Эпилог. С приветом из другого мира

Спустя шесть лет… Все было готово! Натертый паркет в бальной зале, превращенной в зал демонстрационный, блестел. Рядами стояли мягкие стулья. В окна светило прозрачное зимнее солнце и вид на горы открывался божественно прекрасный. На возвышении стояла квадратная емкость, уже наполненная водой, тазик с бельем, на столике – разноцветные бутылочки с моющими щелоками. Горничная в последний раз проходилась мягкой тряпочкой по полированным стенкам емкости. Не дай двуединый останется хоть крошечный отпечаток! Уже шесть лет я гордо несла в магический мир цивилизацию. Гребни для окраски волос, шапочки для густоты локонов, музыкальные шкатулки, поющие голосами оперных див, и еще десяток незаменимых в жизни любой женщины хозяйственных артефактов. Очень легко фонтанировать «уникальными» идеями, когда уже все придумано и изобретено до меня в другом мире. Главное – это найти команду талантливых артефакторов… Уговорить оперных певиц записать песню на магический диск, много раз перекрасить добровольцам из замка волосы, после этого догнать и уломать хоть кого-нибудь надеть шапочку для роста волос, слегка похожую на детский чепчик. Сегодня мы наконец представляли «стиральную бочку»! Пыталась назвать магическую стиральную машину хоть «агрегатом», но никто не выговаривал иномирное слово. Как с феном. Так и называют «сушилками для волос». Над новым артефактом работали почти два года, у нас сын быстрее научился первым темным заклятиям. Теперь мы полностью готовы. Вечером все обязано пройти идеально! Двуединый нам помоги. На пороге предвестником беды вырос Хэллавин в черном костюме. – Нет! Ты не скажешь, что пришел с дурными вестями! – Я указала в него пальцем. – Только не сегодня. – У меня отличная новость, – покачал он головой. – Серьезно? – удивилась я. – Какая? – Ваш супруг уже в курсе, что на демонстрацию заявится его величество, а все остальные приглашения придется отменить. Раиса уже пишет извинительные письма и рассылает купоны на бесплатные артефакты. Я почувствовала, как меняюсь в лице. – Во дворце королю, что ли, не сидится? На улице адские морозы! – В столице, в отличие от Рокнеста, зима исключительно мягкая, – напомнил Хэллавин о том, что мне и так известно. Каждый день за отвратной столичной погодой я следила из окна в восстановленном особняке Мейнов. Снегопады сменялись потеплением и в стекла стучали холодные дожди, а мостовые превращались в снежную кашу. Сад выглядел унылым. Три года назад мы превратили дом в контору со смотровыми залами, но до старого сада руки толком не дошли. – Откуда король узнал о демонстрации? Мы отправили приглашения только самым важным клиенткам, – забранилась я. – Они все домохозяйки! – У вас в замке шпион, – объявил Хэллавин. – Кто этот подлец? – Полагаю, ваш муж. – Он развел руками. – Призовите его к ответу. – Так и сделаю! – цыкнула я, направляясь в сторону открытых дверей бальной залы. – Сейчас призову. И потом еще пару раз призову! Чтобы неповадно было! И почему вы идете за мной? Совсем работы нет? Подкинуть? – Что вы на меня злитесь, леди Мейн? – индифферентно отозвался он, не сбиваясь с шага. – Я просто гонец с дурными вестями. Когда в особняке закончился ремонт, у секретаря исчезли все точки на запястье. Хозяин-колдун, видимо, был настолько благодарен, что приспешник взял восстановление старого дома на себя, что служение внезапно закончилось. Хэлл растерялся, пару дней собирал вещи, но не придумал, куда перевезти коллекцию любимых фарфоровых сервизов, и остался. Одним прекрасным утречком перебирая бумажки в моей новой приемной, он угрюмо буркнул, что согласен за достойное жалованье помогать в захватывающем начинании… Седмицу мы спорили, какое жалованье Хэллавин посчитает достойным, а я – не грабительским. Каждый по-прежнему оставался при своем мнении. Я считала, что слишком много плачу. Он настаивал, что ему недоплачивают за адскую службу на жену колдуна, умеющую рявкнуть так, что смолкал вечно тявкающий… кхм… единорог. Кстати, сейчас на крытом манеже, построенном специально для зимних тренировок, Зефира в облике пони терпела урок верховой езды у Артемки, в смысле у Артемия Мейна. Фостен решил, что