Глава 54. Стельмах

— Жека, звони адвокатам, сегодня после обеда надо собраться и поговорить.

Вылетаю из подъезда уже в начале десятого. На улице мороз и легкая дымка. Вчера вечером намеренно уехал от Алии с Майей. Как знал, что утро начнется с “бодряка”, которым и стал звонок от Гая. Вот же баран старый — Димыч. Все-таки решил устроить разборки и показать характер. Что ж, надеюсь, запал у него быстро пройдет.

— Проблемы какие-то, Темыч?

— Серганов с ума сходит. Сейчас помчал в "Рассвет", там какие-то мутные ребята с проверкой пришли. В районе двух буду в офисе.

— А что у вас случилось? Стельмах, может полюбовно, так сказать, получится разойтись? — что называется, мнется мой финансовый директор. — Этот раздел и суды сейчас твоему филиалу в России только хуже сделают. Знаешь же, Серганов какой вредный мужик.

— Знаю, но полюбовно уже точно не получится.

— Что не поделили?

А вот это уже называется — не суй нос не в свое дело.

— Давай без лишних вопросов, — осаждаю любопытство коллеги, щелкаю брелоком сигнализации и заскакиваю в салон авто.

— Понял. Все сделаю, до встречи в офисе.

— Бывай.

Сбрасываю вызов, матеря судьбу на чем свет стоит, и мчу в “Рассвет”.

Когда приезжаю и захожу в здание, понимаю, что клуб стоит на ушах. Персонал наперебой обсуждает неожиданную пожарную инспекцию и строит догадки, одну ужасней другой, перетирая косточки всем, вплоть до нас с Гаем. Ох, как я зол и еле сдерживаюсь, чтобы не оттаскать на матах официанток, которые суют свой нос не туда, куда надо, перетирая бокалы за стойкой.

— Все рты прикрыли и по местам! — притормаживаю у бара, разгоняя сбившихся в кучку ребят. — Вам платят за что? — оглядываю притихших присутствующих, надеясь на их благоразумие, — думаю, не за ваш треп. За работу.

— Простите, Артем Валерьевич.

Полное отсутствие дисциплины.

Гай в кабинете просто мечет молнии, только что выпроводил ребят из инспекции и едва ли не волосы на голове рвет.

— Чепушня какая-то! — рычит Макс, стоит мне только переступить порог кабинета. — Я сам, лично проверил все документы! Получил все подписи и печати! У меня разрешение на руках! — швыряет друг пачку документов.

— Сбавь тон, Макс. Там весь клуб уже на ушах, — говорю как можно спокойней, хотя самого аж подбрасывает от злости.

— Все материалы пожаростойкие, — шипит Гай, сбавляя обороты, — техника с заземлением, выходы, входы, сука, я даже лестницу пожарную тут сделать умудрился. Что за херня?

Беру со стола те самые документы, которые ретивые ребята для подписи оставили Гаевскому, и едва не крошу зубы в порошок от злости. Месяц. Месяц, мать его, на “доп. Проверку». Если учесть, что открытие на следующей неделе, то мы прогорим на огромные бабки. Смотрю на фамилию главного пожарного инспектора, выдавшего отмашку на эту перепроверку, и усмехаюсь. Точно, мои догадки подтверждаются.

— Серганов, скот.

— Это огромный простой! — продолжает лютовать Макс. — По подсчетам моих ребят, это миллионы, Стельмах. Я не вывезу, у меня все бабки вложены в сеть ресторанов, — хватается за голову, вышагивая по кабинету. — Так, ладно, что-нибудь придумаю, выведу эти деньги из оборота пока…

— Не пори горячку, Гай, — потираю переносицу, истерично соображая, как действуем дальше. — Неприятно, но не смертельно. Я вывезу, раз уж мы в таком дерьме из-за меня.

— В смысле, из-за тебя?

— Фамилию инспектора этого видишь?

Тычу пальцем в нужную отметку внизу листа.

— Ну, и?

— Друг Серганова. Пили мы как-то на даче его вместе. Продажный тип.

— А что у вас с Сергановым за терки? — замирает друг посреди кабинета, наконец, успокоив свой буйный нрав.

— Ну, угадай? Думаешь, он так взял и отдал мне свою дочь? Я для него кобель, каких поискать надо, да и прав он.

— Так ты думаешь, это все-таки он устроил?

— Не думаю, знаю. Еще вчера утром позвонил знакомый из администрации, Димыч серьезно пробивает почву и решил устроить облаву на меня со всех сторон. Ты тут скорей заложник ситуации, поэтому все расходы беру на себя. Да и страховка покроет половину неустойки, остальное переведу на баланс клуба.

— Что у вас с отелем?

