ГЛАВА 7.

После окончательного выяснения отношений с Сергеем, Влада постаралась забыть о нём. Так же, как когда-то она отчеркнула все прожитые с ним годы, так теперь она отчеркнула его самого из своего окружения. Этот дикий обман с ходунками она ему вообще не могла простить. Что за бред он придумал? Неужто надеялся долго притворяться, чтобы она не догадалась? Ужас какой-то!

Однако мальчишек из-за этого обмана она особо не осуждала и не сердилась на них. Малы они ещё, чтобы до конца понимать творимое безобразие. В телефонном разговоре Катя обмолвилась, что домработница у них вроде бы прижилась и они вполне ладят. Ну, и слава богу.

А вот с самой Екатериной отношения оставались натянутыми. Обычно Катя частенько заезжала к ней на работу, всегда делилась новостями и любила помусолить местные и светские сплетни, держа Владу скорее за старшую подружку, чем за мать.

Но после Владиного переезда она ни разу не была у неё в новой квартире, а после скандала у Сергея ни разу не приходила больше и на работу. Оставались только телефонные звонки и то они стали редкими, а разговоры короткими.

Вначале Влада, занятая обустройством своего жилища и развитием отношений с Павлом, не обратила особого внимания на этот факт. Но где-то в начале декабря начала интуитивно беспокоиться. Во-первых, она давно не видела внучку и очень по ней соскучилась, а во-вторых, хотела попробовать наладить всё же отношения с дочерью. Ну, как так?! Дочь-то одна, а они с ней договориться не могут. И Влада решила предпринять шаги к примирению.

Чёрт с ней с этой квартирой! Влада уже другую себе купила и даже успела обустроить её. Чёрт с ним с Сергеем: Влада вычеркнула его из своей жизни навсегда. Но дочь – это дочь. Тем более дочь с внучкой. Влада не хотела терять их, хотя знала, безусловно, массу примеров из жизни, когда самые близкие люди становились навек чужими. Она этого не хотела.

И Влада решила устроить новоселье, тем более, что и обустройство своей новой квартиры она уже закончила. Это было сделать несложно, так как жила она теперь у Павла и наводить порядок в её квартире ей ничто не мешало. А наведённый порядок не бардачился, потому что некому было бардак наводить. Кстати, и само новоселье-то она собиралась проводить в квартире Павла. Ну, раз они всё равно там живут, а свою квартиру просто показать родственникам и всё. Что делать с квартирой дальше Влада пока не решила, но не торопилась что-то придумывать. Жизнь сама подскажет варианты.

Настроенная таким образом Влада где-то в конце первой декады декабря позвонила дочери и пригласила её с семьёй на ближайшие выходные.

– Катюш, мы давненько уже не виделись, всё по телефону, да по телефону. А ведь в одном городе живём. Приезжайте к нам в субботу, я вам квартиру свою покажу, новоселье заодно отметим. Приезжайте! – пауза на том конце связи заставила её напрячься, но, наконец, Катерина ответила.

– Хорошо, мам, мы приедем, – и сразу положила трубку, а Влада сразу заподозрила неладное.

Однако в субботу вся семья дочери в полном составе приехала к ним на новоселье. Павел принимал гостей, как хозяин дома и глава семьи. Такой важный, деловитый, обходительный. Влада про себя посмеивалась, но в душе была бесконечно рада поведению своего мужчины: всё, как должно быть, всё, как в настоящей семье. Её согревала эта мысль.

Артёму их квартиры понравились, и он искренне поздравлял тёщу и «тестя», как он шутливо обозвал Павла с удачным приобретением. Катя же ходила сумрачная, раздражённая и ей, кажется, на обе их квартиры было наплевать. В подарок они привезли большие напольные часы с боем. Такой отсыл к Англии 19века. В однокомнатной квартире Влады они, честно говоря, были бы лишними, но в кабинете Павла, который был им обустроен под старину, он пришёлся очень к месту. Там и остался. Какая разница кому подарок, раз они живут вместе.

За столом дочь не удержалась и съязвила:

– А, что, родственники, свадьба-то зажилили? Или всё же будет?

– Не зажилили, – Павел отложил вилку и повернулся к Кате. – Просто у нас ещё кое-какие мелочи не готовы. Так что, как только – так сразу, – улыбнулся он.

А улыбка у него была такая светлая, такая добрая, такая располагающая, что Влада готова была за одну его улыбку выполнить любую его просьбу. Однако, на Катерину эта дружеская улыбка и посыл к примирению не произвели впечатления.

– Смотри, мать, – впервые так грубо обратилась она к Владе, – связалась с молодым, как бы потом сопли на кулак не намотать, – резко звякнула приборами и, отодвинув стул, вышла в прихожую.

Влада поспешила за ней, желая всё же договорить, выяснить проблему до конца. От чего-то же настроена дочь так негативно по отношению к ним.

– Катя, постой! Уходишь что ли? А Лиза, Артём?

– Тёмка её заберёт, – буркнула дочь, намереваясь выйти.

– Нет, постой! – схватила её за руку Влада. – Что за капризы? Ты чего так крысишься на нас? Что не так?

