Глава 17. Последствия любовных заклинаний

Я лежал на кровати и смотрел в потолок, думая о минувшем дне. Прежде всего о Милли. Почему-то сейчас чувства к ней казались понятными и правильными. Словно мы шли друг к другу – и наконец-то добрались до цели. Почему я раньше не рискнул стать к ней ближе? Боялся чего-то. А оказалось, что страхи надуманны. И пустота в душе исчезает, когда рядом тот, кто дорог.

Задумавшись, не замечал, что верчу в пальцах круглый амулет, подаренный Эленой. Стоп! Амулет? Стащил с шеи тонкую цепочку. Не может быть… Но, зная коварство Элены, стоило помнить, что быть может все! Неужели этот камешек заставил меня признать чувства к Милли и проявить инициативу? Признать или навязать? Что за шутки! Захотелось немедленно пойти к сестре и выяснить, что за заклятие она на меня навесила, потому что сам я в любовной магии не разбирался совершенно. Но время было позднее, поэтому я отшвырнул медальон на тумбочку и повернулся на бок.

А я-то думал… Как глупо и наивно. И Милли… Она тоже могла оказаться под властью этого же заклятия. Ну, Элена! Спасибо, сестрица! Даже когда тебя нет рядом, умудряешься вмешиваться в мои отношения. Разум затопила злость. Прежде всего на себя – что забыл об амулете. И пусть этот вечер был одним из самых прекрасных в моей жизни, что с того? Устал от обмана, иллюзий.

В двери постучали. Взглянул на часы – уже за полночь. Кто бы это мог быть?

Оделся и открыл дверь. На пороге замерла расстроенная Дилора. Она мяла в руках носовой платок, то и дело вытирая слезы.

– Профессор, – воскликнула, увидев меня. – Простите, что так поздно.

– Проходи, – отошел в сторону, впуская гостью.

Девушка проскользнула мимо, подметая пол шикарным хвостом. А что, мило получилось. Вот только Дилора упала в кресло, уронила голову на руки и разрыдалась.

– Что произошло? – спросил, присаживаясь рядом.

– А вы не знаете? – указала она на розовый пятачок, который был ей удивительно к лицу.

– Заслужили, – устало откинулся на спинку кресла. – Это не повод врываться ко мне ночами. Как минимум неприлично.

– Уберите это, – всхлипнула девушка. – Мне стыдно!

– Из-за маленького милого пятачка? – хмыкнул я. – Прости, но стыдно тебе должно быть не поэтому.

– Из-за спектакля, знаю. Да, мы виноваты. И я виновата, как и все. Это было предложение Ардиса – узнать, что вы придумали, и сделать так же. И мы все согласились. Простите!

Мне стало ее жаль. Из всех Дилора была самой спокойной. Не пыталась кого-то оскорбить, унизить. Если бы не ее друзья…

– Надеюсь, ты осознала свою ошибку, – ответил я.

Девушка отчаянно закивала.

– я готов убрать пятачок и хвост при одном условии. Скажи, как вы узнали, что затевают мои ребята.

Дилора уставилась на меня несчастными глазами, но я не собирался поддаваться. Хватит! Умели натворить дел – пусть сумеют ответить. По-другому не будет.

– Хорошо, – кажется, Дилора приняла решение. – Это Лис. Он подсмотрел сценарий выступления у Дарентела, пока тот был на парах. И переписал для нас.

Ох уж этот Лис! В тихих болотах, как говорится…

– Только не говорите, что это я рассказала, – взмолилась Дилора. – Ардис не простит.

– Не скажу, – пообещал, развеивая иллюзию. – Главное, сама себя не выдай и придумай разумное объяснение тому, почему вдруг вернулась к своему обычному виду.

– Спасибо, – Дилора повисла у меня на шее. Чуть не задохнулся! – Я побегу. Спасибо, профессор. Вы хороший. Жаль, что не наш куратор. Доброй ночи.

И девушка исчезла раньше, чем успел ответить. Хоть одна поняла. Уже радует. Зато теперь знаю имена тех, кто устроил подлянку моим ребятам. И они ответят. Будут щеголять пятаками до конца каникул. Ладно Ардис, но Лис! Вот уж на кого бы не подумал. И Дар хорош – бросает сценарий где попало.

Лучше бы одного телохранителя в комнате оставлял, чтобы вещи стерег.

Но все-таки вины принца тут не было. Я бы тоже не подумал на Лиса. Он плохо входил в коллектив первокурсников, почти всегда был один, бродил с книгой. Какой все-таки двуличный парень.

