Глава 16. Вениамин – Золушка, а Элла – злая мачеха

17.07 (после поездки в больницу)

– В лесу родился, в лесу вырос, в дом пришел, всех вокруг себя собрал. Что это? – спросил Паша, начав играть в загадки от скуки.

– Гриб, – ответила я, так как мне тоже было скучно, ведь и фитнес-браслет, и ноут сейчас в руках Саши, который играл в какую-то скачанную им игру.

– Нет. Да и как бы он всех собрал? – решил поспорить со мной Паша.

– Это смотря какой гриб.

– Ответ – стол, – сказал блондинчик, закатив глаза, прямо как когда говорит о тупости своего брата. Кажется, теперь и меня записали в ранг идиотов.

– У кого глаза на рогах, а дом на спине? – продолжил игру Паша.

– У оленя.

– Трамвая, – сказал Паша, уже не дожидаясь моего пояснения.

– Не дай бог такого оленя в дороге встретить! – сказала, передернувшись после количества последних аварий, выпавших на мою долю.

– Продула мелкому, ха-ха, – влез со своими токсичными комментариями Саша, даже отвлекшись от игры ради этого.

– Вообще-то, мои ответы были тоже верные! – возмутилась и посмотрела своим фирменным взглядом на игрока, который и поставил нас в положение, что делать дома нечего, а у нас еще почти полдня свободных.

– Тогда победила дружба, – сказал примирительно Паша.

– Пила такая? Да, она всегда побеждает.

– Ты вообще умеешь разговаривать, не огрызаясь? – спросил Паша.

Я не поняла, к кому вопрос: ко мне или брату, между прочим, не я одна отвешивала ехидные комментарии.

– Эй! – возмутился Паша, видимо, все-таки вопрос был в мою сторону.

– Иногда я предпочитаю токсично промолчать.

– Может, тактично?

– Может.

Мы замолчали и какое-то время просто пялились в окно, слушая клацанье кнопок на ноуте.

– Скучно? – не выдержал тишины Паша.

– Да, – честно ответила, что без работы подыхаю.

– Хочешь, спою?

– Спой, – ответила.

Обернулась к Паше и увидела, что обычно серьезная мордашка мальчика осветилась улыбкой. Я в ответ не выдержала и тоже улыбнулась.

– Пойдем капусты пожуем, – предложила единственное развлечение.

– Идем, – согласился Паша, который, видимо, загадал все загадки, которые смог вспомнить.

Причем я сама предложила загадки, до этого он делился разными известными ему фактами. Иногда довольно жуткими. Вот и сейчас решил продолжить. Остановился и указал на зеркало в коридоре.

– Спектрофобия – это боязнь зеркал.

Ага, очень важная информация, но торчать у зеркала и выслушивать еще какие факты о зеркалах не хотелось, поэтому, обхватив ребенка за локоть, потащила его на кухню, приговаривая:

– Да-да, вот этим я точно страдаю. Каждое утро осознаю, что в свои двадцать восемь ничего хорошего я там уже не увижу.

– Тогда бы тебе вампиром стать. Не будешь отражаться в зеркале.

Я даже приостановилась от удивления, раньше как-то Паша больше о научном говорил, чем о сверхъестественном. Все же сколь разносторонни его интересы.

– А что будет отражаться вместо меня? – спросила заинтересованно.

– То, что позади тебя, как будто тебя и нет.

– Тогда я могу надеть повязку, как у пирата, на глаз и вложить туда зеркало, чтобы всегда видеть, что за спиной.

Судя по выражению лица, сейчас у него случится сердечный приступ. В семь лет.

Посмеиваясь, я довела ребенка до кухни. Паша сел за стол и притянул к себе лежащую неподалеку капусту, которую я знатно уже понадкусывала. Он присоединился к догрызанию овоща.

– А ты любишь моего папу? – неожиданно спросил Паша.

Я вздрогнула, не ожидая такого вопроса. Посмотрела в глаза этому мальчишке и чуть не вздрогнула повторно. Какой же хитрющий пацан. И «нет» не скажешь, после того как «сбила» Веню на машине. И «да» было бы неправдой. И пусть я умею лгать, но почему-то ничего не могла вымолвить, только покраснела.

Паша победно посмотрел на меня в ответ, как будто все на свете знает и понимает, еще и по-деловому так подносит кусок капусты ко рту, как будто это не овощ, а дорогущий бренди. Таки довел меня до смущения и растерянности – и сидит довольный.

Да этот мальчишка просто козел! Питается моими эмоциями! И капустой!

