15

Листок с номером телефона я положила под подушку. Наверное, поэтому полночи ворочалась и никак не могла уснуть. Наконец, не выдержав, встала, достала бумажку, переложила ее в комод и легла обратно.

Все мои мысли крутились вокруг этого злосчастного клочка бумаги. Промучившись еще час, я вскочила, достала его из ящика и отнесла на кухню, где запрятала на самую верхнюю полку в жестяную банку из-под чая – на самое дно.

Легче мне не стало. Теперь я думала о Ярике. Этот тип, Левицкий, сказал, что каждую субботу он выступает в «Дурке». Как бы я ни отгоняла от себя видения, но мое воображение представляло, каким стал мальчишка, который обидел меня. Как он теперь выглядит? Чем живет? Помнит ли обо мне? Думает хоть иногда?

И как бы я ни сопротивлялась, частичка нас, юных и счастливых, все еще жила в моем сердце. Я помнила каждый шаг, каждое сказанное друг другу слово, все минуты, проведенные вместе. Помнила ту гордость, которую испытывала за Ярика, когда он играл на фортепиано. И все еще ощущала тот трепет, который возникал в душе всякий раз, когда под его пальцами рождались чудесные мелодии.

Я встала, взяла наушники и сделала то, что давно запрещала себе делать: включила песни, которые он когда-то выбрал и записал специально для меня. И как только зазвучали первые аккорды, во мне будто плотину прорвало! Слезы потоком хлынули из глаз, подбородок затрясся, нос заложило. Накрывшись одеялом, я захлебывалась слезами, боль стала такой явной, реальной, словно все это было вчера.

Вот мы идем по набережной. Ветер перебирает мои волосы, нежно ласкает шею. Я поднимаю взгляд и смотрю на Ярика. Он выше и сильнее, и с ним можно ощущать себя маленькой, почти невесомой. Я размыкаю пальцы, чтобы потянуться и взять его за руку. Полной грудью набираю в легкие воздух. Знаю, что парень крепко обхватит мою ладонь в ответ, но… не решаюсь.

Все так по-детски. Между нами что-то очень хрупкое – будто присевшая на край ветви птица. Одно неловкое движение может ее спугнуть. Она вспорхнет, опасаясь беды, и все будет испорчено. А Ярик даже не замечает моего несбывшегося касания: приглаживает ладонью торчащие волосы и отпускает шутку на тему нашего обсуждения. Мы оба смущены, но нам так хорошо вместе. Трогательность момента застывает в воздухе и улетает, подхваченная весенним ветром, вслед за моим видением.

– Эклеры для похудения. Верите, что такое возможно?

На следующий день после учебы я записывала свой первый блог.

– Всего полчаса готовки и семьдесят девять калорий в одном? Нет, это не шутка! Для теста вам понадобится тридцать граммов цельнозерновой муки или клейковины, если вы желаете минимизировать количество углеводов, сорок граммов кукурузного крахмала, сто пятьдесят миллилитров воды, половина чайной ложки соли, столько же разрыхлителя и два яйца.

Две чашки кофе, выпитые во время приготовления реквизита для ролика, сделали свое дело: сердце у меня в груди скакало как бешеное, энергии было хоть отбавляй. Только руки тряслись от волнения, да глаз немного дергался. Все-таки первое публичное выступление! Хоть и не прямой эфир, но мысли постоянно возвращались к тому, не глупо ли я выгляжу в этом желтом фартуке и не слишком ли фальшиво улыбаюсь в камеру.

– Смешиваем муку, крахмал и разрыхлитель. Воду с солью нужно вскипятить, потом мы в нее всыпем эту сухую массу и, быстро-быстро помешивая венчиком, заварим.

Как назло, все валилось из рук. И как я сразу не догадалась, что плита тоже должна входить в кадр? Как ее теперь перемещать, если руки испачканы в муке? Еще и помощников позвать не догадалась!

Приостановив запись, я бросилась передвигать стол и менять декорации. Не так-то быстро это можно сделать на типовой девятиметровой кухоньке. Пришлось записывать ролик снова.

– Перекладываем тесто в блендер, добавляем одно яйцо и взбиваем, – улыбаясь комментировала я свои действия.

