Глава 26
Крошечная комната с узкой кроватью и горизонтальная щель окна высоко над головой… В этот раз меня посадили в карцер на три дня.
Запястья плотно обхватывают тяжелые браслеты, сделанные полностью из антизекерита. Они убивают волшебство внутри меня.
Не-на-ви-жу ма-гов!!!
Иногда я кричу эти слова.
А как хорошо всё начиналось!
К вечеру последнего летнего дня, когда пришло время идти на гуляния, после утреннего ливня всё очень удачно успело подсохнуть. Мы с девочками и Саша принарядились и отправились на площадь. В этот раз на гуляниях молодёжи было очень много, но всё же, заметно меньше, чем я запомнила по Первому дню лета. Прежде всего, не было совсем юных, таких, как Лиза. Я даже испугалась, что привела четырнадцатилетнюю девочку на эти ночные гуляния в разрез с правилами. Но Саша успокоил меня.
- Сегодня здесь, в основном, только те, кто присмотрел себе пару и те, рассчитывает получить подарок и затащить какого-нибудь зазевавшегося бедолагу в храм на сговор, в идеале, с назначением даты свадьбы.
- Ты, выходит, кого-то присмотрел? – хихикнула Лиза.
- Нет, я решил пойти и присмотреть за тремя юными резвуньями! – живо отреагировал брат. – Особенно за одной, у которой ещё титьки не выросли, а уже замуж рвётся, не удержишь.
Мы с Таней заулыбались, а Лиза гордо фыркнула и посмотрела на нас свысока.
- Может эти самые ещё и не выросли, но из нас четверых только я уверена, что точно окажусь сегодня в храме на сговоре с очень достойным и обеспеченным человеком, - отбрила она брату и ехидно поинтересовалась у всех, – Не так ли?
Вот противная малявка!
Центральная площадь оказалась полна неожиданных для меня сюрпризов. Прежде всего, бросились в глаза пара десятков, наскоро сооружённых довольно закрытых беседок, украшенных удивительными, невиданными цветами, оплетающими их.
- В этом году маги придумали много нового, - сказала Таня, с любопытством осматриваясь.
- Лиза, ты же впервые! Сейчас я тебе всё расскажу и покажу, – воскликнул Саша, а я придвинулась поближе, чтобы тоже послушать.
- К этому празднику городская управа традиционно заказывает у магов разные чудеса и диковинки. Например, вот эти дивные цветы размером с женскую соломенную шляпку - магические. Видишь, бутоны медленно закрываются и раскрываются, а их ненавязчивый нежный аромат расходится по всей площади.
- Это очень красиво и приятно! – восхитилась я.
Почти по всему периметру площади, в свободных местах я заметила несколько крытых павильонов. В некоторых из них сидели музыканты и наигрывали красивые романтические мелодии, в других торговали подарками, едой, напитками. В самом центре соорудили нечто вроде лежачего колеса обозрения. Золотых покачивающихся закрытых кабинок было всего шесть. И очередь из парочек, желающих прокатиться внутри них круг, змеилась по всей площади.
Время от времени в тёмное небо взлетали яркие воздушные фонарики в форме двух соединённых сердец, похожие на китайские из моего прежнего мира, с огоньком снизу. Высоко в небе эти фонарики взрывались с мелодичным перезвоном, на короткие мгновения усеивая ночной небосвод россыпью разноцветных огней.
- Смотри, Лиза, это прозвучало очередное признание парня в любви и верности навек, и девушка приняла подарок, - продолжал пояснять Саша, глядя на меркнущие огоньки.
А мне очень понравилось, что вместо грохота взрыва, как у наших - то есть, бывших наших - фейерверков, в небе раздаётся нечто похожее на перезвон колокольчиков, только ещё приятнее для слуха.
Ну и где наши женихи? Лиза сейчас шею свернёт, если так будет вертеть ею во все стороны.
Ага! Кузьма уже спешит в нашу сторону.
- Здравствуйте! Можно я заберу Лизу? – спрашивает у Саши, и тот согласно кивает.
