Глава 1. Глюки

Анна

Я ненавидела мелодию на своём будильнике. Это была плохая идея — поставить рингтоном любимую песню. Такое может сделать только мазохист. Себя я таковой не считала, но каждый раз, когда утром просыпалась под звуки будильника, очень в этом сомневалась.

Сегодня был особенно тяжёлый день. Поспать удалось всего часа два. Не думайте, что я из числа студентов, которые филонят весь семестр, считая, что за два-три дня освоят весь курс и очень удивляются, когда проваливают экзамены.

Я была очень ответственным студентом. Не отличницей, нет. Я для этого не очень усидчивая, да и феноменальной памятью не обладаю. Но не прогуливала уроки, посещала все лекции. На мои лекционные тетради молился чуть ли не весь курс. Зачёты и экзамены сдавала вовремя.

В принципе, мне нравилось учиться. Вот только у каждой истории есть одно «но». Это «но» представлялось в виде учителя по философии. Не поверите, но фамилия его была Приставакин. Василий Иванович был молодым мужчиной с вечно подозрительным и насмешливым выражением одутловатого лица. Прозрачные, словно у рыбы, глаза и вечно влажные красные губы дополняли его образ самого противного и (ха-ха) приставучего преподавателя, мозгопожирателя студентов.

Природное упрямство и острое чувство несправедливости объявляли мне войну на каждых парах Приставакина, и попытки задушить их в зародыше давались все с большим трудом. Мне не улыбалось провалить экзамен. Вот бы он надо мной поиздевался. Маньяк.

Так вот. Приставакин возненавидел меня сразу. Бывает ли так, что человек ненавидит вас ни за что? Думаю, что бывает. Ненавистнику не нравится в вас всё: манера одеваться, походка, голос, мировоззрение, ваши друзья. Не имеет значение, что его раздражает. Может, само ваше существование мешает ему жить.

День испытания наступил. С одной стороны, я была в восторге, что наконец-то избавлюсь от нудных пар, с другой стороны, была уверена, что провалю предмет. Хоть и готовилась к нему так, как будто от этого зависела моя жизнь.

Накануне, всё же решила пораньше лечь спать, чтобы прийти на экзамен свежей и отдохнувшей. Но сработал закон подлости. Человек, который мог заснуть, как только голова касалась подушки, то есть я, всю ночь прокрутился в постели, забывшись только под утро тяжёлым состоянием без сознания.

Пришлось поднять своё бренное тело с постели и, собрав конечности, переться в ванну. Выдавив на зубную щётку пасту, засунула её за щеку и глянула в зеркало.

Белые брызги заляпали зеркальную поверхность и раковину. Поперхнувшись от неожиданности, выплюнула все содержимое ротовой полости наружу.

— Ну и чудище! — воскликнула я.

Волосы торчком, лицо опухшее. Глаза — щёлочки. Наводить марафет бесполезно. Здесь только профессиональный грим поможет. Комиссии всё равно, как выглядит студент на экзамене. Приставакин же вообще не ведётся на хитрости дамочек. Если бы он был не женат, подумала бы, что он асексуал.

— Господи, как можно спать с этой рыбой?

Мне на миллисекунду стало жаль неизвестную женщину. Затем отвлеклась на повторное напоминание будильника. И время поскакало вскачь.

Через три часа тихо закрыла дверь в аудиторию, и, со вселенской мукой прикрыв глаза воспаленными веками, прижалась к ней спиной.

— Да ладно тебе, Анечка. Подумаешь, не сдала. Нас ждёт пересдача. И мы ещё вставим клизму этому Приставакину. В крайнем случае, папа твой вставит. Ой, прости.

У Катьки язык как помело. Поняв, что ляпнула не то, она прижалась ко мне на секунду. Затем схватила за руку и потянула на выход.

— Пойдем. Впереди ещё месяц. Я уверена, что ты у нас и так будешь сыпать цитатами из трудов Конфуция и Канта. Но сейчас — отдыхать. Окей?

— Окей! — согласилась я и постаралась выбросить весь негатив из головы.

Упоминание об отце было табу. Он был известным человеком в мире бизнеса и много хорошего сделал для города. Конечно же, один звонок или даже упоминание, что я дочь такого известного человека, и бы сдала сессию автоматом. Но мне ничего не нужно было от него.

Родители разошлись когда мне исполнилось пять лет. Отец был давно и счастливо женат на другой. У меня рос брат, которого видела всего несколько раз. Мама воспитывала меня одна.

Год назад, когда она умирала, зная, что ей оставались считанные дни, отец не навестил её. Даже на похороны не пришёл. Только букет прислал.

С тех пор с отцом не встречалась и даже не разговаривала. От мамы мне остались квартира и деньги на счету. Достаточная сумма, чтобы чувствовала себя спокойно. Хорошо, что я была уже совершеннолетней к тому времени. Неизвестно, чем бы для меня закончилась такая уязвимость.

Сейчас мне двадцать лет. Я студентка второго курса (если не сдам философию, перестану ей быть) исторического факультета местного университета. Характер нелёгкий, поэтому имеется одна-единственная подруга, что меня ещё выносит. Сама, правда, та ещё оторва.

Сейчас Катя меня тащит в какой-то клуб. По всей видимости, он открылся недавно. Впервые его вижу. Я не любитель есть и пить на людях. Но иногда подруга становится маленьким злым монстриком, и в такие моменты лучше всего уступить, если хочешь сохранить свои несчастные нервные клетки, а не убивать их штыковой лопатой.

Поэтому с ней и пошла. Нервная система останется целой, а печени придётся потерпеть интоксикацию, как и моей головушке.

Люди обычно пьют, если хотят расслабиться. А мы с подругой нажрались. Было уже поздно. Шум вокруг раздражал. Музыка била прямо в виски. Внутрь уже ничего нельзя было залить, всё просилось наружу. Катька дошла до кондиции нестояния и полного безразличия. Только в таком состоянии ее можно забрать из такого места без проблем.

Собрав остатки разума по сусекам отекшего мозга, решила, что нам пора. Запихнув Катьку в такси, отвезла её домой. Благо, подругу подобрал её новый хахаль. Стрёмный, как вся моя жизнь, но подругу любил. Я же умудрилась добраться до дома и даже лечь в постель, переодевшись в пижаму.

«Господи, как же завтра будет болеть голова», — это последняя и единственная мысль, что посетила мой несчастный мозг перед тем, как отключилась.

Проснулась от свиста. Резкого и громкого. Как будто мне в ухо свистели.

— Что за нафиг? Кто тут мнит себя соловьём-разбойником?

Села в кровати. Глаза, как песком засыпанные, разлепились с трудом. Яркий свет, бьющий прямо в лицо, не облегчал задачу. Мне привиделся толстый змеиный хвост, что уползал в светящееся нечто, похожее на дымящуюся дыру.

Резко протёрла глаза. Такая же дырища была и напротив первой.

— Откуда в моих стенах дыры? — сипло, осевшим голосом выдала я.