Глава 20

Наши с Аланом особняки стоят рядом, разделяющий их забор снесли задолго до моего рождения. Песок на дорожке покрыт инеем и похрустывает под ногами. Небо над головой чистое и звёздное. Окна гостиной ярко освещены: родители дома. У двери мы дружно замираем.

– Страшно, – признаюсь я.

– Поздно, – улыбается Алан. – Надеюсь, Кай меня не прибьёт сразу, а там как-нибудь договоримся.

Уже в прихожей слышны громкие голоса. Мама, папа, Шед и дядя Коэн. Ох… Рука Алана сжимает мою. Набираю побольше воздуха и шагаю.

– Светлого вечера!

– О, вот и наши герои! – ухмыляется дядя Коэн. – Раскрыли дело за день, молодцы!

Шед смотрит с завистью, мама сияет, только папа чувствует неладное.

– А чего это ты, Ал, держишь мою дочку за руку так, словно имеешь на это право? – вроде бы в шутку спрашивает он.

– Имею, – громко отвечает Алан. – Уже полчаса как.

– Кхм, – кашляет дядя Коэн, – я правильно понимаю? Между вами… э-э-э…

– Вы обручились?! – перебивает его мама.

– Нет, – Алан притягивает меня к себе. – Мы поженились. Поэтому кидайтесь пульсарами аккуратнее, чтобы не оставить Лин вдовой.

В наступившей тишине смех Шеда эхом отскакивает от потолка:

– Ал, ты мне теперь кто – шурин?

– Он всё ещё твой учитель, – папа встаёт и отвешивает брату символический подзатыльник. – Я пошёл варить гроф. Ал, идём-ка со мной.

В руку мужа я вцепляюсь изо всех сил:

– Не отпущу! Папа, я сама предложила!

– Да знаю я, что сама, – выдыхает папа. – Иначе Ал ещё лет сто ходил бы кругами. Идём, идём, Риалан Крэйн Эрол, поговорить надо.

После их ухода я с опаской кошусь на маму.

– Лин, это твой выбор, – спокойно произносит она. – Причём, если не ошибаюсь, ты его давно сделала. Какая бы я была мать, если бы начала тебя осуждать? Попробуйте. В конце концов, в Керизе существуют разводы.

– Никаких разводов, – я сжимаю кулаки. – Мам… Извини.

– За что? – удивляется она. – Ты взрослая, самостоятельная девочка. Причём мне не надо привыкать к незнакомому парню или ходить к тебе в гости на другой конец Кериза.

– Алина Лаэла Эрол, – смеётся Шед. – Ну ты даёшь, сестрёнка. Замуж за архимага!

– Замуж за Алана, – поправляю я. – И только от тебя зависит, как долго Ал останется архимагом.

– Лин права, – дядя Коэн треплет Шеда по плечу. – Давай-ка определяйся, мальчик. Ты и так затянул с обучением.

– Ал – прекрасный архимаг, а я не готов! – пылко возражает Шед.

– Никто никогда не готов, – дядя Коэн вновь садится. – Я был не готов в свои сорок два, Ал протестовал в сорок четыре. Тебе сорок семь, Шелдон Ю́ний Шэнон. По мне, ты уже года три отлыниваешь. Принимай у шурина мантию и кресло. Пусть Алан наконец-то займётся делом по душе. Он следователь, и следователь прекрасный.

– Ты был архимагом четыре века! – возмущается Шед.

– Так я больше ничего не умею, – просто сознаётся дядя Коэн. – Окончил экономический университет в Нигоре и понятия не имел, чем заняться дальше. И тут прорезалась стихийная магия. Старый архимаг меня за шкирку цап! И в Закр. Десять лет я у него учился, потом с радостью забрал управление Советом. Мне это нравилось, понимаешь? И сильных магов не рождалось очень долго. С твоим отцом вышла промашка, пришлось ещё полвека лишних отсидеть. Алана натаскал, но в отличие от меня он тяготится своей должностью. Ты можешь представить, что это такое – на сто лет отложить свою мечту? И не ныть, сцепить зубы и работать. Отпусти учителя, Шед. Пусть займётся любимым делом и, вон, молодой женой.