пять лет – самый возраст для мальчика, чтобы учиться держаться в седле. Впервые две бабушки, Катарина и Луиза, нянчившие внука, перестали грызться между собой и сплотились против единого врага, буквально воплощения зла во всем Рейванде. Муж отнесся к их заговору флегматично. Ко мне с жалобами они идти побоялись, просто излучали молчаливое осуждение. Фостен был в своем кабинете и пребывал в безобразно отличном настроении. Не выказывая ни капли беспокойства из-за появления венценосного родственника, он читал какую-то бумаженцию и явно веселился. Рядом мялся новый темный приспешник зла, совсем молоденький парень, только-только переступивший через совершеннолетие. Сделку на четверть века служения он заключил ради сестры, медленно угасавшей от неизлечимой болезни. С полгода назад перевез в замок всю семью и заявил, что в жизни так хорошо не жил, как сейчас. Ему нравилось все, кроме разговоров, как скосить пару ипотечных лет. При моем появлении Фостен поднял взгляд от листочка. В глазах плясали веселые черти. Муж ничуть не изменился за последние шесть лет, разве что напоминанием о событиях шестилетней давности осталась седая прядь. Но ведь никому не докажешь, что муж не поседел от счастливой семейной жизни, а как раз наоборот! Мы любили друг друга в любой момент, даже во время жарких споров. Сердце замирало, когда он на меня смотрел. – Судя по вашему грозному виду, леди Мейн, вы уже в курсе, – резюмировал Фостен. – Напиши деду, что сегодня отвратительное время для приема гостей! – потребовала я. – Его величество сегодня приезжает? – Он изобразил фальшивое удивление. – Не делай вид, что ты не в курсе. Ты сам рассказал ему о демонстрации! – проворчала я. – Скажи, что у нас случились темные дни. Света нет, магии нет, тепла нет, демонстрации тоже нет. – И мы готовимся вымереть, как драконы на заре времен, – поддакнул Хэллавин за моей спиной. – Отличный план. – Тогда он привезет с собой всю свиту, – предрек Фостен. – Ты не любишь придворных. – Король захочет, чтобы его свита тоже вымерла? – скептически уточнила я. – Он захочет их повоспитывать, и получится неловко, как два года назад, – напомнил муж о первом визите. – Хозяин прав: плохой план, – привычно переобулся Хэлл. В Рокнест пару лет назад его величество нагрянул без предупреждения. В один прекрасный день в магическую дверь настойчиво постучались. Мы обалдели и зачем-то открыли, а в коридор вошел король. Следом потянулся хвост из придворных, охранников, слуг, и королевского лекаря прихватить не забыли. Его величество заявил, что хочет познакомиться с сыном темного мага, а заодно посмотреть, что за монументальный ремонт мы затеяли, если тот никак не закончится… Из вредности прожил почти седмицу. Без душевной боли и содрогания я не могла вспоминать те дни бесконечного хаоса. – Просто покажи королю эту стиральную бочку и попроси Тобольда сварить борщ, – предложил Фостен. – Король уедет довольным и даст денег на другие начинания. – Думаешь? – Уверен. – Встречать будем вместе. И надень праздничный камзол, пусть видит, что мы тут при параде, – приободрилась я. – Пойду Тобольду дам распоряжения. – К слову, о Тобольде. Сначала ты должна увидеть это… – С ироничной улыбкой Фостен протянул мне ту самую бумажку, которую держал в руках. Я пробежала глазами по строчкам и почувствовала, как брови поползли на лоб. Корявым почерком Тобольда была написана петиция! Он собрал подписи с жителей замка. Целых пять штук. В одной закорючке я узнала росчерк Вернона. Народ требовал, чтобы хозяин почаще ссорился с супругой! Когда она, в смысле я, психует, то приходит на кухню и начинает готовить иномирные блюда. В прошлый раз я умудрилась пообещать наварить солянки. Уже три декады прошло, ни одной ссоры не случилось, а все ждут. Тобольд четыре раза выбрасывал специально заказанные продукты. Вэлла, страшная женщина, его живьем скоро съест, а леди Мейн на кухне не появляется. Какое безобразие и бессмысленное разбазаривание хозяйских денег! Клод Салазар по-прежнему оставался кумиром нашего повара, но в последние годы у него еще завелся полезный блокнотик, куда он записывал рецепты. Каждый раз, когда Тобольд нацеплял на нос новенькие очки для чтения