К счастью, до утра меня не беспокоили. Хотя, просыпаясь, я то и дело слышал шаги под дверью. А утром я не дал первокурсникам шанса явиться на поклон, быстро собравшись в гости к Айдоре.

Я знал, что ректорша просыпается рано, и решил, что на этот раз не дам ей сбежать. Почему-то не сомневался, что она попробует. И Айдора меня не разочаровала. Когда я подошел к ее комнате, она как раз запирала двери.

– Светлого дня, эри Кармин, – окликнул ее.

Ректорша вздрогнула и обернулась.

– Аль, – нацепила милую улыбку, но и на ноготь ей не поверил. – А я собиралась немного проехаться. Но раз ты уже пришел, входи.

Ключ обратно повернулся в двери, и мы очутились в маленькой уютной гостиной. Айдора присела на белый диванчик и похлопала ладошкой рядом с собой.

– Чай? Травяной отвар? – спросила она.

– Нет, спасибо. Потом позавтракаю, – ответил, занимая свое место. – Меня больше интересует встреча Микеля и Лизи. Уверен, он уже рассказала вам о ней.

– Лизи, бедное дитя, – вздохнула Айдора. – Выбрала не тот путь. Так печально!

– Речь не об этом! – я начинал злиться. Умеет же Айдора увиливать от ответа. – Кто такой Владис? И зачем ему наша академия?

– Вы слишком много слышали, Аль, – улыбка сползла с лица женщины, и она мигом потеряла фальшиво-радостный вид.

– Много, – согласился я. – Например, что некий Владис с верхушкой обосновались в Кардеме. И Лизи передала вам это послание в надежде, что вы разберетесь. А так как я – профессор этой академии, то имею право знать, к чему готовиться. И скажу сразу – вы можете рассчитывать на мое молчание. Я просто не хочу, чтобы кто-то пострадал.

– Хорошо, – кажется, Айдора смирилась с моими требованиями. – Я расскажу. А вы не торопитесь судить, Аланел. Хотя вы – хороший человек и должны понять. Не знаю, что вам рассказал Микель…

– Ничего, кроме того, что ваш супруг помогал людям с аномальными способностями, – перебил я.

– Понятно. Что ж, тогда слушайте, – Айдора комкала оборки на платье. – Когда мне было восемнадцать, я жила неподалеку от столицы. Мои родители давно умерли, меня воспитывала тетушка. Но ее никогда не интересовала моя жизнь. И вот однажды ночью в нашу дверь постучали. Тетушка была в отъезде, слуг мы не держали, а моя старая нянюшка уже спала. Поэтому я сама открыла дверь и увидела юношу. Он лежал на подъездной дорожке, весь в крови. А из его тела словно росли длинные костяные иглы. Я поняла, что у него аномалия, но не смогла оставить умирать. Затащила в дом, обработала раны. Не буду пересказывать историю наших отношений, но два месяца спустя я была его супругой.

Айдора поднялась и прошлась по комнате, взяла со столика графин с водой и наполнила стакан. Залпом осушила его и продолжила:

– Да, мы помогали всем, кому могли. Владис был одним из них. Бедный, напуганный мальчишка. Его судьба была страшна. Родителей убили, когда они защищали единственное дитя. Его самого ранили, потом посадили в клетку и показывали на площадях, как необычное животное. Он сбежал. И так случилось, что мы приняли мальчика к себе на какое-то время. Постепенно он пришел в себя, но сохранил ненависть к людям. Ушел от нас, а месяц спустя я узнала о первых убийствах, совершенных его «стаей». Постепенно многие объединились вокруг Владиса, признав его вожаком. Он защищает своих людей, заботится о них. И истребляет всех, кто станет на пути. Раньше Владис обходил академию стороной, хотя я знала, что пару раз был поблизости. Ему стыдно. Стыдно смотреть мне в глаза. И раз уж он появился, значит, все серьезно. Только прошу, Аль, не вмешивайся. Знаю, ты хочешь защитить ребят, но Владис не причинит им вреда. А людям – может, поэтому будь осторожен. У тебя своеобразная слава в мире людей с аномалиями.

– И какая же? – странно было это слышать.

– Дурная, – ответила Айдора. – Говорят, что ты морочишь голову молодым ребятам, чтобы они поверили людям. А потом обманешь их. Микель какое-то время был в стае Владиса. И знает, насколько он страшен для людей. Поэтому еще раз прошу – осторожнее! Не надо взваливать на себя эту заботу. А теперь прости, мне и правда надо идти.

– Хорошо, – согласился я. Голова пухла от информации. Надо было сесть и все обдумать. – Спасибо.