Заметно, что брату очень хочется бросить какую-то шуточку или что-то насмешливое в адрес Кузи, но он не делает этого, к моему облегчению. Слишком уж заметно волнуется ухажёр нашей Лизы. Показалось, он даже чуточку заикается. Взял сестру за руку и повёл в одну из свободных беседок. Мы, вроде бы, и продолжили неспешно прогуливаться по площади сами по себе, но, при этом, кружили неподалёку от той беседки, где уединилась парочка. Вскоре из беседки выскочила сияющая Лизонька, радостно рассматривая браслет на своей руке, за ней, не менее сияющий вышел молодой лавочник.
- На рассвете мы встретимся с родителями Кузьмы и пойдём в храм Воды на сговор, - гордо объявила нам Лиза.
Я пристально посмотрела будущему жениху в глаза.
- Ты будешь ждать Лизу три года?
- Два года и восемь с половиной месяцев, - улыбнулся Кузя.
- А ну если так… - тоже улыбнулась я, - тогда, конечно.
Кузьма оставил нашу компанию и быстро побежал в один из павильонов. Я удивлённо проводила его глазами: «Куда это он?».
- Лиза, и ты уверена, что родители жениха тебя одобрят? - с нарочито огромным сомнением спросил Сашка, не удержался-таки, хоть над сестрой поиздеваться. – Худая, слабенькая, рыжая…
- Я не рыжая! – обиженно запыхтела Лиза.
- Не рыжая, не рыжая, - успокаивающе произнесла я. – Худая, но не слабенькая, а крепкая и здоровая. Ты Сашка на сестру не наговаривай, а не то…
- Всё-всё! Не продолжай! Уже боюсь! Пойду лучше куплю себе чего-нибудь поесть.
В это время вернулся будущий жених. И они с Лизой торжественно запустили в небо те самые соединённые сердца. Получилась целая маленькая церемония, которая собрала вокруг нас небольшую толпу восхищённых зрителей.
Потом, Лиза и Кузьма убежали от нас гулять вдвоём. Сашка соблазнился ароматами из павильона с едой и повернул туда. Будто его дома не кормят!
Остались мы с Таней вдвоём. Прохаживаемся под ручку. Ждём чего-то… Неловко как-то. Интересно, а что делало это моё тело в прошлом году?
Я осторожно спросила Таню:
- В этом году площадь лучше украшена, чем в прошлом и позапрошлом, правда?
- В позапрошлом году на первый день лета мы с тобой не ходили – не помнишь, кстати, как ты рыдала три года назад, из-за того, что мама тебя не пустила потому, что тебе два дня до четырнадцати не хватило? - поэтому и на первый день осени не было смысла идти, да и не в чем. К тому же, в позапрошлом году в конце лета наша сестра, твоя близняшка, умерла после долгой болезни и настроения гулять ни у кого не было.
- Да-да… Я оговорилась, - новость о том, что я, оказывается, из близнецов почему-то потрясла меня.
- А в прошлом году мама на оба праздника только нашу Дашку наряжала. Мы с тобой бегали смотреть, но так и не решились показаться на глаза людям в своих старых тряпках. Мама говорила, что в этом году будет наряжать тебя, - с грустью продолжала говорить Таня.
- Таня! – перед нами нарисовался Демьян. – Можно тебя на разговор?
Я уже хотела закрыть сестру своей широкой, ну или, какой есть, грудью, но Таня удивила:
- Пойдём.
И пошла с кузнецом в беседку! Я точно знаю, что они всё лето не виделись, несмотря на то, что кузня недалеко от нас. Таня всё лето даже по воду ни разу не вышла. Я, вообще, не помню, чтобы она после праздника первого дня лета и до сегодняшнего дня со двора нос показывала!
Я, растерянная и переживающая, среди шумной толпы молодёжи осталась стоять совершенно одна. В голову сразу полезли разные нехорошие мысли: «а вдруг, этот тип сейчас нагло полез к сестре в этой закрытой беседке, а стою рядом и ничего не предпринимаю?», «а что, если кузнец делает ей признание, и влюблённая глупышка возьмёт у него подарок?», «а как быть…».
