Глава 3

Очередной день. Подъем в шесть утра — и всё по кругу. Завтрак, развозка детей в школу, дорога в языковую школу.

Сегодня стояла неимоверная жара, и я была одета в короткие шорты и блестящую майку какого-то бренда, которую для меня выбирала моя подруга. У Алексы был отменный вкус, и она с удовольствием распространяла его на меня при первой удобной возможности. Заходя в аудиторию практически последней, я улыбнулась приятной прохладе кондиционера. А в Европе сейчас холодрыга и срывающееся с неба непонятное безобразие. Ужасный холод и вообще мерзопакостная погода. Это мне сообщил Марк вчера по телефону.

Я увидела заинтересованный взгляд Мигеля и поспешила усесться на задних рядах, спрятавшись за многочисленными головами моих коллег по несчастью.

Полились глаголы, времена, новые слова испанского языка. Информация окутывала и пыталась пробиться в меня, но я больше интересовалась тем, что бы мне такое приготовить сегодня на ужин, чтобы порадовать детей. Потом я думала, что бы такое сделать приятное Маре, чтобы вырвать ее из апатии по поводу друзей, и как бы сегодня вознаградить Рози за ее успехи в гимнастике.

Я не заметила, как лекция подошла к концу. Уже стала собирать свои вещи, но уперлась в прожигающий меня взгляд преподавателя. Вспомнила наш вчерашний разговор и побрела к нему. На моем пути вновь образовался Даниэль. Тот явно намеревался снова прицепиться ко мне в провожатые. Не успела я даже отказать, как на всю аудиторию прогремело:

— Камилла, подойдите.

Прямо спасение какое-то от назойливого поклонника. Я пожала плечиками, давая понять, что занята, и продолжила движение, уже не сдерживаемая приставаниями сокурсника.

— Мы перейдем в другую аудиторию. Здесь будут другие занятия, — сообщил мне Мигель, как только я приблизилась, и продолжил собирать вещи.

Мы вышли, и я послушно побрела за ним, коря себя за то, что не смогла отказать в очередной раз. Влипла так влипла, причем по собственному согласию. Сейчас я чувствовала себя не особенно открытой наукам и лучше бы провела это время по-другому. Но что поделаешь.

Мы подошли к кафетерию на территории языковой школы, и я удивленно посмотрела на Мигеля. Ничего не объясняя, он взял два стакана капучино и вновь продолжил путь. Подойдя к небольшому кабинету, я поежилась. Как-то не так я себе представляла наши занятия. Слишком тесный кабинет, последний этаж, да и вокруг не слишком много народа. А тут еще нужно остаться с ним наедине.

— Проходите, Камилла. Все аудитории заняты, так что располагайтесь. Кабинет в нашем полном распоряжении.

Он поставил напиток на низкий столик и присел в одно из двух кресел. Я посмотрела на стол и стулья в другом конце комнаты, но промолчала, тоже опустившись в кресло. Нас разделял лишь низкий столик.

— Угощайтесь, — пододвинул ко мне капучино Мигель, пристально глядя мне в глаза. Что он там нашел интересного?

Я взяла напиток и поблагодарила.

Образовалась тишина — странная и тягучая, но не противная.

— Камилла, вы уже достаточно хорошо говорите на испанском, но я вижу, что есть еще стеснение, и хочу вам помочь.

Я задумалась. Он, конечно, прав, но мысли услужливо подкидывали какое-то странное развитие наших индивидуальных занятий, и от этого я поморщилась. Мигель, конечно, красавчик — высокий, привлекательный мачо с накачанным телом, словно все свободное время проводит в спортзале. Я вообще впервые видела такого преподавателя. Его темные вьющиеся волосы спадали упругими кудрями на лоб, отчего он все время поправлял их, проводя рукой по волосам. Во мне как-то неосознанно екнуло что-то в глубине души. Странно. Я была верна своему мужу и никогда не смотрела ни на кого другого. Даже пошлых мыслей не возникало. А тут этот мой персональный преподаватель вызывал какое-то странное волнение.

Я сглотнула слюну, собравшуюся в горле, и глупо улыбнулась.

Мы углубились в дебри времен и глаголов, просто общаясь на разные темы. В это время он выведал у меня подробности прошлого и некоторую нехитрую информацию обо мне. Удобно, кстати: я пока не могла правильно использовать грамматику и в то же время сочинять вранье о себе. Так что говорила максимально честно. А вопросики у него были те еще. И при этом — такое невозмутимое лицо, словно так и надо и всё идет по плану. Ладно. Надеюсь, эта информация не просочится дальше этого кабинета. Не то чтобы я говорила что-то запретное или сокровенное, но все же. В основном — мои вкусы и предпочтения.

