно. Куда же я денусь.

— И странная, конечно, просьба, но если что, пригляди за моими девчонками. А то неспокойно мне. Еще и этот отпуск неожиданный…

— Без проблем.

Все, что могу из себя выдавить. Терпеть не могу врать. Язык не поворачивается просто. Но и дураку понятно, что я там со своими признаниями сейчас совсем не к месту. Да и не телефонный это разговор.

— Когда вернетесь?

Точней, к какому числу мне речь готовить.

— Да, одиннадцатого уже будем в городе.

— Ясно, ждем. Хорошо вам отдохнуть. Вере привет. За дочь с внучкой не переживай, если что, я в городе.

— Спасибо, Стельмах. С меня ром и сигары.

Усмехаюсь, качая головой. А с меня корвалол и карета скорой помощи, когда с признаниями приеду.

Серганов отключается, и я замираю в полной тишине, уставившись на окна восьмого этажа. Ирония: мужик, который в бараний рог меня скрутит, когда узнает, кто отец его внучки, сам же просит за ними присмотреть. Его такое «доверие» совсем не дает надежды на благоприятный исход. На шею с объятиями точно не бросится. Только вот после этого дня, чувствую, что жизнь начинает стремительно меняться. И медленно, но верно прихожу к мысли, что мне по большому счету плевать на его реакцию. Друга терять, конечно, не хочется, но моя личная жизнь для меня важней. Дочь важней. Спросите, когда я так успел воспылать отцовскими чувствами к ребенку, которого почти не знаю? Черт возьми, сам не пойму. Просто чувствую — моя. И от этого хочется, как безумцу, орать на каждом углу.

Бросаю последний взгляд на свет в квартире Алии и давлю на газ. Душу в себе желание подняться обратно. Скорей всего, девушка такого моего порыва не поймет. Она просила не торопиться, и я, как бы тяжко не было, в этот раз все сделаю правильно. Шаг за шагом приближая ее к себе и убеждая в серьезности своих намерений. Лия и так с некоторой опаской поглядывала на меня весь день. Даже ждал момента, когда уже мне тонко намекнут, что пора и честь знать.

Выруливаю со двора и звоню Гаю. Друг в «Модис», вот и отлично. Мчу к нему с твердым намерением выведать как можно больше полезной информации. Судя по их милому общению с Лией, Макс неплохо ее знает. Смешно, конечно, но впервые в жизни мне нужен совет, как правильней вести себя с женщиной. Походу, и правда, старею.