М-да, надо будет приобрести новый блендер. Этот хорош, но уже не так красив, чтобы мелькать на экране. И обои неплохо бы переклеить. А может, снять какое-то помещение? Студию? Хм, а ведь я могла бы давать мастер-классы…

– Добавляем второе яйцо и снова взбиваем, пока не добьемся однородности. – Справившись с взбиванием, я вытерла пот со лба. – А теперь перекладываем тесто в кулинарный мешок… – Где же он? Ах, вот! – И отсаживаем на пекарскую бумагу будущие эклеры. Сколько их вышло? Раз, два, три… Так, у меня восемь штук. Выпекаем двадцать минут в духовке при температуре сто восемьдесят градусов.

Сунув получившиеся заготовки в разогретую духовку, я выдохнула и поспешила поставить запись на паузу. Не думала, что процесс будет таким сложным. Не забыть бы вырезать из видео те моменты, когда я, стоя к камере задницей, мыла руки, а еще тот, когда чуть не чихнула, всыпая в воду сухую массу. Выглядела я тогда, наверное, как скалящийся хорек, преследующий добычу.

– Для начинки можно использовать мягкий творог с подсластителем, ореховую пасту с йогуртом, рикотту с медом. Или правильную сгущенку, нежирный заварной крем или щадяще сладкий джем. А как их сделать, я тоже расскажу в новых видео.

Ну не ерунда ли? Что я несу? Используйте для начинки то, что мы будем готовить на следующих уроках? Черт. Нужно сесть и расписать план создания роликов. Сделать заголовок, подзаголовки, полезные ссылки…

– Заготовки испеклись, – я снова широко улыбнулась. – Можно, конечно, разрезать эклер пополам, но лучше всего сделать с помощью кондитерского шприца отверстие внизу и наполнить через него пирожное кремом. – Я вытерла руки об фартук и прочистила горло. – А для помадки смешиваем пять столовых ложек сухого обезжиренного молока, подсластитель и три ложки воды. Для цвета можно добавить капельку свекольного сока или растопленный шоколад. И тогда мы сможем сделать помадку трех видов: белую, розовую, коричневую. Сверху украсим орешками, ягодами и кокосовой стружкой…

Закончив записывать видео, я устало выдохнула и принялась отмывать кухню. Когда все было готово, убрала эклеры подальше и снова полезла в холодильник. «Так. Урок два. Омлет? Пицца? Диетическая королевская ватрушка?»

Если бы не необходимость спать, ходить на практику и работать на автомойке вечерами, клянусь, мир приобрел бы нового маньяка-блогера. За неделю я превратилась в настоящего робота. Мне не хотелось ни есть, ни отдыхать – новое дело захватило буквально с головой.

К выходным я убила огромное количество продуктов и отсняла два десятка видео для своего блога. Если судьба моих кулинарных шедевров была предрешена – их с удовольствием поглощали соседи и однокурсники, то, что делать с роликами, я не знала. Точнее, знала, но никак не решалась их выложить.

А еще я чувствовала, что наконец-то худею. Было бы лукавством сказать, что все выходило само собой – нет, я твердо решила, что должна увидеться с Яриком, и усиленно готовилась к этой встрече. Ела мало, мало, очень мало и еще меньше.

Почему-то тот день показался мне особенным. Я и раньше сбрасывала понемногу, и все это происходило постепенно, почти незаметно. Мое тело вытягивалось, жир сменялся аппетитными округлостями, футболки уже обтягивали грудь, а не мерзкие складки, и формы становились более плавными и привлекательными. Но в это субботнее утро я заметила, что мне велики мои любимые джинсы. При ходьбе они сползали и едва не спадали. Это чувство пьянило!

Я разделась и встала перед зеркалом, разглядывая себя придирчивее, чем обычно. И мне нравилось то, что я вижу. И мне хотелось, чтобы Ярик тоже увидел меня такой.

Мне хотелось, чтобы он проявил ко мне интерес. Мечтала увидеть растерянность, а затем огонек в его глазах. Можно будет сказать что-то вроде: «Ты не полюбил меня такой, какой я была. Твое время ушло». Развернулась бы и удалилась, ведь теперь меня легко полюбит кто угодно.