— Сейчас поеду на встречу с адвокатами. После возвращения из Стокгольма переговорил со страховщиками, как мог, себя обезопасил, но все равно убытки будут значительные. Ладно, херня это все.

Вздыхаю, потирая переносицу, и уже не понимаю: себя успокаиваю или Гаевского, который аж побледнел.

— Главное, Алия и мышка со мной.

— А Лия? Она в курсе, что ее батя начал вытворять?

— Нет, и ей не слова, — отрезаю, даже не дав другу договорить. — Держи язык за зубами, Макс. Знаю ее, винить себя будет.

— Ты ведь понимаешь, что “Рассвет” — это только начало? Что, вообще никакого шанса на примирение?

— Какой там шанс, не удивлюсь, если он мне уже катафалк заказывает.

Достаю из пачки сигарету и закуриваю. Затягиваюсь, выпуская едкий дым. Нужно собраться с мыслями и придумать, как действовать дальше правильно. Вероятней всего, придется продать отель и выйти из доли в “Рассвете”, чтобы снова не подставлять Гая. Потому что то, что творится — начало всех начал. И не стоит забывать про злосчастное досье, которое Серганов может в любой момент пустить в ход. Смогу ли я выпутаться из этого? Не сомневаюсь. Деньги, взятки и влияние творят чудеса. Но придется повозиться. Дальше будет только хуже? Несомненно….

***

Оказался я чертовски прав. Я, конечно, ожидал, что проблемы после разговора посыплются, как из рога изобилия, но не думал, что так скоро. Неделя пролетает, как в каком-то блокбастере. Днями война на работе: кучи проблем, завалы, совещания, встречи, адвокаты, даже полиция со следователями становятся моими постоянными “гостями”, а вечерами небольшая передышка, чтобы на следующий день снова окунуться в омут херни, творящейся в моей жизни. Перед Алией он строит из себя тихого и любящего батю, а за ее спиной вытворяет такое, что и в страшных снах не увидишь. Из случившегося, пожалуй, больше всего пошатнула нервы война адвокатов, в ходе которой мы разошлись быстро, но я несу существенные финансовые убытки. Однако сам проект остается за мной и моей фирмой. Вот только успокаивает это уже едва. Серганов все еще рвет и мечет, не уставая подсылать все новых и новых ребят то в клуб, то в отель. Короче, пиздец в полной его красоте.

Сегодняшний день снова не становится исключением. Смотрю на наручные часы, половина первого ночи. За окнами тьма и вовсю валит снег. До нового года полторы недели, и, несмотря на нашу идиллию в отношениях с Лией, настроения на праздник у меня нет никакого. Успокаивает, что хоть она вроде улыбается и летает счастливая все эти дни. Хочется верить, что благодаря мне.

Откидываю гудящую голову на спинку рабочего кресла, когда мобильный оживает.

— Да?

— Артём.

— Лия, ты почему не спишь еще? — смотрю на экран, где высвечивается ее фото и тихо, про себя, ненавижу свою работу.

— Ты скоро будешь дома? — слышу взволнованный сонный голос любимой в трубке и готов выть в голос. Уже третий день я приезжаю к ней почти в два ночи. Безусловно, мог бы ехать и к себе домой, но не хочу. Ее и присутствие мышки рядом напоминают мне, ради чего я вообще терплю всю эту ерунду.

— Не раньше, чем через час, любимая, — такое обращение к ней уже медленно входит в привычку. — Мышка уже уснула, надеюсь?

— Да, очень тебя ждала, но ей завтра в сад. Артём, что происходит? — резко меняется тон разговора, я даже напряженно поднимаюсь на ноги.

— О чем ты?

— Ты уже скоро жить будешь в офисе, — говорят она укоризненно. — Вроде у нас все хорошо или, если что-то не так, скажи мне, только не сбегай, — начинается поток слов, — я все пойму, правда. То, что мы так быстро и сразу начали жить вместе, почти как…

— Так. Тормози! — качаю головой, потому что дальше не могу слушать эти бредовые догадки. — У нас все не просто хорошо, а я проживаю с вами лучшее, что было со мной в жизни. Я клянусь тебе, малыш. Просто на работе завал, новые проекты, да и давно я в Америке не появлялся. Пора бы. Может, на новогодние праздники слетаем?

— Ладно. Просто я волнуюсь за тебя, ты слишком много работаешь и слишком устаешь. Мы с Майей скучаем, — столько нежности в голосе, что даже через мобильный накрывает с головой. Ох, знала бы ты, любимая, что только ради вас с мышкой все это терплю.

— Знаю, малыш, знаю. Обещаю, я что-нибудь придумаю и выкрою пару дней. Уедем за город.