— Вы любите своего мужа? — вдруг удивил он меня.

Я аж растерялась.

— Конечно. Почему вы спрашиваете?

— Мне кажется, что вы несчастны, Камилла.

Да блин же…

— Я очень счастливый человек. У меня двое детей, дом мечты и жизнь в достатке, — ответила я, гордясь собой, что правильно вспомнила, как и в какую форму ставить глаголы.

— Что для вас счастье, Камилла?

Вот же еще один психолог недоделанный. Алекса вечно в душу лезет — так и он туда же.

Я промолчала, делая вид, что мне сложно ответить от недостаточного знания языка. Просто настолько личные вопросы вывели меня из колеи. Но, похоже, он не поверил.

— А муж любит вас?

— Мне кажется, что мы переходим на слишком личное, Мигель. Давайте сменим тему, — предложила я.

Мужчина не смутился, и дальше пошло все попроще. А я задумалась, вспомнив о его постоянных командировках и веселом образе жизни. Это он у нас успешный и востребованный продюсер. А я? Я домохозяйка. Дом, дети. Одна подруга и пара хобби для развлечения, на которые постоянно не хватает времени. Вот и всё, в принципе.

Вспомнились те краткосрочные наезды мужа домой. Неделя, максимум две, где он отдыхал и заряжался энергией для новых свершений. Мы особо не пересекались, да и помощи от него ждать не приходилось. И вновь — отъезд, гастроли, встречи, вечеринки.

Стало как-то немного грустно и жалко себя. Но я знала, на что шла пятнадцать лет назад, так почему так больно сейчас? В деньгах я не нуждаюсь, работать не обязана, все мечтают о такой жизни. А я почему-то все чаще задумываюсь о клетке — золотой, но все же клетке, в которую сама лично себя заключила. Любит ли он меня? Мне кажется, что таких громких слов я от него ни разу не слышала за совместно прожитое время.

— Камилла, на сегодня достаточно, — сказал вдруг Мигель. Почувствовал мою отстраненность?

— Спасибо, — поблагодарив и попрощавшись, я вышла из его кабинета. Осадок остался от общения с ним. Показалось, что это был скорее сеанс терапии у психолога или менталиста, нежели урок грамматики.

Я ехала в машине, когда мне позвонила Алекса.

— Привет, моя дорогая. Срочно нужно твое присутствие, сегодня подписываем документы. Мне удалось втиснуться без очереди к нашему любимому нотариусу, — прощебетала она, заполняя своим мелодичным голосом весь салон автомобиля.

В принципе, я и не сомневалась. Алекса могла кого угодно склонить к чему угодно. А выбить прием вне очереди — так вообще запросто. К тому же это был лучший друг ее мужа.

— Когда?

— Что значит «когда»? Уже сейчас. Быстро ко мне.

И она отключила вызов. Как предсказуемо. Ушла в разворот, чуть-чуть не доехав до дома.

Через час мы уже сидели в комфортабельном офисе нашего общего знакомого нотариуса. Он, как всегда, обхаживал Алексу, но и обо мне не забывал. Горячий, еще дымящийся кофе, вазочка со сладостями и растянутая до ушей улыбка мужчины, говорящая о его самом доброжелательном настрое. Еще бы — он только на нас и наших сделках делает месячный оклад.

Все было подписано, и я, как всегда, подвозила подругу к салону. Получением прав она не заморачивалась, у нее всегда был вагон и маленькая тележка тех, кто горел желанием оказать ей любезность и прокатить с ветерком. Но чаще всего из множественной толпы поклонников она выбирала меня или своего личного водителя, приставленного к ней мужем. Как лестно.

— Слушай, ты помнишь Элеонор? — с воодушевлением трещала она.

— Да. Это твоя клиентка, которой принадлежит большинство недвижимости на острове, — хмыкнула я. Благодаря Алексе я была в курсе почти всех событий на острове.

— Нет, не большинство, — обиделась подруга. — Большинство принадлежит нам. Так вот. Она разводится, представляешь?

— Да? Странно. Ее мужчина же молодой и красивый альфонс. С чего бы вдруг? Надоел?

