Глава 33

— А-ну руки убери! — ворчу, отбиваясь от грубых замашек мужчины, — И губы тоже!

Вырвавшись из объятий неандертальца, разворачиваюсь, чтобы гордо удалиться в чащобу лесную. Только обалдело застываю и таращусь на запущенный, но безумно красивый парк.

Вместо извилистой тропки появилась широкая въездная аллея. Вдоль аллеи живая изгородь, разросшаяся и покрытая сорняками. Где-то далеко видны высокие кованные решётки с воротами. По обеим сторонам ворот громадные бронзовые олени. Очень похожие на тех, что часто сани тягают. По середине сада большой круглый фонтан из тёмного мрамора.

— А где лес? — бормочу, вертя головой.

Гор вновь обнимает со спины, подбородок колючий на макушку кладёт и тоже рассматривает открывшийся пейзаж.

— Ты спрашивала, почему я живу в ветхой избе и в лесу. Потому что лес некогда был моей резиденцией. Моим домом. Ты сняла проклятье и вернула первозданный вид всему острову.

Быстро разворачиваюсь, боясь, что и наш построенный дом изменился, но нет. Стоит родимый. Правда выглядит куцым на такой большой территории. Взгляд падает на сторожевые башни, что тоже появились и возвышаются где-то вдалеке. Точнее на знамёна с изображением медведя.

— Если ты знал, как тебя расколдовать, почему знак не подал?! — возвращаюсь к теме насущной, а именно к скандалу с князем. Мог бы что-то милое сказать, хотя бы поблагодарить. А-то ишь, «долго же до тебя доходило». Гад! Ладонями в каменную грудь упираюсь и задираю голову.

— Я не знал, пока Кощей не подсказал, — улыбается Гор и совершенно не реагирует на мои трепыхания, стискивает в ручищах, пальцами в бока впивается. — И потом, дело не просто в поцелуе. А в поцелуе истинной любви. Ты должна была сама к этому прийти.

— Значит всё? — спрашиваю немного погрустнев.

— Что значит «всё»? — хмурит кустистые брови и ниже склонившись лбом об мой утыкается. Жарким дыханием щекочет мои губы.

— Проклятье снято, всё закончилось, — шепчу, судорожно втянув воздух. — Ты вновь стал собой. И…

— Я тоже люблю тебя, Зараза, — перебив, выдыхает здоровяк. — И это далеко не конец. Будешь княжной Кадьяк.

— Вика вообще-то, когда же ты запомнишь-то, — фырчу, закатив глаза.

— Был бы я умнее, понял бы сразу как услышал имя твоего рода, что именно ты моя судьба. — улыбается неандерталец. — Все князья выходят из рода конунга, но у них нет своего имени рода. Я Князь Кадьяк. И Яга превратила меня именно в медведя-кадьяка, что обитают на нашем архипелаге.

— Отлично, не нужно фамилию менять, — хихикаю я, на носочках подтягиваюсь, обнимая за могучую шею.

— Симаргл меня укуси, у тебя получилось! — восклицает Азур, вышедший из дома. Осматривает изменившийся лес и присвистывает. — Лазарь, поди глянь, сколько территории ещё облагораживать.

— Не зови богов, огнянник! — рявкает Гор, ревностно стискивая меня крепче. — Чем вы вообще думали?! Без обрядов и ритуалов пометили пару.

— Они в тот момент вообще не о чём не думали, — усмехаюсь, пряча пунцовые щёки на княжеской груди.

— Чегой-та, — возмущается Азур и бровями играет. — Я думал о тебе.

— Баламошка, — бурчит неандерталец, глаза закатив.

— Заколдуй этого насупоню обратно, — фырчит дракон.

— Так, прекратите ругаться. К нам конунг едет! Дел непочатый край, — перебиваю двух мужчин и сжимаю кисть князя.

— Лазарь сходи за Данко и старейшинами. Начнём подготовку к обрядам. — внезапно меняет тему Гор. — Азур, лети за священным огнём к капищу Перуна.

Мужья коротко кивают, один обрастает шерстью, другой чешуёй. И оба два очень быстро срываются. Изумлённо провожаю исчезающего в молнии дракона. Нет, только что же так бодро ругался, не прошло и пяти минут, а он уже выполняет поручения неандертальца.

— А зачем нам священный огонь? — бормочу, переводя взгляд на Гора.

— Нужно осветить дом, чтобы домовой вернулся и богов позвать на нашу свадьбу. — заявляет он и медленно обходит крыльцо, разглядывая местность

— Нашу? — удивляюсь я и семеню за ним. — Ты меня вроде как замуж не звал. На колено не вставал, кольцо не дарил.

— Какое колено и кольцо? — Гор резко останавливается, отчего я бьюсь носом об его спину.

— Помолвочное, — потираю повреждённую часть тела и отступаю. — Что ты делаешь?

Неандерталец не отвечает. Пыжится, хмурится, пальцами двигает. Судя по всему ничего не получается, отчего он глухо рычит и глаза темнеют. Встряхнув руки, размяв плечи, Гор вновь пробует некое вуду. Ничего не происходит, только он сгибается. По-звериному рычит.

Испугано отпрыгиваю и на моих глазах мужчина обрастает шерстью, срывает набедренную повязку в виде клочка шкуры и ломая кости, превращается обратно в медведя.

— Твою мать, опять?! — всплеснув руками, обхожу ревущего зверя. На этот раз его оборот был как у оборотней, без всяких серебристых туманов и прочей магии.

Косолапый громко сопит, взрыкивает, кружится вокруг себя. Опять громко ревёт и медленно возвращается в человеческое тело. Подхожу к лежащему Гору, подогнув ноги, сажусь и перетаскиваю его голову на коленки. Мужчина тяжело дышит, весь покрылся холодным потом и мелко вздрагивает. Видимо от болевых ощущений.

— Я больше не ведьмак, — хрипит потеряно. — Ведьма, стерва, меня в оборотня превратила.

— А так можно что ли? — глажу жениха, волосы слипшиеся, со лба убираю.

— Нужно найти Ягу и уничтожить, — рычит Гор и отдышавшись, поднимается.

Придерживаю его за предплечье, шкуру подхватив, протягиваю. Обернув бедра, мужчина опять прижимает моё тельце к каменной груди. Что за любовь то, тискать меня.

— Так, почему это ты замуж за меня не пойдёшь? Часть обрядов уже прошли. На пляски пригласили, украли, в дом жениха с почётом привезли.

— Только жених оказался неандертальцем проклятым и невесту выгнал, — хмыкаю я.