58

— Не так быстро, племянница, — ласково пропел Принц Бастардов, появившийся будто из ниоткуда. Он стоял в каком-то десятке метров от нас, и его холодное прекрасное лицо прямо-таки светилось самодовольством. — Думал, ты умнее. Долго же до тебя доходило, а? Наверняка и не дошло бы, если б не этот твой… питомец.

Я бы, может, и оскорбилась, да только какой смысл? Идиотка и не лечусь. Лишь в одном не ошиблась — бедолага Джорен и впрямь не мог сотворить все эти гнусности. Не в здравом уме. Не по своему почину.

— Серьёзно, Мадок? — изумилась как могла нахально. — Два, блин, года? Ты потратил столько времени и усилий, чтобы сыграть со мной в очередную дебильную игру?

— Что мне те годы? Я бессмертен, — Мадок изящно повёл плечами. Промозглый зимний ветер легонько трепал его длинные волосы и полы тяжелого бархатного плаща. — К тому же было весело! Этот недоумок Ллей Джорен и не понимал, что я пробрался в его голову, пошарил там хорошенько, вытащил наружу все его тайные желания.

— Так это твой дар? Не знала, что ты тоже крысолов.

Мадок зло сощурил глаза, но тут же вернул себе благодушие любящего дядюшки.

— А в кого ещё ты пошла, Майред? В Каэран Мор с её жалкими букашками на посылках? Нет, нет. Твой дар таков же, как мой. Одна кровь, одна суть. — он ненадолго замолчал и затем укоризненно качнул головой. — Вот только мы не ровня, Майред, любовь моя! Зря ты решила иначе. Зря выбрала сторону людишек.

О, ну конечно. Мне решили воздать за — как там вещал дохлый лепреконишка? — все мерзости, что совершила я против своего народа.

Вот только сидхе — не мой народ. И я ни о чём не жалею.

— Людишек? — раздался рядом голос Люка. Я перевела взгляд на него, отмечая, как лениво крутит он в пальцах железный нож. Тот самый, который совсем недавно вытащил из своей груди. — Тех, за чей счёт вы до сих пор живёте и кормитесь, точно паразиты? Тех, чьего оружия боитесь настолько, что не кажете носа из-за завесы, несмотря на всю вашу могущественную магию?

— Люк, — попыталась я одёрнуть его. Но куда там — мой шеф явно решил, что он владеет ситуацией.

Не владеет. И, кажется, даже не понимает, во что мы оба только что влипли. Во что, по своей глупости и наивности, влипла я.

— Не лезь, Мериг Майред Мор, — оборвал меня он, — дай взрослым поговорить. Что вы здесь забыли. простите, не расслышал вашего имени?

Мадок изумлённо вскинул брови, отчего на идеально гладком лбу мелькнула и пропала морщинка. А затем снова залился смехом.

— Ты слишком дерзок, стригой, — протянул он, отсмеявшись. — На твоём месте я бы не вёл себя столь опрометчиво. Я ведь пришёл не один.

Миг — и за его спиной, точно выйдя из тени, возникла почётная свита. Дюжина воинов-сидхе. Наверняка не чистокровные, но ублюдки, такие же, как я сама. Железный Закон подменышам не страшен, а это значит, Люк тоже в опасности.

Если с собственной смертью я ещё как-то могу смириться, то с его — нет, ни фига подобного.

— Это самозваный Принц Бастардов, и я убила члена его двора, — коротко пояснила, скрестив руки на груди. — Теперь моя жизнь принадлежит ему.

И моя смерть тоже. В том и заключался его план.

Как же всё очевидно задним числом! Да простит меня Джорен, но ему бы мозгов не хватило на такую многоходовку. То ли дело мой холерный дядюшка, умудрённый жизнью социопат, поднаторевший во всяческих подлостях и интригах задолго до моего рождения.

— Я так не думаю.

Ну ещё бы ты думал, маршал Вернер! Да только вряд ли моего дядюшку волнует мнение какого-то там стригоя.

— Не пойми меня неправильно… как тебя там… Лукас? Лорас? Люцерис? Неважно, — отмахнулся Мадок чуть досадливо. — Клянусь Тьмой, моя племянница Майред, эта маленькая злобная мерзавка, весьма мила моему сердцу! Но увы, она слишком много себе позволяет, и в Сиде ей не рады.

