Глава 11. Нападение

Анна

Никогда не думала, даже не предполагала, что когда-нибудь буду вынуждена в такую рань тащиться по просёлочной дороге. Уж тем более, где-то в другой реальности или мире, не имея рядом никого, кроме невероятной чешуйчатой милашки с улыбкой голодного крокодила.

Правда, меня в дрожь бросало, если случайно натыкалась взглядом на эту мордаху, а потом просто умилялась. Это чудо-юдо просто обожало меня. Я невероятный везунчик, несмотря на все проблемы, что на меня обрушились, именно потому, что рядом со мной Пупсень. Его жёлтые глаза смотрели преданно, а голый хвост с шипами дёргался из стороны в сторону, как у собаки, когда он приближался ко мне, выпрашивая ласку.

Я по жизни никогда не любила хладнокровных гадов и боялась их до ужаса. Но гладкая чешуйчатая кожа химера, меняющая цвет от угольно-чёрного до изумрудного оттенка, была тёплой и приятной на ощупь. Передние лапки напоминали маленькие ручки, а перепончатые крылышки как будто были сделаны из нежнейшего шёлка. К тому же, он мог со мной говорить. Не мог свободно изъясняться, но передавал свои мысли и нужные фразы довольно сносно.

«Куда иду? Зачем сорвалась раньше времени из относительно безопасного места? Хоть бы план какой был. Если бы мы были на Земле, я бы знала, что делать. А здесь я полный ноль. Даже обратиться не смогу за помощью, прежде триста раз не подумав. Помогут исчезнуть и никто меня искать не будет. А сейчас мне вдвойне тяжело — я ответственна ещё и за этого малыша. Он привязан ко мне»

Так, размышляя о своей нелёгкой доле, тащилась по обочине дороги. В такую рань вряд ли кто здесь проедет. Может потом, в течение дня, встречу какой-нибудь обоз и доберусь с ним до более крупного города. А что делать дальше, разберусь на месте.

Солнца ещё не было видно, но его лучи щедро раскрасили холодное серое небо в нежно-розовый цвет. Вокруг сгустились серые тени, не желая исчезать или прятаться до вечера.

Было холодно и я куталась в плащ. Сапожки, проданные мне за серебряную монету (предполагаю, что на эту монету купила бы себе полный гардероб), оставляли в дорожной, сыроватой от росы пыли чёткие следы. Я бы и по траве пошла, но она была мокрой от той же обильно выпавшей влаги, и в миг бы вымокла. Не хватало ещё, чтобы заболела. Сменной одежды не было, и я не уверена, что в ближайшие сутки буду спать под крышей.

Пупсень, который своим непрезентабельным видом совсем не напоминал своего прототипа из мультика про Лунтика, а скорее большую мутировавшую крысу, неожиданно начал нервничать. Движения стали хаотичными и быстрыми, и он всё время старался прижаться ко мне, притереться. Я была бы не против, если бы не спотыкалась об него каждые несколько шагов.

«Малыш, тебя что-то беспокоит?» — задействовала я нашу мыслительную связь.

«Враг» — последовал ответ.

«Да ладно! На километры вокруг ни единой живой души» — сказала я, но внутри всё сжалось от страха, и я стала чаще озираться, чтобы нападение не было внезапным.

Но если даже заранее увижу нападающих, то каким образом буду противостоять им, я не знала.

Самое противное — это страх, приправленный богатой фантазией. А она у меня была просто без границ.

Утренний гомон птиц и звуки просыпающегося леса, что простирался сплошной стеной по левую сторону от меня, настраивали на мирный лад, а мои фантазии чуть не довели меня до нервного тика, не давая расслабиться. Поэтому я не сразу поняла, что наступила абсолютная тишина. Так бывает прямо перед восходом солнца, на рассвете. И та тишина ожидающая, объёмная, торжественная какая-то, не такая угнетающая, какой была сейчас.

Едва различимый шелест с тихим свистом разрезал больную тишину, и тут же какая-то тень погребла под собой Пупсеня. Он заверещал, а моё сердце сжалось от жалости. Ему было больно, и его мыслеобразы просто оглушили меня. Вылетевшие на обочину дороги из густого леса субъекты были устрашающими. Но я видела только малыша и соображала, как его спасти, как отбить у этих злодеев. Шорох сзади выдернул меня из прострации.

— Попалась! — меня схватили за глотку и за талию со спины, приподнимая над землёй.

— Которая кусалась, не знал продолжения? — просипела я сквозь сдавленное горло, с силой заехав сначала по голени каблуком, а потом резко откинув голову назад.

Раздавшийся противный хруст порадовал. Меня выпустили из рук, обласкав непередаваемым словарным запасом. Толкнув его ногой, осмотрелась быстро и нашла тяжёлый короткий сук. С размаху опустила его одному на спину, а второму вдарила в висок. Последний откинулся, тут же отключившись. Первая жертва неслась на меня разъярённым быком, а второй попытался ухватить за руку, обещая все возможные пытки.

Я зацепила рукой дрянь, что причиняла боль малышу и, сдёргивая её, набросила на ближайшего подонка. Тот рухнул, как подкошенный. А мужик с расквашенным носом врезался в меня, как таран. Боль, что я почувствовала от удара в грудную клетку, была адской. Она просто оглушила меня. Я ещё и свалилась плашмя на спину, даже не смогла сгруппироваться — так меня парализовало. Высокий крик, что услышала со стороны, оказывается, был моим. Я и не знала до сих пор, что так умею кричать.

Нечто стремительное с рычанием проскочило надо мной ракетой и врезалось в мужчину, разрывая ему горло. Я повернулась на бок, глубоко дыша. Тошнота накатывала волнами, разбавляя боль. Дышать стало немного легче. Я отыскала глазами Пупсеня. Он тихо лежал в стороне, но дышал.

Что-то грандиозное нависло над нами. Если бы я могла двигаться, то меня парализовало бы повторно. Огромный чёрный дракон медленно опустился вниз и, подхватив моё несчастное безвольное тельце, взмыл вверх.

— Отпусти! Немедленно отпусти! Там Пупсень. Малышу нужна моя помощь! — кричала я, сомневаясь, что меня слышат. — Алё?! Там, наверху?!

Я задвигалась, пытаясь вывернуться из сильных пальцев с когтями в мою руку.

Жгучие слёзы обиды обожгли щёки, которые холодил ветер. Под нами было зелёное море леса, чуть дальше блеснула серебристой лентой река. К ней мы и направлялись.

Меня мягко опустили на уже прогретую утренним солнцем полянку.