и водил по строчкам пальцем, пытаясь разобраться в собственных каракулях, я вспоминала покойную бабулю, точно так же собиравшую рецепты в тетрадочку. – Они написали петицию? – Я потрясла бумажкой. – Откуда Тобольд вообще это слово знает? – Точно не от меня, – ухмыльнулся Фостен. – И не от меня, – замотал головой приспешник. – Я вообще его впервые слышу. – Я тоже ни при чем, – протянул Хэлл из-за моей спины. – То есть хотите сказать, это я его надоумила? – с вызовом уточнила у мужчин и получила дружное и многозначительное молчание в ответ. – Ладно, я ему сейчас расскажу о петициях! Но оказалось достаточно рассказать про короля, чтобы у Тобольда подкосились колени. Вэлла подхватила нашего шефа под локоть и опалила меня укоризненным взглядом. Кухарки, строгающие мелкие бутерброды для приема гостей и насаживающие на шпажки канапе, пришли в трепет. А Вернон, засунувший в рот кусок ветчины, ею и подавился. Пришлось крепким вдохновляющим словом приводить всех чувство, потребовать десять литров борща и фрикадельки в томатном соусе, чтобы поразить короля незнакомыми блюдами. Может, так удивится, что в следующий раз не останется на обед. Потом я вспомнила, что в замке не осталось ни одного полного сервиза. – Потому что к фарфору надо относиться бережно, – презрительно фыркнул Вернон. – Давно пора запретить Луизе ночевать в наших сервизах. А то взяла манеру спать то в супнице, то в чайниках, как будто у нее своей погребальной урны нет. Поседею скоро! Откровенно сказать, Вернон давно пользовался красящими гребенками и шапочками для роста волос. Он избавился от залысины и носил густую шевелюру цвета «черного единорога», подстриженную «под горшок». В последний раз он, похоже, переборщил с расчесыванием и черный начал отдавать зеленцой, как Зефира, съевшая что-то не особо съедобное. – Луиза в ней чувствует себя мертвой, – пояснила я, отчего в замке начался беспредел. – Она уже мертва, – заметил Хэллавин. – Не обижайте маму! Она прекрасная бабушка и не подписывает никаких петиций! – Я возмущенно потрясла бумажкой. Вернон опять подавился. Теперь, видимо, воздухом. Тобольд попытался спрятаться за большой кастрюлей, стоящей на очаге. Кухарки прыснули в кулаки, а Вэлла только тяжело вздохнула. Мне кажется, все шесть лет она гадала, какого темного лика поселилась в замке с этими чок… с нами. – Кстати, о сервизах! – Я повернулась к секретарю и окинула его выразительным взглядом. – Нет! – отрезал он. – Свой сервиз не дам. – В аренду, – предложила я. – Ни за какие деньги! – Сколько? – настаивала я. – Три варьята, – немедленно выставил он цену. – Двуединый с вами! Тарелки без золотой каемки! – возмутилась я. – Из тонкого фарфора благородного черного цвета! – с достоинством парировал секретарь. – В эту цену включены риски остаться без комплекта. Не дай двуединый потрескаться хоть одной! В семь вечера, когда замок Рокнест обступила непроглядная темнота, всем семейством мы торжественно выстроились перед раскрытой магической дверью. Фостен в камзоле стоял в центре нашей приветственной композиции. Я держала за плечи Артемку, чтобы тот не крутился. Сын зажимал под мышкой Зефиру в образе мелкой собачонки. Когда она пыталась вертеться и тявкать, молча стискивал ей бока, и та послушно обмякала, теряя надежду вырваться. Маменьки замерли по другую руку от хозяина замка. В смысле, замерла взволнованная Катарина, по случаю приезда короля надевшая вечернее платье и семейные рубины в тон. Погребальную урну с Луизой, прикрытой крышечкой, а потому просто недовольно булькающей в воцарившейся тишине, кое-как удерживал Хэллавин. В черных одеждах он напоминал тень, так что белый горшок на его фоне выглядел заметным. Ни за что не пропустишь. Мы, конечно, пытались оставить свекровь в гостиной, но она пригрозила явиться на демонстрацию и перепугать истеричных придворных. В глубине особняка Мейнов началось неясное движение. Слабым утешением в незапланированном появлении родственника было то, что к замку ему придется пройти через гостиную, превращенную в склад и обычно закрытую на ключ. Наконец его величество в черном плаще, видимо, призванном сохранять инкогнито для верных подданных, появился в дверном