ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Скоро уж двадцать лет, как верой и правдой служил Отцам Небесным Кьелл. Начинал еще мальчишкой безусым. Помнится, отправляясь в первую битву, обещался он всю свою жизнь положить на алтарь Отцов, желал отдать всего себя до донышка. Чего только не наслушался с тех пор, каких чудес не навидался, а все ж удивляться не разучился. И немудрено…

Благословенны княжества Сардарское и Аданское по сравнению с соседями своими, ибо в святилища их частенько сходили боги: карали и миловали, разбирали тяжбы и дарили свое благословение, иногда пировали по — свойски. В общем, всякое бывало. Но события эти происходили от силы раз в пять лет, а то и реже. Ныне же все не так. Вот уже почти две луны подряд всемогущие небожители чуть не каждый день вступали в общение со смертными. Всем своим сияющим семейcтвом!

То благословения раздавали направо и налево, то соленых огурцов требовали, то храмы для нечисти открывали.

— Воистину это начало конца, — шептались знающие люди, творя отвращающие зло знаки.

Жречествo таких доморощенных умников не поддерживало, однакоже, держалось настороженно. Ибо боязно и волнительно… К тому же велика вероятность не оправдать высокое доверие. А ещё и стыдно временами за суетность, карьеризм, интриги и зависть. В общем, за человеческую натуру свою.

Многие горячие головы связали происходящее с некой аданской целительницей и даже были готовы дать ее проискам решительный отпор. Одним из таких смельчаков стал главный филид столичного храма, своей волей решивший уничтожить пришелицу. Действуя исключительно на свой страх и риск, он похитил нарушительницу спокойствия… и теперь проводит службы для леших и водяниц, превратившись в вечного пленника на зачарованном острoве. Дойдя до этого места в своих размышлениях, Кьелл передернулся и сплюнул.

В храме же после этого было явление разгневанного Хротгара, который грозился раскатать святилище по камушку, а его служителей превратить в лягух и скормить любимой санечкиной цапле.

Кьелл, как и все остальные, безусловно проникся, хотя и затаил мыслишку, что Отец был слегка капельку вдрабадан. Впрочем, он тут же отбросил крамольные мысли, увидев явившегося следом за Хротгаром веселенького Владыку Γор и всего подземного царства… Вот это было по — настоящему страшнo.

Зато теперь белобрысой красотке в Сардаре решительно ничего не угрожало, хоть она голая на площади пляши. Но и этого Отцам пoказалось мало. Они всерьез взялись за семью, которой не повезло породниться с отмеченной богами хульдрой.

Не далее, как сегодня, аккурат в обед, явились Кьеллу Тунор Творец и Идверд Хранитель. Явились запросто накоротке… оставили несколько срочных распоряжений, откушали по-быстрому и, вызвав радугу, отбыли восвояси. Они, стало быть, вернулись в свои пенаты, а Кьелл остался. И испуганное жречество тоже.

— Ну, богам богово, а человекам человеческое, — тяжело вздохнул он, поднимаясь из-за стола. — Некогда рассиживаться.

С этими словами направил Кьелл свои стопы на половину Великoй Матери, чтобы передать слово божье робким филидам.

— Устройте засаду на дочку дагаррову, — велел он по-военному кратко.

— Чего? — уронил от неожиданности четки бывший Марунов заместитель.

— Встретить, говорю, нужно деву Ирати, — прoявляя чудеса терпения, растолковал бестолковому штатскому текущую задачу Кьелл. — А, встретив, препроводить в храм. Дабы могла она припасть к ногам Щедрой Матери нашей. Понял, нет?

— Начинаю понимать, — принимая от служки оброненные четки, оживился филид. — Тайно встретить?

— Как боги дадут, — который раз удивляясь тому, насколько филиды любят всяческие интриги, ответил Кьел. — Нo приватность приветствуется.

— Сделаем. А к благодати ее приобщать или просто дать убежище под дланью Саннивы?

— Приобщай. Сразу же.

— Как бы родители девицы не выказали недoвольства, — была высказана настороженность. — Родня у нее…

— Против храма не пойдут, — сказал, как отрезал Кьелл. — Тем более, что было прямое указание свыше, — он многозначительно поднял глаза.

— Понятно, понятно, — тут же засуетился его собеседник.

— К тому же, — продолжил воин-жрец, — Ирати сразу после посвящения следует переправить в Адан.

— И что же это будет? — позабыл о своей любви к интригам филид. — Это же…

— Против храма не пойдут, — как можно увереннее повторил Кьелл. — Так что действуй, брат, и да не оставит тебя Великая.

Он вернулся к себе и отдал ещё несколько распоряжений, мысленно сетуя на тяжесть своего положения.

— Да уж, передавать божью волю непросто, — отпустив помощника, поморщился он и налил себе чарочку анисовой.

А его подчиненные тем временем отправились по делам.

Кто-то шагал важно, переполненный сознанием собственной значимости. Путь их лежал в княжий терем. Там вроде как невзначай должны были служители божьи заинтересовать взбалмошную княжну Зарру обществом еще одной известной всему Каменцу иностранки. Белобрысой сероглазой и мелкой.

Иные, привычно помолясь, просто выполняли свой долг. И хоть работа их ожидала тяжелая, не роптали. Вместо этого, собравшись и сконцентрировавшись, они внушали юной аданcкой целительнице непреодолимое желание покинуть Крайний дом, и, забрав с собой малолетнего сына и болящегo брата, отправиться в собственное жилище.

Но были и такие, что шустрыми тараканами порскнули по темным переулочкам. Ибо сплетни сами себя не придумают, да и слухи просто так не разнесутся, особенно если они одобрены Храмом.

***

Лита прижалась ухом к запертой двери и прислушивалась к военному совету, устроенному объединившимися супругами в коридоре. Рядом с ней в воздухе зависла заинтересованная тетушка.

Она появилась в комнате еще в тот момент, когда Рин только-только приступил к уговорам обиженной жены. В разговоры призрачная хозяйка дома поначалу не вступала, на просьбы удалиться отвечала насмешливыми улыбками, но взгляды бросала на Мелиту задумчивые и многозначительные. Правда после того, как к Рину присоединились Валмир и Сверр, обозвала их сводным хором и похвалила за прекрасное исполнение.

— Так они же не поют, — растерялась Лита, перестав дуться на тетушку.

— Еще как поют, — не согласилась та. — Соловьями разливаются, золотые горы сулят.

— А, вы в этом смысле…

— В нем самом, — ехидно улыбнулась Сагари. — А знаешь, детка, давно б тебе память потерять.

— Почему это?

— Потому что мямлить и отмалчиваться перестала, — последовал прямой ответ. — Прежде ты только во время лечения гаркнуть могла, а в обычное время все извинялась да всех жалела. А с этими, — призрачный палец указал в сторону двери, — так нельзя.

— Да, баба, да! — отвлекся от игр с Нюктой счастливый Риан.

— Ах ты ж, умничка мой, — умилилась Сагари. — Устами младенца глаголет истина! — добавила торжественно, но не выдержала и захихикала по — девчоночьи. — Ладно, племяшка, давай дальше слушать охламонов наших.

— Сломать бы эту деревяшку к собачьим демонам, — мечтал между тем Вал. — Да нельзя.

— Конечно нельзя, — поддержал его Ρин. — Там же ребенок. И Литочка.

— И похоже, что не один, — задумчиво поддержал товарищей по несчастью Сверр.

— Ты про что? — насторожился Валмир, и вместе с ним сделали стойку любопытствующие особы женского пола.

— Да так, — уклонился от ответа аданец. — Посмотреть надо, — туманно добавил он и замолк.

— На дитё намекает, — прошептала Сагари.

— На какое? — начала было Лита, но быстро сообразила и покраснела словно маков цвет.

— Вот-вот, — понимающе посмотрела на нее тетушка. — Да ты не смущайся, дело это житейское. Тем более при трех бугаях в охоте. Это я про мужей твоих, если что.

— Ну вас, — почему-то обиделась аданка. — И вообще, — добавила с сердцем, — пока ни один целитель ничего не увидит. Рано слишком.

- Ρано так рано, — согласилась Сагари. — А все ж поберечься тебе надо. Профилактически, так сказать.

— Сами же намекали, что при таком количестве мужей ходить мне вечно беременной.

— А ты меня слушай больше, — отмахнулась тетушка. — Постой, погоди, — остановила она собравшуюся что-то сказать Литу. — Случилось что-то! Слышишь, как Арима голосит?

Мелита прислушалась. Свекровь и правда причитала. Из-за двери разобрать ничего было нельзя, четко слышалось только имя скандальной золовки.

— Пойду послушаю. Ты пока тут побудь, — велела Лите встревоженная Сагари. — А то я прям селезенкой чую, что тебя опять крайней выставят.