– Всё не так! – почти выкрикнула Катя, вырывая свою руку. – Я думала у меня мать как мать, хотела Лизку тебе отдать на время, а у тебя, оказывается, личная жизнь образовалась. Самой не смешно, бабушка? – гневно-язвительным шёпотом выкрикнула Екатерина. – Честно скажу, мне Лизка сейчас мешает. У меня бизнес только-только разворачивается, нет времени на ребёнка. Да и не рожала бы я её, она случайно получилась, но Тёмка настоял на родах. Ему, видите ли, семья с ребёнком нужна. Папаша, блин. А я не хочу свою жизнь потратить на пелёнки-игрушки-школы и так далее. Я хочу карьеру сделать, деньги заработать, мир посмотреть. Я как тебя вспомню, как ты по разным работам бегала в поисках копейки, мне плохо становится. Я НЕ ХОЧУ ТАК ЖИТЬ. Это не жизнь, а существование. И сейчас, когда у меня только-только начало получаться, мы заказы набрали, работа кипит, а мне приходится на ребёнка отвлекаться КАЖДЫЙ ДЕНЬ! А кто может помочь лучше, чем родная бабушка? Да только тут мы в пролёте оказались. Бабушка любовника молодого нашла и на внучку забила! И ты спрашиваешь у меня, что не так?!

Влада с горечью смотрела на дочь и не понимала, как она сумела воспитать такое непотребство. Откуда в молодой женщине такая неприязнь к семейному быту, такое нежелание возиться с ребёнком? Она, Владка, могла бы всё своё время на эти дела тратить и было бы не жалко. Да только этого времени не было. «Но ведь и у Кати его нет», – внезапно сообразила Влада, но тут же поняла, что даже если бы оно у Кати было, она НЕ ХОЧЕТ тратить своё время на семью и ребёнка. Катя хочет свободы и отношений без обязательств. Может быть сейчас её это и устроит, но придёт зрелость и старость, а они всегда приходят. И, что она скажет тогда?

Мать и дочь стояли в прихожей напротив друг друга и молчали. Всё сказано. Все точки расставлены. Никакого примирения не получилось. Ругались они шёпотом и мужчины пока ничего не поняли или, наоборот, дали возможность договорить. Пашка он такой, он наперёд всё понимает и просчитывает. Да и Артём – умный парень. Но теперь Влада ещё больше стала сомневаться в сохранении семьи дочери. Уже в прошлый раз было видно, что Артёма коробит Катина грубость и хамство. «Лизка, их держит Лизка, – сделала вывод Влада. – Вот только удержит ли?»

Влада не знала, что сейчас сказать дочери, как закончить этот короткий и тяжёлый разговор. Но тут почувствовала на плече ободряющую руку: «Паша», – пронеслась тёплая волна по телу и Влада сразу успокоилась.

– Лен, может, им няню хорошую подыскать, а мы её оплачивать будем, в качестве компенсации, – подмигнул ей Пашка.

«Слышал всё, не осуждает, а предлагает выход», – обрадовалась Влада и перевела взгляд на дочь.

– Катя, как тебе такое предложение? Можно даже не почасовую няню, а с проживанием. Комнатка дополнительная у вас там теперь есть. А если няню это не устроит, то пусть приходит на полный рабочий день? Хотя, честно говоря, мне кажется, что достаточно будет вечерних часов. Как ты на это смотришь?

– Мы подумаем, Владилена Марковна, – раздался за спиной Павла голос Артёма. – Спасибо за ценное предложение и помощь. Мы обязательно позвоним.

Лизка пробралась под ногами у взрослых и прижалась к Владиным коленям.

– Ба, а ты будешь ко мне приходить? А то мама говорит, что тебе теперь не до меня, – она смешно сморщила носик и добавила. – Только с Пашей приходи. Он хороший.

– Придём, малышка, – Влада подхватила внучку на руки и прижала тонкое тельце к груди. – Придём, только ты обязательно слушайся маму и папу.

– Я и так слушаюсь, – горестно, по-взрослому вздохнула кроха. – если не слушаться, то у мамы файвы не строятся. Ба, кто такие файвы? – спросила Лиза, теребя Владу за хвостик.

– У мамы лучше спроси или у папы, – засмеялась Влада, – я с ними плохо знакома.

Катя и Артём оделись, Артём забрал Лизу и одел её тоже. Паша начал собираться, и Влада поняла, что он хочет отвести их домой. «Правильно, а то будут через полгорода на транспорте пиликать». Катя, продолжая молчать, вышла из квартиры, не прощаясь. Артём попрощался сердечно, по-родственному и, взяв Лизу на руки, тоже вышел. Павел чмокнул Владу в ухо, прошептал, что скоро вернётся и закрыл за собой дверь.

А Влада прислонилась к косяку и медленно съехала на пол. Ей почему-то стало кристально ясно, что они с дочерью – чужие друг другу люди. И исправить уже ничего невозможно. А как же тогда дальше-то жить?

Она так и продолжала сидеть на полу, не имея сил подняться, охваченная каким-то тяжёлым эмоциональным безмыслием. Её сковало ощущение безнадёжности, тщетности замыслов, обиды и жалости к себе. «Всё зря… вся жизнь насмарку… нет мужа, нет дочери… никчёмная я бабёнка, оказывается…».

Павел открыл дверь минут через сорок и увидел Владу, лежащую ничком на полу, равнодушную ко всему и с залитым слезами лицом.

– Алёнка! Родная моя, ну нельзя же так!

