4

Отдалённо послышался звук сообщения.

— Я совсем забыла написать тёте Соне, — спохватилась я. — Она же просила сообщить, когда на месте будем.

Телефон остался в кармане куртки, которую я повесила в коридоре. Я вышла за ним и стала невольным свидетелем разговора сына с отцом.

— Папа, ты издеваешься? Неужели совсем слепой? Сначала притащил в дом секретаршу, а теперь эту? Дальше кого на содержание ещё возьмёшь?

— Алексей! Ты забываешься!

Стало очень неприятно. Вот тебе и брат. «Эту» больно царапнуло. Меня же вроде бы представили ему по имени. Вон и маму как назвал, словно выплюнул «секретаршу». Я буквально за несколько минут заметила обоюдный блеск в глазах Виктора и матери. И сомнений нет, что они влюблены друг в друга, и мама никакая не охотница. Неужели, этот Алексей этого не заметил за целый год? Или просто не захотел.

Я замерла возле вешалки, надеясь, что меня не заметят в пылу спора. Уйти без телефона было бы глупо, а если зашуршать курткой, то меня заметят. Неудобно будет.

— Отец, у тебя же их сколько было, но домой ты их не тащил.

— Ты же знаешь, с Наташей всё по-другому.

— А как же мама?

Послышался тяжёлый вздох.

— Лёш, мы с тобой сто раз на эту тему уже говорили.

Настойчивый собеседник, так и не дождавшийся от меня ответа, видимо, потерял терпение, и на весь коридор снова противно отозвался Вайбер. Отец и сын обернулись и заметили меня, стоящую в нерешительности. Хотелось провалиться сквозь землю.

Младший Шевцов хмыкнул и ушёл в сторону лестницы на второй этаж, а Виктор подошёл ко мне с извиняющейся улыбкой.

— С Алексеем иногда трудно. Но он свыкнется, вот посмотришь. Я хочу, чтобы этот дом стал для вас с Наташей настоящим домом. Чувствуй себя здесь полноправной хозяйкой, Яна. Ты поняла?

Виктор Андреевич ободряюще приобнял меня за плечи. Я кивнула ему в ответ.

— Я попробую, — пообещала, но сама в этом очень сомневалась.

Домом для меня навсегда останется маленькая квартирка тёти Сони, с уютной комнатой и старенькой кроватью. Пусть почти в глуши, пусть без роскоши, но с душевным теплом. Здесь же, я это уже поняла, мне придётся непросто. Но я попробую. Ради мамы.

Мы вернулись к столу и закончили завтрак. Потом мама показала мне мою комнату.

— Вещи разберёшь сама, разложишь, как душа пожелает. Завтра поедем в торговый центр — нужно купить тебе школьную форма, кое-что из одежды.

— У меня достаточно одежды.

Мама насмешливо подняла бровь.

— Яна, даже если это так, женщины никогда об этом не признаются.

Я попыталась улыбнуться, но в голове горело злое «кого ещё на содержание возьмёшь?». Но ведь моя мама не сидит совсем на шее Виктора, она продолжает работать в его фирме. Когда мы ехали в поезде, она рассказала, что Виктор всё же уговорил её бросить работу и заняться домом, но долго так мама не смогла, а Шевцов так и не нашёл себя такую же идеальную секретаршу, как Наталья Фролова. Поэтому оба с радостью согласились, что она вернётся. Правда, теперь у неё скорее была должность помощника или личного ассистента босса, а в помощь ей Виктор нанял ещё одну девушку. Мама говорила, что работы от этого меньше не стало, и даже наоборот, он стал доверять ей гораздо более серьёзные задачи. И после всего этого его сын смеет говорить, что мама — содержанка? Словарь ему толковый что ли подарить, чтобы значения слов посмотрел. И, думаю, мама может позволить себе купить для дочери несколько вещей.

Сделав такие выводы, я немного расслабилась и затолкала злобно брошенные слова новоявленного братца в дальний уголок своего мозга, туда, где ютилась неуверенность в себе, время от времени выползая и отравляя моё существование.

Комната мне понравилась. Не сильно большая, но куда просторнее той, которую я занимала в квартире тёти. Вполне уютная. Стены выкрашены в цвет кофе с молоком — спокойный и приятный. Потолок белый, мебель тоже светлая, она занимает полностью всю стену. В ней и шкаф, и книжные полки, и открытые полочки со всякими безделушками. Возле окна стоит стол, на нём ноутбук. Тоже молочного цвета. У другой стены комод, над ним большая плазма. И весь этот органичный ансамбль дополняют мягкий бежевый ковёр и тонкие гардины в тон ему. Кровать большая, на ней хватило бы места как минимум троим, а сверху пушистое покрывало. На покрывали сидит старенький коричневый медведь — моя детская игрушка, которую мама забрала с собой, сказав мне, что он будет вытирать её слёзы, когда она будет скучать по мне. Мама сохранила его, и любовь к ней тёплым чувством разлилась внутри.

Посреди комнаты стояли два моих не особо объёмных чемодана, ожидая, пока я разберу их.

Я медленно обхожу комнату, пытаюсь привыкнуть к мысли, что она теперь моя. Потом выуживаю из чемодана домашний костюм и переодеваюсь. Так лучше. Привычнее и спокойнее, когда на мне мои любимые шорты и майка с изображением Леди Баг. Ну а что? Пусть мне и семнадцать, но я не прочь иногда посмотреть серию-другую.

***

С чемоданами я разобралась быстро. Теперь привычные вещи обрели новые места. Несмотря на весьма прохладный приём от сводного брата, в душе сейчас я ощущаю радость. Мы с мамой теперь вместе, она снова влюблена и, кажется, вполне себе счастлива. И мне так не хочется омрачать ей это счастье.

Тогда я подумала, что стоит попробовать ещё раз. Может, Виктор прав, и Алексей свыкнется. Его можно понять, ведь в его привычную жизнь вторглись чужие люди. Сначала мама, теперь и я. А ещё он, наверное, хотел бы, чтобы его родители были вместе — я слышала, как он упомянул о своей матери. К тому же он просто не знает меня, возможно, если мы познакомимся поближе, то даже найдём что-то общее в увлечениях или взглядах на жизнь.

И я решила пойти к нему и попробовать переиграть наше знкомство.