— Договорились, — слышу улыбку в голосе, это обнадеживает и успокаивает.

— Ложись тоже уже спать, Лия. Я закончу с отчетами и приеду. А то не нравится мне твое недомогание в последние дни.

Причем, это уже и правда не похоже на простую простуду, а про акклиматизацию и речи быть не может. Эта ее постоянная слабость и тошнота время от времени напрягают. В общем-то, я профессионалом в вопросах женского здоровья не был, но здесь явно что-то не так. Вот только на все мои вопросы мне отвечают, что все в порядке и затыкают рот поцелуями.

— Я лягу, но ты разбуди, как придешь, хорошо? Там ужин на плите.

На заднем плане слышу тихий лай Арчи, который, как и я, уже почти переехал к Лие и непременно каждую ночь спит с Майей на кровати. Два холостяка нашли-таки свой дом.

— Хорошо. Буду дома, разбужу.

Думаю, не надо говорить, что ключи от их квартиры, как и у Алии от моей, у нас есть. Хоть я и пытался настоять на переезде девчонок ко мне, но с доводами Лии не поспоришь. Действительно, мне привезти с собой сумку с вещами проще, чем ей свой гардероб и все мышкины игрушки. Чего мы ждем, чтобы съехаться окончательно? Без понятия. В последнее время вообще посещают мысли забрать ее с собой в Америку и плевать на Серганова с его заебами. Вот только поедет ли она?

Припарковаться приходиться аж на соседней парковке, так как все нормальные жильцы многоэтажки уже дома и крепко спят, а подземного паркинга с предоставлением мест в комплексе Лии не водится. Еще одна причина, почему было бы удобней перевести их ко мне.

На улице темнота, хоть глаз выколи. Спасают только редкие фонари вдоль аллеи и отблески снега. Пока иду до нужного мне подъезда, не сразу замечаю, что за мной по пятам кто-то тащится. Так в стиле лучших боевиков: тихо, едва слышно плетется по пятам. И явно это не просто прохожий. Судя по всему, этот кто-то приближается и очень тешит себя надеждой застать врасплох. Только вот хер-то там! Критически оценивающий положение мозг начинает лихорадочно соображать и искать выход из ситуации. Всего мгновение, когда чисто на инстинктах оборачиваюсь. И как раз в тот момент, когда “преследователь” замахивается. В свете фонаря блеснул металл, зажатый в руке нападавшего. Но я успеваю перехватить руку подкаченного парня в кожаной куртке и выбить из руки нож, который со звоном падает на лед и закатывается под рядом стоящую машину. Припечатываю мужику в живот, и отступаю, когда кулак пролетел рядом с лицом. На улице, как назло, тишина и ни души. Оно и неудивительно. Время выбрано идеально, так, что сомнений нет — подослан бедолага. Причем с его умением махать клешнями его кто-то под меня, как под каток, зашвырнул. Мужик рычит от злости и замахивается снова, но тут же пропускает сшибающий с ног удар в нос. Слышится противный хруст — звук давно забытого бурного юношества — и из носа амбала фонтаном хлещет кровь. Костяшки сбиваю и, кажется, умудряюсь вывихнуть кисть, но это ерунда, судя по тому, чем могла закончиться эта вечерняя “прогулка”, будь я чуть рассеянней.

— Какого хера? — рычит незнакомый мужик, сгибаясь пополам от прилетевшего ощутимого удара ногой по ребрам. Хватается за разбитый нос и только что не скулит, как щенок. — Мне сказали, что с тобой проблем не будет.

— А ты в следующий раз уточняй, для кого проблем не будет, — хватаю парня за ворот куртки. — Для тебя или для того, кого ты должен был ножом пырнуть.

Скидываю капюшон с головы нападавшего — сосунок совсем. Лет двадцать пять, не больше, и только стероидные мышцы да бритая голова создают образ крутого парня. Явно, что дворовых боев не на жизнь, а на смерть не знал. Для меня не проблема — чисто кости размять. Но вот подослали бы кого посерьезней, исход мог бы быть совсем другой, и от этой мысли вмиг закипаю.

— Шпана малолетняя! Кто подослал?! — рычу, впечатывая тушу напавшего на меня парня в чей-то джип. Но тот смотрит волком и поджимает губы, пытаясь выпутаться из захвата. — Ну, твою мать, в молчанку играть будем?! — встряхиваю за куртку.

— Серганов, — выплевывает мне в лицо то, что в принципе я уже и так понял. Значит, по работе бить не получается, начинает своих дружков бандитской наружности подсылать. Сука.

— Вон пошел! — отталкиваю от себя этого амбала и достаю мобильный, набирая номер съехавшего с катушек папаши.

