6 глава

Дева

Нервы ни к черту. Я злюсь на Мадину за то, что она позвонила Омару, и тот прискакал сразу же. Я ничего против него не имею, просто мне дико не нравится его поведение. Ощущение, что я ему как минимум жена, словно он уже договорился обо мне с дедушкой и отцом. Иначе как объяснить его тон с собственническими нотками? Но над этим я подумаю потом, а сейчас надо разобраться с Саитом.

Кошусь на водителя, он уверенно держит руль, сосредоточенно смотрит на дорогу. Между бровями залегла морщинка, которая указывает на нелегкие думы. И я, наверное, знаю, о чем он думает.

— Омар приставлен к нам с Мадиной. Это было условие папы, иначе он не отпустил бы меня в Англию.

— А кто второй?

— Это его друг. Они всегда все делают вдвоем. — Прикусываю язык, так как меня награждают странным взглядом. Немного подумав, понимаю, что мой ответ звучит довольно двусмысленно.

— Они друзья. Не геи. Если ты подумал об этом.

— Мне плевать, кем они друг другу приходятся. — Машина довольно резко дергается в сторону, я вжимаюсь в сиденье. Кажется, товарищ злится. Во всяком случае, губы сжаты в тонкую линию, в глазах арктический холод. Красивый — даже в гневе.

— А ты на кого похож? На папу или на маму?

— Что? — Мой вопрос его удивляет. Смотрит немигающим взглядом, догоняет смысл. Усмехается. — Говорят, на отца.

— А я похожа на маму.

— Такая же болтливая?

— Такая же красивая.

— А кто тебе сказал, что ты красивая? — Насмешливо кривит губы, награждает меня ехидным взглядом. Я вспыхиваю и бью кулаком ему в предплечье. Легонько, но смотрю при этом возмущенно. Он смеется, откровенно потешается. Его смех снижает градус напряжения в салоне машины. Я расслабляюсь. Все же, когда он веселится, с ним приятнее иметь дело.

— Ты проголодалась? Я знаю одно местечко. О нем стараются никому особо не говорить, так как столики и без рекламы всегда заняты.

— Заинтриговал.

— Только адрес не запоминай.

Я задерживаю дыхание, потому что от его задумчивого взгляда мне становится волнительно и как-то не так. Ерзаю на сиденье и одергиваю подол платья. Оно резко стало слишком коротким. Поднимаю руку, чтобы поправить волосы, заправить часть за ухо. Облизываю губы, смачиваю языком уголки. И сердце гулко бьется в груди. Когда Саит смотрит на меня, я не отвожу взгляда в сторону, а все тело покрывается мурашками.

Мы приезжаем к какому-то неприметному ресторану. Зря он переживал, что запомню адрес. Спроси, по каким улицам мы ехали, не отвечу. Как приличная девушка, жду, когда мне откроют дверь. И Саит не разочаровывает, он даже руку подает, помогая мне выйти.

— Видок не очень.

— Главное — еда. Я тебе гарантирую: пальчики оближешь. Пойдем? — его рука сама собой оказывается на моей талии, его ладонь прожигает через тонкую ткань платья. Передергиваю плечами, пытаюсь справиться с чувствами, которым не могу дать определения. Идем с ним в ногу. Мне кажется, что со стороны мы похожи на влюбленную парочку. От этой мысли я сбиваюсь с шага, испуганно кидаю на парня настороженный взгляд. Кажется, херней страдаю только я, Саит не замечает мою растерянность, неуклюжесть. Или делает вид, что не замечает.

Неожиданно, как джин из бутылки, в фойе ресторана перед нами появляется черноволосый, темноглазый мужчина. Он очень похож на араба. Доброжелательно нам улыбается, я тоже улыбаюсь, чем его немного смущаю.

— Салам алейкум, Салих! Как дела?

— Салам алейкум, Саит. Все хорошо. Столик на двоих? — Все внимание сосредоточено на моем спутнике. Кому-то это покажется невежливым, но я понимаю, что мужчине не положено пристально разглядывать спутницу своего знакомого.