— Камилла, ты как с луны свалилась, прям. Ты что, не знаешь? Сейчас же магнитные бури, Марс в Овне и все тому прочее…

Я закатила глаза. Алекса слишком сильно верила во все эти влияния планет, энергий и прочую силу.

— Она застукала его с любовницей. Какой нахал, да? Ее командировка раньше закончилась, она прикатила домой, а там он… на их постели… кошмар!

— Ага. Кошмар, — нехотя подтвердила я. Сплетни — это вообще не мое, но Алекса всегда настойчиво посвящала меня во все детали из жизни местного бомонда.

— А Марша? Помнишь ее? Она тоже разводится.

— Что, тоже измена?

— Нет. Сказала, что разлюбила его, — скептически ответила подруга, поправляя макияж и глядя в зеркальце.

— Странно. Он же в ней души не чаял, баловал и на руках носил. Она ведь не работала и каталась как сыр в масле? — удивилась я.

— Скажи, дура, да? Любовь у нее, понимаете ли, прошла к нему. Да какая любовь? Чего ей, идиотке, не хватало? Живи да радуйся. С жира уже бесится.

— Точно. Откуда же она теперь деньги будет брать на шмотки и салоны? С ее-то размахом.

— И не говори. Вон Кэри выставила условия ее содержания после развода — десять тысяч евро в месяц, по пять на каждого ребенка, а ее муж послал лесом. Так ей и надо. Он-то видный мужик, богатый. А ей под сраку лет, да и не то чтобы красавица. Повыкабенивалась, поняла, что неправа, но поздно уже. Ее Рафаэля молоденькая к рукам прибрала, а она кому нужна? Сорокалетняя разведенка с двумя детьми? Да еще амбиций выше крыши, — возмущалась подруга.

— Ну ладно ты, всегда можно свое счастье найти. Встретится ей еще половинка, — защищала я нашу общую знакомую.

— Камилла, какая половинка? Четверть с хвостиком. Ее не сможет выдержать ни один нормальный мужик с перепадами настроения этой дамочки. Проспала свое счастье. Всё.

А потом подруга завела, как всегда, свою лекцию на тему, какие женщины дуры и чего им в жизни не хватает: мужик, деньги, семья, достаток. Заткнись, живи и радуйся, иными словами. Я вздохнула, отнеся себя к категории идиоток, по мнению подруги, которым что-то не так в этой прекрасно устроенной жизни. Кивала и поддакивала на каждую фразу Алексы, боясь признаться, что у меня тоже полная жопа в жизни творится.

Высадила ее у салона и поехала дальше. Прикурила очередную сигарету, не справляясь с эмоциями, и сделала музыку погромче.

Добравшись до дома, уже практически взяла себя в руки и даже смогла зайти в мастерскую. Мое последнее и более-менее приносящее радость хобби — картины. Я рисовала, забыв обо всем. Громко орала моя любимая песня, выставленная на непрерывное проигрывание, и я полностью отрешилась от реальности.

Вынырнула только тогда, когда сработал будильник, чтобы ехать за детьми в школу. Выключила и обернулась на свое произведение. Так и зависла с открытым ртом от увиденного. С холста на меня смотрели знакомые темные глаза Мигеля. Его строгий, высеченный словно из камня профиль и едва заметная улыбка. Даже скорее ухмылка.

Что за черт… Зачем я его нарисовала? Наваждение какое-то. Я же розы хотела нарисовать. Хороши получились цветочки.

Скинула портрет в угол и накинула на него тряпку, чтобы спрятать. Еще не хватало, чтобы муж увидел, что я других мужиков рисую. Разговора и вопросов тогда не избежать.

Забрала детей, быстрый перекус и выступление младшенькой. Моя малышка блистала на сцене, словно была рождена для нее. Старшая светилась гордостью и счастьем за сестру, как и я — за дочь.

— Мара, у меня для тебя сюрприз. Скоро будет турне твоей любимой певицы. Можешь выбрать любое число и город. Я поговорю с папой, и ты обязательно попадешь на концерт.

Девочка засветилась счастьем и даже обняла меня. Приятно, что смогла угодить.

— Спасибо.

Марк купил вип-билеты для дочери и… конечно же, для себя. Я и не сомневалась. Хоть бы раз предложил мне поехать. Всегда только он — самый лучший и щедрый папа. А я вот тоже не против сменить обстановку. Ну и ладно. Хоть так, зато ребенок счастлив.

