Глава 63

– Не знаю, я думала она к те…

– Брешешь! – Я прихватил сучку за горло, и прижал чуть. А мою глотку стиснули паника и ярость. Как же я отпустил тебя, конфеточка моя, как не доглядел!

– Что ты делаешь! Отпусти!

– Где. Моя. Женщина.

– Я не знаю! Помогите! – заметив прохожих, Анька заголосила и попыталась отбиться. Махнула своими яркими когтями, метясь в глаза, но я изловил ее грабарки и прижал к стене над головой.

– Помогите! Насилуют! – опять завопила она.

– Да сдалась ты мне! А вы мимо шли – так и валите! – огрызнулся я на завозмущавшихся незнакомцев, и те оказались, видно, не из героев. Свалили от греха подальше. – Слушай, дрянь, ты лучше колись. Я же из тебя все вытрясу, ты о том, какой я гад с бабами, слышала небось.

По округлившимся в ужасе зенкам понял – слышала. Ну вот и супер, пусть моя поганая слава поработает на пользу в кои-то веки.

– Я не зна…

– Не п*зди! – рявкнул и тряхнул, отрывая от земли.

За Катьку мою угроблю. Насрать, что баба, мой грех будет.

– Коля тебя уроет! – захрипела она, и наконец из суки полезла ее злость: – Сдохнешь, козел!

– Уроет или нет – еще вопрос, когда узнает, что ты его сестру сдала уроду и насильнику. Сдала ведь, паскуда, или продала даже.

– Да какая она сестра! Мошенница! Колька – дурак, и ты туда же, поверили в ее россказни! Она воровка и мошенница, мы с отцом все о ней узнали!

– Слили вы ее за бабки сто пудов, а не узнали.

– Да какая разница! Забрали эту аферистку, и хорошо!

– Дура ты! Куда забрали, отвечай!

– Это Катя ваша – дура и тварь неблагодарная! Жила как в раю, все имела! Так нет же, предала мужчину порядочного, обокрала и в бега подалась.

– Куда забрали?! Ну! Считаю до трех и ломаю тебе запястье. – Я сжал ее руки, и Анька опять заголосила.

– Чего с девчонкой творишь, урод! – влез какой-то незнакомец и попытался огреть меня палкой. Не отпуская горла Аньки, повернулся и встретил его ударом ноги в грудь. Отдохни, спаситель, бля.

– Ну? – треснул дрянь об стену лопатками еще раз. – Говори или выбирай: правая или левая. Для начала.

– Я должна была отвезти ее на съемную квартиру! – выпалила девка, хватая воздух. – И дать им фору час-полтора, прежде чем поднять тревогу!

– Адрес, – потребовал я и потащил спотыкающуюся продажную шкуру к бэхе. – Со мной поедешь.

– Ни за что! Отпусти!

Но я, не слушая, волочил ее за собой, набирая свободной рукой Камнева.

– Яр, Катьку забрали, я за ней, – без прелюдий сказал ему и продиктовал адрес. – Анька Колькина со мной. Это она Катьку продала. Оставлю ее в тачке, пусть забирает и решает сам.

– Коля тебе не поверит, ублюдок! Он меня любит!

– Не поверит – сам дурак.

Пох*й мне сейчас и на эту тварь, и на Кольку. Нет, на Шаповалова я еще и злюсь пиздец как. Это его вина, его и его болтливого языка, на хера выложил все своей подстилке тупой. Любит он ее, ага. Доверяет. Секретов у них нет, не то что у нас, да, Катюха?

– Отпусти-и-и! – задергалась снова Анька, когда стал запихивать в машину.

Бросить бы ее – адрес уже есть. Но не факт, что не сп*здела, и не надо мне, чтобы предупредила сообщников. Но чуть отдохнуть можно отправить. Я точно рубанул ребром ладони в основание ее черепушки, и Анька обмякла.

Нужный адрес оказался особнячком за высоким глухим забором на окраине. Правильно, как девушку, похищенную, куда-нибудь в гостиницу тащить? И, судя по тому, что услышал в разговоре Аньки, моя девочка и просто так даваться не собиралась, дралась. Это и радовало, и пугало. Моя маленькая боевая тигрица. Только бы тебе за это не досталось сильнее, пока я до тебя доберусь. И только бы тебя отсюда еще не увезли.

Припарковался я через два двора от нужного дома. Пристегнув руку еще отдыхающей в беспамятстве Аньки наручниками к ручке двери, я нашарил под сиденьем травмат. Поменял пару патронов на светошумовые. Вреда от них мало, если только в упор шмалять, но оглушит и ослепит и даст мне фору. Эх, было бы время, смотался бы за Катькиным стволом, но чего уж. Буду так справляться. Вылез и, не мешкая, перелез через забор соседнего с похитителями двора, как раз успев засечь, что тот самый серебристый седан стоит перед крыльцом. Здесь еще, значит. Хорошо. Держись, карамелька, твой саблезубый идет за тобой.