34

— Здравствуй, Киро, — послышался в трубке его голос. Как всегда спокойный, усталый, но всё же с проскальзывающей неприязнью. Не ко мне, скорее, к очередному рабочему дню. Или неделе. Или ко всему Алькасару разом. — Что-то случилось?

— Почему сразу случилось? — проворчала я, избегая прямого ответа. Приучилась за все эти годы — сидхе сами не в силах солгать, а чужое враньё за милю чуют. — Просто звоню узнать, не сожрал ли ты лицо старине Крэйну. Неохота, знаешь, менять начальство дважды за один год.

Люк, кажется, усмехнулся, но как-то без особого веселья.

— Будешь скучать по мне, да?

— Чувак, он ещё жив? — забеспокоилась я почти всерьёз.

— Пока жив. Не уверен, что надолго: у этого. человека напрочь отсутствуют совесть, здравый смысл и инстинкт самосохранения.

— Просто скажи ему, что если не уймётся, я таки стану его невесткой — и он сразу отвянет!

Ну да, так уж сложилось, что сожранный волками адвокат работал не на кого-нибудь, а на Джерома, чтоб его, Крэйна. Мир тесен, а уж Запад и вовсе коробочка — вроде места много, а всё равно все в кучу. Да, это Алек сказал, и да, у котов всё сводится к коробочкам.

— Во-первых, нет, не станешь. Во-вторых, Крэйн явно намеревается достать меня и на том свете. Даже жаль, что обедом на волчьем столе стал не он. А сыночек сгодился бы на второе.

— Фу, маршал Вернер, как жестоко!

— Ты просто не разговаривала с ним три часа кряду в окружном суде.

Ну да, чему не позавидуешь в работе начальника, так это обязанности решать дела не только в поле, но и в кабинетах. Зачастую полных таких мудаков, как Крэйн и его сожранный коллега. Конечно, убивать адвоката те оборотни не имели права и должны понести наказание… Да только вот людям за убийство полагается срок. Немаленький, но не идущий ни в какое сравнение со смертной казнью, которую Крэйн требует для волков. И это на фоне того, что насильник не понёс вообще никакого наказания — благодаря умению адвоката заговаривать зубы.

В этом вся суть антеаррских законов. Если ты человек, то по умолчанию слаб и запутался, зато если имеешь зубы и когти, то жестокий убийца и нет тебе прощения.

— К чему пришли?

— К тому, что Крэйн идет на хрен, — огрызнулся Люк. — Пока пытаемся сослаться на состояние аффекта и несопротивление при аресте как смягчающие. Если не выйдет — продавлю депортацию в Греймор, у местной общины есть родственные связи с тамошней стаей. А там либо они затеряются где-нибудь на северных просторах, либо Крэйн будет грызться в суде с Хотой гро Магратом. Поверь, твой несостоявшийся тесть пожалеет, что вообще имел наглость родиться.

— Ты мне будешь про Маграта рассказывать? Я с ним училась!

— Искренне сочувствую. Ладно. как там Рэн, ещё не забыл меня?

При мысли о вредном крыжовничке, ни в какую не желавшем отпускать меня в постылый Сид, на душе сделалось тяжело и муторно. Однако я всё равно улыбнулась. Надо же, он и Вернера охмурил за каких-то пару встреч. Хотя это вроде взаимно — кто бы подумал, что Рэн едва знакомому клыкастому типу будет радоваться почти так же, как мне! Я бы, наверное, жутко ревновала, но вот беда — сама в этого типа влюблена по уши.

Не в последнюю очередь и оттого, как он относится к Рэну. Будто он не только мой, а немножко и его собственный.

— Да что с ним будет, с этим крыжовником? Как всегда, мелкий, зелёненький и весьма коварный, — наконец ответила я, выгнав прочь неуместные раздумья. — Эй, он про тебя тоже спрашивал! Ну, пытался, по крайней мере. И привет передавал!

— Я бы предпочёл получить свой привет лично в руки, — вздохнул Люк. — Ещё одна причина покатать Крэйна ночью в багажнике. Есть кому скормить эту расистскую сволочь?

— Боюсь, бедная нечисть отравится.

— Тоже верно.

Немного помолчав, я всё же озвучила то, что грызло меня последние несколько часов. Или даже дней.

— Люк, я… ты ведь позаботишься о Рэне, если я… не смогу? Я знаю, это немного чересчур, просить о.

— Не говори глупостей, — отрезал он. И прибавил уже мягче: — Киро, не беспокойся. Даже если вдруг тебе не отдадут Рэна — а я в этом сомневаюсь, — то не отдать его мне они просто не смогут. Не позволю. Ну а потом всегда можно оформить совместную опеку.

О, кажется, он понял мои слова по-своему. Ну и хорошо. Не придётся объяснять, обо что именно я могу убиться в ближайшее время.

— Люк, совместную опеку дают только супругам.

— Да, я знаю.

Я в возмущении приоткрыла рот. Да чтоб тебя! Чувак, ты не можешь говорить такие вещи, когда я на другом конце города и собираюсь лезть в долбаное пекло!

— Ауч. Разговор принимает опасное русло, да? Кажется, мне срочно пора полить кактусы!

Люк негромко рассмеялся, и я буквально наяву увидела это его излюбленное выражение лица, полное снисходительности и ласковой укоризны. У него такой вид всякий раз, стоит мне ляпнуть какую-нибудь глупость. То есть очень часто.

— Ты не сможешь поливать кактусы бесконечно, Киро.

— Звучит как вызов!

— Считай, что это он и есть. Не про кактусы, конечно. Про опеку. Рэн будет жить с тобой, так или иначе, обещаю.

Ну и что я могу на это ответить? Да ничего толком, потому как глаза подозрительно защипало. И ком в горле встал такой, будто я только что целиком сожрала бургер.

— Я знаю, — отозвалась я тихо. — Спасибо, Люк.

— Пока не за что. Киро, у тебя точно всё в порядке?

— В полном, — поспешила уверить я. И тут же больно закусила губу, ненавидя себя за это враньё. — Извини, я. Мне пора, так что. Не буду отвлекать, в общем. Наваляешь Крэйну за нас обоих?

На том конце повисло подозрительное молчание.

— Непременно, — всё же произнёс Люк, наверняка решив допросить меня позже. — Тогда до завтра?

Увидимся.

Не завтра, Люк. И даже не послезавтра. Но как можно скорее, потому что не вернуться к тебе и Рэну я просто не имею права.