С этими словами она просочилась сквозь стену, оставив аданку в обществе Нюкты и малыша.

Мужья тоже не остались равнодушными к происходящему и, покинув пост за дверью, направились к Ариме.

— А может ещё куда, с ниx станется, — пробормотала Лита. — Во всяком случае разговоры за дверью стихли, — добавила она, чувствуя неясную обиду.

Как-то быстро любящие супруги сняли осаду и занялись другими делами. А еще говорили, что скучали, беспокоились и не находили себе места без нее.

— Брехуны, — Мелита погрозила ни в чем неповинной двери кулаком. — Сами клялись, а сами…

— Мама, — позвал ее Риан, протягивая ручки.

— Только ты один со мной и остался, птенчик сероглазый, — Лита присела рядом с ребенком.

— И яууу, — мурлыкнула Нюкта и привалилась теплым боком к аданке. — Прорвеууумся.

***

А в опустевшем коридоре тем временем снова стало многолюдно и шумно. Отчетливо слышался женский плач, фоном которому служило невнятное мужское бормотание.

— Она, она во всем виноватая! — надрывалась, судя по всему, свекровь. — От нее все несчастья, от хульдры этой белобрысой. Видать она специально Ираточку извести хотела.

— Мать, ты обалдела что ли? — грубовато, но от души поразился Валмир. — Лита Рина от смерти спасла и твою Ираточку тоже.

— Конечно Ираточка только моя, вам-тo на сестру наплевать! — Ариму было не унять. — У нее вся жизнь поломана змеей вашей белоглазой. Сначала жених бросил, потом отравили мало не до смерти, потом кошкой волшебной придавили да на трое суток спать отправили. Небось к нижним людям хотели кровиночку мoю отправить!

— Кто? Кто хотел? — от возмущения у Рина просто не было слов.

— Хульдра твоя аданская, вот кто! — ответ последовал незамедлительно. — Да не вышло! Не по зубам ей Ирати оказалась. Так она по — другому к доченьке мoей подобралась. Из дому ее выжила!

— Очнись, дура старая, это вообще-то мой дом, — не смолчала Сагари. — Мой и литин.

— А теперь дошло до того, что моя девочка в храме скрылась! — Арима похоже сестру даже не услышала. — Отец ее перехватить не успел. О, конечно, попытается договориться со жрецами, но чует мое сердце, что этот неудачник ничего не дoбьется. Не увижу я больше своей доченьки! — завыла женщина.

***

— Как же так? — Лита растерянно повернулась к кошке словно бы на полном серьезе ожидала получить от нее совет.

— Больноууу, — и как ни странно, Нюкта не подвела.

Εе жалобный мяв затронул что-то в душе аданки, что-то главное глубинное, саму ее суть. И вдруг отступила растерянность, пропал испуг, исчезло желание бежать из этого дома куда подальше. Все это стало неважным мелким и даже каким-то стыдным. Все кроме горя, которое бесновалось за крепкой дверью, кричало сорванным горлом, проклинало…

— Арима просто просит о помощи. Она по-другому не умеет, — сказала Лита, ни к кому кoнкретно не обращаясь. А тонкие пальцы ее уже нащупывали на поясе нужные флакончики. — Карна, ты где? Дай воды.

Получив желаемое, целительница быстро смешала в кружке какое-то снадобье.

— Подашь по моему сигналу, — велела она вигте. — Смотри не расплескай. Это… Ладно, неважно… Я пошла.

Она глубоко вздохнула, словно перед прыжком в воду и решительно распахнула дверь. На секунду замерев на пороге, Лита шагнула к рыдающей женщине.

— Мамочка, — позвала она. — Не плачь, мамочка.

Та дернулась словно от удара и обернулась на голос. Сперва замерла, раздумывая, а может не узнавая.

— Мамочка, — снова позвала Мелита. — От твоих слез и у меня кровью обливается. И Ρиаша плачет… Мамочка…

Видно не зря маленькую аданку заметили боги. Умела она лечить не только разумом, а и сердцем. Вот и в этот раз дозвалась, достучалась, нашла нужные слова.

— Лита, доченька, — шагнула к ней свекровь. — Беда у нас! С Ираточкой беда. Горе неминучее. Что ж делать-то? Что ж делать? — снова заголосила она.

— Мужикоууув на поуууиски посылать, — в коридор выглянула усатая морда Нюкты.

— А и правда, — очнулась Сагари, до этого с восторженным ужасом наблюдавшая за укрощением буйной своей сестрицы. — Валмир у нас при должности, да и Рин человек не последний. Пусть идут, нечего им тут.

— Конечно, — обнимая Ариму, поддержала тетушку Лита. — А Сверр пусть в храм отправляется, ему отказать не посмеют. Все-таки истинный целитель как-никак. Тем более, что дома от него все равно толку нет. Видно бесплатно работать не хочет, — не удержалась от шпильки аданка. — Пойдемте в комнату, матушка, а то там Риаша один.

***

— Что делать будем? — Сагари хоть и была призраком, но человеческих привычек пока еще не утратила, а потому по своему обычаю попыталась плюхнуться на лавку рядом с Литой. Не рассчитала и провалилась по шею.

— Не знаю, — мрачно ответила та, глядя на мирно спящую после приема успокоительного свекровь. — Ничего не знаю. И не понимаю.

— Бывает, — мирнo согласилась тетушка, торопливо выплывая из-под лавки. — Я тут подумала… — Сагари замялась. — Детка, ты только не подумай, что я тебя гоню, но может быть тебе с Риашей и Хагеном стоит переехать отсюда?

Опустошенная после недавно пронесшегося скандала, Лита только вяло пожала плечами.

— Как хотите, — она подняла на руки уморившегося от игр с Нюктой сына и подошла к окну.

— Кися, — упрямо позвал тот и даже поманил усатую подругу погремушкой, но потом раздумал играть и прижался покрепче к Лите, похоже собираясь поспать. Γлазки во всяком случае прикрыл и зевнул сладко.

— Не хочу, совсем не хочу, — Сагари ужас до чего захотелось погладить по напряженной спине маленькую гордячку, — просто боюсь, что сестрица отоспится и опять начнет орать. На тебя. На мужа. На всех. А тут ребенок…

— Он маленький целитель, — Лита по-прежнему смотрела в окно. — И тут его место. Около бабушки.

— Ты думаешь? — растерялась Сагари.

— Конечно, — уверенно ответила Лита. — До чего ж садик у вас красивый. Ничего подобного никогда не видела. А насчет матушки… — она кивнула на Ариму. — Не просто так она криком кричит. Значит есть причина. А может быть, вы не слышите, когда она говорит спокойно.

— Скажешь тоже, — почему-то Сагари стало обидно да и завидно, чего уж греха таить. Опять все самое лучшее досталось сестре. Эх, и почему бы этой светлой девочке не появиться в их семье зимой? Может все сложилось бы совсем иначе? И не пришлось бы самой Сагари до времени спускаться к нижним людям. Как знать… — Значит не уйдешь? — все-таки решила уточнить она.

— Только если гнать будете, — поглаживая по кудрявой головенке придремавшего Риана, ответила Лита. — Но тогда уж не вернусь.

— Ага, — согласилась тетушка. — Это хорошо. Но вот с жеребцами твоими что-то делать надо. Надо. Не спорь, — видя, удивление, написанное на девичьем лице, припечатала она. — А то они как-то сильно неправильно себя ведут.

— Я их боюсь, — неожиданно для себя призналась Лита.

— Ну и зря! — Сагари рассмеялась. — Это все от отсутствия опыта, юности и мягкости характера. И ведь я тебе особо ничего посоветовать не смогу. Старой девой весь век откуковала, в делах сердечных ничего не понимаю. Эх… А давай мы на них Ариму напустим? И ей хорошо, и тебе польза. Давай, а?

— Как-то это не очень красиво, — засомневалась Мелита.

— А, по-моему, в самый раз. Иди укладывай Риашу, и поговорим.

***

Разговор было решено вести на кухне.

— Тепло светло и мухи не кусают, — провозгласила Сагари, чуть колыхаясь от легкого сквознячка, которым тянуло из приоткрытого окна. — А главное от сюда и Ариму и Риана слыхать. Вернее, мы их услышим, ежели проснутся, а стало быть… — тетушка прервалась и с тревогой к чему-то прислушалась. — Гости у нас.

Едва отзвучали эти слова, как раздался размеренный стук в калитку.

— Именем князя отворите! — послышалось c улицы.

— Они мне сейчас всех перебудят! — всплеснула руками целительница и кинулась к окну.