– А что для тебя любовь? – решила уйти я от ответа.

– Ну там, как в сказке про Золушку, – ответил Паша и покраснел, видимо, досадуя, что раскрыл то, что знает такую девчачью сказку, или из-за того, что я увиливаю от ответа.

Видимо, второе, так как Паша открыл рот явно снова задать тот же вопрос, поэтому я его перебила, постаравшись ответить так, чтобы не скатываться до откровенности про секс в машине, но и не соврать.

– Если сравнивать наши с твоим отцом отношения и представить, что мы семья… То, если использовать твой пример, Вениамин – Золушка, а я – злая мачеха.

И я бы продолжила свою идею про злую мачеху, если бы ребенок, за которого я взяла ответственность, странно не дернулся. Действительно странно! Как будто у него случилась судорога. Паша заметил мой испуг и махнул рукой:

– Это ничего страшного, бывает.

Ни фига себе ничего страшного? Что это было?

И я поняла, что к его отцу все-таки придется ехать, завтра же. А пока я взяла себе на заметку внимательно наблюдать за детьми. Это было нетрудно, без работы все равно заняться нечем.

Поэтому я предложила зайти к дяде Грише. Паша поиграет с Филькой, а я спрошу у бывшего водителя скорой, куда водят детей, к каким врачам. И нормально ли вот так дергаться? Хотя дети мне всегда казались сплошной судорогой, такие дерганные. Паша на их фоне – само спокойствие. Но радость от того, что Паша весь такой послушный и легкий в управлении, была недолгой.

Когда Саша услышал, куда мы идем, он тут же убрал с колен ноут и подскочил, демонстрируя готовность выйти с нами поскорее. На фоне его подвижности медленные движения Паши казались болезненной слабостью. И я по-настоящему забеспокоилась.

Поведу их в поликлинику, в платную. Не уверена, что в бесплатной нас примут, даже в платной-то без документов – не факт.

Пока Саша и Паша собирались, взяла в руки свой телефон, зашла в переписку с риелтором и согласилась на встречу с возможными покупателями квартиры. Моей разбитой машиной никто не интересовался.

В рабочие чаты специально заходить не стала. Они кинули меня, теперь моя очередь их кинуть. Жаловаться напрямую гендиру никто точно не пойдет, у них и связи-то такой нет, одна Галина могла бы, но я почему-то уверена, что она не станет. Она же думает, что я больна, вот только я никогда не чувствовала себя лучше, чем сейчас. Меня больше беспокоил Пашка. Вон как медленно натягивал кеды и с каким трудом придерживает дверь, чтобы выйти. В момент нашего знакомства он казался более здоровым и крепким. А значит, я что-то делаю не так.

– И чего это ты даже от игр смог отвлечься? – спросил Паша у брата.

Что ж, ехидничать может, значит, не так уже болен, успокоила себя я.

– Да игра скучная, ноут скучный, да и вообще она вся сама какая-то скучная, – сказал Саша, бросив на меня укоряющий взгляд.

Это я? Я-то скучная? Да я самый нескучный человек на свете!

Обычно я спускалась и поднималась в квартиру пешком, но Паша выглядел таким слабеньким сегодня, что я вызвала лифт. Приехал грузовой и переполненный. Вот поэтому я и не люблю нашу многоэтажку, нужно было брать квартиру в пятиэтажке, в которой живет жена дядьки Гриши, но там была трехкомнатная и на пятом этаже с протекающей крышей, такая квартира мне была на фиг не нужна. Вот и выбрала квартиру, наверное, в единственном высотном доме этого района. Хотели построить их сразу несколько, но оказались какие-то проблемы с гаражным кооперативом, в котором как раз и «жил» мой друг-бомж.

Мальчишки уже вошли в лифт, а я вспомнила, что хорошо бы супа было заварить дядьке Грише, но с мальчишками так менялась моя привычная жизнь. Так что я просто поспешила за детьми, решив, что позаботиться о них важнее, чем о взрослом мужике, который, вообще-то, мог и в квартире жить, если бы не пил.

Саша вздохнул и облокотился на стенку лифта, напомнив мне о своей претензии, что я скучная. Паша же вообще чуть ли не стек по стенке в сидячее расположение. Поэтому я решила убить сразу несколько зайцев: взбодрить ребят, доказать, что я нескучная, и добавить историю в копилку рассказов для Али.

– Вам, наверное, интересно, зачем я вас всех здесь собрала? – спросила громко на весь лифт и посмотрела каждому едущему с нами в глаза.

