Глава 9

Я смахнула готовую сбежать с глаз слезинку. Часу не прошло, как мерзавец соловьем пел – не предам! А я, глупая, поверила. Думала, вот он, рыцарь в доспехах, а оказался балабол в фольге! Боль, рвавшая сердце на части, сменилась злостью. Расстрелять бы гадов! Правда, я безоружна. Придется действовать подручными средствами. Скатала снежок и запустила им в негодяев. Меткость – не мой конек, снежный снаряд пролетел чуть выше, чем рассчитывала, ударил в пышный помпон на шапке гадкой девицы и снес головой убор набекрень. Мерзавка испуганно взвизгнула, повернулась. Ой! Елки-моталки! Это была… не Олеся. А мужчина – мой сосед по подъезду! Ну кто виноват? Снег, что валит крупными хлопьями, яркий свет фонаря, что светил меня прямо в лицо, факт, что со спины сосед похож на самозванца, а во что одета Олеся, я понятия не имею. Молодая, стройная, волосы тоже темные… Ну ладно, больше всех виновата моя слепая ревность.

Я улыбнулась во все 32 зуба:

– С Наступающим!

Ну, типа, это игра такая…

– Совсем больная, да? – завопила девица. – Я тебя сейчас в сугробе урою.

Девица кинулась ко мне. Только тут я заметила вторую машину, дверца которой захлопнулась, а в нашу сторону двинулся самозванец. Он и спас меня от закапывания в сугробе. Оттащил разъяренную деву. Сосед струхнул, не пожелал выяснять отношения по-мужски, просто рявкнул:

– Ты бабу свою успокой!

Самозванец схватил меня за руку:

– Забава, ты что здесь делаешь?

– В снежки вышла поиграть! – огрызнулась я. – Отвали!

Я с детства отличалась покладистостью. Мама была уверена, кроткий нрав вместе с именем Забава мне достался от бабушки. Не раз выговаривала папе: "Надо было и вторую дочь в честь кого-нибудь из моей родни назвать. А дали имя Алевтина, как у твоей мамы, получили еще одну проблему в юбке!" Но не зря говорят, чтобы сохранить ангельский характер – нужно дьявольское терпение. А у меня его больше не оставалась. Настоящий муж нагло изменял изменял, его клон безбожно врет! Вот нервы и сдали, совсем себя не контролирую. Или это Олеськина таблетка? В квартире накинулась на сестру:

– Что за гадость мне твоя подруга подсунула? Наркоту? Убить меня хотела?

– Ты чего, Заб? – попятилась Алька. – Олеська, конечно, стерва еще та, за мужика душу продаст. Но она не отравительница, точно! И на наркоте не сидит. Эти таблетки постоянно от желудка жрет. Да вот, она тебе парочку оставила, смотри!

Я повертела в руках упаковку. Алевтина права, я видела такие в рекламе. И они помогли от изжоги. Так что же тогда со мной было? Я набрала Ленку. Все-таки она имеет медицинское образование. Рассказала ей последние новости. Подруга выслушала внимательно, потом вынесла вердикт:

– Забава, если ты от меня точного диагноза ждешь, то уволь. Не мой профиль, да и анализы надо бы сдать. Основываясь только на своем опыте, могу предположить, это проблемы с давлением. Или же у тебя случилась самая распространённая форма головокружения, которая может быть вызвана обычным стрессом, депрессией, первичным приемом какого-либо медикамента, сильной усталостью. Похоже, на меня навалилось все сразу. Я обещала Ленке после праздников пройти обследование, а если что – вызвать скорую. Отключилась, сходила в ванную и рухнула на кровать. На данный момент, мое физическое самочувствие было почти нормальным. А вот эмоциональное состояние… Да и кому бы на моем месте было легко. И посоветоваться не с кем, даже на женских форумах в Интернете. Не думаю, что еще кому-то "повезло", как мне. Сначала пропал муж-мерзавец. А спустя время явился зайка-самозванец. Последний, кстати, был уже тут как тут. От него вкусно пахло гелем. Тоже принял душ, неужели на что-то рассчитывает? Я угадала. Мужчина спросил:

– Милая, ты как себя чувствуешь?

– Лучше всех, дорогой! А почему интересуешься? В дракона поиграть хочешь?

– Ну да…

Самозванец потянул ко мне руки и тут же получил по ним.

– Скажи, кто ты! – попросила я, глядя прямо в глаза.

Но муж-немуж молчал. Мне показалось, он хочет что-что сказать. Но ответа так и не дождалась.

– Амнезия, да, дорогой? Ну вот как вылечишься, так и полетаем!

Отвернулась к стенке, закуталась плотнее в одеяло, давая понять, что посягательства недопустимы.