— Ты пришёл за мной, Мадок. Дай ему уйти.

Люк, кажется, был готов самолично прибить меня за эти слова. Принц Бастардов же лишь развёл руками.

— Какое мне дело до твоего ручного стригоя, Майред? Пусть катится на все четыре стороны! Если, конечно, хочет жить.

Само собой, Люк не двинулся с места. Не стоило и надеяться.

— Очевидно, не хочет, — Мадок лениво склонил голову к плечу, разглядывая нас с эдаким снисходительным интересом, словно пару диковинных зверушек. — Не так уж ты и умён, а, кровопийца? Только идиот станет умирать за смазливую ублюдочную девку. Она того не стоит.

— Она стоит сотни таких, как ты, — возразил Люк с обычной своей невозмутимостью. — Но умирать я не планирую. Не сегодня.

Я ждала выстрела — в Мадока или в одного из его лизоблюдов. Приготовилась сама. Щёлкнула предохранителем, стиснула пальцы на рукояти мачете. Ждала, пока они нападут, потому что обороняться всегда немного проще, чем нападать.

Но выстрела не было.

Тонкая сталь со свистом прорезала воздух. Сгустившийся, тяжёлый, такой.

Ловите, ваше высочество.

Этот голос я уже слышал прежде. Низкий, жёсткий, пробирающий до костей. Нечеловеческий. Не Люка, которого я люблю до безумия, но сына могущественной темной ведьмы и наследника могущественного вампирского гнезда.

Вопреки ожиданиям, нож не вонзился Мадоку в глаз.

Не в том был замысел — это я осознала, когда Мадок резко вытянул руку и ухватил лезвие голой ладонью. Под ноги ему тут же закапала кровь.

— Тебе больно, Мадок, самозваный Принц Бастардов?

Я вдруг поняла, что едва могу стоять — настолько мощной оказалась исходящая от Люка магия.

Тёмная, сильная, пригибающая к земле. Такая, что я и сама готова ответить на любой его вопрос.

— Д-да, — выдавил мой дорогой дядюшка сквозь плотно стиснутые зубы.

— Да?.. — переспросил Люк, даже не поменявшись в лице.

Мадока всего перекосило — не от боли, но от дикой, необузданной ярости. Клянусь, он бы разорвал нас обоих голыми руками, если б только мог.

Но он не мог. Он себе больше не принадлежит.

Два крысолова не могут заклясть друг друга — таково правило. Однако Люк это правило каким-то чудом обошёл. Или же его Приказ стоит выше правил.

— Да, м-мастер, — наконец проскрипел Мадок, бессильно выдохнув.

Воины, обнажившие было мечи, во все глаза уставились на своего принца; ужас на их лицах боролся с явным презрением. Даже если бы Мадок пережил эту ночь, его репутация была бы уничтожена: ведь сидхе не прощают слабости.

Сидхе не прощают. Точка.

Вампиры, как выяснилось, тоже.

На лице Люка проступили чёрные вены; радужки вспыхнули двумя алыми огоньками в непроглядной тьме глаз. Ужасен. Ровно настолько же, насколько прекрасен. И могуществен ничуть не менее, чем любой из сидхе.

— Ты должен пронзить им своё сердце — пусть тебе будет еще больнее. Таков мой приказ, Принц Бастардов.

Принц сопротивлялся как мог, пытался отбросить смертельное для него оружие. Но магия Люка была сильнее. Она заставила Мадока развернуть нож острием к груди, прорезать богатые одежды и медленно, едва не по миллиметру вогнать его прямо в чёрное сидское сердце. Отравляя, убивая, стирая с лица земли того, кто считал себя умнее и лучше прочих.

И вот Сэридуинн Мадок Бэл, одиозный лэрд Приграничья и самопровозглашённый принц, наконец-то мёртв. А значит…

Мой истеричный смех разнёсся над Восточным кромлехом. И глупые лица воинов-сидхе ничуть не помогли с ним справиться.

Они поняли, что меня так развеселило. О да, поняли. И их возмущению не было предела!

— Невозможно! Неслыханно!..

