Эпилог

Мадрид.

— Мам, мы сегодня с Иреной встречаемся, — рассказывала мне за завтраком возбуждённая Мара.

— Куда собрались?

— Ну, мам. Просто посидим в кафешке. А потом по центру пройдём.

— Осторожней, ладно, — ответила я.

Наконец-то у неё появилась подруга. Все её социальные проблемы нормализовались.

— А меня abuelita(бабушка) в зоопарк отведёт, — поделилась Рози.

— Я с вами хочу. Потом вы точно будете мороженое есть, то с разноцветной посыпкой, — расстроилась Мара.

— Ага, — согласилась мелкая проказница, дразня сестру. Кто ж не любит мороженое.

— Так присоединяйтесь к ним. Там аттракцион новый открылся. Только Рози пока нельзя на эти горки. Это только для взрослых, — подмигнула я Маре.

На лице дочери возникли сомнения в превосходности их с подругой плана. Этот был всё же заманчивей. Даже несмотря на возраст, дочь любила семейные походы всё равно куда. Да и мне спокойнее было бы под каким-никаким присмотром.

Мама Мигеля часто приезжала к нам. Она приняла девчонок как родных. За эти годы стала им полноценной любящей и заботливой бабушкой. Его отец тоже зачастил в последнее время, только его выправка бравого солдата и сдержанность на лице не выражали таких ярких чувств, как у его жены. Но в глубине души я понимала, что нас он тоже считает своей семьёй. И уже давно.

— Я спрошу Ирену, может, мы действительно к вам присоединимся. Тем более дед точно разрешит пострелять в тире и выиграет для нас что-то покрупнее.

Я улыбнулась. Она хоть и взрослая у меня уже, но всё ещё ребёнок. А каждый ребёнок любит внимание и подарки. Да и не только ребёнок.

— И правильно, мы ведь уже завтра улетаем на остров, — поддержала её я. — Все каникулы будем там. Такую возможность нельзя упустить.

Мы переехали в Мадрид к Мигелю. Здесь не было постоянного тепла и весны круглый год, как на острове, но это не самое главное. Важно его внимание, поддержка и нежность. Именно это меня и подкупило, чтобы дать своё согласие на перемены.

Дом я продала, потому что просто не представляла, как вновь в него вернуться и снова жить как ни в чём не бывало. Прошло немало времени, пока я разобралась со всем, что оставил мне Марк. В основном это была лишь пыль в глаза, многослойный пафос и ничего выдающегося. Он оказался бездарным продюсером и не особенно хорошим бизнесменом.

Я действительно являлась наследницей огромного состояния, которое приносило немалую прибыль, о чём я раньше и не подозревала. Так что в основном все деньги, на которые мы жили раньше, приходили с моего наследства. Как же хорошо, что папа когда-то подстраховался, и у Марка не было возможности к продаже. Наверное, всё бы сложилось по-другому.

Также мне достались подопечные мужа в количестве десяти человек. Половину смазливых певиц, на которых мой покойный муж просто сливал деньги, я сразу же отмела. Бездарности мы больше не продюсируем. Зато появились новые, более талантливые и перспективные звёзды, на которых действительно можно было тратить своё время и раскручивать их проекты.

Продюсерский центр из Лондона переехал в Мадрид и зажил новой, ещё более яркой жизнью. Я вновь окунулась в многогранную жизнь сцены, фанатов и магии голоса. И что самое интересное — у меня получалось. Хиты лились рекой, фанаты обивали пороги. Резкий скачок популярности возвысил интерес и к моей персоне. Иногда я даже выступала сама, потому что душа всё так же рвалась на сцену. Меня принимали, мои новые песни любили. А я перестала считать себя никчёмным домашним ничтожеством. Я купалась во внимании, и мне это нравилось.

Но важнее всего была моя семья и мой мужчина. Мигель поддерживал меня во всём, и мы часто появлялись вместе на модных показах и вечеринках, держась за руку. Он обнимал меня при первом удобном моменте и сладко целовал у всех на глазах. Я светилась счастьем и, похоже, наконец-то была в правильных и любимых руках такого нужного и важного для меня мужчины, который ценил и уважал меня такую, какая я есть. И от этого и мне самой хотелось жить, любить, творить. От прежней блеклой меня остались лишь воспоминания.

