Глава 47

И всё же мне пришлось отбросить эмоции в будущее. Я не смогла спокойно принять правду. Едва дыша, смотрела на свою старшую дочь, а в мыслях всё ещё звучал её голос:

«Она убила мою мать».

Снова, снова и снова. Эти слова буквально звенели во мне, а сердце разрывалось на части. Наверное, я перестаралась с применением метода Фиррана, потому что моя кожа будто занемела, а все движения стали заторможенными.

– Что, прости? – с трудом пролепетала я. Язык едва двигался, а губы казались свинцовыми. – Как?

– Не своими руками, конечно, – гадливо скривилась дочь и с ненавистью посмотрела на дом. – Эта женщина узнала мою постыдную тайну и предложила помочь скрыть её от папы. Сказала однажды поддакнуть. Мол, оценки мои стали лучше из-за её вмешательства.

Я стиснула зубы, чтобы сдержать рвущиеся обвинения. Если бы Мирини не согласилась на это, то Андиан не решил, что Дайна может быть его истинной парой. Моя метка не стала бы тускнеть, и мы жили бы счастливо, как раньше.

– Всё началось с маленькой лжи, – признавшись в одном, Мирини, казалось, не могла остановиться. Она уже не озиралась, боясь, что кто-то подслушает, а говорила и говорила: – Но с каждым днём Ноар становилась всё жёстче, а её требования ужаснее.

Я смотрела на дочь, у которой по щекам катились крупные слёзы, и сердце разрывалось от любви и сочувствия к ней. Но при этом хотелось хорошенько отшлёпать!

– Однажды я отказалась подчиняться и заявила, что сама во всём признаюсь отцу, – утирая мокрые щёки, с трудом проговорила Мирини. – Дайна тогда рассмеялась и сказала, что заявит, будто это ты меня надоумила. Мол, у жалкой человечки не хватало силы поддержать дочерей, поэтому она пошла на обман. И сообщила, что драконица за такое откупилась бы штрафом, а человечку казнят…

Не выдержав, она беззвучно разрыдалась и уселась на корточки. Обхватив себя руками, начала раскачиваться из стороны в сторону и болезненно стонать. Моё сердце пропустило сразу несколько ударов, и я, опустившись, торопливо обняла дочь.

– Тише, тише… – Погладила её по голове и, опасливо глянув на дом, посоветовала: – Перекинь эти эмоции на потом.

Мирини молча помотала головой и, подняв заплаканное лицо, попыталась улыбнуться:

– Не могу.

– Почему? – с сочувствием уточнила я.

Да, Мирини поступила плохо, но она моя любимая дочь. И она не единственная, кому злодейка Ноар заморочила голову. Я тоже верила этой змее! А ребёнок ещё наивнее.

– Я слишком много и часто перебрасывала боль на потом, – шёпотом поделилась Мирини. – Больше не получается. А проживать их боюсь… Читала, что в таких случаях даже дракон может упасть замертво.

У меня кольнуло в груди от ужаса, и я прижала к себе дочь.

«Нет, нет, нет! Я не дам тебе умереть! Надо спросить магистра… Он знает. Он спасёт мою Мирини!»

– Когда маму выгнали, – бесцветным голосом продолжила дочь, – я посчитала, что это хорошо. Представляешь?

Она горько хохотнула и сжалась в комок:

– Подумала, что теперь Ноар до неё не доберётся. Что мама будет в безопасности… Поддержала отца в этом решении. Убила маму собственными руками… Я…

Странно булькнув, Мирини замолчала, а я испугалась, что дочь не выдержит тяжести вины и вскрикнула:

– Ты не виновата!

– Тише, – сдавленно попросила Мирини. – Дайна услышит.

– Поверь, – жёстко ухмыльнулась я. – Ей сейчас не до того.

Взяла дочь за плечи и с силой тряхнула её, добиваясь внимания. Глядя в глаза, проговорила как можно жёстче и увереннее:

– Ты не убивала маму.

«Она жива!» – хотелось добавить, но это было тайной, и пришлось сдержать рвущиеся признания.

– Она умерла от горя, – зло выпалила Мирини. – Думая, что от неё отвернулись собственные дети. Как тебе? Разве я не стерва, убившая собственную мать?!

– Нет, – я покачала головой. – Ты запуганный ребёнок, который сбился с пути. А взрослые не протянули тебе руку, не помогли выйти к свету. Ты ни в чём не виновата.

Губы Мирини задрожали, глаза снова наполнились слезами, и я прижала дочь к себе.

Она долго плакала, а я мягко поглаживала трясущиеся плечики и шептала всякие успокоительные глупости. Моя бедная дочь пыталась меня защититесь, как могла, а я-то думала, что она стеснялась своей жалкой и слабой матери. Было страшно представить, как отчаянно Мирини всё это время, прошедшее с моей «гибели», ненавидела себя.