— Зимний Двор не потерпит!..

— Но Приказ Короля.

— Со всеми ему не справиться. Он же просто жалкий стригой! Получеловек!..

— Омерзительно!..

Выстрел заставил их умолкнуть. Сидхе шарахнулись в разные стороны, когда самый горластый из них рухнул наземь, получив пулю. Не железную, правда, но с пробитой головой оно уже как-то без разницы.

— Ещё кто-нибудь хочет поговорить? — осведомилась я, не опуская пистолета. — Нет? Славненько. Если хотите пожить ещё немного, самое время преклонить колено перед вашим новым лэрдом!

Если бы взглядами можно было орудовать как мечом, дырок бы во мне было как в решете. Будь их воля, ублюдки сожрали бы меня живьём. И нет, это не фигура речи! Однако всё, что они могли, это согнуть спины и распластаться на холодном камне, пачкаясь в крови своего дохлого дружка.

Я убрала пистолет в кобуру и повернулась к Люку — на сей раз он, как ни силился, не смог скрыть удивления, неверия и замешательства.

— Тир-на-Ног ваш, — кротко сообщила я и тоже поклонилась — только, в отличие от злющих феек, совершенно добровольно. И, не удержавшись, со смешком прибавила: — Сэр.

— Мне не нужен Тир-на-Ног, — сообщил Люк, сумев наконец справиться с собой. Он не был бы собой, если бы не справился. — Но.

Он прошёл вперед, ступая по древним камням, прямиком к распростёртому телу Мадока,

— так уверенно, будто прямо сейчас мы не окружены врагами, готовыми наброситься на нас при любом неверном движении. Склонился над покойным Принцем Бастардов, вытащил из его груди нож, подбросил его в ладони и. с размаху вогнал в гранитную глыбу.

И вновь железо победило камень. Вопреки всему.

— Пришла пора пересмотреть старые законы.

— Сделка? — с некоторым предвкушением поинтересовался тот сидхе, что замер подле своего собрата с пробитой башкой. — Ты предлагаешь нам сделку, стригой?

— Я уже заключил однажды сделку с сидхе, — отозвался Люк. Глянул на меня, ухмыльнулся, сверкнув острыми клыками. — Единственной она и останется. Так с кем тут можно обсудить детали?

Эпилог

Ни один человек не может сравниться с сидхе. Ни в красоте — ослепляющей, потусторонней, — ни в силе, превосходящей любую человеческую магию. Ни даже в умении играть на скрипке.

Во всём этом я уверен абсолютно точно — потому что сам был очарован и первым, и вторым, и третьим. Иначе не стоял бы столбом посреди площади средь бела дня, присыпанный мокрым западным снегом. Не слушал бы музыку, льющуюся из-под пальцев моей собственной прелестной сидхе, чьё имя я готов произносить каждую секунду своей бессмертной жизни. Киро Хаттари, Майред Мор — ей не нужна никакая другая сила, лишь скрипка и смычок, чтобы привлечь к себе всякого, кто просто решил прогуляться по алькасарским улицам.

— Развлекаетесь, ваша светлость? — раздался рядом мягкий женский голос.

Мама, как всегда красивая, в ослепительно-белом пальто, какое не всякая женщина на Западе отважится надеть в такую погоду, подошла ко мне, держа Рэна за руку. Во второй ручке он держал ломтик груши, в который то и дело вгрызался маленькими острыми зубками.

— Я сложил корону, — напомнил я, взяв с протянутой картонной подставки стаканчик кофе. — Спасибо.

— Асторны не в восторге, — насмешливо поделилась мама.

Будто я сам не знал! Наверняка уже вообразили, как потеснят сидхе в Тир-на-Ног и смогут задирать носы до самой Шестой Эры. Даже дядюшка Мариус весьма вежливо разговаривал со мной по комму (очевидно, не отважившись лично навестить нас с Киро), пытался пригласить на стаканчик свежей крови к лорду Грегору… Ровно до того момента, как я не без удовольствия поделился, что ждать Асторнам Тир-на-Ног во владениях до пришествия всех трёх богов.

Да, я злодейски разрушил сладкие мечты родственничков о власти над Приграничьем Сида. Потому как от титула лэрда отказался — и, признаться честно, сделал это с радостью.