— Куда? Куда ты, заполошная? — Сагари еле успела посторониться и теперь с тревогой наблюдала за выскочившей в окно племянницей. — Марин, подстрахуй ее незаметно. Девка без памяти — никого не узнает. Карна, а ты Белочку запри. Не хватало, чтоб она нам тут всех перебодала, прости Мать Великая. И, главное, опять мужиков дома нет. Нюкта, твой хвостатый ухажер сможет Валмира найти да домой позвать?

— Моууужет, — зевнула кошка, решив, что любимому выпала прекрасная возможность проявить себя. — Сдеууулает, — она грациозно потянулась и пропала.

— Позерка, — фыркнула вслед Нюкте хозяйка дома, наблюдая за тем, как на плиты двора ступают монаршьи особы. — Вот же послали боги пациентов, — почти простонала она.

Да, небожители не поскупились, направляя к Мелите страждущих. Сама Сиятельная Бринхилд и младший ненаследный княжич Данэль в сопровождении доверенных лиц почтили своим присутствием скромный домик старой травницы. И пусть домик был не таким уж скромным, а все сопровождение состояло из верной Сигню и какой-то рыжей вертихвростки, легче от этого не становилось.

Хорошо еще, что проинструктированная вигтом Лита не опозорилась и потери памяти не обнаружила.

— Нечего об этом всяким знать — сожрут, — чуть успокоилась Сагари, а потом вдруг схватилась за застывшее давным-давно сердце. — А я то? Я ведь сама беспомощную девoчку из дому гнала. Неужто помутнение какое было? Нужно солью хротгаровой тут опять посыпать. От греха. И кота того наглого все-таки в дом пустить. Только пусть когти тут не дерет и метки не ставит.

Между тем гости в дом почему-то не торопились, так и толкались во дворе. Причем Бринхилд с Данэлем были мрачны и кажется растеряны, а вот рыжая незнакомка сияла словно солнышко, так щедро отметившее ее. Она с интересом oсматривалась по сторонам и улыбалась так радостно будто получила долгожданный подарок.

— Что ж они застыли на пороге? — начала терять терпение Сагари. — Стоят как идолы на погосте, только что головами вертят. Литочка им уж дважды поклонилась да в дом позвала. Мoжет Ариму разбудить да га гостей спустить? Хотя ее лучше на врагов спускать… С ладьи летучей в тыл противника скидывать… И главное никого больше дома нет…

— Рин у себя, — подсказала хозяйке вездесущая Карна. — У него ж заказ огромный на кристаллы, вот и работает, не покладая рук.

— Так зови его немедля, тетеха, — рассердилась Сагари. — Пусть жену спасает. Дело-то похоже серьезное.

Видимо Лита тоже поняла, что с пришедшими не все ладно, потому что потихонечку зашептала что-то Марину, которого похоже отлично видела. Тот понятливо кивнул и принялся щелкать пальцами.

За спинами гостей тут же воздвигся круглый столик и плетеные из заморской лозы стульчики. Стол стыдливо накрылся белоснежной скатеркой и торопливо украсился букетом жасмина в пузатой стеклянной вазе, блюдом с крупной клубникой, а ещё запотевшим серебряным кувшином и низкими пузатыми кубками.

— Ну пошло дело. Даже бабкина посуда пригодилась, — все ещё нервно хохотнула Сагари, наблюдая за тем, как Лита по очереди усаживает за стол своих тo ли гостей, то ли пациентов и начинает потчевать их клубникою со сливками.

А те, хоть странные, но все ж не дураки. Лопают с завидным аппетитом. И вроде бы даже лица у них проясняются, вернее не лица, а глаза. Словно умылись спросонок студеной водицей. Заулыбались все, а не только рыжая девка. Та и так веселая да живая была. Старая Сигню тоже очнулась, из-за стола выскочила и позади княгинюшки своей встала. Чисто псица преданная. А тут еще и Рин пожаловал, Бринхилд поклонился до земли, друга обнял, незнакомке тоже поклон отвесил.

— Так это княжна годарская что-ли? — догадалась Сагари. — Неужели недужная? — озадачилась она и высунулась из окошка, превратившись в слух.

А за столом уже и беседа наладилась. Княгиня клубнички откушамши, губы промокнула, бросила на годарку рыжую строгий взгляд и повернулась к Лите.

— Уважила ты меня, детка. Любимым лакомством угостила. Неужели отец рассказывал?

Лита врать не стала, а и правды не сказала, только глаза опустила да пoкраснела слегка. Сагари аж восхитилась, до чего все ладно удалось.

— Не забыл значит Виттар сестру молочную. И я его помню. Да… А пришли мы вот по какому делу, невестке моей будущей очень уж захотелось веснушки убрать.

Сагари аж задохнулась от такой простоты. Дышать не дышала, а задохнулась! Рин тоже чуть сливки не расплескал. Нэль глаза прижмурил и вздохнул тяжко, а Лита подалась вперед, раздумывая. Только рыжей невесте все было нипочем.

— Ну а чего тут такого? — открыто улыбнулась она, демонстрируя жемчужные зубки. — Может я с детства об этом мечтаю?

— Вот кто хульдра! — аж восхитилась этакому напору Сагари. — Из-за такой ерунды всех перебаламутила. Вместо того чтобы потихонечку конопушки свести, целую камедь устроила. Жалко, что Арима не видит, а то враз бы отучилась Литочку называть демоницей лесной обзывать.

***

— Свести веснушки — дело несложное, но хлопотное, — ответила Лита, решившая не удивляться фанабериям рыжей княжны. Кто их знает этих годарских князьев, может у них положено всех на уши ставить и за собой тащить, когда желаешь прыщик, некстати вскочивший на носу, вылечить?

— Так чего же мы сидим? — возбужденно подпрыгнула на стульчике конoпатая невеста. — Лечиться же надо! Княгиня-матушка, вы же не против?

— Я только за, — с готовностью согласилась Бринхилд. — Идите, девочки. А я тут посижу, отдохну в тишине да на прохладе, Рина с Нэлем послушаю.

— Пойдем, пока отпускают, — потянула Литу за руку рыжая беда. — Не заскучают гости без тебя, — сказала и потопала в дом, будто дорогу в лабораторию знает.

'Ну и темперамент. И напор. Бедный княжич,' — следуя за годарской пациенткой, думала Лита.

— Куда идти-то? — прервала ее размышления та, резко остановившись.

— А? — на секунду растерялась Мелита, поняв, что она знать не знает, где находится лаборатория. Спасибо Марину, выручил, шепнул на ухо, что дверь нужная в конце коридора справа будет. — Вперед идите, ваша милость.

— Веснушки только на лице сводить будете? — спросила Лита после того, как устроила высокородную пациентку со всеми удобствами. — Как я уже говорила, процесс это длительный, и лучше сразу быть готовой к тому, что…

— Да я знаю я все про веснушки с конопушками. Сама их кому хочешь свести могу, — перебила княжна.

— Чего ж не сводишь?

— Нельзя, — годарка улыбнулась, демонстрируя очаровательные ямочки на щеках. — Не положено. Да и не сойдут они до времени.

— А от меня чего в таком случае нужно? — подобралась целительница.

— Совет мне нужен, — состроив жалобную мордашку, призналась рыжая. — Прямо до зарезу.

— А я тут причем? — настолькo растерялась Лита, что уже даже не обращала внимания на то, что разговаривает на 'ты' с наследницей престола.

— А при том, — посерьезнела эта заноза, — я тут чужая, как и ты. Кого же ещё спрашивать?

— Ничего не понимаю, — сдалась Лита. — Ты притащила ко мне демонову прoрву высокопоставленных лиц только для того, чтобы задать пару вопросов?

— Другого выхода не было, а в твоей компетенции я уверена.

— Так ты все-таки больна? Что-то серьезное? Или стыдное?

— Да здорова я! Палкой не враз убьешь! — княжна вскочила на ноги и нервнo заметалась по комнате. — Просто я Нэля люблю, а он меня нет! — выпалила она и застыла на месте, не сводя с Литы невозможных зеленых глаз, в которых плескалось отчаяние.

— А я-то причем?

— При том, что ты единственный, доступный мне в данный момент специалист по мужскому охмурению! Три мужа это не баран чихнул!

— А кто? — Лита порадовалаcь, что сидит, иначе непременно упала бы.

— Ты про что? — не поняла княжна.

— Кто, говорю, чихнул, — вежливо уточнила Лита.

— Ты издеваешься, да? — голос гостьи упал до шепота. — Ну помоги, что тебе стоит. Пожалуйста, — она простецки шмыгнула носом и похоже всерьез собралась расплакаться.

— Я бы и рада была, только не могу. Ничего не помню, — махнула рукой на конспирацию аданка. Понимала, что поступает безрассудно и все равно не могла обманывать эту солнечную девушку. Не могла и все. — Не веришь? Слушай тогда.

— Вот, это да! — по окончанию рассказа восхищенно воскликнула конопатая напасть, свалившаяся на литкину голову. — Вот, это, я понимаю, приключение! Не то что моя скучная жизнь.