Хотя кому я вру? Мальчишки никогда не бегали за мной, у меня никогда не было романтических отношений или поцелуев. Наверное, я бы схватилась за Ярика, как за последнюю надежду в жизни, прояви он ко мне хотя бы капельку живого интереса, и ни за что бы не отпустила. Да, в своих мыслях я была все той же жалкой толстухой, которая, собрав волю в кулак, на дрожащих ногах подходила, чтобы пригласить его потанцевать с собой, и видела рядом с ним другую.

– Хватит! – приказала я себе. – Теперь все будет по-другому.

Никаких унижений. Я отомщу ему. Отплачу ему его же монетой. На глазах у всех предпочту ему другого! Пусть поймет, как это больно. Нет, не смогу…

Разрываемая сомнениями, я продолжала крутиться у зеркала и понимала лишь одно: нужно увидеть его – и все встанет на свои места.

Желудок посасывало. И это было самое приятное ощущение на свете. Я физически чувствовала, как худею, я была на шаг ближе к идеальному телу. Находилась где-то на промежуточной станции между «еще не худая» и «уже не такая жирная», и это было маленькой, но победой.

Шестьдесят семь килограммов. Что это? Почти ничего. Ерунда, а не вес. По сравнению с тем, что было. У меня больше не выскакивал мерзкий второй подбородок, когда я смеялась. Мои руки больше не колыхались при ходьбе, а задница влезала в самые красивые джинсы. Жизнь определенно налаживалась.

Проведя в торговом центре несколько часов, я купила новую блузку и брюки. Вернулась домой и накрасилась: в клуб обычно пускают только совершеннолетних, поэтому мне позарез необходимо было выглядеть старше. Долго думала, что же сделать с отросшими до лопаток волосами, чтобы произвести на Ярика впечатление? Остановилась на простом высоком хвосте: не хватало еще, чтобы он думал, что я ради него прихорашивалась.

Сказав бабушке, что вернусь не раньше полуночи, вызвала такси и поехала в клуб. Пригород встретил меня однотипными блочными пятиэтажками и видневшимися тут и там старыми бараками.

Я была готова к тому, что заведение с названием «Дурка» окажется не самым приятным местом, но это место оказалось просто грязной дырой. А ведь Левицкий предупреждал меня!

– Красивые девушки до десяти вечера проходят бесплатно! – проорал мне охранник.

От него воняло табаком, а во рту не хватало переднего зуба. А еще он бесцеремонно шлепнул меня по заднице.

Решив, что это небольшая цена за удовольствие пребывания в этой цитадели разврата, я быстро просочилась в зал.

Внутри было темно и накурено. Музыка громыхала так, что стучала даже в грудной клетке, ударяя басами в ребра. Возле кривой двери с табличкой «Курилка», дымили какие-то пьяные малолетки – на вид им было не больше пятнадцати.

Сдав куртку (и мысленно попрощавшись с ней навсегда), я поспешила пройти к танцполу и направилась в бар. Гопники всех мастей, нетрезвого вида панки, простоватого вида мужички и отвязные девицы в мини мирно здесь соседствовали. Я чувствовала себя одуванчиком в зарослях репейника в своей светлой блузке и, конечно же, притягивала удивленные взгляды.

Взяв коктейль, я отошла к стене, а потом все же протиснулась ближе к сцене, уставленной инструментами.

– Вы этого ждали долго! – вдруг объявил чей-то грубый голос в микрофон. – Встречайте! Группа «Психушка»!

«Психушка» в «Дурке»? Вы шутите?

Малолетки завопили так, что у меня моментально заложило уши. Они бились в настоящей истерике, свистели и толкали друг друга, желая подобраться ближе к сцене.

Тут появились музыканты, и толпа перешла на ультразвук, приветствуя их. Я прижала к груди коктейль и почти не дышала. Даже в полутьме мне удалось узнать Ярика сразу, стоило ему появиться – в мешковатой черной футболке и рваных синих джинсах. Теперь он стал выше, шире в плечах, а его волосы рваными прядями спадали на казавшееся изможденным лицо.

Он был несколько скован, но походка его не изменилась. С ним вышли еще два парня и девушка. Похоже, одевались на выступление они явно второпях и во что попало. Девица, рыжая и тощая, в узких кожаных штанах и коротком топике, схватила гитару и тут же вдарила по струнам. Один паренек сел за ударные и принялся отбивать яростный ритм, а второй устроился перед микрофоном – видимо, ждал, когда малолетки заткнутся, чтобы начать петь.