Какой-то женщине с пакетом, мужчине в слишком теплой для сегодняшней погоды куртке и подростку с наушниками в ушах. Все, кроме последнего, напряглись и на мой прямой взгляд ответили недоуменным. Женщина вообще испуганно выскочила из лифта, стоило дверям открыться.

Ну и ладно, я привыкла к репутации припадочной.

Мужчина же усмехнулся, но бочком-бочком, чтобы не пересечься со мной, вышел из лифта. Подросток, похоже, ничего не слышал из-за музыки в наушниках, он единственный поспешил на выход, не обращая на меня внимания. Но среди подростков жуткую репутацию я все равно уже успела заработать, так как именно среди них были местные «гопники», которые решили однажды дободаться до «мелкой», то бишь меня. Очень пожалели об этом и обходят вот уже несколько лет стороной, хотя вымахали до огромных мужиков. А все потому, что против кирпича нет приема.

Мы вышли из лифта, и я увидела, как Сашка смотрит на меня восхищенными глазами. Я так себя почувствовала… так… потрясающе, что готова была учудить сейчас что угодно, лишь бы он и дальше продолжал на меня так смотреть. Хотя, наверное, все же в будущем стоит его вдохновлять не своей придурковатостью, а, например… целеустремленностью? Других положительных качеств у себя не помню.

Кажется, я действительно злая мачеха.

Дяди Гриши на месте не оказалось, или кутит в каком-то из гаражей с кем-то из местных дружбанов, или жена на фоне общения с детьми простила его. Кинула взгляд на разочарованных отсутствием веселого деда детей. Эти объединят и примирят, наверное, кого угодно.

Повезла детей в поликлинику, не сообщая, что я беспокоюсь о состоянии Пашки. Саша, зайдя в здание, с интересом осматривался, а его брат поежился. Кажется, он действительно, как и я, не любит больницы. Но, похоже, все еще хуже, вон как побледнел.

– Мы из-за меня приехали, да? – понятливо спросил он, кинув на меня виноватый и потерянный взгляд.

Я кивнула, сглотнув ком в горле. Какая реакция странная. Оба парня сразу решили, что мы приехали сюда из-за Паши. Может, мальчик чем-то болен или просто сам по себе болезненный пацан?

Так как мы заранее не записывались, нам пришлось посидеть в очереди. Я наблюдала за Пашей, он подошел к кулеру и пил один стаканчик за одним, складывая их в стопку у себя в руке. Это сколько он, получается, только что выпил, литра два? Или три?

Мимо проходила тетка и вдруг вырвала из рук Паши стаканчики, сразу заорав на него:

– Ты что делаешь? Одним стаканчиком воспользоваться никак? Зачем столько пластика портить, думаешь, после тебя, больного, кто-то из них пить будет? Нет, на мусорку отправятся, пластика и так…

– Эй, дамочка! – прикрикнула я на нее, встала, нажав на плечо Сашки, чтобы он тоже не вставал на разборки. Нет уж, я наконец-то дорвалась до ссоры и собиралась оторваться! – Кого и нужно на свалку, так это тебя, отстань от ребенка! – подошла и попыталась «нависнуть» над дородной теткой, хотя это было проблематично с моим ростом и ее комплекцией, но я прекрасно все компенсировала агрессивным тоном и тяжелым взглядом.

– Думаешь, твоему ребенку все можно?!

– Да! – ответила, прижав к себе испуганного Пашку. Вот же ж чувствительный ребенок, не то что его брат.

Сашку нужно удерживать от вступления в ссору, а этого же – спасать.

От моего окрика тетка вздрогнула и решила ретироваться, проворчав напоследок:

– Вот же ж яжмамки. Понарожают, а не воспитывают, – сказала, а затем обернулась и добавила громко: – Хамло!

– Пошла на свалку, коли так ее любишь! – проводила в спину эту даму.

Педиатр высунула голову, видимо, решив узнать, что здесь происходит. Врач оценила мой грозный вид и то, как воинственно я прижимала к себе Пашку и насупленно сидел Сашка, которому не дали даже шанса вмешаться в разборки.

Таким образом, предыдущих клиентов выпроводили пораньше, а нас приняли практически сразу после нашего со свальщицей обмена колкостей.

Врачу я сразу сказала, что истории болезни не знаю, так как мальчики на временном моем попечении. Пашу осмотрели, прослушали и сказали, что все в порядке, мальчик выглядит здоровым. А я растерялась, что я могла сказать? Что он пьет много воды после физической активности или не такой активный, как его брат. Я могу, конечно, ошибаться, но все это кажется вполне нормальным для любого человека. Саша спортивный и значительно более агрессивный, чем Паша. А пить много воды каждый день – это же вообще полезно.

