5

Покончив с уборкой в комнате Агнии, мы заказали пиццу. Ели ее, сидя на крыше и вытянув голые ноги. Солнце ласково припекало. После обеда Агния засобиралась домой, а я принялась наряжаться на отчетный концерт в универ.

— Поможешь мне? — снова попросила я.

Агния показалась мне очень стильной. Такие девчонки шарят. Правда, стиль ее был очень далек от моего — уж больно сдержанный и строгий. Я же любила одеваться ярко и привлекать к себе внимание. Мама всегда говорит, что у меня и без этого слишком запоминающаяся внешность, мне бы быть чуточку поскромнее. Но я на эту тему обычно только отшучиваюсь. А чего скромничать? Жизнь одна. И взять от нее нужно по максимуму.

Агния немного задумалась над моим предложением, а потом все-таки кивнула:

— Давай, посмотрим, что у тебя есть.

Мы направились к моему шкафу. Согнав Харви с кровати, я вытряхнула на нее кучу яркой одежды. Разноцветные пышные юбки из фатина взметнулись вверх как радужное облачко.

— Сколько цветов! — ахнула Агния. — У меня аж в глазах зарябило.

— Привыкай, — усмехнулась я.

Вдвоем мы принялись перебирать мои многочисленные шмотки. В итоге Агния предложила надеть розовое платье с пышными рукавами-фонариками.

— А не сильно скучновато? — усомнилась я. — Никаких аксессуаров?

Агния растерянно пожала плечами.

— Если ты чувствуешь себя неуютно, то можешь добавить аксессуар.

Тогда я повязала сверху яркий зеленый воротничок. Но и этого мне показалось недостаточно. Я полезла на верхнюю полку шкафа и достала розовую шляпу с огромными полями.

— Вот так-то лучше, — довольно проговорила я, оглядывая себя в зеркале. Шляпа закрывала половину лица. Главное, чтобы ветер к вечеру не поднялся. — Это добавит мне таинственности.

— А, по-моему, привлечет лишнее внимание, — возразила Агния.

Но спорить мы не стали — уже некогда.

Когда вышли из парадной, во дворе было пусто. В вылитой на Назара луже сидели голубь и парочка воробьев.

— Ну… Приятно было познакомиться, — сказала я. — Когда ты ко мне заедешь?

Возможно, я на самом деле слишком напористый человек. Но такая уж родилась — мне не терпелось начать дружить. Всегда интересно узнавать новых людей. Надеюсь, Агнию моя настойчивость не слишком пугала. Как и в стиле, в жизни она казалась сдержанным и закрытым человеком.

— Соберу вещи и сразу к тебе, — тем не менее, пообещала Агния. Судя по тому, что она отказалась от прощального обеда с семьей, родственниками Агния не слишком дорожила, и ей самой не терпелось скорее начать самостоятельную жизнь.

— Отлично! — искренне обрадовалась я, поправляя шляпу.

Мы расстались недалеко от Овсянниковского сада, где я обычно гуляла с Харви. Тепло попрощались, и я двинулась в сторону шумного Невского. Широкий проспект был залит солнцем. Как обычно, — много суеты и туристов. На Аничковом мосту активно зазывали на прогулку по рекам и каналам. Конечно, до универа можно доехать на общественном транспорте, но сегодня погода была очень уж хорошей, а времени на пешие прогулки у меня достаточно. Пройдусь часок. Мне нравилась суета, которая творилась в центре летом, и я ни на что бы ее не променяла. Гордо вышагивала и не могла сдержать улыбку. Меня радовало абсолютно все: и солнечный Невский, и мой наряд, и новая соседка, и, конечно, шутка над Назаром. Как я сбила с него спесь… Не все же ему веселиться?

Конфликтовать мы начали практически с самого начала учебного года, еще на первом курсе. Оба состояли в студенческом профкоме. Стычка произошла на первом же собрании, где мы не поделили обязанности по подготовке ко дню посвящения в студенты. Кушнер с самого начала слишком много на себя брал и перетягивал одеяло. Слишком общительный, привлекающий внимание, «свой в доску». Почему-то все горели желанием с ним подружиться. Возможно, мы с Назаром были слишком похожи, чтобы сблизиться, поэтому и ругались без конца. Часто нам приходили в голову практически одинаковые идеи, но из вредности мы оба никогда не шли на компромиссы. В итоге Назару не нравилось ни одно мое предложение, а мне — ни одно его.

Поначалу Кушнер мне даже понравился — высокий, синеглазый, смазливый и одевается прикольно… Но чем больше я его узнавала, тем отчетливее понимала, что Назар — настоящая заноза в заднице. Избалованный и привыкший к тому, что ему достается все желаемое. Наверное, поэтому мне и нравилось его обламывать и вставлять палки в колеса.

Мы разве что в компоты друг другу на переменах не плевали (надеюсь), а в остальном — настоящая война. С обидными подколами и спорами до хрипоты. Председатель профкома даже как-то предложил одному из нас снять свои полномочия и уйти в закат — настолько ему надоели наши ссоры на каждом собрании. Но мы с Назаром так и не договорились, кто это должен быть. Уступать никому не хотелось.

А уж когда я въехала в новую квартиру и обнаружила, что Кушнер — мой сосед, то меня чуть удар не хватил. Но деваться было некуда. Я уже внесла сумму за месяц и залог. Да и в квартиру я была влюблена. Она находилась в центре, и от нее было удобно добираться до универа. А хозяйка — чистое золотце. Разрешила поселиться вместе с Харви. И тогда я решила наплевать на Кушнера. Почему из-за этой мухи навозной я должна отказываться от комфортных условий? Однако соседство с Назаром оказалось тем еще «удовольствием». Мы постоянно сталкивались во дворе, а эти окна напротив… Да, Кушнер определенно умел вывести из себя.