Разумеется, отказался не просто так, но на своих, максимально выгодных условиях.

Тринадцатого января, в триста двадцать шестой год Пятой Эры был заключён Пакт Камня и Железа — договор между сидхе и людьми. Больше никаких краж младенцев, никаких долбаных икебан и вообще никакого вреда людям по эту сторону завесы.

Лэрды подписывали договор, скрипя зубами от злости — но, по правде говоря, они бы согласились на что угодно, лишь бы Тир-на-Ног — пограничная зона, мост между мирами

— не попал в руки полувампира-получеловека. Однако они его подписали, и это огромный шаг на пути к новому, безопасному Западу.

Разумеется, я не тешу себя мыслью, что эта система начнёт работать с первых дней своего существования. Однако мы с Киро выбили неприкосновенность для охотников — по обе стороны завесы! — и обязали лэрдов сотрудничать в поимке преступников, нарушивших договор. Многое можно сказать об ушастых гадах, но слово своё они держат.

Итак, у нас есть сделка.

А Асторны могут сколько угодно костерить нас с Киро последними словами, проклинать и даже присылать гневные письма. Мне нужны всего два сидхе, а не целый грёбаный феятник с его двинутыми обитателями. В конце концов, я получил то, что важнее всего для вампира

— своё гнездо, семью и тех, с кем я проведу остаток жизни, сколь бы длинным или коротким он ни был.

И нет, абсолютно неважно, что то самое гнездо — ну, вернее, наше жилище — моя дражайшая маменька раскритиковала ровно в тот же день, как приехала и увидела, где мы с Киро собрались воспитывать теперь уже официально нашего с ней сына. Почти сразу же обложила лофт кучей защитных заклинаний, осмотрела наш дом на предмет острых углов и незапертых шкафов, сама взялась обустраивать детскую… В общем, занялась всем тем, что положено делать приличным бабушкам, даже если они немножко могущественные тёмные ведьмы. И это она ещё приехала без отца, который — слава всем богам, что имеются в нашем мире! — успел отправиться в свой тур по республике и собирался навестить нас только через месяц.

Воистину, вампиры страшны в своей заботе. А ведь есть ещё Алек, парочка Блэков, Чарли и Юми. Попробуй уследи за всеми, чтобы вконец не избаловали мне ребенка!

Мелодия сменилась внезапно. Ускорилась, зазвучала на два голоса. Играть на скрипке в две руки не способен даже самый волшебный сидхе, и я присмотрелся внимательнее.

Со стороны фонтана к Киро приблизился незнакомец в поразительно старомодном бархатном сюртуке, то ли вытащенном из древнего шкафа, то ли украденном из местного театра. Этот тип играл и вполовину не столь умело, как Киро, — с соблюдением гармонии, точно в ноты, безусловно талантливо, но так, будто не чувствовал уверенности в инструменте. Он абсолютно точно хотел удивить мою девушку, понравиться ей, а может, даже научиться её трюкам. А заодно склеить её и затащить. прямиком в своё гнездо.

Нет, да быть того не может!

— Мама, только не говори мне, что.

— Прости, я правда пыталась отговорить твоего отца. Даже грозилась подать на развод, если тот приедет. Но, кажется, он перестал в это верить.

Ну, зная, сколько раз мама обещала ему развестись, немудрено, что отец не принимает эти угрозы близко к сердцу.

— Он нас достанет.

— Ага, — со вздохом согласилась мама. Но, вручив мне Рэна, захлопала отцу и Киро вполне искренне.

Они закончили спустя пару минут, и в этом соревновании отец явно не вышел победителем. Вот играй он на своём рояле… Впрочем, блистательный — по его мнению и по мнению трепетных девиц, что собрались на площади, — Роберт Асторн ничуть не расстроился. Раскланялся перед Киро, эдак по-хозяйски ухватил за плечи и потащил к нам. Тв сопротивлялась и пыталась стряхнуть его руку, да только куда там — несмотря на внешность эдакого малахольного аристократа, хватка у отца ещё та.

— Люк, я не знаю, что этому.

— Знакомься, Киро, — проговорил я, с трудом удержавшись, чтобы не закатить глаза, — Роберт Асторн. Несостоявшийся наследник крепости, родной сын лорда Грегора и мой отец.