Поэтому я расслабилась и пошла с мальчиками в магазин. Пашка был явно веселее и активнее прежнего, явно радуясь, что мы наконец-то покинули поликлинику, в которой он вел себя совсем уж тихо и потерянно.

Когда мы заходили в «Пятерочку», то улыбались, обсуждая мифы и их героев. Я немного помнила богов Древней Греции, а мальчики разбирались в каких-то героях «Марвел». Как и в случае с вампиром, Паше захотелось докопаться, как именно действует их магия. Даже Саша влился в разговор, спросив:

– Если это совсем неправда, то откуда взялись эти мифы?

Я улыбнулась еще шире, чем до этого, позабавившись формулировкой вопроса. Паша, например, интересовался вопросом больше брата, но и совсем не верил в то, что Человек-паук и Тор могут существовать в реальности.

– Да они обычно берутся из-за идиотов и приколов. Чаще всего при наличии обоих сразу. Как, например, сегодня в лифте, – поняв, что назвала себя идиоткой, смутилась и привела иной пример: – Например, попробуй пробежать по магазину, подойти к кому-то и прокричать: «Какой сегодня год?!» А когда ответят, скажи: «Сработало!»

И вот что мне нравится в Саше, у него решения не особо расходятся с мыслями и идеями. Побежал же, заорал. Мы с Пашей чуть на входе в магазин и не полегли со смеху. Так, хватаясь друг за друга, и хохотали.

Что я там говорила про приколы и идиотов? Идиоты – это круто! Мы так ничего и не купили, зато ужинали полезной капустой.

Затем я таки выловила дядю Гришу и смогла сбежать на работу на пару часиков. А то мои «детки» совсем распоясались.

Удивительно, но без моего присутствия в магазине не случился конец света. Миша все взял в свои сильные руки. Во мужик, трахнула бы, если бы рот не открывал или был бы немым. Хотя нет, Веню больше обижать не хочется.

Обижать Веню? Что это за мысли такие? Будто бы мы встречаемся с ним. От мыслей о Вене я перескочила на мысли о его детях. Вот уж к кому я действительно привязалась, и это невозможно было отрицать.

Я всегда легко и с головой погружалась в проблемы на работе, но не в этот раз. Я даже с неким равнодушием восприняла факт, что, судя по предоставленным данным из сервисного центра, воровали у меня в магазине буквально все. Надо было что-то делать, но я не знала что. Смотрела на ребят, в которых вложила столько сил и времени, всему обучая. И я бы поняла, если бы они мстили только мне – неприятной бабе и крикливой начальнице. Я же и слова им не сказала за самовольную отлучку всем составом на целую смену. Но и как теперь им доверять? Как работать?

Никак. Такие обнаглевшие, что наверняка продолжат воровать. А мне пора уже смириться, что территориальным директором мне не стать, у Вениамина с его командой больше шансов и этот магазин держать в узде, и повышение получить.

С каким-то невероятным воодушевлением я решила просто всех уволить! Правда, сделать это нужно не сегодня. Я приехала поздно, до конца смены осталось совсем немного.

– Галь, а «детки» Вениамина не откажутся от дополнительной работы?

– Детки?

Перед глазами моими сразу появились лица Саши и Паши. Точно, у Вени детки – это детки, а не сотрудники-недоумки, как у меня.

– Я имею в виду дополнительные дни работы.

– Только рады будут заработку. Сама понимаешь, переезд – куча затрат.

Я кивнула, принимая благосклонно ответ кладовщика. Так просто все решается. Наверное, если бы не мальчики, которые успели изменить мою жизнь, я никогда бы даже не задумалась о таком решении. Все, касающееся работы, до сегодняшнего дня казалось экстренно важным. И любая проблема – чем-то катастрофичным. А сейчас я как будто была наполнена. Чем? Счастьем? Да, наверное, счастьем. Последний раз я помню себя в таком состоянии в далеком детстве, когда самым страшным казалось получить втык от мамы за долгую прогулку. Но даже это было не слишком страшным, ведь мама сразу даст что-то вкусное оголодавшей и нагулявшейся с местными пацанятами дочке.

Приняла решение об увольнении всех своих я совершенно спокойно и без чувства вины. Спешила к мальчишкам. Меня не расстроил даже общественный транспорт, на котором пришлось ехать, так как моя машина все еще была не приспособлена для разъездов. А прогулка от остановки до дома вызвала улыбку. Какое прекрасное вечернее небо и теплый летний ветерок.