Глава 67

/Скай Стеллар/

Так странно просыпаться после смертельного удара в сердце. И одновременно столь радостно. Эмма вернула меня. Точнее, Северус отдал мне свои силы, чтобы вернуть меня Эмме. Я снова дышу, чувствую, живу. Эмма рядом со мной. Немного незнакомая, но тоже живая, моя, любимая. Рядом нет только друзей. К счастью, Эмма желает их вернуть так же яро, как и я.

— Я тебе покажу, — улыбнулась она, даря мне свою уверенность.

И я отметил про себя, что её взгляд чуть изменился, будто стал жёстче. Меня пугала ситуация, но не сама Эмма. Я чувствовал неуверенность, боялся её ранить, оттолкнуть, не суметь подобрать нужных слов в разговоре. Ведь ей столько пришлось пережить. Как в прошлой жизни, так и в этой.

— Мы ведь сумеем им помочь? — я встревоженно присмотрелся к Тристану, потом к Габриэлю.

Сердце сжималось в страхе за них. Мы долго считали кристаллы итогом смерти, поэтому с трудом удавалось убеждать себя в их невредимости.

— Мы сделаем всё возможное и невозможное, — ответила она спокойно. Её пальцы пробежались по моей щеке. Она улыбнулась, словно любуясь мной. — Мой резерв наполнен, я перенесу нас в храм бога смерти, чтобы ты тоже мог напитаться. Не пугайся, Скай.

— С тобой мне никогда не страшно.

Я привык бояться за неё. Бояться не справиться, не суметь защитить. Я уже раз выпустил её из рук — и случилась настоящая катастрофа. Мне пришлось пройти через смерть, чтобы вновь обнять Эмму. Но теперь наши друзья и, судя по всему, все жители мира в стазисе.

— Тогда держись, — она приподнялась на коленях и обняла меня за шею, тепло глядя в глаза.

Поддавшись порыву, я склонился к ней и поцеловал нежные губы. Голова закружилась. Не знаю, от счастья обретения или перемещения. А когда открыл глаза, обнаружил нас в незнакомом помещении. Статуя бога смерти стояла на алтаре в центре помещения. Она протягивала к нам руки, словно взвешивая созданные из самоцветов сердце и перо. Они вспыхнули светом. Засияли и письмена на стенах. Я ощутил, как сила полилась в резерв.

— Лучше сесть на алтарь.

Эмма поднялась и подала мне руку. Я взялся за неё и тоже встал. Боль пронзила грудь, и на миг стало трудно дышать. Рана только начинала затягиваться, но, похоже, больше не представляла для меня опасности.

— Ты в порядке? — встревожилась Эмма.

— Благодаря тебе… и Северусу. Мне жаль. Вы были близки. Он ведь не…

— Я не знаю, — качнула она головой. — Возможно, силы поглощённых им богов хватит. Либо он погибнет. Не представляю мира без него. Он ведь всегда был рядом.

— Будем верить в лучшее.

Я потянул её к алтарю. Сначала посадил её, потом сам сел рядом. Поток силы увеличился. Резерв затрещал, увеличиваясь в размерах.

— Долго ждать? — уточнил я.

— Ты ранен. Думаю, часа хватит. Как только запустим колесо жизни и колесо смерти, ограничения стазиса начнут с нас спадать. Пока что… мы слабы.

Она коснулась шеи, и проявили себя ошейник с цепью.

— Даже с полным резервом ты не можешь их снять?

— Пока не могу, — кивнула она, нервно растерев кожу на шее.

А заметив браслет на запястье, порывисто сняла его. Украшение вспыхнуло огнём над её ладонью и опало на пол расплавленным металлом. Её лицо помрачнело, брови нахмурились.

— Тебе там… не… вредили? — я взял её за руку и перехватил напряжённый взгляд.

Когда Эмма пропала, бессилие мучило больше всего. Я винил себя, внутренне метался, но не мог ничего сделать. Не мог спасти Эмму.

— Брайс оберегал нас, насколько хватало длины его цепи, — она качнула головой.

— Хоть что-то…

— Скай, вы вытащили меня, это главное. Мне так жаль, что я ранила тебя.

— Я говорил, не смей себя винить. Ты не могла сопротивляться, — возразил я. — Это я не уберёг тебя от плена.

— Тогда и ты прекрати винить себя, — тускло улыбнулась она, аккуратно положив руку поверх заживающей раны на моей груди.

По телу прошла дрожь. На душе потеплело. Как же я истосковался по ней.

— Значит, у нас час? — Я придвинулся к ней, склонился к её лицу и мягко поцеловал сладкие губы.

Обоняние защекотал ставший родным аромат грозы и цветов.