проеме. Несмотря на преклонный возраст, он сохранял величественную осанку. Невольно я отметила, что волосы без следа седины у него покрашены цветом «идеальная блондинка». – Ваше величество, рады приветствовать вас в замке Рокнест, – проговорил Фостен, и между слов я услышала, насколько мы все рады и фонтанируем счастьем от появления высокородного родственника. Мы все согнулись в поклоне, кто насколько смог, учитывая тявкающего единорога, вес погребальной урны и общую нервозную обстановку. Но королю понравилось. Царственным жестом он разрешил нам выпрямиться. – Мальчик, как ты вырос, – улыбнулся король, глядя на Артемку сверху вниз. – Уже выучил первые заклятия? – Да, ваше величество, – отозвался тот, как его полдня учила бабуля Катарина. Вторая бабуля пыталась научить ругательствам, поэтому во время урока ее пришлось закрыть крышкой в горшке и унести в гостиную. – А это у тебя кто? – Король указал на Зефиру. – Единорог, – без тени сомнения, что надо говорить только правду, заявило чадо. – Твой? – улыбнулся король, решив, будто чадо все-таки сочиняет. – Мамин. – Неужели? – Она страшнее папы. Ее все боятся. Возникла странная пауза. – А это? – Король обратил взор в сторону Хэллавина. – Моя мать решила вас поприветствовать лично, – не пытаясь скрыть иронию, пояснил Фостен. Его величество изобразил тонкую улыбку и кивнул оцепеневшему секретарю. – Приветствую дорогую родственницу. – Она в погребальной урне, – подсказал Фостен. – Вы приволокли прах? – совершенно по-простому изумился король. – Дух, – поправил его внучатый племянник, и крышечка на горшке подпрыгнула. Стало ясно, что с приветствиями пора закругляться. Окоченевшие придворные в черных плащах уже толпились на складе и грозились перевернуть деревянные стеллажи. Мы все дружно двинулись в сторону бальной залы. Хэллавин с погребальной урной тоже шел, поэтому казалось, что по коридору двигается похоронная процессия. Если бы Луиза не сидела в горшке, а следила за нами со стороны, то была бы под большим впечатлением. Королевскую свиту я всегда воспринимала большим курятником. Где бы они ни появлялись, обязательно начинали кудахтать. В бальной зале стоял такой гомон, словно они сто лет не виделись и наконец встретились. Фостен сидел рядом с венценосным дедом в первом ряду. Я вместе с Раисой заняла место на возвышении рядом с магической стиральной машиной. У стеночки мялось трио тех самых талантливых артефакторов, едва не впавших в прострацию от факта, что всамделишный король прошел мимо на расстоянии вытянутой руки. Звучала музыка. Бродячая труппа из бородатых лесорубов давно сбрила бороды, бродить перестала и выступала теперь только в самых приличных местах. Играть парни научились весьма слаженно и перестали скидывать одежки при любом удобном, а иногда не особо удобном случае. Наконец все расселись. Броуновское движение прекратилось. Взоры обратились к сцене. – Я сейчас упаду в обморок, – сквозь зубы в тишине пробормотала Раиса, одетая в скромное синее платье с вышитой эмблемой нашей мануфактуры «С приветом из другого мира». – Не время, – едва слышно отозвалась я и с улыбкой начала рассказывать о стиральной машине. Разливаясь соловьем, я пыталась на пальцах объяснить принцип действия этой машинки. Раиса по ходу пьесы забрасывала в воду бельишко, наливала из бутылочки щелок. – Закрываем крышкой, – объявила я. – Могу я вам помочь? – внезапно вызвался король поучаствовать в демонстрации. Да что тебе не только во дворце-то не сидится, но даже на стуле?! Я слышала, что по зиме подагра обострилась. Совсем не мучает? – Конечно, ваше величество, – с улыбкой ответила я, и Раиса подвинулась. – Нет, я точно сейчас упаду в обморок, – тихонечко пожаловалась она. – Все еще не время, – тихо отсоветовала я. Личные стражи между тем помогли королю взгромоздиться на сцену. Я следила за ним в дурном предчувствии стиральной катастрофы. С деятельным видом он сунул нос внутрь машинки, потрогал указательным пальцем надувшуюся пузырем рубашку на поверхности и лично опустил крышку. – И? – не понял он, почему чудо артефакт ничего не стирает. – Теперь вы должны озвучить команду, – подсказала я. – Скажите ей «стирай». – Стирай! – величественно приказал