Павел бережно поднял жену (именно жену, он её по-другому и не рассматривал) на руки и осторожно уложил на диване в гостиной, подложив под голову небольшую подушку. Принёс из кресла плед и укрыл Владу чуть ли не с головой. И только потом разделся, убрал со стола, поглядывая на жену, а затем и вовсе сел рядом с ней, поглаживая и прихлопывая, как маленькую.

Долго так сидели, ничего не говоря. Влада продолжала беззвучно плакать, не стараясь даже стирать горькие слёзы, а Павел, уложив её голову к себе на колени, тоже молчал, давая ей возможность осмыслить и принять новое положение дел. Иногда он проводил пальцами по её щекам, стирая бегущие слезинки, и целовал куда придётся: в висок, в ухо, в макушку. И даже просто молчать с ним рядом Владе было приятно.

Но через время, видя, что Влада немного расслабилась, пригрелась, успокоилась и внутренняя дрожь перестала колотить её тело, Павел начал тихо и размеренно выкладывать ей своё представление их будущей жизни. Внося этим лёгкую панику и одновременно надежду в её сознание. Она и не предполагала, насколько глубоко, основательно и долговременно связал для себя Павел их жизни.

– Не плачь, Лен, мы начнём с тобой всё сначала, – тихо начал Павел. – Это не значит, что тебе надо забыть и вычеркнуть из жизни Катю, как ты это сделала с Сергеем. Совсем нет, родная, – гладя её по волосам, успокаивал Павел. – Просто стоит немного отдалиться и дать ей время почувствовать и понять самостоятельную жизнь. Ведь до сих пор она всегда знала, что при малейшей проблеме ты подставишь ей плечо. А теперь пусть попробует жить сама. У неё Артём – мировой мужик, если не разведутся, то они справятся с любыми трудностями.

– В том-то и дело, – откликнулась Влада, наконец, перестав мусолить свои мысли. – Если не разведутся… А если разведутся, тогда что? – проговорила она своё главное опасение.

– Тогда и будем думать, а заранее нагнетать себя не стоит, – стоял на своём Павел. – Я долго ждал тебя, Влада. Долго искал, верил, что встречу и теперь не хочу, чтобы наши дни омрачались твоими переживаниями. Оно того не стоит. В чём ты себя винишь?

– В Катином характере, – горько ответила Влада, хотя понимала, что вопрос был риторическим и Павел сам хотел что-то сказать. Он и сказал.

– К сожалению, уже поздно его менять. Менять поздно, но шлифовать ещё можно. И лучше всего это сделает жизнь, ЕЁ жизнь, Влада. Отпусти мысли о ней, пусть девочка взрослеет самостоятельно. Набивает ошибки сама и исправляет их сама. Или не исправляет, – добавил он и через длительную паузу вдруг сказал:

– Я хотел кое в чём признаться тебе, родная. Но, прошу, отнесись к этому, как к далёкому прошлому, которое сейчас не имеет никакого значения, – он опять помолчал и решился. – мне тридцать восемь лет, Владка. Я здоровый полноценный мужик и монахом не жил. Мои друзья и ровесники давно женаты, некоторые и не по разу, а я женат не был, хотя однажды был к этому близок, – Павел опять примолк, как бы решая, говорить ли дальше. – До тридцати я и не думал о женитьбе. Жил один и ценил свободу больше всего. Мои родители сошлись в позднем браке и я, как и ты поздний ребёнок. Мой отец был младше мамы на десять лет, а ушёл раньше неё от инфаркта. Она пережила его на пять лет и в тридцать с небольшим я остался один.

– Ты рассказывал, – погладила его по руке Влада и поцеловала эту, обнимающую её руку.

– И, знаешь, свобода не толкнула меня в объятия женщин. Я оказался брезгливым. Далеко не с любой женщиной я мог лечь в постель. Да… А вот про тебя сразу подумал, что моя. Как увидел тебя с этим зайцем на груди и в этих тапках смешных с хвостиком девчачьим, так сразу и решил, что никому тебя не отдам…, – он опять примолк и Влада смогла вставить реплику:

– То-то ты дверью хлопнул. Не иначе от великой радости, – улыбнулась она, вспоминая момент их знакомства. – А я тебя за очками даже и не увидела и не узнала потом.

– Растерялся очень, – сознался Павел. – Испугался, что ты на меня внимания не обратишь.

– Ага, и решил «за косичку дёрнуть», – рассмеялась уже в голос Влада.

Павел поцеловал коротко поцеловал её и сказал:

– Я закончу, родная, а то потом смелости не хватит. Мне уже немного за тридцать было и на дне рожденья у друга я познакомился с Ингой. Она только что универ закончила. Я жил тогда в Иркутске, она тоже. Мы начали встречаться, а потом и жить вместе. Очень серьёзно я подумывал о браке, пока не застал её с любовником. Совсем пацан ещё, однокурсник её. Вот в этом тебе и признаюсь: хотел жениться и совсем не на тебе. Оправдывает меня только то, что в то время я о тебе даже не подозревал. Прости, родная, – Павел опять поцеловал Владу и погладил по голове.

– Дурачок, – ответила Влада. – Это не стоит даже воспоминаний, не то что извинений. Но, если тебе так важно, то я прощаю.

Она привстала на диване и перебралась к Павлу на колени. Обняла этого невозможного мужчину и крепко поцеловала. «Может, Пашка и прав, что не хочет оставлять ни малейших тайн между нами», – подумала она.