Каждый наш выход был взрывом, появление где-либо — фурором. Сплетен была целая гора и маленькая тележка, а мы, читая очередную статью в жёлтой прессе, умилялись, сколько люди могут насочинять, не зная всей правды. Но это всё такая мелочь. Главное, что наш маленький, бережно созданный нами мирок существовал отдельно от всех. Мы оберегали его и заботились друг о друге.

Рози стала иногда оговариваться и называть Мигеля papá(папа). Я видела, как он млел от этих слов, и мне было приятно. Старшая, конечно, называла его Мигель — слишком она взрослая, да и времени прошло слишком мало, всего лишь пять лет. Воспоминание об отце так сразу не вычеркнешь из памяти.

Работал мой мужчина всё так же в госбезопасности — теперь-то я знала, что он не учитель. Только градус опасности и круглосуточных смен поубавился в последнее время. Может, он теперь и сам не рвался в самое пекло, а может, всему причиной — повышение и подконтрольное подразделение под его строгим руководством. Больше ответственности и бумажной волокиты. Зато тёплый кабинет и нормированный график работы.

Алекса с семьёй были частыми гостями у нас. Мы так и остались партнёрами и лучшими подругами. Наша недвижимость только увеличивалась, распространяясь теперь уже не только в пределах маленького острова вечной весны. И вот как раз уже в эти выходные нас с нетерпением ждали у них в гостях, чтобы отметить выгодную сделку открытия уже третьего салона красоты в Испании. Да и не только это.

Мой испанский значительно подтянулся, теперь я не чувствовала себя глупышкой и неумехой. Даже не путала слова и в основном уже не переходила на матерный родной, когда не знала, что сказать. Когда каждый день говоришь с мужем на испанском, хочешь не хочешь, а голова наполняется определёнными знаниями гораздо лучше, чем на курсах языка.

Мигель даже начал учить русский, но это было тяжело. Он делал успехи и постоянно приговаривал, что я большая молодец, просто полиглот какой-то, в отличие от него. Но это он прибеднялся, потому что был очень способным учеником наших двух маленьких учительниц. Дети взялись за работу с рвением маленьких тигрят и упорностью бегемотиков.

Всё шло своим чередом, но вот замуж за него я так и не вышла. Пока. Мы долго не поднимали эту тему, просто наслаждаясь друг другом, налаживая совместную жизнь и разбираясь со всем.

Но вот буквально месяц назад Мигель завёл серьёзный разговор, когда мы уложили девчонок на ночь и уютно устроились у камина в гостиной.

— Камилла, почему ты меня мучаешь?

— Что? — не поняла я.

— Я люблю тебя, дорогая.

— И я люблю тебя, — всё ещё не понимая, о чём речь, ответила я.

— У тебя вообще есть совесть? Ты давно согласилась стать моей женой, но так и не назначила дату свадьбы.

Мои глаза округлились. Я честно растерялась.

— Что изменится в наших отношениях, если мы поставим печать в документах о том, что теперь наше социальное положение слегка другое, нежели раньше? — с непониманием спросила я своего любимого.

Он пожал плечами и притянул меня ближе к себе.

— Думаю, я смогу наконец назвать тебя esposa(жена).

— И всего-то?

— Да. А этого что, мало? — с удивлением протянул он.

Улыбнулась его простой манере ставить передо мной интересные задачи.

— Ладно, выбери день сам, — сдалась я.

— Завтра! — с радостью воскликнул Мигель.

— Нет. Завтра не получится, — уверенно произнесла я.

— Почему? — полный разочарования вопрос.

— Потому что слишком много желающих. Нас просто не смогут впихнуть в плотный график тогда, когда тебе вздумается.

— Ерунда! Я договорюсь.

— Не сомневаюсь. А как же платье? А гости? Ресторан. Что там ещё нужно? За пару часов очень сложно всё организовать. К тому же многие обидятся, если не успеют прилететь с острова вовремя. Алекса, твой брат, родители наконец.

