51

— А Роман? Почему мы не ждём его? — удивлённо спрашиваю я, когда Алексей выезжает со стоянки.

— Много вопросов.

— Я серьёзно! Он же её изведёт!

Шевцов хмыкает, внимательно наблюдая за дорогой. Ему это кажется смешным? У них это в порядке вещей что ли?

— Ирладно не так-то просто извести. Даже Должанову. Поэтому успокойся уже и пристегнись.

Последний совет точно не стоит игнорировать. А вот с тем, чтобы успокоиться, возникают некоторые проблемы. Вино Аниного дедушки всколыхнуло кровь, а вместе с тем желание высказать то, что тяжёлым грузом лежит на душе, что оседает с каждым недовольным взглядом, с каждым едким словом — обиду. Но я прекрасно знаю, к чему это приведёт, а злить Шевцова за рулём — себе дороже. Поэтому, пока рот не открылся, я достаю из сумочки наушники и втыкаю в уши, включая в телефоне музыку.

Отвлекаюсь, наблюдая на проплывающими за окном машины яркими вывесками магазинов, за освещёнными остановками и кучками людей на них. Большой город живёт большой жизнью: яркой, разноцветной, играющей огнями даже когда его обнимает вечер. Как бы я хотела наслаждаться жизнью здесь, почувствовать себя активной клеточкой этого живого организма. Но как бы не старалась, есть тот, кто время от времени даёт мне порцию яда, отравляя, напоминая, что я здесь чужеродна.

Чувствую необычайную странную лёгкость в голове. Голос солиста какой-то зарубежной группы, название которой я всегда забываю, кажется необычайно красивым. И я едва сдерживаюсь, чтобы не подпевать. Представляю, как бы глупо это выглядело. И когда в плейлисте доходит очередь до «Imagine Dragons», я вдруг смущённо вспоминаю тот кавер, который исполнял на вечеринке Шевцов. В те моменты он был каким-то другим, даже смотрел иначе. Может быть мне просто показалось, но тогда я чувствовала его взгляд, хоть и пряталась в тени. Это было странно, как всегда пугающе, но… А потом он выпорол меня ремнём.

Неприятное воспоминание обжигает, прокатываясь горькой волной внутри. Я невольно поворачиваю голову в сторону сводного брата. Точёный профиль. Губы сжаты, взгляд сосредоточен на дороге. Вот он сглатывает, и кадык дёргается вниз-вверх, а я почему-то краснею и опускаю глаза. Он не заметил моего внимания в темноте салона, даже глазом не повёл, но я теряюсь от ощущения, что была застигнута на чём-то неприличном, запретном.

Когда мы уже проезжаем крайний массив высоток, выезжая на дорогу, ведущую в «Серебряную рощу», у Алексея звонит телефон. Сквозь музыку в наушниках я не слышу, с кем и о чём он говорит, но Шевцов сбавляет скорость и разворачивает машину.

— Что случилось? — я вытаскиваю один наушник.

— Надо заехать в клуб. Макс попросил.

И всё, больше не слова. Зачем посвящать глупую бестолочь в подробности.

Через четверть часа мы подъезжаем к уже знакомому мне клубу, который оставил не самые приятные воспоминания. Алексей забирает из бардачка над моими коленями барсетку и выходит. Мне, надо полагать, ждать здесь. И я даже ремень решаю не отстёгивать. Продолжаю слушать музыку, как вдруг чувствую на ногах холодный воздух. Из моего уха выдёргивают наушник.

— И долго ждать ваше пьяное бестолковое величество?

Вот же! Неужели нельзя как-то по-нормальному? Выбираюсь из машины, неуклюже поскальзываясь на льду. Хорошо, хоть не растянулась.

Шевцов идёт стремительно, не останавливается и здоровается с другими лишь кивком головы. Я молча семеню сзади. Мы входим в холл, сдаём верхнюю одежду и отправляемся в зал.