– Я не справлюсь, – тускнеет Шед.

– Справишься. Сейчас же справляешься? Разве мог бы раньше Алан целый день заниматься расследованием? Он потихонечку переложил на тебя часть обязанностей, не заметил? Остались формальности. Кстати, мантия на тебе будет прекрасно смотреться. Брюнетам алое к лицу.

Папа и Алан возвращаются с подносами, на которых дымятся кружки с грофом. Не встрёпанные, не раскрасневшиеся и вполне довольные.

– Поговорили? – хмыкает мама.

– Поговорили, – в тон ей откликается папа. – А ты надеялась, мы драться начнём?

– С чего это – драться, – смеётся она. – Я уже сказала Лин, что лучше Алан, чем какой-то незнакомый парень, о котором нам ничего неизвестно. И живём мы, считай, давно вместе. Всей разницы – что утром варить гроф не на четыре кружки, а на пять.

– Ал гроф не пьёт.

– Пью, – Алан подносит кружку и губам и делает осторожный глоток. – С сегодняшнего дня. Гадость, конечно, но я привыкну. Ани, а молока нет?

– Какая Ани? Я тебе теперь тёща! – мама делает страшные глаза. – Ой, не могу! Алан – мой зять… Ал, свадьбу всё равно справить надо. Дедушка и бабушка Лин не простят, если их не пригласят на праздник.

– Вот в выходные и справляйте, – дядя Коэн забирает свою кружку. – Двойной праздник. Свадьбу и назначение Шелдона архимагом. Ал, мальчик мой, ты до выходных успеешь всё оформить?

Алан замирает. Недоверчиво смотрит на дядю Коэна, переводит взгляд на согласно кивающего Шеда. А потом от избытка чувств бросает кружку, хватает меня и кружит по комнате:

– Лин! Свобода! Нормальная жизнь!!

– Какая с тобой нормальная жизнь, – ворчит папа, убирая заклинанием пятно от расплескавшегося грофа со скатерти. – Сто сорок лет – ума нет. Передашь полномочия – чтоб тут же заявление о приёме на работу в УМКу подал! Слышишь?

– А отпуск? – хохочет Алан. – Кай, я в отпуск хочу! Медовый месяц и всё такое!

– Шиш тебе, а не месяц! Неделя!

– Три!

– Четырнадцать дней и ни днём больше!

– По рукам!

В какой-то момент я вдруг понимаю: это мне не снится. Алан – мой муж, родители смеются, мы пьём гроф и всё так, как и должно быть. А впереди – долгая-долгая жизнь, любимая работа и много-много таких дней… Надо позвонить учителю и сказать, что он был прав.

Уже поздно вечером мы выходим в сад. Над головой загадочно мерцают далёкие осенние звёзды. Я смелею и приказываю косе Алана расплестись. Волосы окутывают его фигуру светлым облаком, и я осторожно пропускаю между пальцем мягкие пряди. Сбывшаяся мечта.

– Лин… Много лет я запрещал себе даже думать об этом. Но, наверное, нас с тобой столько раз за сегодня благословляли, что невозможное стало возможным.

Звёзды покачиваются в такт моему смеху.

– Божественное благословление в действии… Ал, что тебе сказал папа?

– Что он всегда на это надеялся… Ну, и если я тебя обижу, он оторвёт мне уши и скормит их вивернам. Кай может. Бывших боевиков не бывает.

Мы пересекаем двор и поднимаемся на крыльцо особняка Алана.

– Стой! – тянет он меня за рукав. – Понимаю, ты заходила ко мне тысячу раз, вашими с Шедом вещами забита половина шкафов, а зубные щётки давно прописались в моей ванной, но давай сделаем всё правильно.

Он открывает дверь, подхватывает меня на руки и вносит внутрь:

– Добро пожаловать домой, госпожа Эрол.