8

Был у меня уже один преследователь. Человек-маньяк. Парень, укравший навсегда мой покой и сон. Не проходило ни дня, чтобы не вспомнила о Феде. Иногда мне даже казалось, что от всех этих мыслей я могу свихнуться. Мне до сих пор было стыдно, что я использовала Федю для того, чтобы позлить отчима. Парень точно не заслуживает такого отношения. Тот весенний день, когда вокруг гремела капель, а я бежала к нему по снегу в одних тапочках, прочно застрял в моей памяти, хотя мне хотелось навсегда об этом забыть. Выскрести эти воспоминания, как перочинным ножом соскребают с дерева старые признания в любви. Как жаль, что «на репит» мы обычно ставим не только хорошее, но и то, что нас постоянно гложет.

«Ты была права, когда сказала, что все будет необратимо. Я просто съехал на любви к тебе, Агния, но сейчас вижу, что мы действительно зря встречались. Ничего у нас не склеилось — слишком разные».

Практически каждую ночь я прокручивала в голове фразы Феди, которые он сказал мне в нашу последнюю встречу:

«Глупая ты. Я вижу в тебе только хорошее. Но зря мы так далеко зашли. Будто оба самовольно засунули дуло в рот и спустили курок».

И каждый раз после этих мыслей на ночь я испытывала страшную горечь. Федя пожелал мне удачи в Питере, и вроде как здесь у меня действительно все потихонечку складывается. Не без сложностей, конечно, но все-таки… В этом городе мне даже дышится по-другому. Время от времени меня все-таки обволакивало непривычным счастьем. Я сделала это. Я уехала. Я классная, смелая, и все лучшее у меня впереди. Но Феди мне не хватало. Очень не хватало… Я запомнила каждую черточку на его лице, каждую татуировку… Огромного дракона и красивую русалку на шее.

В задумчивости разобрав пакеты, я все-таки не выдержала и направилась в коридор за сумочкой, которую оставила на вешалке. Харви, уже управившись с собачьим лакомством, всюду следовал за мной. И это очень умиляло. У меня никогда не было домашних животных — отчим не разрешал. Теперь же уже привычный цокот когтей по старому паркету успокаивал. Приятно жить с осознанием, что кому-то ты нужен всегда, независимо оттого, какой ты человек. Несмотря на то, что ты можешь впервые сильно ошибиться, или совершаешь подлые поступки каждый день… Тебя все равно любят.

Я достала из сумочки телефон и набрала номер Нади. В волнении уселась прямо на пол рядом с входной дверью. Харви крутился поблизости и обнюхивал меня.

Надя взяла трубку практически сразу.

— Агния, что-то случилось? — обеспокоенно спросила она.

— Нет, Надюш, просто соскучилась, — ответила я. — Ты занята?

Надя — лучшая подруга моей мамы, талантливая художница. И именно ей я доверяла все свои секреты, а не маме. Надя была понимающей, любящей, а главное — всегда верила в мой успех. Надя мне и помогла подготовить портфолио для поступления в художественный.

— Нет, не занята, — ответила Надя и тяжело вздохнула: — Я сейчас за рулем. В пробке стою. Тут авария впереди, две из трех полос намертво встали.

Действительно, на фоне сигналили машины. Я вспомнила свой город. Тополя на обочинах, и парящий в воздухе в это время пух… Странное дело, но я совсем не скучала по своему родному городу. Меня там больше ничего не держало. Почти ничего… Тот, ради кого я и могла бы там, возможно, остаться, больше не желал меня видеть.

— У нас такая жара, — продолжила жаловаться Надя. — Я просто изнываю. Умираю! У вас там как?

— Тоже, на удивление, жарко, — ответила я. Нащупала на полу распылитель, который оставила здесь Варя, и брызнула на Харви. Тот сразу облизнулся, отряхнулся, а затем принялся скакать вокруг меня, думая, что я решила с ним поиграть.

— Как твоя новая квартира? — спросила Надя.

С Надей мы созванивались часто, поэтому она знала о моем переезде. Каждый раз, когда я звонила ей, мне хотелось спросить про Федю. Наверняка Надя в курсе, ведь Федя — сын ее друзей. Но меня все время что-то останавливало. Вот и сейчас вместо того, чтобы спросить, как он, — ведь ради этого и достала из сумочки телефон, — я в страхе начала лепетать:

— Квартира замечательная. Ты ведь посмотрела фотографии? Тут рядом Овсянниковский сад и Невский проспект…

— Да, да, я посмотрела по картам. А соседка… Эта Варя. Она хорошая?

— Очень хорошая, — сказала я. — Не достает меня по пустякам.

Надя засмеялась.

— Зная тебя, это очень важное качество в человеке.

— Я по-прежнему жду тебя в гости, — напомнила я.

— Ох, солнышко. Отпуск в августе. Так хотелось успеть на белые ночи, но сама понимаешь — вступительные экзамены. Горячая пора.

Надя работала преподавателем в местном художественном училище. В старших классах после школы я целыми днями пропадала у нее на работе.

— Да, понимаю, — вздохнула я.

— А твои дела как? — осторожно спросила Надя.

Конечно, она имела в виду мое поступление. Тогда я рассказала о том, что завершила работу над портфолио. Надя искренне за меня обрадовалась.

— Ну вот, я же говорила! Слава богу!

