Глава 15

Ох, елки-моталки, меня схватил полицейский! Схватил за руку в прямом и переносном смысле сразу, поймал почти с поличным. Потому что прекрасно видел из окошка маршрутки, как я умыкнула чужую собственность и бросилась наутек.

– Ты тоже надевай браслетик, подельница!

Эти слова грозный представитель закона уже сказал сестренке. Пристегнув нас, полицейский достал мобильник и кому-то радостно сообщил:

– Михалыч, я тут тружусь в неурочное время. Воровок схватил. Сейчас в отделение вернусь. Но раз я такой хороший, раскрываемость повышаю, ты меня с дежурства в новый год отпустишь. Идет?

Ого! Ну и жук этот полицейский, нагло меняет наше заключение на свободную новогоднюю ночь. Алька пыталась строить глазки, из моих уст звучали веские аргументы – мол невиноватые мы… Но мент был непреклонен. Обратился к двум теткам, сидящим у окошка:

– Гражданки, вы тоже видели инцидент возле цветочного киоска на вокзальной площади? Видели, видели. Вот вы, дамочка, громче всех и вопили: "Глядите, бабка с шалавой мужчину ограбили!" Так что выходим через остановочку и за нами следуем. Понятыми будете".

Тетки запоздало поняли, что их длинные языки – главные враги, придется им теперь с пакетами, полными мандаринов, крабовых палочек, кукуруз и горошков в отделение маршировать. Я же едва не выла от досады, разгадка тайны вот так близко, у мента в руках, и… Я посмотрела на барсетку. Страж порядка это заметил, довольно ощерился:

– Ну что, бабка, попалась! И улика есть, и свидетелей целый автобус.

В душе я не самыми лестными словами вспоминала самозванца и ругала себя. Вот и остановка. А на выходе случилась новая неприятность. Алька зацепилась шпилькой за ступеньку маршрутки. Полетела вниз, потянула за собой меня и полицейского. Народ, что толпился за нами, тоже не удержался на ногах. По нашим телам намеревались ворваться в автобус те, кто ждал на остановке. Образовалась куча мала, все кричали, матерились, кто-то снимал на камеру, как весело убегали из разорванных пакетов яблоки, картошка и мандарины. Чертыхаясь, полицейский вытащил нас с Алькой, схватил свидетельниц, что пытались собрать содержимое разорванных пакетов, и погнал всех к отделению, приговаривая: "Эх, надо было патруль вызвать!" Барсетка была у него в руках. Ее он тоже спас из-под завала. В отделении впихнул нас в кабинет и сказал:

– Вот, Михалыч, держи преступниц и раскрытое дело на новогоднем блюдечке.

– А кто из них преступницы, все, что ли? – хитро прищурился второй полицейский, уже в возрасте, с удивительно добрым лицом для своей профессии.

– Бабка и… девушка легкого поведения нашалили. Барсетку подрезали. У Свина вокзального. Эти две дамы – свидетельницы преступления. Давай, Михалыч, быстро все оформим, и я домой, на все праздники! Заслужил, а?

– Погодь, Леонид, разобраться надо, ответил Михалыч.

Коммунальные службы не жадничали подачи тепла в отделение. У меня по лицу уже тек пот в десять ручьев. Я сняла шапку, развязала платок, и Михалыч удивленно произнес:

– Да какая же это бабка, Леонид! У меня дочка того же возраста.

Полицейский, что нас арестовывал, буркнул:

– Так бомжиха же. Что нашла, в то и нарядилась. Мне, знаешь, присматриваться во время задержания преступников к ним особо некогда. Я свою миссию выполнил!

– А потерпевший-то где? Свин – личность нам всем прекрасно известная. Езжай на вокзал за ним.

– А зачем ехать, Михалыч? Думаю, он сам вот-вот явится.

Я мысленно потирала от радости ручонки. Ага, явится, ждите больше. Ситуация ведь какая? Вор у вора дубинку украл. Не явится Свин ни в какую полицию, потому что у самого рыльце в пушку. Меня так рассмешил этот факт, что я даже тихонько прыснула.

– А чего это вы веселитесь, дамочка? Давайте-ка сюда, к столу подсаживайтесь, берите ручку и пишите, как все было, так сказать, признайтесь чистосердечно! – велел Михалыч.

– Ничего не пиши, Забава! – завопила Алька. – И вообще мы имеем право на звонок, так?