— Какого лешего ты творишь? — рычу в трубку, как только пропадают гудки. — Ты совсем краев не видишь?!

— Что, выпутался? — по тону слышу — недоволен.

— Думаю, ты и сам прекрасно осознавал, что этот зеленый пацан ни хрена мне не сделает. Так на что был расчет, Серганов? Напугать меня таким способом решил?

— Подумаешь, повалялся бы пару дней в реанимации, ни черта бы тебе не стало, щенок. И скажем, не напугать, а намекнуть: дальше — больше. Стельмах. Собирайся и уезжай!

— Думаешь, избавишься от меня по-тихому, тебе дочь за это спасибо скажет, придурок ты конченый? — злости просто не хватает. Иду к подъезду, а меня трясет не по-детски. Так и хочется припечатать кулак этому упертому барану в его самодовольную рожу. — Отец отцом, но неужели ненависть ко мне перекрывает любовь к дочери?

— Дочь моя не понимает, что творит! Я сказал тебе держаться от нее подальше и что я вижу?! Она у меня наивная. Полагает, что я не знаю, что ты уже прописался там у них. Хер тебе, а не мои девчонки, понял? — шипит в трубку Димыч, — Стельмах, повторяю еще раз, уезжай по-хорошему. Ты ни Алие, ни Майе никто! Таким и останешься. А иначе…

— А ты подумал, в каком состоянии будет Лия, если я уеду, нет? — перебиваю, не дав снова вернуться к хорошо известной мне угрозе. Пока это досье с уликами у Серганова, чувствую себя как рыба на крючке, твою мать. — Или ты только о себе думаешь, старый хрен? Слушай меня, я никуда не уеду. А тебе советую взяться за ум и подумать, что ты творишь. Это пока твоя дочь ничего не знает из того, что ты уже успел устроить, но будь уверен, если вдруг узнает, то по голове она тебя за это не погладит. Заканчивай уже этот детский сад, Серганов! Налаживай отношения с дочерью и внучкой.

— Пока ты не исчезнешь, я тебе жизни спокойной не дам.

— Баран.

Бросаю трубку, не желая слушать и дальше весь тот поток грязи, что выльется изо рта обиженного папаши.

— Идиот… — шиплю, встряхивая руку, которую все-таки вывихнул. Наскоро выкуриваю сигарету и спешу скрыться в подъезде, пока кровожадность внутри не взяла верх, и я не поехал устраивать разборки лично с бывшим другом.

В квартиру захожу, когда стрелка уже перебежала за час ночи. Чувствую себя неловко на территории женщины, но что делать? Без них не могу, а ко мне они ехать отказываются. Стараясь не шуметь, сбрасываю кроссовки и пальто. Первым делом целую мышку и аккуратно прикрываю за собой дверь, чтобы не разбудить свое зеленоглазое чудо. Иду в душ, смывая с рук чужую кровь и остужая плещущийся внутри гнев под ледяными струями воды. Дерьмо день. Верней один из кучи таких дерьмо-дней. Нужно серьезно подойти к мысли о переезде и поговорить с Алией. Дальше так продолжаться не может.

Проморозившись до костей под ледяной водой, выхожу из ванны как раз в тот момент, когда моя сонная девочка завозилась на кровати. Заползаю к ней под одеяло и притягиваю ближе ее миниатюрную фигурку. Сил на то, чтобы ужинать, уже нет никаких. Усталость с каждым днем копится все больше и больше.

— Прив-е-е-е-т… — шепчет тихонько Алия, устраивая руки на моей шее. Умопомрачительно нежно касается губ своими сладкими губами, прижимаясь, такая теплая и такая родная. Голубые глаза осоловелые со сна, а светлые локоны разметались по подушке. Как всегда невероятная, горячая и соблазнительно вкусно пахнет.

— Все-таки тихо приходить я еще не научился.

— Просто я не спала. Дремала, — тяжкий вздох и укоризненный взгляд. — Переживаю, когда ты так поздно возвращаешься, и не могу уснуть. — Улыбается и закрывает глаза, — быстро привыкаешь к хорошему.

— Это точно.

Утыкаюсь носом в любимую макушку и с минуту слушаю ровное дыхание девушки рядом. В квартире тишина, в моих объятиях, крепко прижавшись, спит любимая, а за стенкой, придавив своей ручонкой Арчи — нашу собаку — спит наша дочь. Разве бывает в жизни что-то лучше, чем засыпать вот так? Думаю, нет. Только как жаль, что понимаем мы это зачастую слишком поздно. И я умудрился потерять целых пять лет.

Лия ерзает и уже по привычке закидывает свою стройную ножку на меня. А я, как дурак, с улыбкой наконец-то проваливаюсь в забытье.