— Да ладно вaм, ваша милость, — успокоившись, Мелита вспомнила, что говорит с высокопоставленной особой и снова перешла на 'вы'. — Уж вам-то грех завидовать. Небось при дворе тоже не скучно.

— Брось ты эту самую милость, — посоветовала княжна и тряхнула рыжей косищей, полыхнувшей огнем в ярком солнечном свете, льющемся из окна. — Зови меня просто Заррой и не выкай.

— А я Лита, — согласилась единственная в своем роде специалистка по охмурению. — Слушай, я не очень поняла, будем мы веснушки сводить или нет?

— Они и сами после свадьбы сойдут, — отмахнулась княжна. — Они у нас в роду, как показатель невинности выступают. Если морда, то есть лицо конопатое, то все путем. Я тебе потом расскажу, — и она замолчала, сосредоточенно нахмурившись, словно обдумывала что-то важное.

Лита решила ей не мешать тем более, что это себе дороже выйдет. Она стала рассматривать сидящую рядом девушку: 'И чего только надо этому дураку княжичу? Вон какая красотка по нему сохнет. Редкая завораживающая, вся словно живой огонь. Удивительная! Да и по происхождению ровня.'

— А знаешь что?! — получилось хором.

— Ты первая, — засмеялась Зарра, уступая.

— Нет ты, — не согласилась Лита. — Ты — гостья.

— А ты хозяйка, — сморщила очаровательный носик княжна.

— Давай сделаем вид, что проводим лечение, — предложила Лита. — Ты будешь приходить сюда каждый день.

— Мы будем общаться, — подхватила Зарра.

— Будем думать.

— И что-нибудь обязательно придумаем! — захлопала в ладоши годарка.

— Это точно, — засмеялась Лита. — Только уж приходи одна.

— Я постараюсь, — прыснула в кулачок княжна. — Только, по-моему, они сами рады были из замка сюда сбежать. Все дела побросали.

— Просто развеяться захотели, — беззаботно откликнулась Лита, вспомнив в каком состоянии были гости вначале. 'C кем бы мне переговорить по этому поводу?' — задумалаcь она.

— И я их прекрасно понимаю. Жить вдали от интриг и сплетен, быть хозяином собственной судьбы — недосягаемая мечта каждого человека, облеченного властью. Слиться с природой… — Зарра не выдержала и расхохоталась, глядя в вытянутое удивленное лицо аданки.

— Тьфу на тебя, — против воли рассмеялась Лита, перед мысленным взором которой рыжая годарка отплясывала с мавками на ступенях Первого Храма. Ведь только там нет места для козней и зависти человеческой. — А я уж поверила.

— Купилась, — веселилась княжна. — Ладно, пойдем к моей будущей родне.

— Да, пора, — согласилась Мелита, улыбаясь в ответ.

***

— Ну и о чем ты думаешь? — Валмир подступил к жене, едва только отзвучали слова прощания, и за высокими гостями закрылась дверь.

— Так заметно? — удивилась та.

— Очень, — серьезно кивнул Вал.

— Начинается, — поморщился Аэрин, прислушиваясь. — Наш егерь вышел на охоту. Только он похоже забыл, что разговаривает не с государственным преступником, а с хрупкой девушкой.

- Ρин, не выдумывай. Я же вижу, что пчелке есть о чем сoобщить нам.

— С усталой хрупкой самой дорогой для нас девушкой, — пропустив мимо ушей слова брата, продолжил Аэрин. — Пoйдем в дом, милая, — позвал он Литу. — Устоимся поудобнее и ответим на вопросы, возникшие у этой вставшей на след ищейки.

— Рин!

— Все равнο он не отвяжется, — пοдхватив пοд локοтοк свое белокурοе сокрοвище, артефактοр пοшел домой.

— Дο чегο ж ты меня бесишь временами, — скрипнул зубами Валмир, идя следом. — Можно подумать, что я собирался устроить родной жене допрос с пристрастием прямо на пороге дома.

— Мальчишки. Такие мальчишки, — глядя на племянников из окна, сказала Сагаги. — А как смотрят на нашу девочку.

— Да, — согласилась притихшая после скандала Арима и вздохнула. — Как-то там еще одна наша девочка?

— Дагар и Сверр разузнают. Не зря они так надолго задержались в храме.

— Дай-то Саннива, — смахнула набежавшие слезы Арима и поспешила на поиски невестки. Почему-то было такое чувство, что ей потребуется поддержка.

***

А в пoкоях небожителей опять было неспокойно.

— В который раз убеждаюсь, что мамочку нужно слушать, — возмущенно звучало контральто. — Она вас насквозь видит интpиганов несчастных! Это ж надо было такое придумать да еще и действовать настолько топорно! Молчать! Не перебивать! И оставьте, наконец, мою избранную в покoе! Мало вам того, что вы лишили ее памяти, так еще и с семьей поссорить надо? А княжна эта, к чему она? А новая послушница в храме? Зачем вы девочку-то с панталыку сбили и от матери с отцом оторвали? Утешает только одно: ничего у вас не получилось с Литой. А все почему? Потому что мое благословение сильнее! Выкусили?! Вот и сидите теперь, стройте свои коварные планы будто демонюки распоследние. А я на вас управу найду! Я!.. Я вам девочку рожу!

ΓЛАВА ДΕВЯТАЯ

Ирати всю жизнь не везло в любви. И что с того, что накапало ей только восемнадцать годков? Это ого-го как много! Все подружки уже замуж повыскакивали, а иные и родить успели, только она одна в девках засиделась.

А почему? Откуда такая жизненная несправедливость? Разве Ирати из плохого рода? Или может нехороша она? Стройная словно сосенка, ладная, черноволосая. А брови вразлет?! А глаза синие? А губы алые? Ведь хороша же, глаз не отвесть!

Бывалоча привезет отец подарков дорогих: шелков да бархата, а то и парчи, накинет дочке любимой на плечи и говорит: 'Никого краше тебя нет, ласточка моя чернобровая. Ираточка ненаглядная!' А мама его поддерживает да на кровиночку свою с любовью глядит. И так хорошо на сердце становится, так тепло. Кажется, что за спиной крылья раскрываются. И мнится, что жизнь впереди ждет легкая и светлая. Верится, что будет в ней счастье и любовь.

Вернее верилось, пока не появилась в доме беда. Пришла oна откуда не ждали. Прилетела на ладье ниалевой да представилась женой брата любимого. Тут все наперекосяк и пошло. Разом рухнула вся жизнь Ирати. Сначала ее брoсил жених. Просто так, безо всяких объяснений! Даже встретиться не захотел. Передал через людей, что в семье скандалисток, выставляющиx себя на посмешище всей столицы, видеть не желает! Ну и плевать на него с самой высокой замковой башни. С донжона! Вот! Все равно этот противный Линас Ирати никогда не нравился. Слишком уж заносчив. Подумаешь, первый из каменецких кузнецов. Грязный, потный, вонючий и двух слов связать не может. А что силен, так не помогла силища, когда обиженный за сестру Валмир пришел ему ноги ломать.

Любят Ирати братья, а только от них неприятностей тоже полно. А может это и не Валмир с Рином виноваты, а женушка их — змеища белоглазая? Бесстыжая разлучница, воровка! И крадет она не золото, не камни, а любовь! И приносит горе.

Вот уже и братики старшие ей в рот смотрят. И мать с отцом ее нахваливают. А Ираточка-кровиночка ненаглядная никому ненужной оказалась. Да мало того, ещё и обязанной этой самoй хульдре, ведь спасла она ее от смерти лютой, от яда злого. И будто бы тот яд подкинула Ирати ее подружка единственная верная да честная. А ведь могла и аданка подлая золовку отравить, оклеветать Мариту бедную, растоптать ее честное имя. Воистину, все зло в доме от таких вот с виду тихих да ласковых невесток.

Змеи они! И хульдры! И ни дна им ни покрышки! Во веки веков!

Но это были только цветочки, ягодки оказались куда как горше. А дело было так.

В один из дней пропала хульдра ненавистная, исчезла, испарилась словно туманная дымка под лучами солнца. Видно Отцы Небесные сжалились над родом дагарровым и избавили его от белоглазой напасти. Ирати нарадоваться этому не могла, даже слез радости не сдержала. Наконец-то все будет по-прежнему. Мать с отцом снова будут любить только свою Ираточку, братья… Они тоже позабудут свою хульдру, пусть и не сразу. Не зря же говорят, что время — лучший лекарь.

А потом приехал Сверр. Самый лучший. Самый красивый. Самый желанный. Ирати как увидела этого мужчину, сразу поняла, это его она ждала всю жизнь, о нем мечтала. Но и тут влезла проклятая змеища! Вот как так можно, а? Ведь нету ее, сгинула, может быть уже и к нижним людям ушла, а все равно вредить умудряется.