— Ты права, — задумчиво протянул он. — А знаешь, я вот что подумал: ты не хочешь расписаться на берегу океана? Там, где мы впервые поцеловались? Это было бы запоминающимся событием. Как считаешь?

— Прекрасный план. Поддерживаю.

— Решено. Так и сделаем.

И потом я услышала своё собственное дыхание раньше, чем почувствовала его прикосновение. Тёплое, едва уловимое — как предвестие того, что сейчас случится. Мигель был так близко, что воздух между нами будто стал плотнее, пропитан ожиданием, которое дрожью прокатывалось по моей коже.

Он не спешил. Он никогда не спешил.

Пальцами мой мужчина едва коснулся моей щеки, словно спрашивая разрешения, — но в тот же миг я поняла, что уже давно отдала ему это право. Отдалась без остатка, не оглядываясь на прошлое. Но всё равно Мигель словно просил разрешения. Мне это нравилось. Со мной считались, моим мнением интересовались.

Его прикосновения были теплее, чем обычно, мягче… Возможно, всему виной жар камина, у которого мы сидели. Или моё обещание стать его женой. Но от этих касаний пробирало до самых глубин.

— Mi cielo… (моё небо; моя дорогая) — прошептал он, и груди у меня словно не хватило воздуха. В его голосе был бархат, ночь и обещание чего-то неизбежно прекрасного.

Он провёл ладонью по моей шее, вниз — к ключице, и от этого лёгкого жеста по спине побежали мурашки. Я закрыла глаза, чтобы сильнее почувствовать его. Мигель притянул меня к себе ближе, его грудь коснулась моей, и всё внутри затрепетало, словно пробуждалось.

Когда его губы накрыли мои вновь — на этот раз мир исчез.

Не стало мыслей, не стало сомнений. Была только эта тёплая, медленная, глубокая поцелуйная тягучесть, от которой у меня подгибались колени.

Мигель целовал так, будто знал каждую ноту моего желания. Его рука легла мне на талию, а вторая осторожно скользнула по спине, проводя линию жара вдоль позвоночника. Я чувствовала его дыхание, его силу, его бесконечную нежность, от которой внутри всё раскрывалось, как цветок под солнцем.

— Скажи, если я хочу слишком много, — прошептал он у моего уха, касаясь его губами так, что я едва удержалась, чтобы самой на него не накинуться. Не знаю, о чём он, ведь я уже его — до каждой молекулы своего существа.

— Нет… — мой голос сорвался, чуть хрипловатый от волнения. — Я люблю тебя, — в который раз повторила я своему будущему мужу. И это была чистая правда.

В эти слова я вложила всё: дрожь, смелость, тоску по его теплу — те чувства, которые распускались во мне каждый раз, когда он смотрел на меня.

Мигель улыбнулся той своей редкой, чуть хищной улыбкой, которая всегда заставляла сердце пропускать удар. Он поднял моё лицо за подбородок медленно, будто смакуя каждое мгновение, и снова поцеловал — глубже, настойчивее, с такой страстью, что я почувствовала, как растворяюсь в нём.

Его руки скользнули под мою одежду лёгкими, но уверенными движениями, и я выгнулась ему навстречу, словно тело само знало, куда стремиться. От каждого его прикосновения становилось жарче. От каждой паузы — невыносимее ждать следующего.

Он держал меня так, будто боялся, что я исчезну, и одновременно — будто точно знал, что принадлежащее ему никогда не исчезнет.

В эту минуту мы дышали одним воздухом, одним ритмом, одним желанием. Мигель не просто прикасался ко мне. Он медленно, мягко, бережно захватывал мою душу. Да уже давно покорил и завладел ею, но каждый раз вновь и вновь поселяясь всё глубже и глубже в сердце.

И вот время настало. Долгожданное событие. Нам предстояло что-то волшебное в эти выходные. Я, конечно, могла бы и просто поставить свою подпись где нужно и на этом отделаться от всяких церемоний, но это я уже проходила. Теперь хотелось какого-то праздника. Он, на мой взгляд, был более чем уместен.