– Так, – согласился Михалыч. – Кому звонить собираетесь? Родителям?

– Мужу! – выпалила Алька. – Он у меня знаете, кто? Игорь Васильевич Серебряков.

– Как?! Тот самый? – Михалыч аж приподнялся со стула. – Что на пост мэра баллотируется?

– Да брешет она все! – возмутился Леонид. – Разве у богатых людей такие жены?

– А ты дай позвонить и узнаешь! – так уверено ответила сестренка, что Леня только пожал плечами и вернул ей мобильник.

– Вы в коридор давайте! Мешаете! – велел Михалыч. – Там же и свидетельницы пусть обождут, а я пока с бабушкой-Забавушкой пообщаюсь.

Народ частично покинул кабинет. Но я слышала, как Алька громко кричала:

– Игорясик, миленький, любименький, спаси, помоги, больше никогда тебя не брошу. Да, в полиции я, мне дело шьют. Только быстрее, умоляю…

А тем временем меня стали допрашивать. Начал Михалыч с простых вопросов: фамилия, имя, отчество, адрес, возраст, место работы…

– Ковалевская Забава Ильинична, 32 года, завод "Металлургический"…

– Ой! – вдруг прервал меня Михалыч. – Так ты замша сватьюшки моей Зои Федоровны? Точно, сказывала она мне про Забаву. Говорила, хорошая ты девка, уйдет она к весне на заслуженный отдых, на ее место заступишь! Эй, Ленька, поди сюда!

Второй полицейский, услышав грозный зов начальника, вернулся в кабинет, таща за собой Альку:

– Уже все, Михалыч?

– Не все, Леонид. Ты уже, что ли, Новый год репетируешь, пивка употребил?

– Трезвый как стеклышко! – обиделся Леня.

– Отчего тогда нелепица случилась? Я понимаю, когда бомж и бандит хороших людей обворовывает. Но чтобы почти главбух и жена почти мэра бомжа грабили?!! Я тридцать лет в органах, не было еще такого!!

– А чего они так странно одеты? – парировал Леонид.

Михалыч вопросительно посмотрел на меня.

– Покажите статью в УК, согласно которой я могу быть задержанной за одежду, что не понравилась представителю закона. Что хочу, то и надеваю! – ответила я.

– А как барсетка Свина у вас в руках оказалась, почему вы с ней убегали? – не унимался Леня.

– Барсетку кто-то обронил, я ее хозяину вернуть хотела, бежали мы, потому что на маршрутку торопились. А кто такой Свин, знать не знаю, ведать не ведаю. Не верите, у него спросите.

Я была уверена, что Свин станет открещиваться от сумки самозванца всеми конечностями.

– Не, я все равно не верю им и требую разбирательств! – возмутился Леонид.

Но в это время в кабинет буквально ворвались два хорошо одетых господина. Лицо одного из них мне было отлично знакомо по предвыборным баннерам и телесюжетам. Так вот кого захомутала Алька. Игорясик-то оказался крутым. Алька бросилась к нему на шею, залилась горючими слезами.

– Ну-ну, успокойся, любимая. Все будет хорошо, я тут, – погладил Алевтину по плечу будущий мэр и обратился к Михалычу, сразу вычислив главного. –Здравствуйте. Я – Игорь Серебряков. А это – мой адвокат Сергей Завьялов…

– Извиняйте, Игорь Васильевич, по ошибке вашу жену задержали! Кадры у меня молодые, неопытные еще. Но мы уже разобрались, претензий не имеем.

– Зато у нас есть претензии, – начал было адвокат Завьялов. 1345d3c

Но Алька его прервала:

– Не надо никаких разборок, я домой хочу! Плиииз, Игорясик, миленький!

Видно, для Серебрякова Алькино слово и было законом, потому что он сказал адвокату "Отбой, Серега!" и вышел из кабинета.

– Вас, гражданка Ковалевская, тоже не вижу смысла далее задерживать, – обратился ко мне Михалыч.

– А барсетка? – я хищно смотрела на конфискованную улику. – Можно я ее владельцу отдам?

– А вы знаете, кто владелец?

– Нет, но надеюсь, что там есть документы. Это логично!

Михалыч кивнул, открыл сумку, перевернул ее, потряс, удивленно пожал плечами. Барсетка была совершенно пустой! Документы странным образом исчезли на коротком пути от вокзала до отделения полиции….