15

В этот раз Ира Ряполова лишь недовольно посмотрела на меня, когда мы за ней заехали. Точнее, Шевцов и Ларинцев, а я так, прицепом. Буркнула под нос «спасибо», как только машина остановилась на стоянке и быстро ретировалась от неприятной компании. Ларинцев ещё хотел что-то вдогонку сказать, но я заметила, как на него метнул недовольный взгляд Алексей.

В класс я уже забежала по звонку, потому что пришлось задержаться в библиотеке — получить учебники.

— Привет, — улыбнулась Ане, проскользнув к последней парте.

Но в ответ девушка окатила ледяным взглядом и прямо перед моим приземлением на стул поставила туда свою сумку.

Я непонимающе уставилась на неё, скорее ощутив кожей, чем услышав несколько смешков. В класс как раз зашёл учитель, и мне пришлось, не выяснив, что за муха укусила Степанову, отсесть за свободную парту.

После урока я нагнала Степанову в коридоре.

— Ань, что случилось?

— Ты и правда не понимаешь? — девушка резко развернулась и посмотрела мне в глаза.

— Не совсем.

Девушка презрительно ухмыльнулась, а потом обижено насупилась и отвернулась к окну.

— Я как дура тебе вчера рассказывала про этих, — она кивнула неопределённо головой, но я прекрасно поняла, о ком она. — А оказалось, что ты одна из них. И к чему вчера был этот цирк?

— Всё совсем не так, Ань, — я потупилась под её внимательным взглядом. Нужно было всё же рассказать ей вчера. Я бы, наверное, тоже обиделась на её месте.

— Правда? То есть ты не сводная сестра Лекса? Ещё и спрашивала о нём!

— Ань, ну правда, я совершенно не их круга. Моя мать вышла замуж за своего босса — отца Шевцова, и несколько дней назад и меня забрала из ***ска. Я тоже из обычной школы. И я тебе не врала.

Взгляд Степановой слегка смягчился, но смотрела она всё ещё с недоверием.

— А на счёт Алексея… Я действительно хотела узнать о нём больше. Ему пришлась не по нутру такая сестра как я, и, думаю, он скоро меня со свету сживёт совсем.

Я и сама расстроилась от своих слов и устало села на диванчик в холле, уронив рядом на пол сумку. Мне отчаянно требовалось поделиться с кем-нибудь этим. Ни с мамой, ни тем более с Виктором я не могла этого сделать. О тёте Соне и речи нет. Алёнка хорошая подруга, волнуется за меня, но она понятия не имеет, что за фрукт этот Лекс. А Аня его знает и всё поймёт.

Я настолько устала за эти несколько дней делать хорошую мину при плохо игре, что сейчас будто все силы враз покинули меня, и я почувствовала, как глаза предательски запекло.

— Эй, — Степанова приземлилась рядом, закинув за плечо кудрявую рыжую прядь. — Всё и правда так плохо?

Я кивнула, почувствовав, как по щеке поползла предательская слеза. А потом просто вывалила всё на голову Ане. Рассказала и о первой встрече, и о том, как хотела подружиться в первый день знакомства, о том, с какой ненавистью Алексей смотрит на меня, а я даже понять не могу, за что он так? Презрение, неприятие, но чтобы так люто ненавидеть? Я даже о кошмарах последней ночи рассказала. А потом замолкла, опустошенная, словно из меня выкачали все мысли, и в голове остался только звон.

— Я конечно знала, что Лекс — псих, но чтобы настолько, — немного помолчав, сказала она. А маме ты правда не хочешь сказать? Может, она поговорит с его отцом?

— Не знаю… Были мысли. Но этим я разрушу то, что она столько лет пыталась для меня построить — семью. Может, всё утрясётся, и Алексей просто перестанет меня замечать?

Аня задумчиво смотрела на свои руки.

— Не знаю, возможно. Но ты всё же будь с ним осторожна. А ещё запиши мой номер, мало ли чего.

Я продиктовала Степановой номер своего сотового, она дала мне вызов, потом я ей, и вот теперь у нас были контакты друг друга. Я была благодарна за дружеское участие. Конечно, случись чего, Аня мне мало чем сможет помочь, но даже то, что я смогу кому-то поплакаться в жилетку, уже вселяло какую-никакую уверенность в себе и надежду, что всё в конце концов наладится. Аня обняла меня и извинилась за свою холодность, а потом мы пошли на уроки.