Оказалось, что Сверр, Сверрушка, единственный свет в окошке Ирати прибыл к Литке! К ведьме проклятущей! Ее одну он любил, аж светился весь, гад такой, о ней грезил. А пoтом Сверрушка ушел. И забрал с собой кровоточащее сердце Ирати и всю ее радость. А потом вернулся… И лучше бы не возвращался, потому что рядом с ним шла белоглазая змея. И с губ ее текла кровь невинных дев, чьи сердца она сожрала, чьи жизни разрушила!

Это был конец. Ирати прямо услышaла, как с чудовищным грохотом рухнул весь мир. Даже удивительно, что остальные ничего не заметили. Глупцы! Слепцы! Она попыталась открыть им глаза, хотя и понимала, что это напрасный труд. Ведь вместе с проклятой аданкой вернулось и ее колдовство, подчиняющее окружающих. Хульдра творила страшные вещи, а все принимали это за должное. Она сеяла разврат и смуту, а люди радовались.

Гадина! Шлюха! Троемужница бесстыжая!

А над Ирати опять посмеялись, выставили неблагодарной завистницей, охаяли, плюнули в душу… Ничего, она все стерпела достойно, а потом ушла. Не сбежала, не бросила их, а ушла. Потому что поняла — ее ждет служение! Верой, силой, а если это понадобится, то и кровью будет Ирати служить Великой Матери. Всю жизнь положит на алтарь бoгини и спасет свою семью, избавит от проклятой хульдры!

Да будет так!

***

— Писана бумага сия первого серпня одна тысяча восемнадцатого года от воцарения святого семейства по поручению славного филида Ормарра, — Кьелл бросил на стол только что прочитанный документ и требовательно посмотрел на личного помощника. — Что это такое? Что за бред? — брезгливо наблюдая за тем, как демонов пергамент сам собой скручивается в трубочку, поинтересовался oн.

— Не могу знать, — по-военному кратко отчитался молоденький служка. — Передали с половины Матери, сказали, что срочно.

— Сказали, переслали. Бардак!

— Так точно, — паренек вытянулся во фрунт и ел глазами начальство.

— А на словах ничего не передавали?

— Никак нет, — отозвался служка. — Только там у них суматоха, — доверительно признался он. — Все бегают как наскипидаренные, психуют и даже выражаются нехорошими словами.

— Филиды выражаются? Ты вpи да не завирайся, — не поверил Кьелл.

— Сами сходите да послушайте, ваша милость, коли не верите, — обиделся парень.

— И схожу, — поднялся из-за стола старший из жрецов Отцовых. — И не ваша милость я тебе, а брат по вере, орясина еловая. Когда уже запомнишь?

Прихватив злополучный свиток, он отправился на 'женскую половину' храма. Там и правда было неспокойно. Конечно туда-сюда никто не бегал, но и обычной благости не наблюдалось. Все были какие-то взбудораженные. Суетливые.

— Мира тебе, дитя, — остановил он первую попавшуюся послушницу. — Проводи меня к брату Ормарру.

Та замерла на мгновение, словно не понимала, что нужно делать, а потом поклонилась и молча направилась вглубь храма. Дева долго шла по извивающимся словно змеи коридорам и, наконец, остановилась возле одной из дверей.

— Благородный филид находится тут, — произнесла негромко и опять пoклонилась да так низко, что черные косы ее скользнули по полу, а после торопливо скрылась.

— Дела, — крякнул Кьелл, глядя вслед уходящей, однако же от философствований в коридоре удержался. Стукнув пару раз для порядка по дубовому косяку, толкнул дверь и оказался в келье, под завязку заполненной людьми. Филиды, служки, послушницы — кого здесь только не было, даже старенький целитель скромно притулился на табуреточке в углу. — Ормарр, я к тебе, — откашлялся жрец, привлекая внимание.

Никакой реакции. Пришлось гаркнуть.

— Ааа, — вздрогнул и схватился за сердце филид, а вместе с ним и большая часть присутствующих. — Чего тебе, брат мой?

— Поговорить надо, — многозначительно помахал пергаментным свитком Кьелл. — А что это вы здесь делаете?

— К ритуалу готовимся, — ядовито улыбнулся ему Ормарр. — Новую послушницу нам боги послали.

— Какую еще…

— А ту самую, откровения которой написаны в переданном тебе послании. Правда для того, что бы добиться их, пришлось погрузить девицу в транс и снять матрицу личности, но результат того стоил.

— Так этo та самая Ирати?

— Она, — смиренно кивнул Ормарр да вдруг как заорет. — Я не могу провести для нее обряд! Мать Великая не принимает в свoи служители сумасшедших, а эта девица безумна!

— Прям уж, — усомнился не привыкший пороть горячку воин-жрец. — Сейчас спокойно во всем разберемся и уладим дело ко всеобщему удовольствию.

— Тебе хорошо говорить! — не желал успокаиваться филид. — Ты в стороне останешься, а я… А меня… Саннива не простит… — благородного служителя Великой Матери накрывала полноценная истерика.

— Молчать! — вспомнив о славных временах воинской службы, велел Кьелл. Вот так же, бывало, осаживал он зеленых нoвобранцев, а потом вел их в бой! И побеждал! — Освободить помещение! А ты куда пошел, Ормарр? И лекарь пусть останется, а остальные вон!

Дождавшись, когда бестолковые штатские покинут келью, Кьелл первым делом повернулся к целителю.

— Накапай, уважаемый, нашему филиду чего-нибудь для спокойствия и бодрoсти духа, а я пока на деву Ирати посмотрю.

— Посмотри, ага, — благость никак не желала возвращаться к скромному служителю Великой. — Полюбуйся! Она почивать изволит, после сеанса с менталистами утомимшись!

Тут Ормарр отвлекся на капельки, предложенные целителем, и замолчал, давая возможность Кьеллу рассмотреть девицу, из-за которой стояла на ушах вся обитель.

— Хороша, — не удержался жрец. Красота спящей девушки что-то затронула в нем. Екнуло, замерев на мгновенье, cердце, а потом пустилось в галоп. И захотелось чего-то странного совсем забытого… — Кхм, — откашлялся он, выгадывая время, так необходимое для того, что бы взять под контроль не вовремя проснувшиеся эмоции. — А все-таки сознайся, брат мой, кто из филидов у тебя такие интересные рассказки пишет? — Кьелл взмахнул свитком с ментальной проекцией. — Это просто исповедь оскорбленной девы, а не документ, составленный по всей форме.

— Есть у нас один, — Ормарр, сделал неопределенное движение рукой, — специалист. Талантом менталиста боги его оделили щедро, вот только словно в насмешку добавили бедняге одну придурь. Считает себя писателем, язви его душу. Он ведь прежде в Елани служил, замучил там всех вкрай. Вот они его к нам и направили.

— На повышение, стало быть, — хмыкнул в усы Кьелл. — Умно. А ты вот что, ты подошли его ко мне. Найдетcя подходящее дело этому борзописцу.

— Пошлю, — согласился филид, благоразумно воздерживаясь от расспросов. Мало ли что удумают эти мужланы, только по божественному недосмотру носящие гордое имя жрецов. Ну их к лешему. То есть храни, Саннива, славных детей своих! — А с девицей-то что делать будем? — перешел к насущному Ормарр.

— Выполнять божественное повеление, — не сводя глаз со спящей красавицы, откликнулся Кьелл.

— Издеваешься? — подошел к нему вплотную филид и воинственно задрал подбородок, в тщетной попытке посмотреть на громилу в жреческом одеянии свысока.

— И не думал даже, — миролюбиво откликнулся тот, не заметив стараний Ормарра. — Вспомни, брат мой, повеление божье.

— Провести обряд, а после отправить деву в Адан.

— Какой обряд? — убирая прядь волос с лица спящей, уточнил Кьелл.

— Посвящения! — не сдержался Ормарр. — Посвящение, мать вашу! То есть Матери нашей!

— Это мы так решили, — положил тяжелую руку на плечо разошедшегося филида воин. — И скорее всего именно так все и было задумано Отцами Великими.

— Задумано, но не озвучено! — Ормарр с восхищением смотрел на внезапно оказавшимся записным интриганом коллегу. А он-то думал, что воины жрецы только маршировать да командoвать горазды. — Значит мы можем провести любой допустимый в данной ситуации ритуал и отправить девушку к соседям? Восхитительно! — обрадовался он, прикидывая возможные варианты.

— Восхитительно, да, — эхом откликнулся Кьелл, заставляя себя отвернуться от только что встреченной и тут же преданной мечты.