– Ну, а позже почему не женился? – лукаво поинтересовалась Влада, всем видом показывая, мол, начал признаваться – признавайся до конца.

– Ещё больше осторожничать начал. На друзей уже насмотрелся, у кого брак не удался. Как расходились, как делили, как злились и ненавидели друг друга. Опасался. Вон Витька – яркий пример. Ему пришлось лом огромный продать, машину, дачу. Жена потребовала полного раздела вплоть до вилки-ложки. Может, он поэтому с того времени к женщинам с таким предубеждением относится. Но за тебя я с ним рассчитался, – он опять чмокнул её в висок. – А теперь тебя встретил. И ты никуда от меня не денешься, – грозно свёл он брови.

– Да я пока и не собираюсь, – увернулась от его губ Влада. – Хватит уже, Паш, пойдём укладываться: время позднее.

– Пойдём, – согласился Павел, подхватил её на руки и отнёс в спальню.

С этого дня их жизнь стала абсолютно семейной. Они оба торопились с работы домой, зная, что их ждут. Оба просыпались утром с улыбкой, встречая взгляд родного человека. Оба старались помочь друг другу в домашних хлопотах. Оба любили вечерами забраться с ногами на диван и тыкать пальцами по экранам смартфонов. И им не мешало, что смотрят они разное, главное они рядом.

Оба любили пешие прогулки и часто гуляли в соседнем бору, где несмотря на близкую городскую суету, встречались белки, которые беззастенчиво выпрашивали у людей подачки. Влада могла бесконечно наблюдать за ними, когда позволяла погода.

Они с Пашкой сблизились и сроднились. Влада уже и жизнь не могла представить без него. Случайная шутка с «невестой» переросла в серьёзное настоящее чувство и Влада была счастлива.

Катя всё это время ей не звонила. Зато регулярно звонил Артём и подробно рассказывал об их жизни, о Лизкиных проказах и, чувствуя Владино настроение, всегда говорил:

– Ничего, Владилена Марковна, всё наладиться. Кате просто трудно сейчас, она нервничает и от этого грубит. Но на самом деле она добрая, отходчивая и скоро вы помиритесь.

«Да дал бы бог», – думала про это Влада, удивляясь, где там в характере Кати её муж смог найти доброту. Но, наверное, смог, раз говорит. И вместе с ним надеялась на примирение с дочерью.

Про Сергея Артём только раз упомянул, когда рассказывал о разводе. Что рекомендованный им адвокат смог добиться сохранения квартиры за Сергеем и мальчишками, но тогда Светлана освобождалась от уплаты алиментов. Серёгина жена на это согласилась и развод был оформлен. Больше никто о Сергее не вспоминал, а сама Влада тем более. У неё другие проблемы были: мужа (она тоже считала Павла мужем и никак иначе) встретить, накормить, приветить. Только сейчас до Влады стал доходить смысл многих сказочных сентенций, которые она, будучи библиотекарем перечитала сотнями, но поняла только сейчас, когда сама ИСПЫТАЛА эти чувства:

– без любви нет желания угодить;

– мужнина доброта важнее его красоты;

– накорми, напои, а потом разговоры разговаривай;

– хорошие муж и жена всегда в одну строну смотрят.

Так они и жили, а между тем до Нового года оставалась несколько дней. И однажды Влада проснулась среди ночи с чувством просто дикого голода. Ей хотелось даже не есть, а жрать. И не просто жрать, а жрать мясо. Хороший такой кусман жирного мяса, разваренного до кондиции холодцовой заготовки. Влада как представила этот кусок перед собой, так и терпеть больше не смогла: слюнки потекли и в животе заурчало. Встала, стараясь не разбудить Павла и отправилась на кухню. Достала из морозилки две немаленькие такие кости, которые как раз для холодца новогоднего брала и поставила варить. Ну часа три на такое мясо надо. А за эти три часа чего только не передумаешь. А, главное, есть больше ничего не хочешь. Только это мясо ждёшь, как манны небесной. Странная хотелка.

Хотелка? Слово зацепилось во Владином сознании и заставило её аж заледенеть от предчувствия. Неужели?! Не может быть?! Они предохранялись! Да и старая Влада уже. Как?! Откуда?!

Мысль застряла и как бы Влада себя не уговаривала не паниковать, мысль никуда не уходила, и паника нарастала. Конечно, у Влады дома никаких тестов не было. Кто ж знал?! И Влада заметалась, хотела даже среди ночи бежать в дежурную аптеку, но побоялась разбудить Павла.

Пока всё это в голове крутила и мясо подоспело. Наелась до отвала и решила в аптеку зайти утром, рядом с работой. Там и проверить себя.

Утром Павел высадил её у библиотеки и уехал на работу, а Владка резвой лошадкой поскакала в ближайшую аптеку. Тестов набрала аж несколько штук для надёжности от разных фирм и пошла на работу. Там первым делом разделась и заторопилась в санитарную комнату. Ну! Что там судьба покажет?! «Две полоски! Твою мать! Две полоски! –воскликнула тихо Влада, невольно оглядываясь. И как к этому относиться она не знала: то ли плакать, то ли радоваться. – Ё-моё!»

Нет, если бы ей было тридцать пять, она бы уже прыгала до потолка от бешеной радости: ребёнок от Пашки! От любимого мужчины! И даже если бы ей было сорок, она осторожно, но радовалась бы. А ей – сорок пять! Когда будет рожать – будет уже сорок шесть! СТРАШНО!