— Да, теперь нужно к собеседованию готовиться… А мама в меня не верила.

Надя промолчала. И снова на фоне послышался нервный автомобильный гудок.

— Как она, кстати? — все-таки с трудом выдавила я из себя.

С мамой мы созванивались намного реже. Вернее, практически совсем не созванивались. У нас всегда были натянутые отношения из-за того, что большую часть жизни мы друг друга просто не понимали.

— Хорошо, — ответила наконец Надя.

Я тут же почувствовала неладное.

— Только не говори, что она передумала подавать на развод, — сказала я.

— Не передумала, конечно, — неуверенно начала Надя. — Но живет сейчас в доме. Твой отчим так и скрывает семью на стороне от прессы и знакомых. Просит Свету дать ему второй шанс.

О том, что у отчима есть другая женщина и даже ребенок от нее, я узнала при помощи частного детектива. Собственно, из-за этого мы крупно в семье и поссорились. Но, как выяснилось, моя мама всегда была в курсе событий. И ей было удобно закрывать на все глаза. Для меня это тогда стало настоящим предательством.

— Ну, понятно, — вздохнула я. — Там еще и выборы осенью… Ему не до скандалов. Он маму просто так не отпустит.

Мне не хотелось больше развивать эту тему, поэтому я все-таки перевела разговор. Мы с Надей еще немного потрепались, пока она стояла в пробке. О погоде, Питере, белых ночах… Несколько раз я порывалась все-таки спросить про Федю, но так и не решилась. Струсила. Только пообещала Наде выслать фотографии своих последних работ. Надя всегда с интересом следила за моим творчеством.

На отбой я нажала в самых раздосадованных чувствах. Почему, когда дело касается чувств, мы становимся такими трусливыми? И с каких пор я такая нерешительная?

Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, я все-таки занялась готовкой. Варя с утра уехала на экзамен, а потом собиралась к родителям. Она редко рассказывала про них, обычно сухо, — что было на нее совсем не похоже, — и вкратце. Но к ужину моя соседка обещала вернуться.

Первым делом я выбросила все коробки, которые скопились от служб доставки — пицца, китайская еда, роллы… Мы спустили на все это приличное состояние. Да, мне удалось за пару лет скопить хорошую сумму на переезд, но если я и дальше буду вести такой праздный образ жизни, то совсем скоро мои накопления закончатся. Нужно найти себе подработку. Представляю, как хохотал бы надо мной отчим, если б я рассказала ему о своих планах.

Варя вела страничку какого-то магазина одежды и время от времени продавала там платья, которые шила сама. Моя соседка мечтала открыть свое производство, но рассказывала об этом тоже все вскользь, чтобы не сглазить. Варя оказалась слишком суеверной. А еще у нее было сразу четыре любящих бабушки — две обычные, и две с приставкой «пра», которые частенько одаривали внучку, как и положено большинству настоящих бабушек. Когда я узнала об этом, то очень удивилась. Четыре бабушки — такое богатство…

У меня тоже была бабушка, папина мама, с которой я отлично общалась в детстве, еще до развода родителей. Правда, жила она в Сестрорецке. Я еще не успела с ней встретиться, но мне очень хотелось. В последний раз мы виделись, когда я была совсем маленькой. И даже удивительно, как я отчетливо помню все, что с ней связно: теплые руки и вкусные пироги с капустой. Мы поддерживали связь по обычной почте — каждый Новый год бабушка присылала мне открытку. Приехать к нам в город у нее не было возможности… Да и с моей мамой ни папа, ни его родственники отношений не поддерживали.

На кухне закипела работа. Я четко следовала рецепту. Поначалу все казалось простым, но в итоге я почему-то все равно ничего не успевала. Бекон шкварчал на сковороде, и горячие брызги разлетались во все стороны. Я чертыхалась, бегала из угла в угол, пробовала, что-то солила, забывала, что именно солила и сколько… Харви лежал под столом и с интересом наблюдал за моими метаниями по кухне.

В итоге все получилось совсем не так, как я планировала. Кажется, паста немного слиплась. Я боялась ее пробовать. На кухне теперь творился страшный бардак. Еще через полчаса я покончила с уборкой и выглянула в окно. Над крышей дома напротив проплывали дымчатые облака. В город пришли белые ночи, поэтому теперь я не сразу могла определить, сколько сейчас времени. Ключ в двери повернулся, и Харви с громким лаем бросился встречать свою хозяйку.

— Какие запахи-и! — нарочито весело протянула Варя.

Вскоре она появилась на пороге кухни. Немного уставшая и какая-то непривычно потерянная. Кудрявые волосы собраны в пучок. На Варе — легкое платье и разноцветный вязаный кардиган, спущенный с одного плеча.

— Как экзамен? — спросила я, почему-то смущенно при этом убирая руки за спину. На столе дымились две тарелки с моей впервые в жизни приготовленной самостоятельно пастой.

— Пятерка, — ответила Варя, так и не проходя на кухню. Она встала в проходе и, опершись плечом о косяк, скрестила руки на груди. При этом у нее был очень загадочный вид.

— Ты задержалась у родителей? — спросила я. Может, все дело в них? И Варя наконец приоткроет завесу тайны, что у нее за семья такая, и почему она не любит о ней рассказывать?

Но Варя только поморщилась и почему-то шепотом призналась:

— Нет, все потом. Это теперь неважно… Агния, кажется, я влюбилась.