18

Учится в этой школе оказалось сложнее, чем я предполагала. Да, условия были созданы идеальные, но и программа была достаточно сложной. Чтобы держать отметки на прежнем для меня уровне, приходилось заниматься, заниматься и ещё раз заниматься. А я была не отличницей. Некоторые предметы шли довольно легко, а вот с некоторыми, как например с английским, приходилось сидеть иногда чуть ли не до середины ночи. Мама неоднократно предлагала нанять мне репетитора, чтобы подтянуть до уровня знаний этой школы, но я отказывалась. Она и так слишком много делает для меня.

А сегодня в нашей с Аней компании появился ещё один персонаж. Утром, когда я за пару минут до звонка влетела в класс, на моём месте сидел щуплый паренёк в огромных квадратных очках. Ни дать не взять классический ботаник. Анины вещи лежали на парте, но самой её в классе не наблюдалось.

— Эм… привет — поздоровалась я с парнем. — Это вроде бы как моё место.

Парень захлопал глазами, уставившись на меня, но так ничего и не сказал. Но тут подоспела Аня.

— Привет, Ян! — девушка тряхнула кудрявой медной копной, собрала волосы на макушке и привычным движением перетащила на них резинку с запястья. — А это Эдик. Эдик — это Янка, про которую я тебе писала.

— Я просто болел, — буркнул ботаник. — И это вообще-то моё место.

Я как-то даже растерялась слегка. Привыкла уже сидеть со Степановой. Она стала островком безопасности в этом новом для меня мире неприятия и косых взглядов.

— Эдииик, — протянула Аня. — Ну не будь врединой, уступи новенькой.

Эдик сердито зыркнул на меня через стёкла очков, но вещи собрал и пересел за соседнюю парту.

Эдуард Чагин — так звали моего нового знакомого. Оказалось, что они с Аней школьные друзья, и теперь парнишка таскался с нами на переменах. Не таким он оказался вредным, как мне сперва показалось. Юмор у него, конечно, своеобразный, но в остальном он просто гений. Даже Ане с ним не сравниться. Особой страстью Эдик пылал к биологии и химии, и когда узнал, что я тоже увлечена биологией, зауважал. Даже слишком, потому что теперь я часто ловила на себе его взгляд, пропитанный щенячьим восторгом. А вчера потащился провожать меня на остановку, рассказывая об антипараллельности цепей ДНК.

А утром мы со Степановой застали его за последней партой угрюмым и безрадостным. Он даже поздоровался как-то напряжённо, через зубы. В руках Чагин держал свои очки и тщетно пытался отскоблить от стекла жевачку.

— Эдик, кто это сделал? — Степанова поджала губы, и, думаю, ответ она и так знала.

— Никто, — угрюмо отозвался Чагин.

Тут в класс вошла компания «золотых», как мы прозвали их с Аней. Они взрывались от хохота, бурно что-то обсуждая между собой. Девушки громко смеялись, висли на парнях. Ларинцев паясничал, что-то изображая, Шевцов боком прижимал к себе Ирину Ряполову, усмехаясь, обнажив белые зубы. Такие лёгкие и беззаботные. И такие жестокие.

— Ань, — предупредительно беру подругу за руку, но она стряхивает мою ладонь. Её уже не остановить. Степанова не была бы Степановой, если бы не вступилась за слабого.

Девушка решительно шагает к весёлой компании и становится перед ними в позу.

— Ну и нахрена вы это сделали?

Я замерла, предчувствуя неприятности. Замерли и «золотые». Но они скорее опешили от такой наглости.

— Ирландо, ты попутала? — Роман Должанов приподнял бровь.

— Это ты попутал, Должанов, когда решил родиться.

Лицо у парня вытянулось, желваки дёрнулись, но тут послышался голос Ирины.

— Степанова, шла бы ты к своим ущербным друзьям, а то нашлась тут защитница.

Оскорбление отдало пощёчиной, но я так и не нашла в себе смелости поддержать Аню. Пока она защищала своих друзей, я трусливо осталась стоять рядом с Эдиком, потому что стоило мне только подумать сделать шаг, как Шевцов обдал меня таким ледяным взглядом, что тело тотчас налилось тяжестью. Я совершенно не боец, не чета Степановой. И от этого стало жутко стыдно.

— Кто бы ещё говорил об ущербных друзьях, — парировала Аня, демонстративно скользнув взглядом по Должанову и Инне Вардиной.

Раскосые глаза Ирины сузились с презрением и ненавистью. Она уже сделала шаг к Ане, намереваясь выплюнуть очередную порцию яда, а может быть даже и ударить бы посмела, только вот крепкие пальцы, сжав её плечо, заставили девушку остаться на месте.

Ряполова вздрогнула и удивлённо посмотрела на Лекса.

— Хватит, — отрезал он, глянув на Аню. — Степанова, тебя друзья заждались.

— Мы не договорили, — прошипела Ирина Лексу, заметно сникнув.

— Не о чём говорить.

Алексей взглянул на Аню, словно спрашивал: «Ты ещё здесь?». А та, к удивлению уставившейся и молча наблюдавшей половины класса, тоже стушевалась и, едва дёрнув плечом, вернулась к нам.

Прозвенел звонок, в класс вернулись ученики, гулявшие где-то во время перемены, а за ними вошёл и учитель. Урок начался, а я всё никак не могла отделаться от гадкого чувства, что было трусостью с моей стороны стоять и молчать в тряпочку, пока Аня встала на защиту своих друзей.

— Ань, — шепнула её я, не выдержав осуждения собственной совести. — Прости, что я стояла истуканом, пока ты там… ну с этими…

— Забей, — тихо отозвалась подруга. — Мне с ними не привыкать цапаться. Они уже всех достали.

Учитель неодобрительно посмотрел на нас, и пришлось замолчать.