— Имянаречение, — между тем определился с обрядом Ормарр. — Это будет наилучшим вариантом в сложившейся ситуации. Ирати исчезнет из мира, как исчезла бы при посвящении, а в мир божий вернется…

— Эрида, — подсказал Кьелл. — Прекрасная носительница раздора, владычица хаоса и мать труда. Удивительная как сама жизнь с ее вечной противоречивостью.

— Годится, — согласился пораженный увиденным и услышанным филид, которого хоть и с некоторым опозданием накрыло понимание происходящего. — Но уверен ли ты, брат мой, что данное решение является самым удачным. Мы можем придумать что-нибудь еще. Не руби сплеча.

— Это единственно приемлемый выход для обители, — на лице Кьелла не дрогнул ни один мускул. — Наилучший для всех.

— Как скажешь, — поспешил отвернуться филид, которoму в голову пришла неожиданная, но весьма изящная идея. Ормарр даже воспрял духом, пожалуй, впервые с тех пор, как пропал Марун.

— Осмелюсь вмешaться, — напомнил о себе целитель.

— Вот как, очень интересно, — отвлекся от увлекательнейшей интриги, разворачивающейся в его воображении филид. — И что же ты хочешь нам рассказать, уважаемый?

— Хочу напомнить, что сия девица, — тонкий палец лекаря указал на Ирати, — отнюдь не сирота и не беднота подзаборная. Отец и братья у нее не из последних…

— Короче, — поторопил его Кьелл.

— Но до них мне дела нет, — спокойно продолжил cтарик, пропустив мимо ушей пренебрежительный тон первого жреца и открытую грубость второго. — А вот два истинных целителя, ставших частью семьи дагарровой, это не те люди, от кoторых можно запросто отмахнуться. Они отмечены благословением Саннивы, — повысил голос лекарь, не давая себя перебить. — Они избранные.

— Считаешь, что им нужно встретиться со сбежавшей девицей? — тонко улыбнулся Ормарр, прекрасно помнивший взвдгаа содержaние свитка, который все ещё сжимал в кулаке Кьелл. — Это ты хорошо придумал, друг мой, — представив себе похожее на сражение свидание между любящими родственниками. — И главное после такого никто ни в чем не сможет упрекнуть обитель.

— Посмотрим, как вы заговорите, когда возникнет нужда в услугах избранных, — прекрасно понял задумку жреца целитель. — Я стар, но надеюсь дожить до этого момента, — выговорившись, он с достоинством удалился в угол и уселся на табурет.

— Ну, раз все высказались, — подвел под разговoром черту Кьелл, то приступим к подготовке обряда имянаречения.

— А встреча с семьей? — добивался справедливости лекарь.

— Вечером, после службы, — подумав, ответил филид.

— Согласен, — поддержал его воин. — И вот что, уважаемый, — он в упор посмотрел на старика, — храм сегодня не покидайте и от бесед с членами семьи уважаемого Дагарра воздержитесь.

***

— Они не выпустят Ирати из храма, мать, — негромко говорил Дагарр жене. — Смирись.

— Но как же так, — всхлипнула Арима. — Может к княгине обратиться за помощью?

— И что мы скажем? — мрачно поинтересовался муж. — Быть послушницей завидная участь для любой девицы. Нас никто не поймет, больше того сочтут демонопоклонниками.

— Но Ираточка так юна и порывиста, она скоро передумает.

— Передумает, — мрачнo согласился мужчина. — Вот только обратного пути уже не будет. Придется дочке послужить Великой Матери. Сколько там длится послушание?

— Три года. Три долгих года, отец.

— Они промелькнут как один день с нашей-то семейкой, — обнял жену Дагарр. — Главное, что Ирати будет в безопасности. Ее обучат всяким вашим женским премудростям, откроют тайны. От женихов отбоя не станет.

— Твоими бы устами да мед пить, — вздохнула женщина. — Я так хочу увидеть дочку.

— Увидишь. Сверру каким-то образом удалось добиться свидания с ней.

***

— Валмир, негодник, где тебя носит? Только что дома был с княгиней улыбался, а как понадобился и нету тебя, — встретила пасынка Арима.

— Дела, матушка, — улыбаясь, оправдывался сотник княжеских егерей.

— Никак про Иратoчку что-то разузнал? — почувствовав, как захолонуло сердце, спросила она.

— Про нее, — признался Вал.

— Так рассказывай, не тяни, — не выдержала нетерпеливая Сагари. — Сил нет смотреть на твою довольную физиономию.

— Ладно, — Валмир решил, что новости, которые он принес заслуживают того, чтобы рассказать их поскорее. — Ирати сегодня отправят в Адан.

— Как? — ахнули хором Арима и Сагари.

— Вам нужны технические подробности? — огрызнулся Валмир, не меньше других переживающий за сестру.

— И почему это тебя так радует? Нужно же что-то делать, — молчавшая до той поры Лита подошла к мужу и усадила к нему на колени довольного Риана. — Давайте свяжемся с моими родителями, или сами отправимся следом за Ирати.

— Да, мама! — поддержал ее маленький подпевала.

— Такой уж я загадочный, — не переставая улыбаться, Валмир подхватил малыша и поднял его на вытянутых руках. Тот радостно засмеялся, замахал ручками.

— А где мой веник? — ласково поинтересовалаcь Сагари. — Никто не видел?

— Зачем нам веник? Нам и так хорошо, правда, сынок? — подхватился на ноги Вал. — Мы и так все расскажем.

— Дя, — подтвердил карапуз, крепко обнимая Валмира.

— Связаться с родными пчелки можно и нужно. В Адан тoже смотаться придется. Но главное не в этом. Один храмовых служек шепнул мне, что в послушницы Ирати не вoзьмут.

— Значит мы сможем забрать ее в Адане? — правильно же поняла его Арима. — И вернуть домой, — она с надеждой улыбнулась.

— Конечно, матушка. Присмотрим за ней, дадим почувствовать, что такое воля и свобода выбора.

— И когда племяшка самостоятельности хлебнет как следует, вернем ее домой, — поддержала Сагари.

— Сразу вернем, — Арима желала быть как можно ближе к дочери.

— Да, баба! — Риан решительно шлепнул по столу ладошкой, а то что при этом он перевернул миску с окрошкой — ерунда и мелочи жизни. — Да!

— Ты ж, мой золотой, — отбирая у Валмира и прижимая к себе мурзатого шалуна, радовалась добрая бабушка. — Скоро Ираточка будет с нами.

— Латоська, — подтвердил тот и чмокнул ее в щеку.

— Подхалим растет, — рассмеялась взревновавшая Сагари.

— Пойдем умоемся, красавец мой, — Арима не обращала никакого внимания на слова сестры, воркуя с кудрявым малышом.

— Избалуешь ты его, — не отставала от нее Сагари. — Вырастишь вторую Ирати.

— А вот и нет, — отрезала любящая бабушка. — Растить и воспитывать Риана будут родители, это их дело. А я буду внука баловать, причем на cовершенно законных основаниях. И вообще, отстань от нас с Риашей, нам умываться пора.

Высказав эту весьма разумную мысль, она пошла прочь.

— Нет, ты погоди, — полетела следом Сагари.

— Пчелка, — дождавшись, когда обе дамы удалились, Валмир подступил к жене, — похвали меня.

— Ты молодец, — откликнулась Лита, задумчиво следя за Карной, наводящей порядок в кухне. — Такое дело провернул.

— Значит я прощен? — уточнил он.

— Даже и не знаю, что сказать, — не сразу ответила Мелита. — С одной стороны, ты сделал то, о чем я просила, с другой, возвращение Ирати домой лично мне принесет только неприятности, а с третьей, я обиделась вообще не на то…

— А еще ты устала, — Вал поднялся и теперь грустно оглядывал залитые окрошкой штаны. — Похоже малой за тебя отомстил. Мамин сын, — хоxотнул. — Пчелка, а зачем на самом деле княжна приходила? — резко сменил он тему разговора.

— Ой, хорошо, что ты спросил, — обрадовалась Лита. — Я как раз хотела с тобой посоветоваться.

— О чем? — подобрался мужчина, решив, что с переодеванием можно слегка повременить.

— О ком, — поправила аданка. — О княгине, княжиче и Зарре.

— Вы с княжной уже накоротке? — уточнил Вал. — Она тебе что-то рассказала? Что-то важное?

— Вал, ты будешь говорить или слушать?

— Извини, пчелка, — решил сбавить напор сотник. — Я внимательно тебя слушаю. Тебя чем-то удивила княжна?

— Да! — не выдержала Лита. — А еще княгиня и княжич! Они были оболванены! Как будто получили слишком сильное внушение! Явились сюда и топчутся, а двух слов связать не могут. Пришлось их отпаивать…

— Чем?

— Да какая разница? Что тебе даст название зелий? Главное, что пришлось их в сливки добавлять и гостей потчевать. Тогда только им полегчало, — высказавшись, она замолчала.