Самолёт. Несколько часов полёта — и вот мы вновь там, где всё начиналось. Приятный ветерок с вкраплениями солёных брызг, высоко стоящее тёплое солнышко над головой и радость в душе. Остров принял нас тёплой погодой, характерной этим координатам расположения.

В душе не было ни грусти, ни скорби. Я давно вычеркнула все неприятные воспоминания и уже долго не думала о том, что нам пришлось пережить. Всё затмил мой мужчина. Мои чувства к нему и моя такая долгожданная любовь к себе. Теперь я знаю, что значит ценить себя.

И вот настал самый долгожданный момент, кажется, для всех.

Мы выбрали рассвет. Во-первых, это моё любимое время суток. Когда небо окрашивается в разноцветные тона, когда в воздухе витает надежда на новый день, новые свершения, новую жизнь. Именно вера в прекрасное: что завтра будет лучше, чем вчера; что ещё столько всего непознанного и не пережитого впереди; что у нас обязательно всё получится.

Рассвет начался ещё до того, как солнце показалось над краем океана. Небо было нежно-розовым, будто сама природа решила стать нашим свидетелем. Лёгкий ветер тронул поверхность воды, и волны тихо шептали, словно знали, что сегодня здесь совершается что-то святое. Что-то особенное для нас.

Погода была идеальной — не жаркой и не прохладной, с тем особенным тёплым дыханием утра, когда мир только просыпается и кажется почти волшебным.

Гости стояли на песке, окутанные мягким золотистым светом. Кто-то улыбался, мама Мигеля вытирала слёзы. Алекса, казалось, вот-вот к ней присоединится. Все говорили шёпотом, будто боялись спугнуть это хрупкое мгновение. В воздухе витало спокойствие, ожидание и трепет, как будто даже чайки замолчали ради нас.

А я…

Я стояла босиком на тёплом песке, и сердце моё билось так сильно, будто стремилось вырваться к нему ещё до того, как я сделаю шаг. Кажется, я никогда не нервничала так сладко. Перед глазами — только океан, небо и он. Тот, кто стал моей опорой в темноте. Тот, кому я доверила себя и своих девочек. Тот, кто пришёл в мою жизнь тогда, когда я почти перестала верить в чудеса.

Я смотрела на его силуэт на фоне рассвета и понимала, что всю свою жизнь шла именно к этому моменту. Каждая боль, каждая радость, каждая ошибка — всё привело меня к нему.

Когда музыка лёгким ветром коснулась всех присутствовавших, я сделала шаг к Мигелю. Песок чуть осыпался под ногами, а солнце в этот момент поднялось ещё на миллиметр выше и окрасило его лицо золотом.

Мой будущий муж улыбнулся — тихо, уверенно и так тепло, что вся тревога растворилась мгновенно. Я чувствовала, как за моей спиной девочки держатся за руки, тоже волнуются. И это был момент абсолютной полноты: я не просто выходила замуж — я создавалась заново.

Мы стояли перед океаном, двое взрослых, переживших слишком многое, и две маленькие вселенные позади нас, которые стали частью нашего пути. А ещё — все самые близкие: наши друзья, наша поддержка и наш тыл.

По испанской традиции молодожёны обмениваются клятвами. И он сказал её первым.

— Моя любимая, моя единственная, — немного помедлил от волнения. — Когда-то я не верил в любовь с первого взгляда. Мне казалось, что это красивая сказка, но не для меня. Но стоило мне увидеть тебя — в одну секунду, в один вдох — всё сразу изменилось. Я влюбился в тебя мгновенно, полностью и безвозвратно.

У меня никогда не было особых планов заводить семью, я просто плыл по течению, не заглядывал в будущее, жил так, как живётся. Но в тот момент, когда ты вошла в мою жизнь, я вдруг понял, чего мне не хватало всё это время. Мне не хватало именно вас — тебя и двух наших прекрасных девчонок. Трёх моих красавиц, без которых я уже не мыслю ни один день.

Я знаю, что тебе было непросто. И я клянусь: всё, что в моих силах, я буду делать всегда, чтобы облегчить твой путь. Я буду решать твои проблемы, защищать, поддерживать и любить тебя всю жизнь. А ещё больше всего я надеюсь, что вместе мы создадим такую жизнь, в которой проблем вообще никогда не возникнет.