— А ещё я несостоявшийся отец принца фей, — укоризненно пожурил меня папа, отпустив наконец Киро.

— Пап, только ты не начинай. Мне хватило воплей Мариуса. И что ты вообще здесь делаешь, ты должен быть в Вэйде!

— Должен, но меня там нет, — манерно отмахнулся папа. — Вэйда может подождать меня еще пару дней, а вот мой внук — нет. Как вы могли не позвать меня на свою свадьбу? Не привезти ко мне моего внука! А лично ты, — в плечо уткнулся длинный палец, — не познакомил меня с этим чудесным созданием! Как ты мог?

— О, Тьма, — застонала мама. А вот Рэн вдруг звонко рассмеялся — очевидно, дедуля Роберт понравился ему с первого взгляда.

У мальчишки вообще нездоровая привязанность к вампирам — Маки и Эллиот не дадут соврать. Они единственные из множества новообретенных нянь избежали обид и капризов вредного малыша.

— Не было никакой свадьбы, — смущенно отозвалась Киро, заправив за ухо прядь тёмных волос. — Просто расписались, чисто формальность, чтобы Рэн был нашим общим ребёнком. Мы с Люком.

— Да-да, совсем не любите праздники, гостей, даже родственников! А ведь мы могли устроить чудесный вечер. Помнится, в Гарднер-холле был прекрасный рояль, я играл на нём несколько лет назад. Но мой сын и его мать такие скучные, что я до сих пор удивляюсь, как мы могли стать родственниками.

— А уж я-то как удивляюсь, — проворчала мама. Но стакан кофе своему супругу заботливо вручила и даже приветственно поцеловала его в щеку. — Оставь детей в покое. И ничего не знаю про Гарднер-холл, но у прелестной Соры-суан в ресторане есть неплохой клавесин вэйданской работы.

— О, правда? Мне уже нравится эта женщина! Кстати, а кто это?

— Мать твоей невестки. Прости, я не сильна в этих родственных связях, так что.

— Так что неважно, — заключил папа. — Главное, чтобы там были люди, ценящие искусство. Там ведь будут люди? Киро, ресторан твоей мамы популярен?

— Как иначе, когда у нас лучший ресторан в Вэйда-тауне? — тут же возмутилась Киро. — Обижаете, мистер…

— Папа.

— Э-э…

— Ну хотя бы Роберт! — потребовал он и тут же картинно прижал руку к груди. — О, Люциан, только самый ужасный на свете сын будет прятать от родного папы такое сокровище! А ты, моя дорогая Киро, просто зарываешь свой талант в землю! Бросай это гиблое место, я сделаю из тебя новую звезду Антеарры!..

Я не выдержал и прикрыл глаза ладонью. Киро, судя по выражению лица, подумывает сбежать из страны, и мне даже сложно винить её за это. Рэн, однако, снова залился счастливым хихиканьем и даже хлопнул в ладоши пару раз — вот кто явно углядел в новоиспечённом дедушке родственную душу.

— Она и так звезда, — сообщил я, передавая Рэна отцу, чтобы унялся хоть немного. Не Рэн

— отец. — Моего управления, так что попрошу не лишать меня лучшей охотницы. Киро, прости, я планировал вас познакомить лет так через десять. Или позже.

— Чувак, расслабься, я воспитываю его младшую копию, — фыркнула Киро, любовно глядя на радостное воркование нашего сына с его сиятельным дедушкой, напрочь позабывшим обо всех остальных. — Теперь хоть понятно, что нас ждёт, когда мелкий крыжовник вырастет во взрослый кустик.

— Да, он захватит мир под звуки вэйданского клавесина, — поделился я перспективами, которые вовсе не кажутся такими уж несбыточными. И повернулся к маме. — Я так понимаю, в ресторане нас уже ждут?

Она с усмешкой кивнула.

— Сора-суан вместе с этим вашим котиком всё устроили.

— О Тьма.

С другой стороны, не так уж и плохо всё вышло. Очередной враг мёртв, Железный закон всё равно что переписан, а я. Я счастлив как никогда.

Когда звучит твоя песня крови, по-другому просто не может быть.