— Найдем. Как отец?

— Был в здравом уме и здоров. Возьми и позвони ему сам.

— Саит! — Я улавливаю в тоне Салиха осуждение, Саит притворяется глухим. Хм, кажется, кое у кого конфликт с родителем. Ничего удивительно: он вспыльчив, хоть и старается держать себя в руках.

Нам находят столик, подают меню и оставляют в одиночестве. За соседним столиком сидит семья, все женщины в платках, с закрытыми руками. Смотрят на меня осуждающе. Я поправляю на плечах платье, прикрываюсь папкой меню. Неудобно как-то. Если бы знала, что поеду в арабский ресторан, взяла бы куртку.

— А почему мы пришли в этот ресторан? Тут по-особенному кормят? — Пробегаюсь глазами по ассортименту. Многие названия блюд мне незнакомы.

— Во-первых, я голоден, и предпочитаю есть в проверенных местах. Во-вторых, мне кажется, что арабская кухня тебе зайдет.

— Ты араб? — Присматриваюсь. С большой натяжкой его можно принять за друга шейха арабских эмиратов. Кожа смугла, возможно, часто бывает на солнце. Волосы темные, но не иссиня-черные. Глаза голубые, у восточных мужчин чаще карие, но это, конечно, не показатель. Не похож он на араба, могу с ним по этому поводу поспорить.

— Нет. Давай не будем о личном. Договорились?

— Боишься довериться?

— Откровенный разговор — это как занятие любовью. Он заставляет обнажиться, а я не люблю быть голым при посторонних. — Хлопает папкой по столу, улыбается. — Даже перед такой очаровашкой, как ты.

— А ты умеешь напустить туману для таинственности, но согласна, давай без личных тем. Тогда я хочу попробовать… — Еще раз пробегаюсь глазами по меню, называю несколько блюд. Саит диктует подошедшей девушке наш заказ, а потом мы вдвоем погружаемся в свои телефоны. Только вместо того, чтобы просматривать странички своих друзей в социальных сетях, я изучаю сидящего передо мной мужчину.

У меня по-прежнему мурашки при взгляде на него. Впервые со мной такое. Мне нравились мальчики в школе, став постарше, я встречалась, и не с одним, но никто своим видом не пробуждал во мне этот странный огонь. Я ощущаю его где-то в области живота, чуть ниже пупка. И я знаю, что этот огонь во мне будит сидящий напротив молодой человек. Взгляд замирает на его губах. На вид чувственные, манящие. Так и хочется приникнуть к ним и попробовать на вкус. Мне хватает воображения представить, и от картинок перед глазами жар становится сильнее и устремляется вдруг вниз. Вздрагиваю, когда неожиданно встречаюсь с пронзительно голубыми глазами. Саит смотрит, не мигая. У него в этот момент невероятно выразительные глаза, ресницы непозволительно для парня длинные и густые. Зависть.

Что-то странное сейчас происходит между нами. Невозможно подобрать название, но невидимые ниточки тянутся от нас, переплетаются, завязываются в прочные узелки между собой. Это происходит против нашей воли, это просто есть. И судя по темнеющему взгляду голубых глаз, то, что испытываю я, испытывает и он. Было время, читала про родственные души, про половинки, про всякую ерунду о том, что двое находят друг друга в этом мире. Что это чудо. Я этому не верила и не верю, только узелки завязываются все крепче и крепче. Не развяжешь, разве только разрежешь с кровью, вырвешь с мясом.

— Поехали ко мне? — вопрос не звучит как вопрос. Он утверждение. Он факт.

— Поехали.

Если папа узнает, на что я сейчас согласилась… Если Мадина поймет, куда и с кем я поехала… Если об этом расскажут дедушке… Меня назовут сумасшедшей дурой и будут правы. Нормальная девушка в здравом уме и с прочными принципами не сядет в машину к незнакомому парню, не согласится на второй день знакомства на его приглашение поехать к нему. Но это явно не про меня. Сейчас я сижу в черном седане, который похож на грациозного хищника, как и его водитель. Ноги плотно свожу, подол платья одергиваю, прикусываю губу. И страшно, и до трясучки волнительно.