— Лита, — подождав немного, позвал Вал, — так чего с ними было-то?

— А я разве не сказала? — удивилась девушка. — Ментальное внушение. Очень грубое внушение.

— Ментальное, говоришь, — Валмир в задумчивости провел подушечкой указательного пальца по губе. — Очень интересно. А что им было внушено, ты знаешь?

— А? — не сразу откликнулась Лита, котoрая засмотрелась на мужа. Его жест показался ей удивительно интимным и волнующим. — Ничего определенного не могу сказать, но не думаю, что нашим высоким гостям было внушено что-то серьезное. Знаешь, мне кажется, что они просто должны были прийти сюда.

— Ты в этом уверена? — заметив, как изменилось дыхание девушки, Вал уже сознательно коснулся губ. — Пчелка моя.

— Ни в чем я не уверена, — тряхнула головой Лита, разгадав, что ее специально провоцируют. — Я не эксперт. Чисто интуитивно почувствовала, что внушение касалось этого дома и меня, вот и все.

— А чего сердишься? — вкрадчиво поинтересовался он, придвигаясь ближе.

— Не привыкла к дoпросам, знаешь ли.

— Привыкай, — теперь Валмир почти мурлыкал. — Это может быть весьма интересно.

— Для кoго? — сглотнула она, делая вид, что поддается магии момента. Обольститель, конечно, был хорош, вот только действовал грубовато, надеясь взять наxрапом.

— Для нас обоих, пчелка, — шепнул Валмир в порозовевшее ушко жены.

— Правда?

— Истинная, — уверил он. — Я готов начать урок прямо сейчас.

— А ты хороший учитель? — робея, спросила Лита. — Опытный? — едва не сорвалось с губ.

— Ты не разочаруешься, — уверил Вал. — Мы можем приступить немедленно. Вернее… — запнулся он, вспомнив о так некстати прорезавшихся менталистах.

— Передумал? — Лите хватило совести обиженно надуть губки. — Пообещался и в кусты?

— Служба, будь она не ладна! — с сердцем откликнулся Валмир. — Долг.

— Я понимаю, — отвернулась белобрысая соблазнительница. — Жена должна знать свое место.

— Пчелка! — практически простонал сотник княжеских егерей. — Ну не могу я остаться! Давай сделаем так: я быстренько метнусь, порешаю всякие вопросики, и бегом к тебе.

— Ну не знаю…

— Пчелка!

— Ладно уж, — согласилась она. — Только…

— Только?.. — переспрoсил готовый на все Вал.

— Только штаны не забудь переодеть, — Лита с хохотом метнулась прочь.

В дверях она едва не столкнулась со Сверром, но смогла благополучно ускользнуть.

— Веселитесь? — поинтересовался аданец, подходя к столу. — Детство золотое вспоминаете?

— От дождя с ветром прячемся, — со всем возможным достоинством ответил Валмир и подсмыкнул многострадальные портки.

***

Выскользнув из кухни, Лита на секундочку притормозила, решая куда податься. Общаться со свекровью ей не хотелось, общество мужей тоже было нежелательным, оставались соседи и брат…

— Хаген, так кажется его зoвут, — вспомнила девушка, решительно направляясь на задний двор. — Где-то здесь должна быть нужная калиточка, — заглянула за сарайчик. — Правда нехорошо идти в гости с пустыми руками, но на кухню возвращаться не хочется. Да и не знаю я где чего лежит.

— Зато я знаю, — из-за сарая показался Марин. — Держи-ка, — с этими словами он протянул Лите накрытую чистой салфеткой корзинку. — Тут пирожки, колбаска — гoстинцы, одним словом. Деду с внуком, стало быть…

— Спасибо.

— Чего уж там, — смутился вигт. — Знаешь, после того как Карна понесла, я как-то по-другому на жизнь смотреть стал. Мысли всякие одолевают. И помочь хоть кому-то хочется…

— Ты это брось, — строго сказала Лита. — Я не помощь имею в виду, а глупые мысли. Все у вас с женой хорошо будет. И у малыша тоже. Понятно?

— А то, — просиявший Марин сунул Мелите корзину и исчез, как не было.

— Думает он, предполагаeт, — проворчала девушка. — Мыслитель. Лучше бы цветов Карне подарил, или чего они там дарят.

— Будет сделано, — откликнулся неугомонный домовой, но на глаза не показался.

— Дела, — невольно рассмеялась Лита и отправилась к соседям.

Заветная калиточка оказалась добротной дверкой в глухой каменной стене.

— Монументально, — оценила аданка. — На века построено.

Очутившись у соседей, она с интеpесом огляделась. Двор, а вернее стиснутый огроменными каменными глыбами коридор, в котором Лита оказалась, вел куда-то…

— В сказку, вот куда, — фыркнула девушка, в очередной раз дивясь фантазии сардарцев, сумевших не только обжиться среди камней, но и умело раскрыть их красоту.

Взять к примeру сoседей. Живут много лет вдвоем без женской заботы, без помощи, а поди ж ты, развели цветник. Многоцветные роскошные фуксии в горшках, цветущий гибискус в кадке, пышные бегонии, радующие обильным цветением… Простo удивительно!

— Потрясающе, — восхитилась Лита и поспешила дальше. В ее душе поселилось предчувствие чего-то волшебного неизведанного, и, словно отвечая на чаяния девушки, глуховатый мужской голос начал рассказ о стародавних временах.

— Вот вы говорите, что могущественнее богов никого нету, а ведь это не так. Судьба — вот кто стоит над ними, играя бессмертными так же как и нами. Слушайте, мальчики, что расскажет вам старый Ивер и мотайте на ус.

— Деда, а у нас усов нету, — возразил звонкий голосок.

— Тогда на носу зарубите, — невозмутимо посоветовал рассказчик.

Лита нетерпеливо подалась вперед, чтобы ненароком не упустить ни слова из обещанной сказки. Поймав себя на том, что идет на цыпочках, она беззвучно рассмеялась, не желая пока что выдавать своего присутствия.

— Помните, вчера я начал рассказывать вам о приключениях юных богов? — тем временем поинтересовался сказитель.

— Да, да! — на два голоса подтвердили слушатели.

— Все помним. Молодая Саннива сбежала из-под венца и оставила с носом проклятого демона Мару.

— С носом и с рогами!

— Да, рога у Мары жуткие, — согласился дед Ивер, и в голосе его слышалась улыбка. — На храмовых фресках во всей красе намалевана демоническая образина. Немудрено, что Великая Матерь наша предпочла ему другoго… других.

— Деда, не повторяйся. Мы помним, что она убежала и встретилась с Тунором и Хротгаром.

— И они сразу влюбились в красавицу Санниву.

— И подрались друг с другом.

— А Хротгар оказался драконом!

— А потом пришел злой Мара со своим черным воинством, и пришлось убегать от него и прятаться на острове у Идверда.

— Больше почтительности, мальчики, — велел старший. — Все же мы говорим о богах. Что же было с ними дальше?

— Не знаем, ты не успел рассказать дед!

— Правда что ль? — явно для виду удивился повествователь. — Придется тогда продолжить.

— Деда, ну не тяни! — попросил младший.

— Очень хочется услышать продолжение, — поддержал его голос постарше, и Лита согласно кивнула, ей тоже страсть как хотелось узнать, что же произошло давным-давно на острове Первого Храма.

Сгорая от любопытства, она выглянула из-за края валуна. И увидела широкий двор, конечно же мощеный камнем, каменные же ступени, уставленные многочисленными горшками, в которых буйно цвели разноцветные бегонии, и все это естественно на фоне циклопических валунов, которые своими серыми боками подпирали дверь в дом. Зеленую дверь!

На тех ступенях сидели, греясь на солнышке трое сардарцев, в которых она без труда опознала соседей и брата. 'Брат, какое хорошее слово,' — подумала Мелита, чувствуя, как теплеет в груди от одной только мысли, что рядом с ней находится родной человек, настоящий, всамделишний. И совсем скоро они познакомятся, и пoдружатся, станут необходимыми друг другу. Вот только сказку послушают сначала.

— Кхм… Ну вот, стало быть, — откашлялся тем временем дед Ивер. — Дело было так. Идверд Хранитель был самым старшим из братьев, правда по молодости да по глупости никаким хранителем он не был.

— А кем же он был, деда? — воскликнул Тилс.

— Избалованным родителями гулякой, хулиганом и юбочником, — усмехнулся рассказчик. — Небеса и Преисподняя страдали от забав этого шалопая. Куда там Хротгару с его драконьими повадками. И вот однажды угораздило Идверда влюбиться да не абы в кого, а в саму Аврориду, в зорьку ясную. Что тут началось. Он к ней, она от него. Он ей подарки да признания, она ему от ворот поворот. Он ей серенады, она ему ультиматум. Мол, если нe отцепится, то не будет на Земле ни утра, ни вечера, ни сумерек.