— Час, — подтвердила она, любопытно прищурив глаза.

— А богам можно заниматься любовью? — уточнил я и вновь поцеловал изогнувшиеся в улыбке губы.

— Даже нужно, чтобы не потерять вкус к жизни, — звонко рассмеялась она, опуская руки мне на плечи.

Волнующая волна скользнула вдоль позвоночника. Я притянул Эмму к себе за талию и с упоением впился в любимые губы. Она ответила с тихим стоном, прижалась ко мне, потёрлась грудью о мою грудь. Мысли вспыхнули желанием.

Как же я скучал.

Мои губы побежали по нежной коже шеи, с каждым прикосновением ловя дрожь соблазнительного тела. Юркие пальцы Эммы вплелись в волосы, прихватывали их у корней, побуждая меня действовать стремительнее, жарче, быстрее. Я чувствовал, она тоже соскучилась, тоже желала вновь стать со мной единым целым. Поэтому мы спешили.

Не было долгих прелюдий и ласк, мы просто срывали друг с друга самую мешающую одежду, чтобы скорее слиться в соитии. И когда этот светлый миг настал, показалось, храм вокруг нас дрогнул. Но если и так, мы не желали разбираться, ведь были сосредоточены лишь друг на друге.

Мгновения блаженства растягивались в вечность страстных движений и стонов. Наслаждение тянулось бесконечно долго и сладко. В какой-то момент я понял, что мы могли бы и вовсе не останавливаться, ограничения прошлого больше на нас не действовали. Поэтому пришлось подойти к финалу усилием воли. Сознание взорвалось непередаваемым блаженством. И мы замерли в объятиях друг друга. Удовлетворённые близостью, взмокшие, влюблённые. Эмма снова находилась в моих руках, и не было ничего прекраснее. Счастье наполняло с головой.

* * *

— Ты такая красивая, — улыбнулся я, наблюдая, как Эмма лениво одевается.

— Ты тоже, — рассмеявшись, она бросила мне мою рубашку. — Рана затянулась. Как твой резерв?

— Переполнен, — заключил я, прислушавшись к ощущениям.

— Это даже не половина, — сообщила она, вводя меня в ошеломление. — Но предел на данный момент.

— Мы… мы останемся прежними, когда мир придёт к балансу?

— И да, и нет. — Графитовый взгляд Эммы погрустнел. — Из-за меня ты…

— Мы договорились не винить друг друга, — соскользнув с алтаря, я приблизился к ней. — Прошлого не изменить. Мы живы, любим друг друга и скоро вернём друзей. Будем жить настоящим и… счастливым будущим вместе, да?

— Хорошо, Скай. Не будем ни о чём жалеть. — Эмма просияла. Её плечи расправились, словно сбросили груз проблем. В глазах загорелись слёзы. — Я так люблю тебя.

— И я тебя.

Притянув её ближе, я оставил поцелуй на её лбу.

Мы вместе, это главное.

— Ты готов?

— Подожди.

Я спешно набросил на себя рубашку, осмотрел пол в поисках других вещей и кивнул, мысленно рассмеявшись над собой. Мы стали столпами баланса, собирались запускать механизм целого мира, а меня заботила потерянная в процессе одежда.

— Готов.

Эмма взяла меня за руку, и нас окутала ослепительная белизна, но лишь на пару мгновений. Свет рассеялся, и мы оказались в кажущемся бесконечным пространстве. Лишь вдали, в темноте, виднелись очертания стен. Потолка же не было и вовсе. Над нами парил в воздухе полупрозрачный механизм сложных шестерёнок и маятников. Огромный, словно сотканный из белоснежных нитей. Некоторые из деталей медленно, будто нехотя, раскачивались, но постепенно останавливались.

— Это и есть колесо жизни? — сиплым от изумления голосом спросил я.

— Нет, это сама жизнь. А колесо там.

Эмма потянула меня к небольшому прядильному станку, который я не заметил раньше. Он выглядел обычным, неказистым, совершенно простым. Эмма присела за него и надавила на рукоять. Лицо её напряглось, руки задрожали. Я приблизился, сжал её плечи руками, но больше не мог ничего сделать. Время шло, а Эмма продолжала воздействовать на колесо, медленно и с натугой надавливая на рукоять. Пока она с громким скрипом не опустилась. В стороны брызнула энергия. Сверху послышался скрежет, когда механизм жизни сдвинулся с мёртвой точки.

— Начало положено, — вымученно улыбнулась Эмма и стёрла испарину со лба.

— Теперь дело за мной.

Я подал ей руку и помог подняться. Мы обнялись, наблюдая, как шестерёнки жизни целого мира неторопливо возобновляют свой ход.