ГЛАВА 18

Просыпаюсь от сухости во рту и мысли, что я вчера отвечала на поцелуй Джамала. Не врезала ему по лицу, как должна бы, а ответила на его поцелуй. Помню влагу его губ, руки на моей талии и под пижамой… Какой позор. Мне пить противопоказано.

Хорошо, что он ушёл к своим бабам и не стал продолжать. Потому что я была готова. Ну или почти готова. Я была пьяна и за себя не отвечала. Так пытаюсь успокоить свою совесть, но получается из ряда вон плохо.

Он спит рядом. Когда пришёл – не знаю, но от него несёт спиртным и он в одежде. Хорошо, что он в одежде. И я тоже.

Осторожно сползаю с кровати, наливаю себе воды и опустошаю стакан. Никогда больше к алкоголю не притронусь.

– Дай воды, – тянет руку Джамал, не открывая глаз. Даю ему бутылку, наблюдаю, как он выпивает живительную влагу. Открываю мини бар, беру оттуда яблочный сок, выпиваю и его.

– Как спалось? – слышу издевательское и закатываю глаза.

– Отлично спалось. Пока тебя рядом не было.

– Да ну. Ты просто ревнуешь.

– О, нет. Поверь, даже если ты останешься последним мужиком на земле я не стану тебя ревновать.

– Ну конечно, – насмехается мерзавец. – Ты поэтому едва не дала мне вчера.

– Не дала же. И не дам, – собираюсь пойти в душ, но он встаёт и идёт первым. Уже из-за двери ванной кричит:

– Дала бы, если бы я захотел. Это я тебя не взял. Малолетка пьяная.

Задохнувшись от его наглости, быстро переодеваюсь. Надеваю джинсы и толстовку оверсайз, чтобы не ловить на себе похотливые взгляды Мусаева. Тот выходит из ванной спустя пятнадцать-двадцать минут. Выглядит свежим и отдохнувшим, хотя шлялся всю ночь. Обидно.

Я вот выгляжу не так свежо, налицо похмелье.

Спешу в ванную, умываюсь, чищу зубы и расчесываю спутавшиеся волосы. Собираю их в пучок. К завтраку спускаюсь позже всех, сажусь за столик, напротив Джамала. На него стараюсь не смотреть. Стыдно.

– Привет, Амир. Как дела?

– Хорошо, спасибо. А у вас?

– Тоже неплохо. Только не говори со мной на «вы». Я не такая старая, как тебе могло показаться.

– Ладно, – кивает Амир. Надо же, такой хороший ребёнок при таком ужасном отце. Как так вышло? Наверное, мальчик похож на мать.

– Ты поел? – спрашивает его Джамал, чтобы снова отправить в номер.

– Да, отец.

– Тогда иди занимайся.

– Хорошо. Приятного аппетита, – желает нам мальчик и уходит. Я же ловлю на себе ехидный взгляд Мусаева.

– Что? – не выдерживаю.

– Ты вчера целовала меня. Сама.

– Тебя целовал алкоголь, а не я.

– Чушь. Ты этого хотела.

– Не хотела. Ты просто напоил меня. Но больше подобного не повторится.

– Так ты себя успокаиваешь?

– Слушай, – вздыхаю я. – Чего ты ко мне пристал? Тебе мало твоих баб?

– Баб много не бывает, – философски замечает он. Я прыскаю.

– Ну конечно. Ты же у нас альфа-самец.

– А у тебя были какие-то сомнения по этому поводу? – он откладывает приборы и отпивает кофе.

– Нет, что ты. Как я могу? – издеваюсь в ответ на его шпильки.

– Признайся честно, ты хотела вчера чтобы я остался.

– Нет.

– Ну конечно. Стрекоза-врушка.

Я делаю глоток зеленого чая, откусываю круассан. И стараюсь не смотреть в его сторону.

– Я могу поговорить по телефону со своим отчимом?

– На предмет?

– На предмет денег. Хочу узнать, почему он до сих пор не вернул тебе деньги.

Джамал усмехается, скользит взглядом по моему лицу, отчего кожа начинает гореть, словно её огнём обожгли.

– Я забыл тебе сказать. Твой отчим вернул мне деньги.

Я застываю с открытым ртом и не донесённым до него круассаном.

– Тогда что я здесь делаю? – спрашиваю потерянно.

– Завтракаешь.

– Что я делаю здесь с тобой?! – восклицаю возмущённо.

– Ты всё равно не учишься и не работаешь. Какая разница, где бездельничать?

Я теряю дар речи. Смотрю на подонка во все глаза и не могу подобрать приличных слов.

– Ты… Ты просто…

– Осторожнее в выражениях, – предупреждает он меня. – Мы с тобой договорились, что ты будешь нянькой моего сына. Зарплата вот, – на столик ложится конверт и я тупо на него смотрю.

– Я свободна!

– Нет, – обрывает он меня. – Я тебя пока не отпускал. Будешь свободной, пока я не решу иначе. А пока бери свою зарплату и не ной.

– Это против правил! Ты же сам говорил, что отпустишь меня, как только отец отдаст тебе долг! Ты говорил!

– Я передумал. Пока ты остаёшься со мной.