Страшно не ходить беременной, не рожать, а страшно ждать КАКИМ будет ребёнок? Здоров ли он? Нормален ли он? А вдруг?! Кто с ним тогда возиться будет, если она помрёт?! Кому будет нужен такой ребёнок?! Кате?! Лизе?! Павлу?! А вдруг он жениться?!

И вот что за характер у Влады?! Ещё ничего неизвестно, ничего не случилось, а она уже всё наперёд представила, в красках все варианты расписала, выводы сделала и сидит на стульчаке биде слёзками давится. Как Пашке всё сказать? Обрадуется ли он? А вдруг?

Это «вдруг» настолько забило ей мозги, что она уже думать ни о чём не могла. Ей надо было срочно набрать информацию по своей проблеме. Чем больше знаешь, тем легче решения принимать. У Влады всегда так было.

Не обращая ни на кого внимания, дошла до рабочего места, включила ноут и, несмотря на прямой запрет руководства, вышла в сеть с личным запросом: «поздняя беременность, патология плода».

Через полчаса она вышла из сети и тупо уставилась в ближайшую стену остекленевшим взглядом: таких страшилок она и представить не могла. Перед ней разверзлась такая бездна возможных последствий, осложнений, генетических аномалий, что для элементарной радости по поводу новой жизни не осталось места. Она насмотрелась на такое количество замученных родителей, в основном матерей, потому что отцы чаще всего бросали таких детей вместе с жёнами, что даже те крохи радости, которые горели в ней по поводу беременности, испарились почти без следа. СТРАШНО, УЖАСНО, ТРАГИЧНО!

К обеду она накрутила себя настолько, что совершенно не могла работать. И даже пришла к страшному решению – прерыванию беременности. Но потом она вспомнила Пашкины глаза, подумала, что он тоже имеет право голоса в этом вопросе, и что, вообще, они обещали друг другу честно говорить обо всех проблемах.

Пашка, например, каждый вечер ей отчитывался, а у Влады была такая хитринка: умалчивать о некоторых, как ей казалось неважных мелочах. Но тут-то совсем не мелочь.

Влада отпросилась с обеда и решилась поехать к Павлу на работу. Вызовет его на проходную и всё честно расскажет. А уж какое он решение примет будет видно.

Влада чувствовала себя напряжённо. Как будто она должна нырнуть в прорубь и неизвестно удастся ли ей выбраться.

– Паш, ты не мог бы выйти ко мне? Я тебя тут на вашей парковке жду, – позвонила она мужу и сразу же отключилась, не желая ничего говорить по телефону.

Влада начала нетерпеливо прохаживаться по площадке в ожидании Павла. Ни яркое солнце, ни лёгкий морозец, ни искрящийся снег – ничто сейчас не привлекало её и не радовало. Даже новогодние гирлянды и рекламы, украшающие город, всегда любимые Владой, были в этот раз не замечены. Влада тревожилась, и тревога эта была такой сильной, что она просто не видела ничего вокруг.

Павел появился через несколько минут. Видно было, что он торопился, наверное, бежал, потому что слегка запыхался. Расстёгнутая куртка открывала грудь, шею и Владе захотелось немедленно прикрыть его, защитить от холода. Но Павел сам уже обнял её и с тревогой заглядывал ей в глаза:

– Что случилось, Лен? Ты сама не своя?

– Паш…, – у Влады слова застряли в горле, холодные руки подрагивали от внутреннего напряжения. – Вот! – она сунула Павлу в руку целых три вида испробованных тестов: и полоску, и планшет, и струйный. И все с одним результатом: двумя полосками.

– Что это? – вскинул бровь Павел, прокручивая в руках определители и было понятно, что он на самом деле не знает предназначение этих предметов и ему интересно.

Ох, как Владка любила эту его бровь, но сейчас не повелась, не рассиропилась, а сдержанно пояснила:

– Тест на беременность. Три вида, чтобы избежать ошибки. Я беременна, Паша.

Павел застыл, глядя на Владу широко распахнутыми глазами. Медленно, очень медленно сделал шаг в её сторону и почти шёпотом переспросил:

– Ты беременна? Правда?

– Ну, ты же видишь, – не поняла его реакции Влада. – Все три теста подтверждают этот факт, – и она обидчиво поджала губы.

А Павел вдруг в мгновенье оказался рядом с ней, подхватил, как ребёнка подмышки и подбросив вверх, поймал вновь на руки. Закружил, держа перед собой и засмеялся таким счастливым, таким заразительным смехом, что все, кто находился сейчас невдалеке невольно обернулись на них. А Павел, никого не стесняясь кричал:

– У меня будет сын! Сын! – и продолжал кружить, целовать и трепать Владу за плечи, выражая так свою непомерную радость.

Но вдруг остановился. Встревоженно взглянул на Владу и, подхватив её опять на руки, почти бегом устремился к своей машине.

– Сейчас, Алёнка, подожди. Сейчас машину открою, заведу, тепло будет. Вот дурак я какой! Тебе же нельзя теперь простывать и вообще болеть нельзя. Сейчас, сейчас…

Влада молчала и не сопротивлялась. Рядом с Павлом её тревога немного улеглась, а то, как он принял известие о беременности, внушило ей пока слабую надежду на добрый исход.