Украдкой подсматриваю за Саитом. Как и в первую нашу встречу, он ведет машину без нервозности и суеты, максимально расслаблен и уверен в себе. Непослушная черная челка свисает надо лбом, так и манит к себе, пробуждает желание зачесать ее назад. Но я не настолько отважная, чтобы дерзко прикоснуться к парню, границы которого чувствуешь каждой своей клеточкой.

— Можно полюбопытствовать? — Молчать у меня не выходит, а ведь стоит подумать над своим поведением, когда приедем. Решу по факту. Саит мельком кидает на меня любопытный взгляд и вновь сосредотачивается на дороге.

— Мне лично плевать на твой банковский счет. Просто на вид тебе не больше двадцати пяти, а у тебя шикарная квартира в центре Лондона, дорогая машина и сам ты похож на эксклюзив в единичном экземпляре. Наверное, ты наследник очень богатого человека. Это как вариант. Или ты настолько гениален, что тебе платят бешеные гонорары за твои идеи, мысли и мозг в целом. Так кто ты? — Любопытство сгубило кошку, надеюсь, я не понесу наказания за свои вопросы и предположения. Саит просто сам пробуждает желание получить о нем хоть какую-то крупицу информации. Сама лично не уверена, что хочу все о нем знать, но… вспоминаю о кошке.

— Я родился в обеспеченной семье, — коротко отвечает он. Мысленно отмечаю, что фамилию он не называет, только хмурится. С одной стороны, радуюсь: личные границы не нарушены, с другой стороны — мне ничтожно мало. Я хочу больше о нем знать, без понятия, зачем. Детей мне с ним не крестить, а совместные ночи не повод открывать душу.

— Я тоже родилась с золотой ложкой во рту, — улыбаюсь, заметив заинтересованный взгляд голубых глаз. — Пришлось постараться убедить отца и дедушку, чтобы позволили мне и Мадине пожить обычной жизнью молодых девушек.

— Обычной? — Темная бровь изгибается, насмешливая улыбка кривит губы. Явно сейчас намекает на Омара и Хазана.

— Омар и его друг — это условие, без них никто нас бы не отпустил в Англию, — скорбно вздыхаю, Саит хмурится, сильнее, чем когда речь шла о его семье.

— Ты мусульманка? Твое имя отличается от имени твоей сестры. — Машина замедляет ход, останавливается перед шлагбаумом. Я понимаю, что сейчас решается ход дальнейших событий: либо говорю правду, либо лгу. Можно и то, и то. Выбираю третий вариант.

— Я родилась в Канаде, часть моих родственников исповедует ислам. — Мучительно соображаю, что еще добавить, потому что не хочу сейчас выходить из машины и ждать такси, ехать в отель. Я настроилась на незабываемую ночь с очень красивым и харизматичным мерзавцем.

— То есть меня не будут преследовать твои разгневанные братья и заставлять жениться? — Судя по ироничной усмешке, Саит принял решение в мою пользу. Я радуюсь, поэтому молчу, стараюсь не испортить ничего неуместной репликой, лишь мотаю отрицательно головой. Никто не прибежит, никто не знает, где я. Вот если бы знали… был бы другой разговор.

Он выходит из машины, демонстрируя мне отсутствие джентельменского воспитания, дверь с моей стороны не собирается открывать, направляется к дому. Все, как в первую нашу встречу. Против воли мои губы растягиваются в веселую улыбку. В этот раз не бегу за ним, не окликаю, просто иду следом. Замечаю, как поворачивает голову, убедившись, что я сзади, заходит первым в вестибюль. Я чуть позже. Ждет меня возле лифта с высокомерным выражением лица, но непокорная челка портит его спесивый вид.

