Глава 14

– Демоны! – Алан закрывает лицо руками и продолжает глухо сквозь пальцы: – И что мне делать, Лин? Собрание не просто потребует – приставит мне пульсар к виску. Одержимый понтифик, патер-убийца… – он отнимает ладони и задумывается. – Честно, я сам не уверен, что подобное следует обнародовать. Ты представляешь, какой разразится скандал?

– Хуже, чем когда ты потребовал от дяди Коэна открыть правду о природниках?

– Нет, – отчаянно улыбается Алан. – С тем скандалом ничто не сравнится. У здания Совета Магов два года собирались люди с петициями. Тот же Алонио прислал протест на семи листах, письма с угрозами так и сыпались. Может, я постарел, Лин?

Громко фыркаю.

– Тебе сейчас сколько – сто сорок четыре? Всё, пора подбирать цветы для проводов. Кстати, папа сказал однажды, что ты – самый мужественный парень в Керизе. Правда, мама добавила: это потому, что твоя бурлящая энергия пересиливает страх.

– Мне до твоего папы далеко, – улыбка Алана теплеет. – Все мои неприятности, в сравнении с потерей магии, просто досадные пустяки. Во время того скандала, Лин, я постоянно повторял себе: если Кай выдержал, я тоже смогу! И сейчас как-нибудь справлюсь. Для начала ещё нужно поймать преступника.

– Слушай… – мне неловко что-либо советовать тому, кто настолько опытнее. – Алан, тебе не кажется, что убийство Алонио – это в первую очередь месть? Если бы сообщник хотел оклеветать природников, то забрал бы с собой в Аури патера Люсена. Но убийце было не до плана, он просто выплёскивал свою ненависть. Как господин Ойлен. Раз за разом вырезал цифру один – может, она обозначает не природную магию? А что-то ещё, личное?

– Как господин Ойлен? – эхом откликается Алан. – Интересная мысль…

В гостиную заходит Ник, устало падает в кресло.

– Из меня отвратительный утешитель. Одно название, что патер.

– Чем можно утешить родителей, потерявших ребёнка? – возражает Алан. – Тем, что их дочь попадёт на Небеса? Будь это мой ребёнок, меня успокоило бы не это, а пойманный и наказанный убийца. Ник, ты хорошо знал Лиару?

Резкий переход действует благотворно: Ник оживляется.

– Близко мы не общались. Лиара постоянно надо мной подшучивала: звала «Ники», подсовывала сладости, могла принести стакан тёплого молока со словами «детям полезно». Это здорово раздражало.

– Тебе сколько лет-то было? Тридцать? – беззлобно подтрунивает Алан. – А ей?

– Четыреста двадцать семь. Она на год старше Алонио. Не сказать чтобы идеальная красавица, но яркая, интересная. Вспыльчивая и отходчивая, как большинство стихийников. Могла устроить скандал с битьём посуды, а затем просила прощения и сама же эту посуду восстанавливала.

– Алонио терпел такое поведение? У меня сложилось впечатление, что все в его доме не смели даже пикнуть. Сидели по норкам, словно полевые мы́рмы, и боялись высунуть нос.

– Примерно так и было, – не спорит Ник. – Но Лиаре многое сходило с рук. Она могла прийти в рабочий кабинет Алонио, обнять его, приласкать и утащить в спальню. Не то чтобы она поступала так часто, однако, именно потому, что она не злоупотребляла своим положением, ей это позволялось.

Он хмурится:

– Брат Керин постоянно язвил, мол, Лиара считает себя женой. Только она и была настоящей женой. Верной, ласковой, понимающей. Они же очень долго жили вместе.

– Без года триста лет. Ник, ты случайно не слышал, был ли кто у Алонио до Лиары?

– Алонио не откровенничал, – прядь светло-песочных волос от взмаха головы падает на лоб, Ник по-мальчишечьи её сдувает. – Но вряд ли он дожил до ста сорока лет девственником. В этом отношении Алонио отличался завидным темпераментом.

Ник косится на меня и розовеет.

– Лин тут посмотрела на господина Ойлена в гневе и подкинула отличную идею, – говорит Алан. – А вдруг единица, вырезанная на теле, никак не связана с природной магией? И убийца намекал на что-то другое? Например, на тот год, которого не хватило до юбилея совместной жизни.

– У меня где-то записан адрес Лиары, – вскакивает Ник. – Я нашёл её серёжку в ванной, позвонил ей, и она сказала, куда отправить.

Он вылетает из гостиной со скоростью пульсара.

– Ты серьёзно полагаешь, что женщина способна в течение получаса методично резать человека, которого она любила триста лет? – скептически спрашиваю я Алана.

– Я думаю, что у госпожи Миош есть семья. Где-то же Алонио нашёл своего сообщника! Не в ближнем кругу: там только прямодушный Ник и осторожный Керин. А понтифику требуется кто-то, не связанный с ним напрямую, но хорошо знакомый, чтобы быть уверенным, что он разделяет ненависть к природникам, а не побежит доносить о провокации Высшему Собранию или Совету Магов. Например, отец, брат, дядя Лиары. За три века можно хорошо изучить родню своей любовницы, и, если среди них окажется патер, считай, мы нашли убийцу.