– Тебе спасибо, – Айдора успокоилась. И я подозревал, что она сказала мне далеко не все. – И еще. Убери, пожалуйста, лишние части тела у первокурсников. Мы пытались, не получилось.

– Не уберу, – ответил я. – Каждый должен отвечать за свои поступки. Они не исключение. Поэтому – нет. Могу обещать одно – к занятиям они приступят без хвостов.

– Что ж, пусть так, – ректорша склонила голову. – Храни вас богиня.

Я вышел из гостиной. Не вмешиваться? Какой хороший совет! Учитывая, что я, похоже, единственный из профессоров, кому вообще известно о существовании Владиса. Почему Айдора молчит? Как и тогда с Ленором. Думает, проблема исчезнет сама собой? Но ведь этот парень прибыл в Кардем не просто так. И Микель его боится. Так, что даже не хочет о нем говорить. Попробовать что-то выспросить у Микеля? Он не настолько мне доверяет. Тогда что делать? И нужно ли делать вообще что-нибудь?

Да уж, начало первого дня каникул выдалось нерадостным. Если бы это была единственная проблема! Но есть еще Милли, Кэрри с Даром и толпа первокурсников. Может, родителей навестить? До конца каникул?

Только трусы спасаются бегством. И сама мысль о неделе рядом с маменькой вызывала дрожи больше, чем накопившиеся вопросы, вместе взятые. Лучше пойду позавтракаю. На сытый желудок и думается лучше.

Но стоило войти в столовую, как привычный шум голосов смолк и все взгляды обратились в мою сторону. Видимо, новость о преображении первокурсников разлетелась по академии и теперь обещала порцию лишнего внимания. Я сел за стол, делая вид, что ничего не замечаю.

– Доброе утро, – тут же подсела ко мне Милли, а я почему-то смутился, как мальчишка. После вчерашних откровений, вызванных действием медальона, было стыдно смотреть ей в глаза.

– Доброе, – ответил, изучая содержимое тарелки. – Как студенты?

– Ждут тебя под дверью комнаты, – понизила голос Милия. – Собираются заставить снять заклятие. Кто злится, кто рыдает. Рыдает Рития, конечно. Все-таки девушка. Боится навсегда остаться с пятачком, раз уж сама ректор не смогла его убрать.

– Продолжат пакостить – и останутся, – пообещал я.

– Не будь так строг, – улыбнулась Милли. – Да, они мерзко поступили, но уже поняли свою ошибку.

– И теперь не будут действовать так явно, – в задумчивости добавил я.

– Аль, ты все воспринимаешь слишком близко к сердцу. Конечно, это твои первые студенты и все такое…

Я замер. Странно было слышать от Милли такие речи. Вчера она помогала победить на фестивале, а сегодня снова оправдывает свою группу. Воровству оправданий нет. Я сам жил впроголодь восемь лет, но никогда ничего не крал. Ни кронного.

– Аль? – Милли заметила, что я отстранился. – Ты снова злишься. Что я не так сказала?

– Многое, – ответил я. – Прости, мне надо идти.

– Но ты же не доел…

Я уже ее не слушал. Да, мне нравилась Милли. Более того – я хотел быть с ней. Даже… любил. Но никак не мог ее понять. Наивная? Недостаточно знающая жизнь? Или просто глупая, хотя как раз глупой Милли никогда не считал? Может, она права, и я воспринимаю беды студентов как собственные? Да, это так. И что с того? Возможно, куратор должен относиться к студентам иначе, но мы давно уже как семья. И я не предам их. И не позволю так с ними поступать. А первокурсники должны усвоить урок.

Значит, меня поджидают под дверью? Что ж, пойдем побеседуем. Я неторопливо поднялся на второй этаж. У двери и правда маячили трое – Рития, Квинс и Рикард. Как и ожидал, истинные зачинщики не решаются идти на поклон.

– Профессор Дагеор, – шагнул ко мне Квинс. Вот кто будет договариваться. Хоть и знает, что его ментальная магия на меня не действует. Ему достался ярко-розовый пятачок в фиолетовую крапинку. И длинный львиный хвост.

– Зачем пожаловали? – остановился я у двери и достал из кармана ключ.

– Извиниться, – пролепетала Рития.

– Что? Я что-то не расслышал.

– Извиниться, – чуть громче сказала девушка. – Мы… были не правы вчера. Поступили… некрасиво.

– Некрасиво? – повернул ключ в замочной скважине.

– Да, – Рития опустила голову. – Мы просто…

– Это было подло, – перебил однокурсницу Квинс. – Мы все поняли. Уберите свою иллюзию, пожалуйста. Обещаю, больше никаких стычек со вторым курсом по нашей вине.