Но, наконец, и Павел заметил её небывалую молчаливость и заторможенность и, повернув, её лицо к себе, серьёзно спросил:

– В чём дело, Лелька?

«Как уж он моё имя только не переиначил? – невольно улыбнулась Влада. – И Лена, и Ленчик, и Алёнка (это чаще всего), теперь вот – Лелька». Но ничего против Влада не имела, ей даже нравилось. Она вздохнула, встретила Пашкин взгляд и, уже не отрываясь от него, выложила все свои страхи: поздние роды, патология плода, что будет с ними и с ребёнком.

– Всё? – строго спросил Павел.

– Всё, – подтвердила Влада и затихла в его руках.

– Какая же ты глупая трусишка, – сказал Павел, притягивая её к себе и обнимая ещё крепче. – Не бойся, всё будет хорошо. Я верю. Не может быть, чтобы судьба свела нас для беды и горя. Смотри: первое, ты уже рожала. Ребёнок здоров, роды были нормальные. Нормальные? – спросил он.

– Нормальные, – кивнула Влада.

– Во-от! Второе, завтра мы поедем и сдадим все возможные анализы, чтобы определить твоё и моё здоровье. Чтобы ты знала и понимала, что мы здоровые родители. Третье, определим срок нашей беременности, – на этой фразе Влада невольно улыбнулась: «наша беременность». – И спросим, когда можно будет узнать про здоровье ребёнка. Для тебя, – подчеркнул он. – Я-то и так верю, что всё нормально у нас. Четвёртое, у тебя в родне были подобные случаи?

– Нет, – мотнула головой Влада, как-то сразу успокаиваясь. Действительно, что это она?! Эти патологии-то – ГЕНЕТИЧЕСКИЕ, а у них в родне ни у кого ничего подобного не было, хотя поздние роды бывали много раз.

– И у меня не было, – заверил Павел. – Ну, и чего ты панику навела? Зайчишка-трусишка! – и опять крепко поцеловал её, как бы внушая и передавая ей свою уверенность и свою радость. – А сейчас подожди меня, родная.

Павел вышел из машины и кому-то позвонил. Несколько минут что-то объяснял, затем покивал и отключил телефон. «Отпрашивался», – поняла Влада.

– Всё! Поехали праздновать! – заявил Пашка, садясь за руль. – Не каждый день мне жена говорит, что рожать собирается. Но учти! Тебя ждёт сюрприз и не вздумай брыкаться, – сурово сдвинул он брови и включил зажигание.

Машина катила в центр, Павел молчал и улыбался про себя, Влада притихла и с удивлением обнаружила, что все плохие мысли куда-то испарились, а остались только хорошие. Она с благодарностью посмотрела на Павла, собираясь поблагодарить его за хорошее настроение, за подаренную вновь надежду, но машина затормозила и Влада с удивлением обнаружила, что они остановились у самого известного в городе ювелирного магазина.

– Лелька, я знаю, что уже безбожно опоздал сделать тебе предложение, но давай ты сейчас быстренько согласишься выйти за меня. А потом дома поругаешь, что я неправильно это сделал. Просто кольцо нам срочно сейчас нужно, а без тебя опасаюсь брать. Пойдём?

– Ладно, Скворцов, – согласилась Влада, подыгрывая ему и важно ответила. – Я согласна выйти за тебя замуж, но дома мы ещё поговорим. Пойдём!

Влада ни разу не была в этом дорогом бутике, но оговаривать решение Павла не стала. Пусть. Пашка царственным жестом подвёл её к витрине с обручальными кольцами и небрежно бросил: «Выбирай!» А Влада не стала скромничать и выбрала два простых, но широких кольца. Вот сейчас ей хотелось, чтобы все сразу видели, что она замужем, а Скворцов – женат. и так хорошо эти колечки на их руках смотрелись, что после примерки их и снимать не хотелось, но Влада мужественно вернула кольца в коробочки и уговорила себя подождать до загса. Поняла она уже какой сюрприз ей Скворцов старается приготовить. И не ошиблась.

Следующая их остановка случилась у областного ЗАГСа. Скворцов опять кому-то позвонил, что-то уточнил и, взяв её за руку, поднялся по красивому полукруглому крыльцу к высокой стеклянной двери дворца бракосочетаний.

– Прошу, – торжественно пригласил он её внутрь, открывая перед ней дверь.

Нет, они не пошли в торжественный зал, и никто не встречал их музыкой и маршем. Но сама обстановка была здесь настолько торжественна, что Влада невольно прониклась значением момента.

Скворцов же уверенно провёл её к кабинету специалистов и, постучав, решительно открыл дверь.

– Надежда Сергеевна здесь? – вопросил этот пробивной мужчина.

– Да, проходите Павел Петрович, муж уже звонил по поводу вас. Давайте ваши паспорта.

– Одну минуту! – Павел полез в карман за своими документами, а потом растерянно оглянулся на Владу. – Ленок, а у тебя паспорт с собой?

И столько надежды было в его голосе, столько опасения, что вот сейчас в последний момент ничего не получится, что Влада невольно улыбнулась и поддразнивая его неуверенно зашарила в своей сумке, хотя прекрасно знала, что паспорт лежит в боковом карманчике и это его постоянное место. Влада вообще никогда без документов не ходила. Привычка.