Первым из беседки выскочил Демьян. Красный и злой, следом, тут же, павой плавно выплыла едва заметно улыбающаяся Таня.
- Кроме тебя, ещё полно девок, которые будут счастливы принять мой подарок! – грубо бросил кузнец, не глядя на сестру и делая первый шаг в сторону от неё.
- Посмотрим, сможешь ли ты сделать счастливой хоть одну из этих бедняжек, - с сомнением ответила ему Танюшка. – В любом случае, Демьян, ко мне ты можешь больше даже не подходить. Да, я раньше, в самом деле, издалека любовалась твоим внешним видом, как часто насмехался надо мной твой противный дружок Макар. Но, знаешь, что? Когда узнала тебя поближе, настолько разочаровалась, что никогда не приму своим мужем. Ты, как аппетитный, с виду, румяный пирожок с прокисшей начинкой – съесть его невозможно, хоть и жаль немножко, но остаётся только выбросить.
- Дура! – шипит возмущённый и оскорблённый в лучших чувствах Демьян и уходит, размашисто шагая.
- Надеюсь, он больше никогда не подойдёт ко мне – противно, - слегка морщит нос Таня и бодро подхватывает меня под локоть. – А где наш братишка? До сих пор в павильоне с едой? Пошли к нему!
- Маша!
Я оглядываюсь, услышав своё имя. За моей спиной стоит взволнованный Макар. Чего ему надо? Хочет нам с Таней сказать какую-нибудь гадость из-за своего отвергнутого дружка?
– Пойдём в беседку, Маш. Пожалуйста.
- Что? В беседку? С тобой? Зачем? – бормочу я, совершенно растерянная.
- Ты что, Машка!? Нельзя не пойти. Иди! – шепчет мне на ухо Таня и подталкивает в сторону Макара.
- Да, конечно. Иду, - я неуверенно пошла следом за парнем, выглядывая по сторонам Федю.
На входе большой красный цветок-шляпа, как раз открылся и на меня пахнуло концентрированным ароматом праздника, странным образом, будто, отсекая всё беспокойство и напряжение, повышая настроение чуть ли не до эйфории. Голова на миг закружилась, я пошатнулась. Макар тут же уверенно подхватил меня за талию, заботливо помогая подняться на единственную невысокую ступеньку при входе в беседку.
Внутри оказалось очень уютно. Единственный тусклый фонарик с разноцветными стёклами под деревянным потолком, приятный цветочный запах и музыка, которую пропускали в беседку плетущиеся стебли, отсекая все прочие площадные шумы – всё это делало обстановку очень интимной и волнующей, так сказать, соответствующей случаю. Жаль, что лавочек не было. Я бы присела…
- Маша, выходи за меня замуж. Ты мне нравишься. Я уже накопил денег на небольшой домик. Будешь там хозяйкой, - выпалил и застыл в выжидательной позе Макар, протягивая мне на ладони колечко, судя по всему, серебряное.
«Это какая-то игра, чтобы посмеяться надо мной?» - я недоверчиво смотрела на кольцо и не знала, как себя вести.
- Почему это, вдруг, я тебе понравилась? – выдавила из себя вопрос.
- Разве вдруг? Машенька? Я же на гулянии, в ночь перед Первым днём лета ясно показал, что окончательно выбрал тебя.
- Да? – изумлённо шепнула.
Как это я не заметила? И тут я вспомнила: обидную частушку про Таню, ручеёк, игру «стенка-на- стенку», когда я была выбрана невестой, которая дурочка, лентяйка и лежебока, наш слюнявый поцелуй с Макаром среди шумной толпы…
- Если я тебе нравлюсь, то зачем ты мою сестру так обидно дразнил? – начала с самого непонятного.
- Маша, ты что, забыла? Помнишь, когда я тебе прошлой осенью помогал до дома дойти… Ну, когда ты ногу подвернула?
Я только кивнула. Прошлой осенью эта Маша ещё не была мною.
