Глава 1.2

Незнакомыми, но в то же время такими привычными тропками я вернулась в деревню и, обойдя ее по краю, добралась до Дома Матушки Мэй — приюта для таких подкидышей как я. Домом это можно было назвать только при очень большом желании — избушка на три окна по фасаду, с высоким чердаком и пристройкой, в которой располагалась маленькая неуютная кузня.

Наша деревня была больше соседних, поэтому сирот с округи приносили именно сюда, и Дом никогда не пустовал, что очень радовало местных жителей. Потому что Корона поддерживала сиротские дома и поселения, в которых они имелись.

Мне тоже грех жаловаться, потому что благодаря этой поддержке Кейт попала в академию.

— Ты где шлялась? — прогремел зычный голос Матушки Мэй.

— Ходила в лес, за лепестками муаре.

Ого, я таких-то слов не знала. Муаре.

— И где эти лепестки?

— Я их растеряла, когда упала, — я старательно поворачивалась лицом, чтобы она не заметила рваного платья, однако провести глазастую тетку не удалось:

— Ну-ка, покажи, что ты там прячешь?

— Ничего.

— Живо повернулась!

— Да не хочу я поворачиваться! — возмутилась я, забыв о том, что Кейт — скромница, не умеющая повышать голос, — и не буду.

— Перечить вздумала?

К сожалению, память выдавала воспоминания дозированно. Например, только сейчас всплыло, что Матушка Мэй очень скора на расправу и чуть что хватается за вспомогательные материалы: веник, сырую тряпку, хворостину.

В моем случае это оказался внушительный пучок крапивы, который она сорвала голой рукой и даже не поморщилась:

— Сейчас я научу тебя уважению.

«Ну на фиг», — подумала я и побежала. Не хватало еще крапивой по жопе получить, в первый же день пребывания в новом мире.

Он рванула за мной и, как выяснилось, для своих лет оказалась очень прыткой теткой.

— А ну вернись, мерзавка. Одни проблемы от тебя, приютили на свою голову.

Не знаю о каких проблемах речь. Кейт была просто невыносимой тихоней.

— Когда ты уже свалишь в свою академию? Место только занимаешь!

— Конечно, занимаю, — на ходу обронила я, — вам некуда новых сирот селить, вот и беситесь.

По закону до двадцати одного года я имела право возвращаться в этот Дом, в свою комнату, а хозяйка приюта не могла ее никому отдавать или пускать постояльцев. Причем, как только мне стукнуло восемнадцать денег на мое содержание выделялось в три раза меньше, чем остальным. Матушку Мэй это категорически не устраивало, и уже пару лет она пыталась сплавить меня замуж. То за хромого конюха, то за кривого кузнеца, но не получалось. От этого она злилась еще больше, особенно когда я возвращалась на каникулы и, цитирую, «объедала бедных маленьких сироток». То, что сама Мэй уносила домой сумки полные провизии, я молчу.

— Высеку! — кричала она.

— Перебьешься! — отвечала я.

Так и бегали, пока она окончательно не запыхалась, и не сдалась, махнув на меня рукой.

Я сама плюхнулась на ближайшую завалинку, дождалась, когда Мэй уйдёт, продышалась и пошла в дом.

Перво-наперво я собиралась помыться, потом переодеться, съесть все конфеты из кулька и погрустить о своей судьбе. Потом надо было собираться, потому что отъезд в академию планировался уже на следующий день. Это я тоже только что вспомнила.

Очень вовремя я сюда попала. Ничего не скажешь.