– Можем и перед ними извиниться, – вмешалась Рития.

Рикард только молча кивнул.

Извиниться перед ребятами? В качестве воспитательного средства подойдет. Тем более что для этого первокурсники действительно должны были многое переосмыслить. Согласиться? На этот раз можно.

– Хорошо, идем извиняться, – кивнул я.

Студенты переглянулись и гуськом потянулись следом.

Мне не верилось, что они и правда извинятся. Все время чудился какой-то подвох. Но я нацепил на лицо благостную улыбку, разыгрывая доброго дяденьку, который все готов простить нерадивым студентам за исправление.

Первым нам на пути встретился Джем. Даже за черными стеклами очков я почувствовал его взгляд, лучащийся ненавистью.

– Джемин, попроси всех, пожалуйста, собраться в вашей комнате, – елейным голосом попросил я.

Первокурсники переглянулись. Моя смена поведения не осталась для них незамеченной. Но промолчали, не решаясь спорить. А Джем кивнул и пошел к двойняшкам. Я же постучал в двери Регины.

– Профессор Аль? – змееволосая студентка замерла на пороге в простеньком домашнем платьице.

– Мы по делу, – подмигнул я. – Проходите.

Регина перевела взгляд на первогодков – и помрачнела, но разрешила студентам войти в комнату.

Хозяйка села на диванчик.

– Присаживайтесь, профессор Дагеор, – чопорно произнесла она.

– Благодарю, – занял место рядом с Региной. – Сейчас Джем соберет остальных, и поговорим.

– Чувствую, разговор будет долгий, – Регина так посмотрела на первокурсников, что те отвели взгляды.

От дальнейшего противостояния всех спасло появление Джема, двойняшек, Микеля, Дени, Дара и даже Рамона. Никого не забыли.

– Все в сборе. Отлично, – сказал я. – Первый курс, вам слово.

В комнате повисла тишина. Такая плотная, что, казалось, ее можно потрогать рукой. Да, просто натворить дел – и так нелегко извиниться. Но я не собирался отступать:

– Ну же, мы ждем.

– Извините, – пробормотала Рития.

– За что? – картинно изумился Кертис. – Мы вроде бы не ссорились.

– За украденную постановку, – присоединился Квинс. – Мы просто хотели… чтобы вы проиграли. Нам жаль.

– Ага, простите, – закивал Рикард. – Некрасиво получилось.

Мои ребята продолжали молчать. Я начал опасаться, что зря привел сюда первокурсников и примирения, пусть и для галочки, не будет, когда поднялась Кэрри.

– Ну что же, – взрывашка тряхнула каштановой копной волос, – мы вас услышали. Послушайте и вы нас. То, что вы вчера сделали, подло. Это уже не противостояние двух групп. Это – мерзость.

– Но вы же выкрутились, – пробасил Рикард, а Рития и Квинс глянули на него так, что силач замолчал.

– Выкрутились. Поэтому будем считать, что ссора исчерпана, – ответила Кэрри с видом правительницы и покосилась на Дара. Тот с улыбкой наблюдал за ней. Неужели и принц неровно дышит к взрывашке?

– Что ж, рад, что все разрешилось, – я понял, что пора заканчивать представление. Снял закрепители с заклятия, и пятачки с хвостами исчезли. Первогодки едва сдержали вздох облегчения, а Рития даже расплакалась.

– Надеюсь, такого больше не повторится, – сказал напоследок. – В следующий раз я поставлю вопрос об отчислении, поэтому делайте выводы.

– Спасибо, – пролепетала Рития.

Студенты поспешили исчезнуть из комнаты, и только тогда мы с ребятами рассмеялись в едином порыве, весело и беззаботно. Хорошо все то, что хорошо заканчивается. Не помню, кто впервые произнес эту фразу, но сейчас она была как никогда кстати. Хотя оставались еще двое, которые гордо носили пятачки и не собирались признавать ошибки. Что ж, я никого не неволю. А понятия о красоте у каждого разные.

– Ваши методы, как всегда, на высоте, профессор Аль, – сказала Регина. – Мы не думали, что у них хватит духа извиниться. Удивительно!

– Хорошо, что они хоть что-то поняли, – ответил я. – Могли и не понять. Постарайтесь больше не воевать. А то Милли тоже может вступиться за своих оболтусов. И тогда война групп перейдет в войну кураторов.

– Ой, какая там война, разве что за руку и сердце, – протянула Кэрри.

– Вы слишком много знаете, – почувствовал, что краснею, как мальчишка. – Отдыхайте. Я буду у себя.

И поспешил оставить студентов, пока они не пришли к еще более неожиданным выводам.