– Мефис, Куо́р, Центральная улица, дом пятьдесят семь, – выпаливает вернувшийся Ник. – Ал… Пожалуйста, возьмите меня с собой!

– Мантию сними, – без колебаний откликается Алан. – Не стоит привлекать внимание к участию в расследовании патера. И с волосами сделай что-нибудь приличное. Это не коса, это хвост линяющего гáргула!

– Они не заплетаются нормально, – бурчит под нос Ник.

– Сейчас поправим, – Алан подмигивает мне. – Лин?

После того, как я вырастила Нику новую руку, его тело мне практически родное. Даже дотрагиваться не приходится. Волосы послушно распрямляются и сплетаются сами, причём в шикарную сложную косу из четырёх прядей. Упавший на пол шнурок я поднимаю:

– Вы позволите завязать?

Судя по оцепенению, Ник временно лишился дара речи, и я спокойно закрепляю конец косы. Волосы упрямые, но ничуть не жёсткие.

– Спасибо, – очень тихо благодарит Ник.

– Мантия, – напоминает Алан. Когда за Ником закрывается дверь, он смеётся: – Это так мило выглядело. А мне такую же?

– У тебя и так прекрасная коса.

– Ну Ли-ин, – он вытягивает губы трубочкой. – Я знаю могущественное заклинание: пожа-алуйста!

– Тоже мне, архимаг, – тихо ворчу я, приказываю его волосам переплестись заново и отворачиваюсь, чтобы не смотреть на роскошные бело-золотые волны. – Произошло два убийства, а ты дурачишься!

– Знаешь, сколько всего каждый день происходит в Керизе? – вдруг совершенно иным тоном произносит Алан. – Экспериментальные технологии оборачиваются трагедиями, как и безобидные, на первый взгляд, шалости студентов и школьников. Люди под старость пробуют самые нелепые средства омоложения вроде яда угров, безнадёжно влюблённые юнцы решаются на самоубийства. И преступления совершаются чаще, чем ты думаешь, и несчастные случаи тоже никто не отменял. Если бы я периодически не выплёскивал эмоции, то давно поселился бы в Рокрэ́ у твоего учителя. Иногда мне кажется, Лин, что моё мальчишество – отчаянная попытка избежать нервного срыва. Для этого годятся и гонки на вивернах, и дурацкий юмор, и всё что угодно.

Он умолкает. А я вдруг понимаю, что такого Алана вижу впервые. Даже с родителями он привычно отшутился бы. Приход Ника нарушает хрупкую тишину. Без мантии он ещё симпатичнее, стройный, подтянутый, теперь и аккуратно причёсанный. Не видь я цвета аур, легко приняла бы его за очень сильного универсала.

– Правда, я не уверен, что мы застанем Лиару дома, – замечает Ник. – Время рабочее.

– Ничего, по имени и адресу нам отыщут и место её службы, – Алан набирает сообщение. – Строй портал.

На юге Кериза по-летнему тепло. Куор оказывается крошечным городком, утопающим в зелени. Здесь нет ни изгородей, ни заборов – кажется, что небольшие домики рассыпаны посреди парка. Улицы – едва заметные узкие тропинки, если бы не Ник, нужную мы искали бы полдня.

– Как в детстве побывал, – широко улыбается Алан. – Мы в Сеу́фе никогда не обменивались адресами – только координатами.

Пятьдесят седьмой дом приземистый, с крытой террасой. Навстречу нам из плетёного кресла поднимается пожилой стихийник:

– Глазам не верю! Господин Эрол, вы ли это? Надо же, какая честь – архимаг собственной персоной!

Алан едва заметно морщится и сразу же принимает строгий деловой вид.

– Светлого дня. Мы ищем госпожу Лиару Миош.

– Дочь на службе, – настораживается стихийник. – Что она натворила, если её разыскивает сам архимаг?

– Ничего, не волнуйтесь. Мы расследуем взрыв в особняке понтифика…

Договорить Алану не дают.

– Милость Всевышнего! Порадуйте меня, скажите, что Алонио взлетел на воздух! Каждый день молюсь о божьем наказании для прохвоста!

– Нет, при взрыве едва не погиб помощник понтифика, – разочаровывает стихийника Алан. – Но всё обошлось.

– Рад, что Никос не пострадал. Талантливый мальчик, хоть и служит негодяю. Господин Эрол, а дочка-то моя вам зачем? Она год как вернулась домой, с Алонио больше не встречалась.

– Это тайна следствия, – строго отвечает Алан.

– Понимаю, – суровеет стихийник. – Ли́а работает секретарём в Управлении Техразвития Тойрэ́. Хотите, я ей позвоню?

– Будьте так добры.

Пока отец общается с дочерью, мы отходим в сторону. Я всё равно слышу разговор: чуткий слух природника никуда не денешь, не затыкать же себе уши. Слова Лиары доносятся так, словно она стоит рядом. Голос звонкий, уверенный, удивлённый. «Архимаг? Не шутишь? Конечно, буду!»

– Господин Эрол! – окликает стихийник. – Лиа ждёт вас. Тойрэ, площадь Согласия. Там городской скверик, она выйдет, чтобы не разговаривать в Управлении.

– Благодарю за содействие.