Хочу признаться: ты удивляешь меня каждый день. Становишься всё прекраснее, нежнее, роднее… И я до сих пор не понимаю, как тебе удаётся каждое утро быть ещё красивее и любимее, чем вчера.

Я радуюсь каждому дню рядом с тобой. Каждому смеху наших девчонок. Каждой минуте, которую судьба дарит нам. И я хочу, чтобы это длилось бесконечно. Я хочу дожить с тобой до золотой свадьбы. Хочу смотреть на тебя, на наших девчонок, чувствовать, что мы сделали друг друга счастливыми, и знать, что я выбрал правильно — раз и навсегда.

Клянусь любить тебя так, как умеют любить только те, кто нашёл своё настоящее чудо. Ты — мой дом, моя семья, моё счастье. И я твой. Сегодня, завтра и всю жизнь.

Слёзы навернулись на глаза. В этот момент я почувствовала себя самой счастливой женщиной на свете. В его глазах всё так же, как и в первую нашу встречу, горело желание. Нежность и забота, которые он мне всегда дарил, чувствовались даже на расстоянии.

Я хотела прижаться к нему, обнять и никогда больше не отпускать. Эмоции переполняли, но все ждали моих ответных слов. Чтобы ничего не забыть, я подготовилась. Теперь же вытащила свернутый вчетверо листок бумаги, на котором описала все свои чувства. Развернула его дрожащими от волнения руками и, справившись с волнением, начала читать.

— Мой любимый, мой спаситель, мой свет. Когда-то моя жизнь была наполнена непонятными событиями и лишь отголосками жизни. Я шла вперёд, не видя дороги, не веря, что можно снова улыбаться. И тогда появился ты — неожиданно, словно посланный судьбой. Ты подошёл ко мне не тогда, когда всё было легко… Ты пришёл в момент, когда я нуждалась в чуде. И ты стал этим чудом.

Ты сделал меня счастливой и продолжаешь делать это каждый день. Ты спас меня не только от того ужаса, который был вокруг, ты спас мою душу — раненую, закрытую, уставшую. Ты поверил в меня, когда я сама в себя не верила. Ты увидел во мне женщину, достойную любви, и разжёг во мне то тепло, которого я никогда не чувствовала.

Сегодня я стою перед тобой и клянусь: я никогда не забуду тот день, когда ты протянул мне руку и вывел меня из темноты. Я клянусь любить тебя так, как любит человек, которому подарили вторую жизнь. Клянусь беречь наше счастье, поддерживать тебя во всём, благодарить судьбу каждый день за возможность жить и дышать полной грудью.

Я обещаю быть твоей нежностью и твоей силой, твоим домом и твоим теплом. Обещаю идти с тобой рядом — не позади и не впереди — а плечом к плечу.

Спасибо тебе за то, что принял моих детей как своих. Что стал для нас опорой, защитой и добротой, о которой мечтают все. Мы уже давно семья, и в этом есть огромная твоя заслуга.

Я клянусь любить тебя не только за то, что ты сделал, но за то, кто ты есть: сильный, добрый, настоящий. Ты подарил нам всем будущее, и я выбираю тебя — навсегда, сердцем и душой. Я твоя. Сегодня, завтра и всю жизнь.

Когда он взял меня за руки, и ветер подхватил слова священника, мне казалось, что даже само море притихло. Я смотрела только на него, а он — на меня. Все мои слова были искренними, исходящими от чистого сердца. И в тот момент, в золотом свете нового дня, я поняла, что хочу, чтобы наше счастье продлилось вечно.

Я всегда об этом мечтала, но боялась произнести вслух. Всю жизнь я шла к нему, а он — ко мне. И пусть дорога была нелёгкой, вместе мы всё преодолеем.

Это был наш рассвет.

Наше венчание.

Наше «навсегда».

Только вот одного я ему не сказала в этот момент: что нас уже не четверо. Наша семья стала значительно больше. Ведь я знаю, что под сердцем ношу крохотную частичку взаимной и сильной любви. Маленькое чудо, подаренное небесами. И это самый лучший подарок.