Пока я, вся такая воодушевленная, доплелась до универа, народ уже занял весь актовый зал. Только на последних рядах нашлось несколько свободных местечек. Концерт был в самом разгаре. Третьекурсницы с факультета маркетинга отплясывали фламенко. Я заприметила одно свободное место в предпоследнем ряду и под испанские ритмы принялась пробираться к нему через переполненный зал.

— Извините, простите, простите, извините, — повторяла я, протискиваясь по ряду между спинками кресел и чужими коленками. Наконец добралась до места, уселась и выдохнула с облегчением. Вроде не особо опоздала. Конечно, пропустила начало концерта, но мне главное — прослушать речь ректора для доклада, а потом после выступления выловить профорга и помаячить перед ним, мол, я тут была. Ребята с нашего факультета еще не выступали, а я должна была проконтролировать, чтобы все прошло гладко.

Следующим номером первокурсница с книгоиздательского дела выступала с какой-то лирической блюзовой песней. Лучше бы она не пела вовсе. Я аж испугалась! Девчонка завыла как медведь. В общем, после испанского фламенко начался настоящий испанский стыд… Я так переживала, как бы эту девчонку не освистали после выступления, что не сводила взгляда со сцены. Пока кто-то сзади легонько не постучал мне по плечу.

Я обернулась и увидела недовольного Назара. Конечно, он уже высох и переоделся, и теперь сидел в зале как новенький. Думаю, после сегодняшнего поступка Кушнер был готов убить меня. Я даже инстинктивно вжала голову в плечи.

— Шляпу сними, — сказал негромко Назар.

— Для чего это? — не сразу поняла я. Неужели он тоже решил, что она не очень подходит к моему аутфиту? Да я так привыкла к шляпе, что вообще позабыла, что сегодня в ней.

— Я ничего не вижу из-за твоего сомбреро, — ответил Назар.

— А там нечего смотреть, — возразила я. Если б шляпу попросил снять кто-нибудь другой, я бы, конечно, быстренько это сделала. Но ради Кушнера снимать ее не стала из принципа. Тем более, за моей спиной — целый пустой ряд. Нет, Назару, конечно же, нужно было усесться прямо за мной. — Ты просто слушай. Внимай.

В это время девчонка со сцены пошла в разнос. Так громко заголосила басом, что мы с Назаром одновременно поморщились.

— Тебе то волосы мои мешают разглядеть что-то, то шляпа. Может, дело не во мне, а ты уже к окулисту сходишь? — продолжила я.

— А ты, может, перестанешь носить такую шляпу, под которой, как в сказке про гриб, весь лес от дождя спрятаться может?

Я фыркнула и демонстративно отвернулась.

Девчонка, закончив одну песню, начала следующую… Боже, за что нам такие мучения? И мне бы ее самооценку, конечно.

— Мечетина, — не унимался Назар. — Ты ответишь за то, что вылила на меня воду днем. Еще и опозорила перед красивой девушкой…

— Ш-ш-ш, — прошипела я, не оборачиваясь. — Если сам не слушаешь, не мешай хотя бы мне наслаждаться, пожалуйста.

На сцене уже творилась какая-то вакханалия. Девчонка вдобавок к своему ужасному пению начала еще и странно отплясывать.

Назар молчал. Когда первокурсница, наконец, закончила петь, я зааплодировала. Кажется, одна в зале, да еще и нарочито громко. При этом все-таки обернулась к Кушнеру, но его на месте уже не было.

Тогда я и хлопать перестала. Весь оставшийся концерт почему-то как дура вертела головой, высматривая Назара, но он в зал так и не вернулся.

После концерта и разговора с профоргом, вышла на улицу. Вокруг было полно студентов. Солнце спряталось за пышные белые облака, подул легкий ветерок. Придерживая шляпу, я неспешно направилась в сторону набережной. Да, людей было много, но все-таки у курилки я заметила Назара с приятелями — ребятами из профкома. Во время выступлений в зале их точно не было. А Кушнер вот снова попался на глаза. Не высматривала я его теперь специально — это он сам все время передо мной маячит. Словно нарочно.

Проходя мимо, я услышала обрывки их разговора.

— И как концерт? — спросил у Назара один из приятелей.

Мы с Кушнером как раз в этот момент встретились взглядами. Тогда Назар громко ответил:

— Полная шляпа.

И этот нахал выразительно посмотрел на меня.

— Я и досматривать не стал, ушел.

— А это кто, Варя? — заметил меня другой его приятель — Даня Соколовский. С ним мы были в хороших отношениях.

— Незнайка с Луны свалился, — снова встрял Назар, видимо, думая, что это очень смешно. Все ему покоя не давала моя шляпа с широкими полями.

Я притормозила и назло помахала одному Соколовскому.

— Привет, Данечка!

Соколовский, как-то странно взглянув на Назара, помахал в ответ. Я продолжила свой путь, а Кушнер выкрикнул мне в спину насмешливо:

— Мечетина, может, тебя подбросить до дома? Нам вроде в одну сторону.

Я, развернувшись, покачала головой. Зная Назара, за этим добрым жестом обязательно последует какая-нибудь подлянка. Я уж лучше снова пешочком или на автобусе. Тем более, что погода оставалась отличной. Вечернее солнце снова выглянуло из-за облака, вокруг галдели прохожие, весело щебетали воробьи, а облитые теплым светом машины неслись от светофора до светофора… И никто, и ничто не могло вывести меня из себя. Даже Назар Кушнер.