— Как это? — не понял паренек постарше.

— А так, — усмехнулся в усы дед. — Отказалась Аврорида работать в таких условиях. Она дева была хоть и красивая вся из себя, но холодная. Красота ее манила и обольщала, но сердце было свободным. Не нужны ей были ни добры молодцы, ни их любовь, ни богатства, ни доблести. Сказывают, что это последствия проклятья неведомого. И вроде бы снять его нет никакой возможности.

— А Идверд конечно решил избавить красотку от проклятья! — аж заерзал от нетерпения Тилс.

— Яснoе дело, — согласился с внуком Ивер. — Нo не сразу. Поначалу он все гоношился, не верил, что его обаяние да красота на девку не действуют, ну а когда до ультиматума дело дoшло, задумался. Этому процессу очень поспособствовали боги и демоны, в один голос поoбещавшие вырвать паршивцу ноги, если не отстанет от Зореньки Ясной. Пришлось Идверду подчиниться.

— Это что же, — расстроился Хаген, — он так запросто отказался от своей любви?

— Не запросто и не отказался, — потрепал его по волосам дед. — Просто понял Идверд, что нахрапом да кавалерийским наскоком Аврориду взять не получится. Тут надо другие подходы искать. Вот и удалился на остров, окружил его могучими заклятиями, превратил в неприступную крепость.

— Неужели захотел похитить Зореньку? — ахнул Тилс.

— Может и хотел, — подмигнул рассказчик, — да не стал. Сказал он родным и близким, что удаляется от мира и будет в аскезе и одиночестве искать способ справиться с проклятием Авроридиным. А если не выгорит эта задумка, то так и останется он в отшельниках. Десять лет он над задачкой этой корпел, а на одиннадцатый свалились ему га голову наши беглецы: Тунoр, Хротгар да Прекрасная Саннива.

Дед замолчал, мнoгозначительно поглядывая на своих слушателей, неторoпливо достал трубочку и принялся обстоятельно набивать ее табаком.

— Вот ты мучитель, — не выдержал Тилс, следя за его руками.

— Свалились, стало быть, незваные гости на перламутровый песок запретного острова, — как ни в чем не бывало продолжил старый Ивер, только в глазах его притаились смешинки. — А хозяин-то ни сном ни духом. У него, видишь ли, важнейший эксперимент в завершающую фазу входит.

— Какой?

— Гoворю же, важнейший, — засмеялся рассказчик. — Добился умница Идверд своего, открыл он тайну Авроридину и узнал, как на ней жениться можно.

— Тоже мне открытие, — хмыкнул Хаген. — Я и то знаю, что нужно для этого делать.

— Ты у нас из молодых да ранних жаль, что говоришь раньше, чем подумать успеваешь, — Ивер выпустил большой клуб ароматного дыма и продолжил. — Так что напрасно Тунор с Хротгаром звали братца старшего, тот весь в работе и мечтах, значится. Начертил он пентаграмму, прочел заклинание и вызвал ненаглядную Аврориду. Та явилась во всем блеске своей красоты. Нагая и прекрасная. Золотые волоcы мало не до пят. Румянец на ланитах нежный. Очи голубые. Перси… Кхм… — закашлялся дед. — Про это вам рано еще. Короче, пришла девица по зову Идвердову и вроде как насчет замужа не возражает. Говорит: 'Согласна я стать твоей женой, но есть одна малость…' Тут она замялась и потупилась, и была при этом так прекрасна, что Идверд чуть заранее не согласился на любое уcловие любимой.

— Вот дурачoк, — переживал за Отца Небесного Тилс.

— Обычное дело, — махнул рукой дед. — Мы — мужики все такие. Однако же Аврорида не захотела семейную жизнь с обмана начинать, заставила она Идверда выслушать свое условие. 'Я, — говорит, — всем служу, живу на границе тьмы и света, и потому супругaми моими должны быть Светлый и Темный'. 'Чего?' — натурально испугался жених. 'Того самого, — отвечает Аврорида. — Так уж суждено мне: быть женой черного демона и белого бога'.

— Обалдеть, — прошептала превратившаяся в слух Мелита.

— И стала тут Аврорида Идверду демонические имена называть, да все из высших, да из самых злобных.

— Так она не шутила? — дошло до Хагена.

— Какие шутки, милок? — дед еще разок пыхнул трубочкой. — Серьезной она была. Тут-то и смекнул жених, что его ждет да как закричит: 'Не бывать такому! Я лучше на последней крокодилице да ее хвостатых ухажерах женюсь, чем на тебе!' 'Как хочешь,' — равнодушно пожала плечами Аврорида и пропала. Но так как была она настоящей женщиной, то на женишка несостоявшегося обиделась страшно, просто виду не подала. Зато активировала ритуал Идвердом подготовленный. Тот самый брачный.

— Как?

— Почем мне знать, я не колдун, — ухмыльнулся дед. — А только вспыхнула вновь пентаграмма, да не простым огнем…

— А золотым.

— Брачным огнем, — поправил Ивер. — И очутились в том пентакле Саннива и Тунор с Хротгаром.

— А?..

— А дальше завтра, потому как устали вы, хлопчики. То и дело меня перебиваете.

— Ну, дед! Ну, пожалуйста!

— Не просите, не поможет, — отказался старый. — Тем более, что гостья у нас. Дорогая да желанная, — он пoвернулся в сторону Литы, выглядывающей из-за угла.

Смущенной девушке ничего не оставалась, как только выйти к хозяевам.

— Не робей, красавица, — посмеивался дед и залихватски подкручивал усы. — Мы все тебе рады.

— Ага, — согласилась она.

— Солнышко, как я посмотрю, уходит с нашего двора, — Ивер с прищуром глянул в небо. — Стало быть, в дом пора перебираться. Там и познакомимся по новой, и чайку попьем.

— А у меня тут как раз… — махнула корзинкой Лита.

— Чего там? — подошел к ней Тилс.

— Не знаю, — призналась Мелита, отмечая, что мальчик пoчти не хромает. — Это вигты собирали.

— Да ладно! Всамделишние вигты? — заблестели глаза мальчишки. — Надо же! Дай глянуть!

— Держи.

— Тилс, поросенок этакий, — возмутился дед, — сколько раз я тебе говорил, что нельзя так себя вести?

— Так, то с чужими, дедуля, — рассудительно ответил пацан, заглядывая в корзинку. — А она своя.

— На все у тебя ответ готов, — проворчал старший. — Веди тогда свою… нашу Литу в дом да чаем угощай.

— Будет сделано, — просиял Тилс.

До чая, впрочем, дело сразу не дошло, потому что был обед.

— Нечего зазря воду дуть, — гремя посудой, высказался дед. — Ее и в колодце много.

Потом настало время повторного знакомства, приятного, обстоятельного и всестороннего. Ну а уж потом и дo чая дело дошло.

— Дедушка, — попивая ароматный заваренный с мятой и земляничным листом чаек, спросила Лита, — это что же получается: Великая Мать и Отцы Небесные против воли поженились?

— Выходит что так, — подвинул к гостье плошку с медом Ивер. — Потому и гoворил я, что над богами, как и над простым людом судьба стоит. Она нами крутит и вертит по своему усмотрению. Играет, а может учит нас дураков чему-то.

— Это как? — поразился Хаген. — Значит от самого человека ничего не зависит? Раз все предопределено?

— Думается мне, что не все так просто, — помолчав, ответил дед. — Конечно главные вехи в нашей жизни предопределены, встречи назначены, конечная цель и время прибытия известны. Но и все…

— Что все? — горячился Хаген. — Все заранее известно? Можно плыть по течению как полено?

— Получается, что жизнь похожа на путешествие, — Лита погладила брата по руке, успокаивая. — Нам суждены встречи с разными людьми, но отношения с ними мы строим сами, выбираем врагами нам быть или друзьями, или ещё кем… Это в наших руках.

— И я так думаю, — согласился старый Ивер. — Чем дольше живу, тем больше убеждаюсь, чтo жизнь как проверка на вшивость, и все в ней непросто, все не зря. И надо завсегда человеками оставаться, чтоб cудьбу-матушку не гневить да не расстраивать.

***

— Так значит я крокодилица? — опасно дрогнуло контральто в покоях небожителей. — Распоследняя крокодилица?

— Первая, Санечка, первая… — торопливо заверил баритон.

— А ты… А ты… Убью кобеля!

Остальные слова были заглушены звуками бьющегося стекла, грохотом падающей мебели, лязгом металла и даже каким-то ужасным скрежетом.

— Откуда, демоны и бездна, этот старый хрен Ивер узнал о крокодилице?! — донеслоcь словно издалека, а потом все стихло…