Вечер вновь принес массу уроков, рассказов про школу, и все ушли спать. Все, кроме меня. Мне вновь не спалось. Я готовилась к новому забегу завтрашнего дня под названием «день сурка».

Марк позвонил за пять минут до будильника. Разница во времени его никогда особенно не заботила, а отнятое время отдыха меня очень разозлило.

— Да.

— Малышка, мне нужна твоя помощь. Пожалуйста, ты же у меня самая лучшая, самая ответственная, самая незаменимая…

…и бля-бля-бля…

Так на некоторое время я приняла на себя обязанности секретаря мужа, что делала регулярно, с постоянством реальной работы во внеурочное время.

Ни о какой школе языков сегодня даже и речи не могло быть. Постоянные созвоны, фальшивое добродушие и полный, укомплектованный график встреч на ближайшую неделю. Также пару ругательств с техниками, проверка готовности к предстоящему концерту и взбучка работникам мужа. Проверка билетов для звезды, раздача тумаков отелю, где примадонна должна была проживать, и бронирование еще мелочей для стола слишком привередливой очередной певицы.

Когда я покончила со всеми поручениями, с приходящими в непрерывном ритме заданиями от мужа, я наконец упала в кресло в своей мастерской. Здесь мне легче дышалось и вообще было комфортно. Мой взгляд привлек валяющийся в углу вчерашний портрет. Подошла, приподняла ткань, брошенную сверху, и залюбовалась. Как я четко прорисовала все детали — он был очень красивый. Портрет, в смысле.

Вздохнула и пошла варить себе свежий кофе.

Громкий сигнал входящего вызова вызвал у меня недовольство. Я думала, что это снова Марк со своими распоряжениями. Вот же тяжелый человек, а как начальник — вообще невыносимый. Вынь ему и положь сию секунду все.

Но нет, это была Алекса. Без излишних прелюдий она сразу наехала на меня.

— Только не говори, что ты забыла, Камилла.

— О чем? — начала я судорожно вспоминать, что успела ей уже наобещать на сегодня.

— Не придуривайся. Съехать не получится. Через час жду тебя в фитнес-центре.

Ах, ну да, точно.

— Буду вовремя, — заверила ее я.

Кофе в этот момент зашипел и вылился из турки, оставив меня без любимого напитка. Блин. Пришлось наспех включать машинку и готовить себе кофе с собой. Убрав катастрофу с плиты и кое-как приведя себя в порядок, я опять мчалась по направлению центра нашей столицы.

Двадцать минут — и я на месте. Алекса уже нетерпеливо носилась по салону, раздавая люлей своим подчиненным. Они обрадовались моему приходу, когда я увела их гиперактивную и почему-то сегодня особенно злую хозяйку. Хоть кто-то вспомнит меня добрым словом.

Тренировка прошла неплохо. Растяжка, прокачка мышц — и мы подошли к железкам. Не моя тема, но чего не сделаешь ради подруги.

Алекса флиртовала и строила глазки абсолютно всем. Мужчины истекали слюнями, глядя на нее, а она купалась во всеобщем обожании. Изгибалась и старалась показать себя со всех особенно выгодных ракурсов, и это у нее выходило прекрасно. Искусная обольстительница, будто бы и не была тридцатипятилетней барышней с ревнивым мужем и двумя детьми. Абсолютно уверенная в себе и самодостаточная красотка. Вот бы мне такую уверенность в себе и самооценку. Моя за пятнадцать лет брака находилась где-то в районе между плинтусом и полом.

Увязнув в своих нерадостных мыслях, я просто выполняла все, что требовал тренер. Возможно, не так элегантно, как моя подруга. Совершенно точно не элегантно и красиво, как она. Одним словом — как получалось.

Вдруг я вновь почувствовала на себе буравящий взгляд. Обернулась и уперлась в точную копию недавно нарисованного мною портрета. Мигель. Он зачем-то шел в мою сторону.

Я аж выронила гантелю из рук, и по чистой случайности она не приземлилась мне на ногу. Ударившись о пол, ничего и никого не задев на своем пути, она медленно покатилась в сторону Мигеля. А тот легко остановил ее ногой и так же легко поднял. Ну, гантеля не то чтобы была тяжелой — пару килограммов. Но это было эффектно.

Все вылупились на меня и замолчали. Я покраснела и извинилась, а потом всё вернулись к своим делам. А мой преподаватель, приподняв брови в изумлении, как он делал это практически всегда, приблизился.