Пашка нетерпеливо ждал и Влада не стала его больше мучить, подав паспорт ему в руки. Павел счастливо улыбнулся и передал оба документа женщине.

– Садитесь здесь, – кивнула та им на стулья. – Заполните формы и распишитесь, где галочки.

Влада-то думала, что их просто поставят на очередь, потому что попасть в этот ЗАГС не так просто. Она быстро заполнила свою форму и теперь, улыбаясь, наблюдала, как мучился Павел. Всё же, каким бы умным не был мужик, но заполнение всяческих анкет и формуляров им даётся трудно.

Но, оказывается, их элементарно расписали без всяких речей, напутствий и музыки. Выдавая им брачное свидетельство, женщина только сказала: «Будьте счастливы!» Сказала с достоинством, не небрежно, а на самом деле, пожелав им этого счастья.

– Павел Петрович, – окликнула она Владиного мужа уже на выходе. – Роман предупредил, что вы в отпуске с сегодняшнего дня на три дня, – добавила она и тоже улыбнулась им.

На улице Павел нашёл взглядом ближайший цветочный магазин и принёс к машине огромный букет разных цветов.

– Поздравляю нас, любимая! – и опять поцеловал. – А теперь – праздновать!

– А я домой хочу, – жалобно и неуверенно заметила Влада.

Она и на самом деле никуда не хотела после такой-то эмоциональной встряски, но, видя радость Павла, не хотела портить ему настроение. Однако, и явиться куда-то на праздник, скорее всего в дорогой ресторан, в повседневной одежде Влада тоже считала неправильным. Уж лучше домой. А отпразднуют потом с родственниками и друзьями.

И, вообще, после такой скорой регистрации брака Влада как-то странно полностью успокоилась. Главное, она успокоилась за ребёнка: он теперь будет законным и защищённым в случае чего. И была безмерно благодарна Павлу за это жест: ничего не говорил, не спрашивал и сетовал, а просто взял и женился. Сразу.

Удивительно, но Павел согласился. Они набрали всяких продуктов, деликатесов, вина и соков, выбрали свадебный торт и вернулись домой. И этот вечер вдвоём стал лучшим вечером в их жизни! А тревога? Да, она не исчезла. Но Владе удалось затолкать её поглубже и подальше. Павел прав: незачем заранее паниковать. Будем надеяться на лучшее и этому лучшему будем всячески помогать: здоровое питание, адекватные физические нагрузки, хорошее настроение – и всё будет хорошо. Эту мантру Влада проговаривала теперь каждый день по многу раз – всё будет хорошо!

***

Павел ещё с утра заметил необычное поведение Влады и её озабоченность. Но его женщина помалкивала, и он не стал ничего спрашивать: сама расскажет. Ленка она всегда так: вначале всё сама обдумает-передумает, а потом типа совета начинает спрашивать. Перестраховщица. Павел улыбнулся и, высадив Лену у её работы, поехал на работу.

Новый программист, которого приняли вместо Виктора уже почти освоился. Он оказался гораздо моложе Павла, но отношения с ним складывались приятельские. Игорь не вызывал отторжения и общаться с ним было приятно не только по работе, но и по жизни. А сегодня они должны были провести контроль всех узлов перед главным испытанием.

Однако, какое-то подспудное беспокойство по поводу Влады у него всё же оставалось, и он интуитивно ждал звонка. Не ошибся. Алёнка каким-то замороженным голосом попросила его выйти на проходную. И это сразу насторожило Павла: как и почему она оказалась здесь в середине рабочего дня?

Завод занимал большую территорию, из корпуса до проходной в одном свитере не добежишь. Павел накинул куртку и бегом направился к проходной. Влада топталась на пяточке с парковкой и не отрывала взгляд от двери. Павел сразу понял, что случилось нечто экстраординарное. Но, когда жена подала ему три каких-то маленьких датчика (он обозвал их так по инженерной привычке), а потом уточнила, что это тесты на беременность и она, Влада, беременна, Павел испытал кратковременный шок.

Он любил, очень любил эту маленькую, самостоятельную женщину, которая несмотря на все свои успехи и достижения не научилась быть самолюбивой гордячкой, а осталась милой, немного неуверенной в себе, девчонкой. Способной на помощь, на сочувствие, на поддержку даже бывшего мужа, который, если что и понял к своим годам, так это то, что с Владой ему комфортно.

Но Пашка и надеяться не смел, что любимая женщина сразу понесёт от него. Он не зацикливался на её возрасте, разницу в годах вообще не ощущал, но беременности, причём, скорой беременности не ожидал. И, когда до него дошёл этот факт, Павел не смог сдержаться: теперь его жизнь будет прожита не зря. У них будет продолжение – общее продолжение его и Ленки.

Эмоции захлестнули Павла, и он сплясал джигу прямо с Владой на руках. Что-то кричал про сына, но потом сразу подумал, что и дочь – это прекрасно. Правда, всё равно имя у неё будет – Сашка. А сын тем более – Сашка. Александр Павлович.

Потом до него вдруг дошло, что они с Владой не расписаны. Непорядок это! Вспомнил, что жена их главного технолога работает в областном ЗАГСе. Позвонил Роману и, объяснив ситуацию: нужна немедленная регистрация брака, договорился с ним. Он не мог допустить, чтобы его любимая женщина почувствовала хотя бы какую-то неуверенность в своём будущем. И тем более не мог допустить, чтобы его ребёнок родился вне брака. Он корил себя, что не успел сделать любимой женщине правильно предложение, но надеялся, что Лена поймёт и простит. Она и правда всё поняла и даже поддержала его.