Створки лифта медленно раздвигаются, в этот раз жестом он приглашает меня войти первой. Я прижимаюсь спиной к холодной стене, закрываю глаза, стараюсь не думать о том, на какой высоте мы сейчас окажемся. Мысли носятся роем, назойливо жужжат, но внезапно все стихает. Я перестаю о чем-либо думать, полностью поглощенная тем, что сухие губы прижимаются к моим губам. Дразнящим движением кончика языка он очерчивает контуры моего рта. Я приоткрываю губы, чтобы что-то глупое сказать, но мне искусно затыкают рот.

Целуется он божественно. Возбуждающе. Поцелуй полностью пропитан обещанием жаркой нежности, обжигающей ласки. И хочется больше и большего, хочется требовать, эгоистично брать. У меня начинает кружиться голова, я вся в предвкушении того, что будет, когда мы окажемся в его квартире. Перед глазами мелькают еще не забытые картинки прошедшей ночи, только вместо блондинки теперь буду я. И я хочу этого всеми фибрами своей души, не задумываясь о том, что будет утром.

Лифт дергается, останавливается. Удивленно распахиваю глаза, смотрю в голубые омуты. Совсем забыла о своем страхе высоты. Губы, сводящие меня с ума, изгибаются в сладкой улыбке. Наши пальцы переплетаются, меня тянут в холл, чтобы через мгновение втолкнуть в квартиру и вновь захватить в плен мои губы.

Я смелею под напором чужой страсти, трогаю ладонями мужскую грудь, ощущая, какая горячая кожа под тонкой рубашкой. С меня стаскивают джинсовую куртку, кидают на пол. Наглые руки, не встречающие никакого сопротивления, без стеснения ныряют под подол платья, оглаживают мои ноги. Они моментально становятся ватными, я вынуждена схватиться за мощные плечи.

Здравый смысл деликатно пытается мне напомнить, что я должна кое-что сообщить Саиту. Особенно настойчиво начинает нудить, когда горячая ладонь оказывается в моих трусиках. Сжимаю бедра, продолжая держаться за мужские плечи, прижимаясь грудью к накачанному торсу. Я, наверное, преждевременно сойду с ума. Эмоции, которые я сейчас переживаю, новы для меня.

Мы все же меняем локацию, продолжая трогать друг друга руками и целоваться, с перерывами на то, чтобы перевести дыхание. Голова кружится, ноги все еще ватные, а сердце и ухает, и бухает, и черт знает, что с ним происходит. Все же достигаем спальни, и я оказываюсь поваленной на кровать с задранным подолом платья.

Облизываю губы, сквозь опущенные ресницы наблюдаю, как Саит не спеша расстегивает рубашку, кидает ее на пол. У него, похоже, привычка все швырять на пол. Завороженно слежу за тем, как перекатываются мускулы на руках, груди, на то, как он нависает надо мной и глазами ласкает сначала мое лицо, потом опускает их ниже, обжигая даже сквозь шелк.

— Ты красивая, — его низкий голос вибрирует, хриплые нотки, как щепотка перца, придает остроты его словам.

— Я знаю. — Мои пальцы предательски дрожат, но я обрисовываю ими каждую грудную мышцу, скольжу ниже, робко вскидываю глаза. Смелости пойти вслед за сексуальной темной дорожкой от пупка вниз — нет. И еще признаться, прежде чем мы… Прежде чем он станет моим первым.

Слова застревают у меня где-то в горле, я едва дышу, потому что Саит находит сбоку молнию на платье и нацелен от него избавиться. Стесняться своего тела мне не приходит в голову. Я не лукавила, когда соглашалась с его комплиментом. Не просто так некоторые модельные агентства активно приглашали и до сих пор приглашают для кастинга, но меня модельный бизнес не интересует.

Платье быстро оказывается на полу. Загипнотизировано наблюдаю, как небрежно отшвыривается сначала бюстгальтер, потом белые трусики, втягиваю живот. Горящий огнем синий взгляд буквально прожигает меня насквозь, грозя оставить во мне дырку.