Ярик развернулся лицом к толпе, встал за синтезатор и опустил на клавиши пальцы – длинные, красивые, созданные самой природой для игры на благородном инструменте. Но звуки, которые издавал его Casio, больше походили на быстрый и дерганый пульс.

– Ночь! – голосом из преисподней замычал солист. – Ночь на кладбище тиха! Ха-ха! Здесь все во власти мертвецов до криков петуха! Ха-ха-а-а!

Казалось, он готов был сожрать микрофон – так смачно прижимался к нему толстыми губами, обслюнявливая, мне стало противно. А вот подростки были в полнейшем восторге: уже к середине песни они ревели, срывали с себя одежду и даже швыряли лифчики на сцену.

Я стояла, не чувствуя ног, и смотрела на флегматичного Ярика, безо всякого воодушевления бацающего по клавишам под заунывный вой солиста, и не могла поверить своим глазам. Неужели это и была его мечта? Неужели о таком будущем он говорил? Этот парень хотел играть альтернативный рок, инди и соул, разве не так?

Изредка он поднимал глаза и с равнодушным видом смотрел на беснующуюся толпу. Мотал головой в такт и снова смотрел на клавиши.

– Яра! Яра! – кричали малолетки, вытягивая руки в его сторону.

А я вдруг поняла, что мое сердце не билось все это время. С тех пор как мы расстались, я не жила, потеряла себя. И ужасно соскучилась по себе такой, какой бывала рядом с ним.

– Мои руки сведены за спиной! – орал солист «Психушки», взывая не иначе как к самому дьяволу. – В смирительной рубашке не обрести мне покой! Смерть! Смерть, приходи за мной!

А мне хотелось дождаться конца этой вакханалии, подойти к Ярославу, взять его за руку и тихо спросить, что же стало с его жизнью. Ведь видно же, что все это чуждо ему: это место, эти люди, эта музыка. Среди странных всклокоченных панков, поющих про смерть, он и сам походил на мертвеца.

Я стояла и ждала. Группа исполняла песню за песней. Меня трясло от нахлынувших чувств, руки дрожали, во рту пересохло. Ярик был так близко, почти рядом. Его прекрасное лицо порой оказывалось почти напротив моего. Могу поклясться, что его взгляд, блуждая, пару раз останавливался на мне. Сердце у меня в эти моменты подскакивало выше, чем зрители, пытавшиеся штурмовать сцену и прыгавшие на плечи друг к другу.

Но Ярик никак не реагировал, он будто смотрел в пустоту. Но он видел меня. Уверена! И ни одна мышца не дернулась на его лице. Точно манекен – пустой, безразличный.

Я все еще пыталась прийти в чувство, когда по окончании выступления он вынырнул откуда-то и пронесся мимо меня к выходу. Следом за ним бежали обезумевшие фанатки: местные гопницы и размалеванные пятнадцатилетки.

Я позволила себе улыбнуться, ловя его взгляд. Не вежливо, а по-настоящему. Так, как улыбалась когда-то только ему. Он случайно задел меня рукой. Клянусь, он видел меня, но не узнал. Или сделал вид – уже неважно. Просто прошел, даже не замедлив шага.

Ужасно… Прийти сюда было ужасной идеей! Слезы непроизвольно текли по моим щекам.

– Эй, малышка! Еще не нашла себе пару? – подкатил ко мне какой-то местный.

Я отшатнулась и бросилась прочь. Забрала куртку, накинула и выскочила наружу. Мороз больно лизнул меня по мокрым щекам.

– Курить есть? – обратилась ко мне едва стоящая на ногах нимфетка в кожаной мини-юбке.

– Нет, – пробормотала я.

И побежала по улице.

Дома, машины, фонари мелькали, сливаясь в размытую бесконечность. А я пыталась унять слезы, причину которых не понимала сама. Окончательно замерзнув и потерявшись, забежала в крохотный магазинчик. Подула на пальцы, достала из кармана телефон, зашла в соцсети, нашла нужный профиль и нажала «Связаться».

Он ответил через полминуты:

– Да.

– Привет. Это Даша.

– Ух ты… – удивленно отозвался он. – Все-таки решила прийти?

– Сможешь меня забрать? – спросила я, нервно оглядываясь по сторонам. Подошла к сонной продавщице: – Скажите, какой тут адрес?