И пусть их регистрация прошла в обыденной, совсем не праздничной обстановке, Павел искренне считал, что не это в жизни главное. А праздник себе они ещё устроят. Из ЗАГСа он вышли мужем и женой и это наполняло сердце Павла умиротворением и радость. Ему казалось, что сейчас он может весь мир бросить к ногам любимой. А она всего лишь попросилась домой. Вот и ладно. А дома он уж постарается окончательно развеять все её придуманные страхи и опасения. И это был лучший вечер в их жизни, но неожиданно раздался звонок от Екатерины. Лена взяла телефон, а Павел напрягся, ожидая нового скандала и готовый теперь на правах мужа защищать свою жену даже от её дочери. Они сидели рядом, поэтому Павел слышал весь разговор и мог вступить в него при желании.

– Мам, привет, – в этот раз Катерина была спокойна и вроде бы даже миролюбива.

– Привет, доча, – расплылась Влада в улыбке. – Как у вас там дела? Как Лиза?

– Да, всё нормально, мам. Я дома сижу на фрилансе, Тёмка на работе, Лизка в садике. Все при деле. Я вот чего звоню, – замялась Катерина. – Отец спрашивает, ты точно не будешь с ним сходиться, а то он тут Надежду всё же опять из деревни вызвал. Говорит пирожки у неё вкусные получаются. А она согласна только в качестве жены к нему переехать, – Катя настороженно посмотрела на мать: не обиделась ли та.

– Ой, как здорово! – невольно вырвалось у Влады. – Пусть женится! Надя – она хозяйственная бабёнка, да и с характером. Может, ему мозги к старости лет вправит.

Не то чтобы Влада так уж сильно переживала за Сергея, она и думать о нём забыла. Но была бы всё же спокойнее, зная, что он, наконец, попал в надёжные руки и перестанет донимать её ненужными звонками и визитами. Тем более теперь, когда она стала замужней дамой. Беременной замужней дамой. И не оставляя себе повода скрыть от дочери эти факты сходу выпалила:

– А я, доча, сегодня замуж вышла. За Павла. А осенью у нас малыш родится.

Телефон замолчал, и Павел заглянул через Владино плечо на экран смартфона. Катя некрасиво округлила рот, выпучила глаза, но отмерла быстро и заикаясь переспросила:

– Ч-че-во?! – а потом сразу вскипела. – С ума сошли совсем?! А люди что скажут?!

Но тут, видимо, до неё дошла и вторая часть признания про малыша, и Катерина вовсе растерялась, призвав на помощь мужа.

– Тём, – обернулась она куда-то в сторону. – Она беременна! Представляешь?!

– Поздравляю, Владилена Марковна и тебя Павел поздравляю тоже. Здоровья и удачи Вам, – улыбчивое лицо Артёма исчезло с экрана, зато появилось растерянное лицо Кати.

– Спасибо, Артём, – в голос ответили молодожёны ему вдогонку.

– Екатерина, – не выдержал Павел. – Твоя мама – молодая, красивая женщина. Непонятно почему ты записала её в старухи. Дай бог, тебе выглядеть в сорок пять также свежо и молодо. Нравиться тебе или нет, но мама уже замужем и тебе придётся признать этот факт. А осенью ждите появление появление брата для тебя и дяди для Лизы, – и Павел неожиданно радостно рассмеялся, несмотря на неприятный разговор.

– Поздравляю, мама, – наконец дошло до Кати, что она забыла сделать. – Надеюсь, ты об этом не пожалеешь. И, как я понимаю, теперь тебе не до нас и не до Лизы.

– Катя, не вредничай, – почему-то совсем не обиделась на дочь Влада. – Конечно, вы по-прежнему мои дети: и ты, и Артём. А Лизонька, по-прежнему, моя внучка. Ну, всё, родные мои, отдыхайте. Да, Катюша, передай отцу, что я рада за него. Ему точно одному было трудно, а Надежда – крепкая, серьёзная женщина, надеюсь, наладит их жизнь заново. Пока, доча.

Павел крепко обнял жену и притянул её к себе, успокаивая и оберегая. Что Катя?! Позлится и поймёт, что неправа. Жизнь заставит примириться с новым положением матери. Но другая тревога точила его сознание. Это только Лене он не показал, как его насторожил её страх беременности. И завтра он собирался начать действовать. Нельзя прожить все девять месяцев в постоянном страхе.

Утром семья Скворцовых с самого утра на голодный желудок заторопилась в частный медцентр. Пусть и дорого, но анализы там делают без всяких направлений быстро и качественно. А Павел не хотел сомневаться в результатах. Они оба сдали материал на все возможные на этот момент анализы, прошли узи и голодные, но довольные освободились уже к одиннадцати часам.

– Я сейчас, кажется, корову съем, – пошутила Влада, и Павел действительно услышал урчание её желудка.

– Ах, ты, мясоедка моя, – рассмеялся он и остановил машину возле известной в городе сети столовых, кормили здесь недорого, вкусно и качественно.

С этого дня Павел взял на себя заботу о здоровье, режиме, комфорте жены. И не только на девять месяцев, на всю жизнь… И Алёнка с этим, кажется, смирилась.