— Какая ты… — Саит слишком громко сглатывает и оглаживает мое лицо, опускает ладонь на шею, слегка перекрывает мне доступ кислорода. Я жадно втягиваю воздух, словно готовлюсь нырнуть на глубину.

Его «какая ты» вызывают мурашки эйфории, у меня ощущение, что я только что покорила как минимум Эльбрус и задыхаюсь от невероятной красоты, от мысли, что сумела сделать невозможное возможным. Разве вчера, глядя на это надменное, холодное лицо неизвестного красавчика я могла себе вообразить, что сегодня он будет себя обрывать на полуслове, сраженный моей красотой, моим очарованием? Вчера я и не догадывалась, что окажусь под ним, мечтая поскорее лишиться девственности именно с ним. И плевать на боль, уверена, она не заставит меня взвыть и разреветься, будто я маленькая девочка. Но предупредить надо… Надо… Мысль исчезает, как только мой напряженный сосок оказывается во влажном и горячем плену его рта, а между ног меня настойчиво и умело ласкают пальцами. Я не знала, на чем мне сосредоточиться: то ли на мурашках в груди, то ли на непонятно откуда взявшейся влажности между бедер.

Когда меня зажимал Омар, целовал с языком, интимно трогал, я чувствовала только омерзение и желание скинуть его с себя, умыться, помыться и больше с ним не оставаться наедине. Я видела похоть в темных глазах, но ничего, кроме отвращения, не испытывала. С Саитом все по-другому. И целоваться с ним чистый кайф, и прикосновения его будоражат, и хочется почувствовать его внутри себя.

Широко распахиваю глаза, пытаюсь подавить удивленный вздох и сомнения. Мужской возбужденный член пугает и одновременно чарует. Я сглатываю, напрягаюсь, когда Саит вновь нависает надо мной. Его глаза сейчас похожи на глаза безумца, и запоздалая мысль попросить остановиться тает дымкой. Я не самоубийца, я лучше потерплю немного.

— Ты пьешь таблетки? — Саит не смотрит мне в глаза, его больше интересует моя грудь, соски. Я нервно облизываю губы.

— Нет. Я не предохраняюсь. — Мозг громко кричит «скажи ему», но я упрямо молчу.

Часто дышу, глядя, как он тянется к тумбочке, выдвигает ящик и достает фольгированной пакетик. Приподнимается, бесстыже демонстрирует свою мощь с похабной ухмылкой на красивых губах. Порочный. Греховный. Запретный. Эти мысли проносятся за секунду, прежде чем Саит дергает мои ноги на себя, водит членом по складочкам. Можно бесконечно смотреть на воду, огонь и на бушующее желание в глазах желанного мужчины. Каждая клеточка, каждый мой нерв чувствуют его дикое возбуждение. Без понятия, как он его контролирует, но не спешит заполнить меня собой до упора. Дразнит, искушает.

Задерживаю дыхание, почувствовав давление. Пытаюсь уговорить себя расслабиться, не получается. Крепко сжимаю в кулаках простынь, зажмурив глаза. Я переживу, не умру. Это случается со всеми, я не исключение. Я не буду кричать, плакать. Не буду умолять остановиться. Но все мои аффирмации теряют свою силу. Я взвизгиваю. Из уголков глаз скатываются предательские слезинки. На губах застывает просьба прекратить все.

Пауза становится слишком долгой, напряженной. Со страхом приоткрываю сначала один глаз, потом второй, сквозь пелену слез смотрю на напряженное лицо Саита. Он не двигается, тяжело дышит, сдерживает себя. Глаза закрыты, но, видимо, чувствует, что я на него смотрю, открывает их и устремляет на меня такой взгляд, что мне хочется исчезнуть и больше никогда-никогда не встречаться на его пути.

— Можно было предупредить.