- Ты же сама сокрушалась, что Танька красивая, а ты - нет. Сказала, что это она виновата, из-за неё ты упала. Жаловалась мне, что сестра часто насмехается над тобой, дразнит, говорит, что ты - тощая рыжая белка-попрыгунья. С тех пор, я, Маш, при каждом удобном случае старался осадить Танькино самомнение, чтобы она к тебе не цеплялась и слишком много о себе не думала.
Я вспомнила, что Таня, действительно, иногда поддразнивала, смеялась, что я рыжая, хотя, я считаю, это не так. Не раз бывало, что в разговоре сестра называла меня Попрыгуньей. Например, «Наша Попрыгунья уже хвороста нажарила и завтрак приготовила, а вы только глаза продрали, умывайтесь быстрее! - бурчала она в сторону братьев, - Спасибо, Маша! Мы уже проснулись, сейчас пригоню всех к столу!». Но мне ни разу не пришло в голову всерьёз обижаться на сестру. Прежняя Маша, получается, завидовала красивой Тане и дулась на её подшучивания?
Тем временем, Макар всё говорил и говорил:
- Я ещё в тот день, когда нёс тебя на руках, сказал, что ты очень красивая, Машенька. Мы недолго успели повстречаться до твоей болезни, но я понял, что для меня ты – самая лучшая на свете. Жаль, потом мы очень редко виделись… Ты долго болела, потом умерли твои родители, было разрушено ваше подворье, и вы жили у сестры. А я весь последний год очень много работал, чтобы построить домик для нас с тобой. Он готов, любимая. Всего одна комната, но я заработаю, и у нас с тобой, со временем, обязательно будет дом побольше. Ты же выйдешь за меня? Я приглашаю тебя сегодня в Храм Судьбы. Ты примешь мой подарок?
- Мне только семнадцать…
- Ты же знаешь, если невеста уверена, то можно и в семнадцать выходить замуж. Тем более, ты ведь осталась сиротой.
- Я не уверена…
- Тогда пойдём в какой-нибудь храм стихий, на сговор! Хочу, чтобы ты стала моей невестой.
- У меня дети… - мне не хотелось отказывать слишком резко.
- Да, я знаю! Вижу, как ты работаешь на них целыми днями, будто прислуга. Со мной тебе не придётся этого делать. Я позабочусь о тебе. А твои братья и сёстры уже не маленькие.
- Я – самая старшая.
- Самая старшая – Дашка. Она счастливо живёт с мужем. И тебе пора так же. Маша, я уже работаю подмастерьем у кузнеца. У меня жалование - сто десять серебряников в месяц. А ещё бывают неплохие заказы, сверх того.
- Нет, Макар. Прости, - я отрицательно покачала головой и попятилась, потому, что парень попытался силой втиснуть мне кольцо в руку. – Мне нравится другой молодой человек, Фёдор, младший сын хозяина механической мастерской.
- Что? Фёдор? Но, ты же… - говорил Макар, словно, задыхаясь.
Мне было больно смотреть на парня. Надо же, как бывает… Я ведь терпеть его не могла, и вдруг всё перевернулось с ног на голову.
- Извини. Ты очень славный и обязательно полюбишь какую-нибудь другую девушку, - я повернулась к выходу из беседки.
- Стой! Маша! Знаю я этого твоего гуляку! Видел вас вдвоём с ним на празднике Первого летнего дня. Жаль далеко! Пока пробрался сквозь толпу... Ты очень милая, Маша, но не для этого кота мартовского. Ты знаешь, что его несколько первых красавиц города уже пытались в храм затащить? Да, только, ни у кого из них не вышло! Черноглазая куколка Настька с Вишнёвой улицы, которой в прошлый первый день осени сразу шестеро парней признались, вешалась из-за твоего механика! А у признанной лапушки Ульяны, которая замужем за горбатым сапожником - их дом сразу за нашей кузней - дочь через семь месяцев после сговора родилась, и все говорят, что от твоего Феди. И ещё говорят, что за бедного и горбатого мужа, такая красотка пошла потому, что уже беременная была от другого мужика. Она вышла замуж, чтобы позор скрыть!
Слова Макара летели мне в спину словно пули… И ранили…
Вышла на улицу, с облегчением вдыхая прохладный ночной воздух.
- Маша?
А вот и Федя…