король. Стиральная бочка в лучших традициях всех магических штук из замка Рокнест не дернулась. – Крутись! – рявкнула я. – Я? – изумился король. – Да стиралка! – рявкнула я и тут же извинилась: – Простите, ваше величество. Попытайтесь сказать «крутись». Тот последовал совету. Машинка молчала, и это был неизбежный провал. Артефакторы влипли в стенку, припечатанные моим гневным взглядом, и, кажется, все дружно собирались стечь в спасительный обморок вместе с Раисой. – Стирай! – рявкнул его величество. – Тебе король приказывает! И стиральная бочка ожила! Внутри загудело, она слегка затряслась, и сразу стало ясно, что белье внутри хорошенько вертят, крутят и взбалтывают. – Самое главное, – обратилась я к аудитории и снова повернулась к королю, – в процессе стирки… С самым заинтересованным видом он поднял крышку. – …не поднимайте крышку, – на автомате договорила я. Мгновением позже вверх ударил фонтан мыльной воды. Мы отпрянули в разные стороны. Белье подлетело в воздух. Словно в замедленной съемке, я следила за тем, как белая рубашка в красивом полете расправляет рукава, растягивается в разные стороны. Через секунду эффект заторможенного времени закончился. Мокрая тряпка, не в силах бороться с земным притяжением, плюхнулась вниз и покрыла покрашенную голову стоящего в луже короля. Стиральная бочка встряхнулась и замокла. На зал опустилась звенящая тишина. Король расставил руки, не понимая, что произошло. По дорогому вышитому камзолу стекала вода. Люди боялись пошевелиться. В глубоком безмолвии раздался громкий, почти неприличный смешок. Я бросила возмущенный взгляд на мужа. Опустив голову, он прикрыл лицо ладонью. Плечи тряслись. Мой благоверный давился хохотом! Его величество резко стянул с лица мокрую тряпку, сжал ее в кулаке… – Как видите, господа, – громко проговорила я и указала рукой на короля, – стиральная бочка не только стирает белье, но и развешивает! Во славу магического прогресса! Во славу нашего доброго короля! Музыканты в едином порыве заиграли какой-то торжественный мотив. Придворные поднялись со своих мест и принялись аплодировать королю. Фостен переводил дыхание. Ни от кого не укрылось, что до нас с Раисой не добралась ни одна капля мыльной воды. Заботливый муж как-то ловко поставил невидимую преграду с помощью магии и фонтан ударил в прозрачную стенку. Пока промокший во славу прогресса и по собственной глупос… любознательности король срывал овации подданных, я нашла взглядом талантливых артефакторов и дернула подбородком, приказывая им смываться. Те бочком начали продвигаться к выходу и успели спрятаться в коридоре, пока зал рукоплескал. – Теперь-то мне можно в обморок? – пискнула Рая. – Рано! – пробормотала я. – Выводи на сцену Артемку! Цветок нашей жизни сейчас всех умилит. Она рванула за нашим с Фостеном сыном. Жестом призвав толпу примолкнуть, я объявила, что сейчас юный маг Артемий Мейн продемонстрирует, с какой легкостью современная магия справляется с маленькими (будем честны: чудовищными) неловкостями. Артемка не подвел. Светловолосый птенчик с карими глазами отца запрыгнул на сцену и в два счета отправил в сторону прадеда волну горячего воздуха. Волна слегка распушила его величеству волосы. Рубашка, зажатая в королевском кулаке, тоже высохла и чуток задымилась. Народу зашло. Не знаю, как королю. Похоже, он впервые в жизни потерял дар речи и не мог высказать претензий. Громогласный провал его величество заел борщом, запил варейским и в середине ночи кое-как отправился во дворец. Свита, к счастью, не растерялась в огромном замке и тоже хвостом уплыла следом за постиранным вместо белья монархом. – Думаешь, он нас теперь лишит замка? – тихо спросила я у Фостена, когда, проверив сладко спящего сына, мы вышли из детских покоев. – Постесняется. После такого позора он даст тебе денег на новое изобретение. Придворные-то притворятся, что этого позора не помнят, но супруга темного мага – вряд ли. – Он купит мое молчание? – хмыкнула я. – И щедро оплатит, – кивнул Фостен, крепко прижимая меня к груди. – Давай отдыхать. Сегодня был долгий день. – Люблю тебя, – пробормотала я, наслаждаясь его знакомым запахом. – Я тоже тебя люблю, – ответил муж. КОНЕЦ