— Прости, — из меня вырывается тонкий писк мышки-норушки, позорно отвожу взгляд в сторону. Вот это фиаско. Рассчитывала провести незабываемую ночь с красавчиком, в итоге…

Удивленно смотрю на серьезное лицо Саита. Он опирается на напряженные руки и вовсе не планирует с меня слезать, более того, кажется, он собирается завершить начатое. Сердце екает. Я в замешательстве. Я не знаю, рада или огорчена.

Толчки — медленные, тягучие — не причиняют мне никакой боли. Он дает мне время привыкнуть к нему, к его размеру, к его страсти. За моим выражением лица пристально следит, ни одна эмоция мимо серьезных, темно-грозовых глаз не проскользнет. Я расслабляюсь, понимая, что умирать не придется. Через какое-то время начинает накрывать непонятное мне ощущение. Оно давит на меня, оно пытается меня утопить, оно пытается меня разбить. Я хватаю ртом воздух, скребу ногтями по кровати, мотаю головой по подушке. Движения учащаются, мужской запах, мой запах, запах секса смешиваются, дурманят голову. Неизвестное ощущение готово разорвать меня изнутри.

— Сейчас тебе будет хорошо, — прерывисто шепчет мне Саит, просовывая между нами свою руку. Не знаю, что он делает, но я зажмуриваюсь от того, что внутри меня что-то взрывается. Что-то наполняет меня с головы до пят, а потом резко накрывает, и я глохну, слепну, теряюсь в пространстве. Я понимаю только, что мне неожиданно безумно хорошо, словно съела много-много сладкого и получила мощную дозу эндорфина. Саит тяжело дышит надо мной. Я настолько ухожу в себя, в свою эйфорию, что совсем не чувствую ускоряющихся толчков, дискомфорта между ног, не слышу рваного вздоха. Саит придавливает меня своим весом к матрацу, прижимается губами к моему мокрому виску. Какое-то время мы не шевелимся.

— Мне нужно в душ, — первая нарушаю нашу общую тишину.

— Зачем? — его вопрос вызывает смущение. Я поворачиваю голову, чтобы взглянуть ему в глаза. — Вид крови меня не пугает. Все в порядке? — нотки заботы в голосе никак не совмещаются с жестким выражением лица.

— Прости, что не предупредила.

— Я мог тебе навредить. — Скатывается с меня, сразу становится легче дышать. Стыдливо натягиваю одеяло, прикрывая свою наготу. Саит тоже прикрывается ниже пояса, закидывает руки за голову и закрывает глаза. Что в такие моменты делает девушка, лишившаяся девственности? Без понятия. Прислушиваюсь, пытаюсь понять, спит или нет мой первый мужчина, чтобы потом тихонько встать и пойти в душ. Все же мне как — то не по себе лежать в постели с ноющей болью между ног и с запекшейся на коже кровью.

Когда по моим предположениям проходит достаточно времени, я потихоньку смещаюсь к краю кровати. Только собираюсь сесть, как меня хватают за запястье. Оглядываюсь через плечо, Саит смотрит холодным убийственным взглядом.

— Мне правда нужно в душ.

Не знаю, что он себе надумал. Может, предположил, что я тут же сбегу от него, но в этом он ошибся. Никуда я не собираюсь уходить. Он мне нравится, мне приятно быть рядом с ним даже после того, что между нами произошло.

Немного подумав, отпускает мою руку, но спиной чувствую его колючий взгляд. Я передергиваю плечами, ловя странное беспокойство и тревогу. Не могу понять, по какой причине у меня натягиваются нервы и становится тревожно на душе. Смывая с себя мужской запах, следы крови, морщась от боли, я размышляю над своим смятением. Никак не найду причину. И вернувшись в спальню завернутая в большое полотенце, при взгляде на Саита понимаю, что мое состояние не меняется. Словно над головой сгущаются мрачные грозовые тучи. Словно я попала в воронку урагана, и меня все сильнее и сильнее засасывает. Немного отпускает, когда прижимаюсь к горячему боку, когда широкая ладонь собственнически ложится мне на талию и притягивает к себе. Как-будто так и надо, как будто так было всегда.